Орден Волонтёров

- Отлично, что приехал, дела? А что с лицом у тебя, бледный и зрачки увеличены, ну ка, идём. Лисбет накрывай, мы сейчас.

Профессионал, ничего не скроешь. Мы прошли в ту часть дома, где была клиника. Только эта дверка позволяла Микаэлю проходить в жилую часть. Вход в больницу был снаружи, раньше он служил чёрным ходом. Фактически весь первый этаж, кроме главного входа и лестницы наверх, был служебным. Мы прошли через небольшой коридор в кабинет. Доктор быстро зажег подаренную мной керосинку и три свечи в подсвечнике на столе.

- Сядь. К свету повернись. Руку дай, ого, частит. Зрачки увеличены, бледность, легкий спазм. Что случилось?

- Случилось то, что случилось. Работа. Не откажусь от помощи.

- Стресс, батенька, надо заедать, запивать и отпускать на волю быстро, не задерживая в организме.

Забулькало. В небольшой чарке плещется, судя по запаху, спирт. Откуда? Понятно, медицина без этого ингредиента сохранила бы больше врачей, но потеряла бы много больных. Но в середине четырнадцатого века откуда? Три небольших глоточка, чуточку сивушный привкус, но градус очень серьёзный.

- Фух! Микаль, откуда? Такая чистота и крепость!

- Среди старого оборудования в лаборатории замка была алькитара, аппарат для получения эфирных масел. Она производит спирта меньше по количеству, чем самогонный аппарат, но чище и крепче. Для медицины — самое то. Тебе тоже только с лечебной целью налил. Дефицит. Пойдём, Лисбет с ужином ждёт. Я так понял, подробностями, что довело хладнокровного арийца до такого состояния, ты делиться не желаешь?

- Спасибо, вроде отпустило. Нет, не желаю.

- Ну и ладно, пусть твои обезьяны останутся при тебе. Своих хватает.

- Какие обезьяны? Кто обезьяна? - частенько возникает непонимание. Разные времена, поколения, багаж, тезаурус. Даже после объяснения не понял, как проблема может ассоциироваться с обезьяной. Но как только представил штук пять мартышек, уморительных, ушастых, голожопых, которые с меня перебираются на Мишу, такой смех разобрал, до икоты.

- Спьянел. Ну и хорошо. Пойдём закусывать.

- Я ужинал в трактире.

- Сравнил, ты хоть Лизе это не говори. Она так гордится своим рагу и булочками!

Рагу из тушёной свинины с капустой было нажористое, крупные куски мяса таяли во рту, оставляя привкус специй. Капуста тоже была нарублена крупными квадратами и вся пропиталась сметаной, соком и жиром, даже зарумянилась сверху горшочка. Корочка у тёплого пористого хлеба была натёрта чесноком. Сдобные булки, поданные к чаю из малиновых листьев, имели блестящую коричневую поверхность, посыпанную... сахаром?

- Лисбет, целую Ваши прекрасные ручки, всё просто великолепно приготовлено! Отпад! Откуда сахар?

- Спасибо, приятно, я люблю готовить сама. В замке не было времени. Сахар удалось купить кулёчек через супругу бургомистра, на рынок привозят раз в два-три месяца небольшой мешок.

- Значит, товар проходит через границу. Плохо. Очень плохо. Хуже быть не может. Вальдемар! Очнись! Сахар проходит контрабандой, а он спит за столом.

- И что плохого в сахаре?

- А что хорошего в чуме? Значит говоришь, через супругу бургомистра? А пригласи их завтра к нам на чай, с сахаром. Вальдемар, ты должен будешь присутствовать. Ты умеешь спрашивать. Это очень важно.

Микаэль был сильно встревожен, не мог спокойно сидеть, переставлял соусник, хлебницу, тарелки, даже не осознавая этого. Нарушение карантинного режима на границе чревато проникновением чумы.

- Понял, всё понял. Мне надо отдохнуть. Тяжелый был день.

- Полегчало? Или повторить?

- Нет, нет. Спокойной ночи. В ту же комнату? Доберусь, не подрывайся. Да найдём мы эту дыру и заткнём, сделаем.

С некоторым затруднением выбрался из - за стола, топаю до гостевой комнаты, рассматриваю по пути дом. Столовая и гостиная были в одном большом зале, просто мебелью поделено пространство. Везде порядок и чистота. Вещи и вещички расставлены в определённом порядке, со смыслом и симметрией.

Служебное жильё Микаэля стало домом за месяц. Настоящим домом, уютным, семейным, с присущим только ему запахом эфирных масел, воска и мёда, древесины и лекарственных трав. Лисбет преобразила холостяцкое гнездо. Наполнила его комфортом и самим смыслом существования дома — беречь тихое счастье. Я вижу, что в работе баронесса тоже надёжный напарник мужу.

Позавидовал другу белой завистью. Когда я пойду по моей странной жизни рука об руку с Леонтиной? С ней и только с ней! У меня нет ни малейшего сомнения. И с нашей дочерью. Святая Богоматерь! Я же не спросил, как зовут девочку! Подарка никакого не преподнёс. Вот осёл, никакого политеса. А что? Что в этом времени можно подарить ребёнку? Уснул, перебирая варианты.

Только утром понял, что ни разу не вспомнил про выполненную вчера безупречно задачу.

Глава 87

Микаэль фон Тургезе. Мисаил Михалевич.

Я спокоен. Я совершенно спокоен. Я просто памятник спокойствию. Я выточен из глыбы невозмутимости. Узнать под конец многотрудного дня, что в страну поступает товар из-за кордона, грозя чумой? Завтра Вальдемар расколет бургомистра на раз-два, взяточников посадим, прикроем эту сквозящую дырку несколькими дополнительными разъездами пограничников, оружие новое выдадим, чтоб не нарушали торгаши карантинный пограничный режим.

Да это просто пустяк по сравнению с чиновничье-церковной вознёй с двумя глубоко несчастными трупами разбойников, что я давно привёз из Мюнна для занятий по анатомии. Это были мрачные трофеи из уже подзабывшегося сражения.

Я предоставил в епископат справку о происхождении медицинского материала, заверенную бароном и падре Конрадом. Принёс им свидетельские показания барона Готфрида. Сам написал справку о смерти, что они мёртвые и воскреснут только в день Страшного суда. Также сделал выписку из программы обучения фельдшеров.

Сходил в ратушу и взял справку, что я почётный гражданин города, богобоязненный и щедрый жертвователь на нужды города и церкви. Пригрозил затеять судебную тяжбу о возвращении подаренной мной храму реликвии, этот ход был моей козырной картой в игре.

Наконец сегодня собралась комиссия! В том же зале ратуши, где был суд, заседания патрициата и прочие эпохальные для жизни города события. Среди членов комиссии я узнал того самого монаха-доминиканца из Ордена инквизиторов.

Честно говоря, сильно струхнул. Похоже, страх придал мне красноречия. Я наголову разбил все их возражения по поводу недопустимости «расчленения и изучения тела человеческого, созданного по образу и подобию Господа».

- При всём моём уважении к высокой комиссии, спрошу: почему? Почему я для обучения лекарей, которые потом будут на основе полученных знаний спасать жизнь и здоровье людей, не могу использовать тела разбойников? А другие, мнящие себя великими целителями, могут делать то же самое?

Они торчат у виселиц и плах, покупают части, акцентирую - части! тел казнённых преступников, перепродают их аптекарям или изготоавливают так называемые эликсиры и снадобья сами. Все, я повторяю - все, и вы в том числе знаете об этом!

- Ну это всего лишь невежество и суеверие глупых людей, - возразил инквизитор, - мы это не поддерживаем.

— Вот! Не поддерживаете, но и не боретесь! Наука борется с невежеством путём изучения, а с суевериями обязана бороться Церковь! В чём суть суеверий? Язычество! «Лечение» такими снадобьями — это косвенное людоедство! Это богохульство! Это ересь!!!

Я вошёл в раж, стучал по столу и брызгал слюной, будто новоявленный Сованарола. Отступать было некуда. При словах «ересь, богохульство» монах подскочил, его тощая фигура словно выросла, хищно нависла над всей комиссией, верхняя губа задёргалась, затряслась, нос зашевелился, а рыбьи глаза почти вылезли из орбит.

- Докажите! Докажите или ...

Я не стал ждать, что последует за или...

Евангелие от Иоанна, так???- Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день.

- Так!

- Хлеб символизирует тело, а вино - кровь, люди при обряде в церкви принимают их и уповают на жизнь вечную, так?

- Так и что?

- А на что уповают люди, принимающие препараты из тела казнённого преступника? Вы молчите? Хотя знаете ответ! Тогда я за вас отвечу: на долгую земную жизнь они уповают. Так?

- Так. К чему Вы клоните? Говорите прямо!

- Я скажу, я скажу, потому что все здесь собравшиеся боятся это сказать, в том числе и Святая Инквизиция в вашем лице!

- Мы. Ждём. Ответ.

- Один из этих богомерзких эликсиров называется «Слеза Господа», либо "Божественная вода", вы о нём знаете. Это ли не богохульство! Сам обряд принятия людоедских препаратов из тел казнённых преступников есть пародия на таинство причастия!!! Насмешка над его смыслом!

Они тем самым говорят: зачем нам хлеб вместо тела Христова и вино вместо крови Христовой? Зачем нам жизнь вечная? Мы дорожим лишь земной жизнью и продлим её с помощью настоящего тела и настоящей крови! Мы не пойдём в храм поклониться святым мощам, не придём на причастие, мы будем жить долго, поедая и выпивая подлинные обычные мощи и подлинные жидкости тел!

Это отвратительно, это антипричастие!!! Это происки Антихриста! Вот с чем должна сражаться мать наша святая Церковь! Невежество порождает святотатство!!!

Ох, и долго они молчали. Ждали слово инквизитора. Он думал, положив подбородок на сложенные в треугольник руки. Думал не торопясь.

- Сейчас невозможно связаться со Святым престолом, чтобы узнать мнение высших апологетов Церкви по данному вопросу. Боюсь, с этой точки зрения никому не пришло в голову его рассмотреть. Вы первый. Изложите Ваши мысли по этому поводу письменно, в виде небольшого труда. Подкрепите цитатами из Священного писания. Мы созовём дискуссию, как это обычно делается. Скажем, через месяц. Можете потрошить свои трупы, пока в порядке исключения.

- Поздно, святой отец. Пришлось захоронить. Отпеты отцом Конрадом, вот справка, - подошёл, протянул ему, но он кивнул на секретаря.

- Вижу, человек Вы, господин Тургезе, серьёзный, — он пошуршал пергаментами, — и характеристики у вас хорошие. Святыню подарили. Было несколько случаев чудесного исцеления. Мы внимательно следим за теми, кто получил «прикосновение Святого Пантелеимона», защищающее от оспы. Ни один человек из разных сословий оспой не заболел. Вплоть до того, что они нанимаются ухаживать за больными, что этого прикосновения не получили.

Данное «прикосновение» повышает авторитет Церкви, веру в чудеса. Поэтому мы посовещались в своём отделении Ордена и решили направить к Вам в помощь несколько монахов-доминиканцев для более масштабного внедрения этого чуда. Все они занимаются в своих монастырях целительством братии и паломников.

- Мне очень почётно и лестно мнение высоких авторитетов нашего епископата. Но сначала монахам предстоит пройти обучение на фельдшерских курсах. Платное. Два более свежих тела я могу получить при ближайшей возможности?

- Можете. Справку дать? - мне почудилась насмешка?

- Дайте. Я серьёзно отношусь к документам.

- Мы заметили. Ваше Превосходительство, скажите заключительное слово.

Епископ сидел во время заседания как мышь под веником, подавая весть о своём присутствии лишь междометиями. Сейчас он так растерялся от неожиданного предложения, что без всяких выкрутасов прямо сказанул, под протокол, между прочим:

- Постановили: трупы выдать, монахов учить, средства выделить. Труд о недопустимости суеверных методов лечения написать и переписать. Назначить куратора от церкви в помощь, для этого привлечь умнейших религиозных деятелей.

Рекомендую Вас, святой отец. Крамолы в методах обучения и лечения докторуса Микаэля фон Тургезе не обнаружено. Более того, чудеса, проявленные в местах, охваченных «прикосновением», укрепляют веру, авторитет церкви и её доходы. Выписку постановления выдать докторусу сейчас.

Готовы к публикации мои труды по санитарии, гигиене, антисептике и асептике. Помогали мне с религиозной компонентой господин приор и падре Конрад, действительно образованнейший молодой человек для своего времени. Пусть этот страхолюдный инквизитор их тоже отредактирует. Ни одной буквы от медицины я ему тронуть не позволю, а вот с обоснованиями из Библии и жития святых пусть хоть половину текста займёт.

Есть у меня моя медицинская библиотечка — пять книг, которые видоизменились, отредактировались при переходе и могут сделать революцию в медицине средневековья и всего человечества, если их правильно преподнести. Тоже ему всучу. Делом занять надо человека, он должен каждую каплю пота, что по моей покрытой мурашками страха спине скатилась, отработать! Чем кислее лимон , тем вкуснее лимонад!

Вот так и вышло, что в студентах у меня монахи, инквизитор редактирует мои труды, медицинские методы признаны, а пособия для занятий по анатомии и хирургии обеспечены.

Вышел я с исторического заседания церковной комиссии во главе с инквизитором, мокрый насквозь, до трусов. Зима, между прочим, мороз. Мне только простатита не хватает, я вообще-то молодожён! Довели цивилизованного человека своими инквизиторскими методами до седых волос.

Вот наверняка уже пара штук появилась. Для моей великолепной черноволосой шевелюры, которую так любит Лисбет, седина — совершенно ненужное украшение. Я получил молодость и не собираюсь с ней расставаться. Надо срочно сбросить стресс!

Как замечательно, великолепно и распрекрасно, что у меня есть альтернативный алкоголю метод снятия стресса — молодая, красивая и такая желанная жена! Она для меня, как маяк в штормовом море, дарит надежду и свет в самые тёмные времена. Её улыбка — как тёплый летний день, мгновенно согревает и приносит радость. Так поспешим!

Поспешишь — больных насмешишь! Вон целая очередь набралась, Лисбет провела уже первичную сортировку. Достал рыбью кость. Зафиксировал перелом. Вскрыл гнойник. Выдернул зуб мудрости. Пустил кровь. Прописал и продал мазь от чесотки. Еще пустил кровь. Вправил пупочную грыжу, пока не хирургически. Положил пацана для наблюдения. Прописал диету. Вроде всё, наконец можно снять стресс, где моя добрая жёнушка?

Чёрт принёс родственника, похоже, тоже сегодня мой пациент. Помог как смог. У него работёнка не для слабонервных, всегда может наступить экзистенциальный кризис, когда со всяким отребьем имеешь дело. А дело у него идёт, раскрытия одно за другим. Ни одной осечки. Гений сыска. Надеюсь завтра на него. Вернулся к началу размышлений — бургомистра надо брать, границу закрывать! А мне пора спать. Надеюсь, ничто уже меня не отвлечёт от процесса снятия стресса.

Воскресное утро посвящено Богу. В кирхе нашего района города народу становится больше под конец службы. Это ленивые сони приходят засвидетельствовать своё почтение церкви деньгами, когда выносят ящик для пожертвований. Я прихожу после утреннего обхода, теперь с женой, сегодня Вальдемар с нами.

Ему не сидится на месте во время службы, он уже второй круг между прихожанами потихоньку проталкиваясь проходит, медленно, почтительно, но настойчиво. На него, в отличие от меня, внимания никто не обращает. Мне кивают, улыбаются и подходят поздороваться по окончании службы.

Вижу того парня, которого приводил на приём в замке Вальдемар. Он с родителями. Уже не нуждается в поддержке, хотя слаб. Ему явно лучше. Поток людей выходит из храма. Жду Вальдемара, он подходит с этой семьёй. Мать и отец, конечно, благодарны. В том числе материально.

- Вы уже оплатили диагностику и советы по лечению. Это лишнее. Потратьте на усиленное питание юноши, по той диете, что я рекомендовал. Советую, пока он не поправится окончательно, не посещать многолюдные места. В том числе и храм.

- Вы слышали? Слышали? - вмешивается толстяк с конъюктивитными, заплывшими гноем красными глазами, - этот лекаришка велит не ходить больному в кирху!

Его высокий фальцет привлекает внимание выходящих. Они начинают останавливаться рядом с нами.

- Представьтесь! Кто Вы, чтобы опровергать мои советы?

- Я лечил этого юношу!

- Поэтому его принесли ко мне на руках? Я лечил от последствий вашего лечения, он на ногах и поправляется.

- Он поправляется потому, что мои кровопускания наконец помогли!

- Он чуть не умер от потери крови. Вы себе не можете помочь, не то что больному. Вы больны и распространяете заразу. Конъюнктивит и лишай! Срочно ко мне на приём!

- Лечение ему не понадобится, - Вальдемар заламывает толстяку в замусоленной одежде руку.

- Он преступник! На него донесли! Стража, стража, сюда, к нам!

Стражник не замедлил явиться. В местах скопления народа, временного или постоянного, всегда дежурил страж. Толпа увеличилась, возбуждённо переговариваясь, окружила согнувшегося от боли лекаря и Вальдемара.

- Посторонись! Что тут у вас? - я узнал стражника, он гордо носил наградную цепь со знаком волонтёра навыпуск.

- Этот лекарь виновен в смерти нескольких женщин, приходивших к нему вытравить дитя. Выжившие женщины больны, бесплодны. Он нарушил Божью заповедь и закон!

- Обвинение серьёзно. Ты, лекарь, арестован, кто свидетель?

- Я услышал тихий разговор двух женщин за колонной в храме, во время службы. Они говорили об этом и указывали на него.

- Где они? Покажите.

- Я их не вижу, видимо, не решились на исповедь, ушли. Помню приметы, назову на следствии. Я отвечаю за каждое своё слово. Моё имя Вальдемар фон Мюнних, барон.

Верещащего лекаря поволокли в сторону городской тюрьмы. Ну что ж, меньше будет умерших и калек. Но Вальдемар каков! Вот почему всем прихожанам ноги оттоптал. Всегда на посту!

Теперь я должен вместо горячего завтрака сходить на осмотр двух младенцев, «тут совсем недалеко, рядом». Лисбет пошла домой, мы с бароном зашли во двор небольшого двухэтажного домика из кирпича. Похоже, он не предупредил о нашем приходе.Никто не был готов к встрече.

Две женщины заметались, собирая сохнущие пелёнки, высокий мужчина быстро оделся и вышел во двор. Я узнал Шульца и Венду, наших селян. Они теперь горожане? Красивую высокую девушку не знаю, но она знакомая Вальдемара. Возможно, по работе, возможно, не только по работе, не моё дело. Моя работа вон орёт в два голоса, два беспокойных ребёнка на руках у мамаш.

- На редкость здоровые младенцы, - говорю я, отдавая их мамкам после осмотра, - укропная вода и массаж живота вам в помощь, миску с кипячёным мятным отваром, чистый палец обмакиваем и массаж дёсен, игрушку чистую грызть давайте. Пора начинать прикорм. Молока одной женщины на двоих им уже мало. Аппетит хороший?

- Иногда думаю, сгрызут меня сейчас! Как маленькие волчата, - отвечает Венда, тряся малыша.

- Ну вот видите, недокормлены, потому плачут, как только появляются зубки, значит, человек готов грызть и жевать! Кисель овсяный процеженный, желток с молоком растёртый, творог, косточку куриную погрызть давайте. Потом постепенно омлет можно, пюре из курочки, морковку варёную. Понятно?

- Понятно, господин лекарь, уж как понятно. Первых кормлю, а свекрови либо мамки рядом нет, не сообразила. Уж спасибо Вам, герр Микаэль, не оставляете Вы нас своей заботой. Дай и Вам Боженька доброго здоровьичка!

Вторая женщина представилась:

- Тина, швея Тина. Прошу к столу, позавтракайте с нами!

- Благодарю, госпожа Тина. Не получится. У меня вскорости утренний приём. Тороплюсь. А вот мой друг не откажется, верно, Вальдемар?

- Не откажусь, госпожа Леонтина.

Вот оно как, всё-таки госпожа. Ну пусть... завтракают. А у меня и Лисбет дел сегодня полно. После утреннего приёма, который каждый раз чем-то изумляет меня, жителя двадцать первого века, будет собрание нового набора студиозусов-лекарей. Посмотрим, кого нам прислала мать наша, святая инквизиция.

Общее количество в наборе не так велико, как я думал будет. Хотел делать предварительный экзамен и отбор. Не придётся. Каждого из двадцати четырёх абитуриентов нужно выпустить. Дать за три месяца максимум возможный для усвоения. У меня нет времени ломать их старые стереотипы, поэтому, надеюсь, голубка долетела и Линда прибудет. В Мюнне две недели уже находится, хватит. Курс по саморазвитию для пансионерок по её программе закончен. Мне нужна помощь. Линда никогда не откажет в помощи нуждающемуся.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Дорогие мои читатели! Книга близится к завершению. Смею деликатно напомнить, что мой труд бесплатный. На сайте же лучше продвигаются платные книги. Ваши отзывы, лайки, подписки увеличивают шансы книги быть прочитанной большим числом читателей. Для меня это важно. Не откажусь и от донатов, там есть такая кнопочка, чтобы испоьзовать средства для рекламы книги. Очень благодарна лично всем, кто нашел время для чтения, нашел мою книгу и нашел ещё пару секунд, чтобы лайкнуть!!!

Глава 88

Уважаемые подписчики и читатели! В связи с участием в конкурсе, в соответствии с требованими? эта книга будет размещаться только на Л итнет. То же название, автор. До встречи, обозначьтесь как то в комментариях, надеюсь не потерять вас. С уважением Риина Юламан. Там так же бесплатно.

Амелинда.

Да не может быть! Выдались подряд несколько спокойных размеренных дней. Даже получилось жить по ежедневнику. У меня нет привычки, как у Эммы, вести личный дневник. Но планирование — мой конёк ещё с прошлой жизни.

В этом времени Господь так часто смеялся над нашими планами, что я, скептически поджав губы, перед сном писала план на следующий день.Это было своего рода ритуалом — признать, что всё может измениться, но хотя бы на бумаге всё останется под контролем.

Найденные мной в чемодане жестяные коробки с перевязанными тетрадями в кожаных обложках оказались как раз её дневниками. Хорошо, что я тогда не успела всё разобрать и прочесть их. Было бы очень неловко.

Её дневники – это не просто записи, а настоящая история долгой жизни сильной и независимой женщины. Эмма была рада возвращению своих архивов и продолжила своё привычное занятие, благо дама она запасливая, у неё тетрадей было куплено на двести лет жизни. Она была женщиной, которая всегда стремилась к порядку и припасам, знала, что жизнь может преподнести любые сюрпризы. Я пришла попрошайничать.

- Вдруг год выдастся особо богатый на события, на чём я писать буду? Бумаги тут пока нет, — объясняла она мне отказ подарить или продать пару-тройку тетрадей.

- Будет бумага, обязательно. Вот доберусь до побережья, фабрику в Леувардене открою. Ну дай хоть одну, а? Вот клянусь, отдам! Втрое! — клянчить и торговаться мы с Пучеглазкой мастерицы.

- Ладно. Одну. Только никому не говори, что я тебе дала, и не показывай. Линда, мне надо поговорить с тобой, я всё никак не решаюсь... Нет, не смогу. Знаешь, вот мой дневник. С места, где закладка, и до конца записей можешь прочесть. Здесь, у меня, при мне.

Да неужто? Неужто Эмма в самом деле думает, что я буду читать её дневник? Может, не стоит копаться в её жизни? Это ведь её личное пространство. У каждого человека есть такие мысли, события и переживания, о которых никто кроме него не знает, в принципе и знать не должен.

- Может, не надо? Неудобно, это же личное.

- Надо, мне очень надо, конечно, личное, а чем ещё с тобой делиться, не протоколом же Совета. Не тяни. Я и так измучилась.

Прочла. Даже мне было невозможно делиться интимными переживаниями с подругами, молодыми родственницами. Я просто при всей моей открытости не могла.

Каких моральных усилий это стоило ей, девушке из практически пуританского времени, да вдобавок с приютским воспитанием. Записи словно открыли дверь в другую реальность, и я ощутила, как меня затягивает в водоворот её эмоций.

Слова были как капли чистого дождя откровенности, падающие на моё чуткое сердце психолога, отчего оно билось сочувственно. Каждая фраза была - живая нить, связывающая нас крепче, чем самые прочные цепи. Доверие женщины, прожившей девяносто восемь лет дорогого стоит. Большую часть в одиночестве.

- Эмма, я хочу сказать, мне драгоценно твоё доверие. Благодарю, это высшая оценка меня как специалиста и просто человека. Что именно из произошедшего сильно тревожит, беспокоит? Судя по записям, ты винишь себя?

- Линда, как я могла так низко опуститься? Отдаться мужчине, не любя его? Лишь из расчёта, лишь из собственного эгоистичного желания иметь семью и детей?

- Поверь мне, Эмма, пожалуй, это единственная уважительная причина, по которой можно и даже нужно, как ты странно говоришь, «отдаться».

- А как в вашем времени говорят?

- Лучше тебе не знать. С чего ты решила, что не любишь его?

- Ну а как же? Так скоропалительно... И чувства, чувства к Готфриду, они совсем другие.

- Другие по сравнению с Вальдемаром?

- Да. Больше я никого не любила.

- Они одинаковые? Вальдемар и Готфрид? Для тебя они одинаковые?