Сказания Междукняжья. Раскайся

— Почему? — Берг вдруг ощутил себя донельзя неловко и взволнованно.

— А почему ты захотел увидеться напоследок? — увильнула от ответа Веяна.

Единец высвободил ладонь из ее рук и убрал месяц в кошель на поясе, подумав, что носить его при себе вряд ли сможет: от оберега тянуло чарами. Соломенный месяц пах так же, как и Веяна: цветущим лугом, родниковой водой и хвоей. Другие гонители мигом унюхают эту вещицу и едва ли отнесутся к Бергу с пониманием, если он попытается объяснить, зачем она нужна ему.

Берг не без раздражения наблюдал за суетящимися стражниками. Веяна изъявила желание как следует вымыться и одеться в чистое. И вскоре рядом с клеткой установили дубовый чан, наполненный теплой водой. Принесли две лохани с водой для ополаскивания, ковш, а еще табурет, на который положили большой чистый отрез ткани для вытирания, мочало и мыло, доставленное слугой из усадьбы Умрановых по приказу Берга. Мыло Мирослава Никитична часто привозила из своих поездок в соседние королевства, и этого «богатства» в доме было навалом.

Вскоре принесли одежду: белую рубаху, серый сарафан и пояс. Все было новым, но простым, без вышивки и прочих украшательств. Распорядился Берг и насчет гребня с лентой для волос.

Когда стражи ушли, единец отпер клетку, которую закрывал на время приготовлений. Он вошел внутрь, подал Веяне руку, помогая встать с тюфяка, и отстегнул цепь от ошейника. Затем снял кандалы с ее запястий и присел, чтобы освободить ноги. Раны под железными браслетами ужасали.

— Мне же нет нужды предостерегать тебя от необдуманных действий? — сказал Берг, поднимаясь.

— По-твоему, мне сейчас есть что тебе противопоставить? — усмехнулась Веяна, потирая запястья и переступая с ноги на ноги с выражением блаженства на лице.

— Ты заговорила оберег, несмотря на ошейник. А там, — Берг указал на чан, — вода.

— Ах вот оно что, — сообразила Веяна. — Не волнуйся, гонитель, — она похлопала его по плечу. — Этой водой я силы не восполню. Мне для такого нужны природные водоемы. А это так, жидкость, дабы грязь смыть и только.

— Сглупишь, жалеть не стану, — отступил в сторону Берг, пропуская ведьму к чану.

— Будто ты до этого меня жалел.

Веяна, прихрамывая, проследовала к купели. Единец тоже вышел из клетки, отстегнул пояс с оружием и положил его на стол. После опустился в кресло, предварительно развернув его лицом к ведьме. Та уже было взялась за край рубахи, чтобы снять, но замерла, удивленно вскинув брови.

— Ты же не думала, что я хоть на миг упущу тебя из виду? — ответил Берг на невысказанный вопрос.

Веяна замешкалась и явно смутилась, отчего на щеках проступил едва заметный румянец.

— Что такое? — Берг вдруг ощутил ни с чем несравнимое удовольствие, ведь ему наконец удалось заставить невозмутимую ведьму стушеваться. — Ты уже оголялась при мне, когда показывала шрамы.

— Я… я стояла к тебе спиной и не раздевалась до конца.

— Так повернись задом и сейчас. Кто тебе мешает? — развел руками Берг, невольно улыбаясь.

На мгновение он совсем позабыл, где именно они находятся и что неизбежно случится после полуночи. Все внимание единца поглотила хрупкая девичья фигурка, ничуть не утратившая для него своей притягательности даже в таком жалком состоянии. Берг словно не замечал ран на теле Веяны, темных кругов под глазами, грязных, всклокоченных волос и изодранной, пропитанной кровью и потом рубахи. Для него ведьма по-прежнему была самой красивой и желанной женщиной на земле. И ее смятение и невинность будоражили кровь.

Но в растерянности Веяна пребывала недолго. Уже в следующий миг она гордо вздернула носик и упрямо поджала губы.

— Смотри сколько влезет, охальник, — и сняла рубаху, оставшись при этом лицом к Бергу.

Улыбка тотчас исчезла с губ единца, а реальность обрушилась на него с новой силой. Бледную кожу хаотично пересекали багровые полосы. Где-то уже образовались рубцы, где-то края ран едва начали срастаться, покрытые кровяной коркой. Особенно бросалась в глаза худоба Веяны, ранее скрытая безразмерной одеждой. Отчетливо проступали ребра и кости таза, выпирали ключицы, и без того плоский живот теперь слегка ввалился.

— Нравится? — с издевкой поинтересовалась ведьма.

— Просто мойся уже.

Веяна взялась за край чана, и оказалось, что залезть в него самой ей не по силам. Она и без того стояла слишком долго, ноги уже начали дрожать, а в руках ощущалась дикая слабость.

— Я сама не смогу, — пробормотала она тихо-тихо, но Берг услышал.

Он оказался рядом чуть ли не мгновенно и придержал Веяну за локоть. Затем, заставив ее ахнуть от неожиданности, подхватил на руки и бережно опустил в чан, замочив рукава туники.

Веяна зашипела от боли, когда намокли раны, но это чувство быстро сменилось приятным теплом.

— Я помогу. У тебя ж пальцы почти не гнутся, — сказал Берг, закатывая рукава и с сомнением глядя на мочало: нет, оно сегодня точно не пригодится, до Веяны и без этого страшно дотронуться.

Ведьма вопреки его ожиданиям возражать не стала. Просто обхватила колени руками и уставилась в воду.

— Как хочешь, — бросила все так же тихо.

Впервые Бергу довелось заниматься чем-то подобным. Купаться вместе с женщинами ему, конечно, случалось и раньше, но чтобы мыть девицу вот так, без каких-либо скабрёзных мыслей, — это было в новинку.

Трудно сказать, для кого из них происходящее стало большей пыткой, но уже через четверть часа оба стали пунцовыми от стыда и неловкости. Если поначалу Берга и правда не посещали никакие посторонние мысли, окромя искреннего желания помочь Веяне, то в процессе непристойные думы стали закрадываться в разум. Ведьма же и вовсе забыла, как дышать, когда Берг закончил промывать волосы и велел ей встать, чтобы он мог как следует намылить тело.

— Дальше я сама, — пискнула она испуганно, выхватив у него мыло, которое тут же выскользнуло из рук и шлепнулось в воду.

— Что ты там сама делать собралась? — проворчал Берг, наклоняясь и шаря по дну чана. — Дрожишь вся. Руки вон вообще не держат. Ноги подкашиваются. Сама она, пф.

Оттого, что Берг стал еще ближе, Веяна буквально обмерла. Его волосы случайно коснулись ее обнаженных бедер, пока он искал мыло. Волнение ведьмы достигло пика, она вздрогнула, хотела отступить, но чан для такого маневра оказался слишком тесен. Веяна бестолково всплеснула руками, вскрикнула, еще чуть-чуть — и она перевалилась бы через борт, но вместо того, чтобы упасть, очутилась в крепких объятиях.

— Испугалась? — хрипло спросил Берг.

Веяна кивнула и поспешила высвободиться из его хватки.

— Спасибо.

Остаток купания прошел в тишине. Берг, как мог, гнал прочь непотребные мысли, пока намыливал, ополаскивал и вытирал Веяну. А она боялась лишний раз шелохнуться, только вздрагивала порой, если он ненароком чересчур сильно надавливал на синяки или задевал раны.

Когда с мытьем было покончено, Берг был немногим суше Веяны. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Он снял тунику и отжал, но это не сильно помогло. Надев ее снова, Берг заметил, что Веяна до сих пор стоит, завернувшись в отрез льна.

— Ты чего? Сарафан не нравится? Ну прости уж, что есть, то есть.

— Не в сарафане дело, — потупила взор Веяна, комкая пальцами ткань, которую удерживала на груди.

— Тогда почему до сих пор не оделась? С этим тебе тоже надо помочь?

Он потянулся к ее рубахе.

— Нет, — резко остановила его Веяна. — Дело в том… в том…

Берг был заинтригован. Впервые слышал, как ведьма так неуверенно и испуганно мямлит.

— Я… — видимо, у нее никак не получалось собраться с мыслями. — Я… ну… Я ведь использовала только два желания: мытье и одежда.

— Верно. Решила озвучить третье?

Веяна закивала, а потом зажмурилась и выпалила на одном дыхании:

— Не хочу умирать, не познав мужчины. Можешь сделать это со мной?

У Берга отвисла челюсть.

Глава 8. Капля любви

Берг во все глаза смотрел на Веяну и не верил своим ушам. Мигом рассыпались в прах и весь его безупречный самоконтроль, и убежденность, что чувства никогда не должны властвовать над разумом. Отчего после всех перенесенных страданий, которые свалились на Веяну по вине Берга и его родителей, она не только не возненавидела его, но и желала близости?

Происходящее казалось Бергу жестокой шуткой, однако донельзя решительный, пусть и полный смущения взгляд ведьмы говорил, что все взаправду.

— Прости. — Берг все же взял рубаху, которую так и не подал Веяне ранее. — Но я не могу. С моей стороны воспользоваться тобой, когда ты находишься в таком уязвимом положении, будет подло.

— Ой ли. — Ведьма и не подумала взять одежду, только улыбнулась то ли насмешливо, то ли разочарованно. — Чего ж ты не озаботился моим беспомощным положением, когда вогнал мне в шею отравленную подвеску?

Берг опустил руку с рубахой и стиснул кулаки.

— Тогда на кону стояло благополучие Междукняжья. А то, чего ты требуешь сейчас, — лишь блажь, пришедшая на ум загнанному в угол человеку, жаждущему напоследок ощутить хоть каплю любви.

Глаза Веяны недобро замерцали.

— Пусть так. Но в таком случае что насчет тебя, гонитель? Чего ради ты пришел к этому умирающему человеку, заговорить с которым не решался много дней? Что хотел ощутить ты, выпросив у Межимира разрешение на исполнение моих предсмертных желаний? Что надеялся получить взамен? Неужто ждал, что это поможет тебе избавиться от мук съедающей тебя совести?

Берг положил рубашку обратно на табурет. На языке крутились десятки слов, самых разных: от признаний в любви и извинений до проклятий в адрес Веяны, умеющей так легко вывести его из себя. Но единец не сказал ни того, ни другого. Он шагнул ей навстречу: действовать всегда было привычнее, чем выворачивать перед кем-то наизнанку душу. Веяна невольно отступила. Взгляд Берга если не пугал ее, то внушал опасения. Он подошел еще ближе и в итоге припер ведьму спиной к стенке клетки, вцепился в прутья над ее плечами.

— Ты ведь на самом деле не хочешь этого, так зачем продолжаешь подначивать? Что ты задумала?

— Много ты понимаешь в том, что надобно девицам, — фыркнула Веяна, не сводя глаз с его лица и ловя малейшие изменения во взоре.

«Срань сратая! Будь прокляты эти чертовы колдовские очи!» — мысленно выругался Берг, осознавая, что противиться ведьме долго не сможет. И все же совесть пока не давала окончательно потерять голову. Кем он будет после такого? Как станет жить в ладу с самим собой, если снова воспользуется Веяной, когда она не в состоянии дать ему отпор?

А она, будто почуяв, что единец почти уступил, прошептала вкрадчиво:

— Берг, я просто хочу, чтобы напоследок мне было хорошо. Ты же можешь сделать так, чтобы мне было приятно? Прошу, не откажи. Заставь меня хоть на часок забыть о боли.

Звук собственного имени, произнесенного этим нежным голосом, подействовал на Берга гипнотически, рука сама потянулась к ее щеке. Костяшками пальцев он нежно провел по скуле Веяны.

— Забыть о боли? — усмехнулся грустно. — Ты точно не понимаешь, о чем просишь.

— Разве та боль, что сулит мне наша близость, сравнится с часами, проведенными в пыточной? Не смеши меня, гонитель.

— Почему именно со мной? Разве ты не должна была меня возненавидеть и начать презирать? Почему не злишься, зачем плетешь мне обереги и отдаешь свое тело?

Его пальцы спустились ниже, погладили шею над ошейником.

— Потому что монстра в себе видишь лишь ты. — Она отпустила края полотна, в которое куталась, и оно упало к ее ногам. — А я все еще помню юнца, дрожащего от страха в лесу четырнадцать лет назад. — Веяна обвила руками шею Берга. — И верю, что в мужчине, стоящем передо мной, по-прежнему живет тот парень, у которого рука не поднялась убить ребенка. Тебе просто не повезло, Берг из рода Умрановых, тебя не учили любить и прощать. Но учили меня. И сейчас этого достаточно. Перестань упрямиться. Не желаю тратить последние часы жизни на препирательства.

Веяна поднялась на цыпочки и сама поцеловала Берга.

Неправильно, все было неправильно, но каждая пядь тела отзывалась на близость ведьмы желанием большего.

Когда Веяна была еще ребенком и только-только пришла с Ефимом в Стародубки, одна вещунья по просьбе Боруна посмотрела ее судьбу и сказала: «Твоя жизнь будет тяжела, дитя мое, но покуда ты жива, везение будет сопутствовать тебе всегда и везде. Ничего не страшись, милая, удача не покинет тебя ни на миг, в сколь бы безвыходном положении ты ни оказалась». Так и вышло: какие бы удары судьбы на Веяну ни обрушивались, все всегда разрешалось невероятнейшим образом.

Ведьма не сомневалась: в этот раз ее спасением станет семейство Умрановых. Воистину у судьбы крайне извращенное чувство юмора, но выбирать ведьме не приходилось.

Она не солгала Бергу, сказав, что не держит на него зла, однако делить с ним постель ранее и не думала. Мысль эта пришла в голову внезапно в процессе мытья. Веяна заметила то, чему не придавала значения прежде: Берг хоть и звался гордым словом «гонитель», но, по сути, был оборотнем — обычным магическим существом. А значит, Веяна могла вытянуть из него немного чар себе на восстановление. Добровольно он ими делиться вряд ли бы стал, и ведьма решилась на довольно отчаянный шаг — соитие. Не единожды слышала Веяна о таком способе обмена чарами, но всегда его сторонилась. Теперь же иного выбора у нее не было.

Одно радовало — Берг не был противен, напротив, Веяна находила его очень даже приятным внешне, да и ворчливый характер гонителя ее скорее забавлял, чем отталкивал. Разве что не заслужил он от нее такой милости после всех своих выходок, но тут уж ничего не попишешь.

Было страшно, пожалуй, даже страшнее, чем встретиться впервые лицом к лицу с Межимиром. А что, если Берг учует, как она тянет из него силы? Нет, нельзя о таком думать, надо сосредоточиться на другом.

Его губы были мягкими, хотя жесткая борода слегка царапала кожу. Берг ответил на поцелуй. Ладони его скользнули по плечам Веяны, прошлись по спине, легли на талию. Она чувствовала грубые мозоли на руках единца, и ее тронуло, как осторожно он к ней прикасался, помня о ранах и синяках.

В висках у Веяны шумело от волнения и незнакомых доселе ощущений. Едва ли то можно было назвать диким возбуждением: она была слишком измотана и сосредоточена на мыслях о поглощении чар и предстоящем ритуале, но все же близость Берга будоражила. Ей нравились его запах, лицо и телосложение. Ей доставляло удовольствие ощущать под пальцами упругие мышцы, облепленные мокрой тканью туники. Захотелось немедля убрать эту ненужную преграду, и Веяна нащупала края его одежды, однако не единожды вывихнутые пальцы слушались плохо, движения ее были неуклюжими.

И Берг разорвал поцелуй, сам снял тунику, подобрал с пола отрез льна и расстелил его поверх соломенного тюфяка. Во взгляде его по-прежнему читалось сомнение, и, боясь, что он передумает, Веяна вновь первая прильнула к нему. Она целовала его неумело, но Берг быстро перехватил инициативу, и уже через мгновение ведьма ощутила, как по телу начинает разливаться тепло. Его язык сплетался с ее языком, не давая толком вдохнуть. А стоило Веяне прижаться к его обнаженной груди, ее тут же объяло жаром.

Она вдруг почувствовала себя пойманной в охотничьи силки птицей: сколько ни трепыхайся — не сбежишь. Ноги предательски задрожали, что-то приятно защекотало под кожей. Берг не дал ей упасть, аккуратно подхватил и бережно уложил на тюфяк. Он навис над Веяной, опершись на предплечья, и пару мгновений напряженно вглядывался в ее глаза.

— Точно не пожалеешь? — спросил наконец.

Веяна покачала головой.

— Не таким должен быть первый раз. — Берг убрал влажные волосы от ее лица и почти невесомо коснулся губами лба.

— Никакого другого у меня уже не будет. — Веяна накрыла ладонями его щеки. — Пожалуйста.

Берг потянулся к ее губам и вдруг резко отпрянул. Он приподнялся на руках и уставился на Веяну, куда-то в район межключичной впадины. Выражение встревоженности и ласковой заботы мигом исчезло с его лица.

— Что за…

Он провел кончиками пальцев по медленно затянувшейся прямо на его глазах царапине, которая мгновение назад была покрыта коркой свернувшейся крови.

Веяна только закрыла глаза и тяжело вздохнула. Черт! Она не хотела исцеляться сейчас, планировала скопить чар и воспользоваться ими, когда Берг уйдет, но проклятый Межимиров ошейник не давал колдовать как следует. Истощенное тело сразу же направило магию в раны, не подчинившись воле Веяны.

— Ха. — Берг опустился ягодицами на пятки и с раздражением взъерошил свои волосы. — Ты не волчица, ведьма, а настоящая лисица, — процедил он сквозь зубы.

Глаза его полыхали негодованием, на скулах играли желваки. Веяна поспешила отодвинуться и сесть. Подтянув колени к груди, обхватила их руками. Она смотрела на Берга исподлобья, не зная, чего от него ждать. Единец встал и несколько раз прошелся по клетке туда-сюда, взгляд его зацепился за кучу окровавленного тряпья в углу, потом он медленно перевел взор на чан, вода в котором после купания Веяны тоже приняла красноватый оттенок, следом уставился на стол, где лежал пояс и кошель, куда он убрал месяц-оберег.

Ведьма не двигалась, наблюдая за Бергом с внимательностью человека, ожидающего нападения в любой момент.

— Знаешь, — он повернулся к Веяне и скрестил руки на груди, — я всю жизнь недоумевал, как мой отец или дядька Ратмир, будучи гонителями, спутались с ведьмами и не боялись, что те однажды обратят свои чары против них. Я гадал, отчего они готовы рисковать всем ради презренных колдовок. А теперь я тут. — Берг развел руками, покачав головой. — Сгораю от желания слиться с ведьмой и не могу даже разозлиться как следует на то, что меня использовали.

— Так поддайся, — малость успокоилась и вновь осмелела Веяна. — Тебе с того вреда никакого. А я хотя бы смогу встретить смерть с гордо поднятой головой, а не трясясь и горбясь перед Баюном от боли. Сделай одолжение, гонитель. После всего того, через что я прошла по твоей милости, разве ж не будет справедливым облегчить напоследок мои страдания?

Берг подошел к Веяне и сел на тюфяк рядом с ней.

— Я не дурак, ведьма. Коль излечишь тело, наверняка сможешь противостоять Баюну. У меня есть к тебе другое предложение. — Он прикоснулся к ее стопе и медленно провел по голени вверх-вниз. — Просто расскажи мне все, что знаешь о Вехах и о том, кто пробуждает Первотень. И не будет никакого заклятия чтения памяти, пыток и клетки. Станешь жить со мной, сможешь, как и прежде, людей лечить. Захочешь — в Надмирном граде останешься, не захочешь — отвезу тебя в нашу семейную деревенскую усадьбу.

Веяна закрыла глаза и уткнулась лбом в колени.

— А заклинание, сковывающее мою магию, развеешь?

Рука единца, поглаживающая ногу ведьмы, замерла. Веяна, не поднимая головы, усмехнулась.

— Ступай, гонитель. За купание и одежу спасибо. На том все. Прощание можно считать состоявшимся.

Ладонь Берга крепко сомкнулась вокруг щиколотки ведьмы, но она не почувствовала боли, скорее какое-то исступленное, неосознанное желание единца удержать ее и заставить время замереть здесь и сейчас. Плечи его вдруг поникли, он ниже склонил голову и вперился в пол.

— Я… я помогу тебе восстановиться, — выдал Берг, совершенно сбив Веяну с толку своим переменчивым поведением. — Но знай, что если попытаешься сорвать ритуал, сбежать или навредить гонителям и служителям Житницы, я в стороне не останусь.

Веяна выпрямилась, он тоже поднял голову. Их глаза встретились. И тут ведьма вдруг четко осознала одну простую вещь: Ясвет был прав, она до сих пор не предпринимала попыток бежать не из-за отсутствия возможностей, а потому что подспудно ждала, что Берг передумает, встанет на ее сторону и спасет, захочет добровольно уйти вместе с ней.

«Да уж, не так я представляла свою первую любовь, когда предавалась глупым мечтаниям», — мысленно посмеялась над собой Веяна.

В ведьме резко что-то переменилось после его последних слов. Берг не смог бы дать этому внятного описания, но чувствовал ее состояние всем нутром. А дальше все случилось точно в бреду.

Их близость не была проявлением любви, скорее необузданными игрищами двух оборотней, давших волю звериным инстинктам. И если поначалу Берг худо-бедно себя сдерживал, памятуя о ранах Веяны, то чем бледнее становились синяки на ее коже, чем меньше оставалось незатянувшихся порезов, тем больше он давал себе волю.

Едва ли хоть одна женщина прежде доводила его до такого сладостного и одновременно мучительного исступления. Тело Веяны отзывалось восторгом на каждое его прикосновение, на каждый поцелуй. И уже не следами от пыток пестрела бледная кожа, а узорами страсти, оставляемыми требовательными руками и зубами, которые против воли то становились медвежьими, то снова возвращались в нормальное состояние.

Берг допрежь никогда не балансировал на грани обращения в зверя так долго, не пребывал разумом в двух ипостасях одновременно. Это буквально лишало рассудка. Делиться с Веяной чарами оказалось поистине волшебно. Видеть, как на изможденном лице вновь расцветает румянец, как ярче разгорается колдовской огонь в желтых хищных глазах, как вспыхивают серебряные искры в серых волосах, было восхитительно.

Они дышали и двигались в унисон. Берг еще даже не проник в нее, а уже был близок к кульминации. Он терзал ее губы, впивался зубами в горошины сосков, покрывал поцелуями плечи, ключицы, живот и бедра. А Веяна до боли кусала его в шею и царапала спину, выгибалась навстречу, соблазнительно двигая бедрами и широко разводя стройные ноги. Она больше не смущалась, отдавая всю себя в его власть.

— Берг, хорошо, — шептала ведьма, хватаясь одной рукой за прутья клетки, а другой зарываясь в волосы единца и надавливая на затылок, когда его язык коснулся чувствительного бугорка меж ее ног. — Ах! — Она задрожала сильнее, стоило ему погрузить в ее лоно сначала один палец, а потом и второй. — Еще… Берг…

Ее голос ласкал слух. Она была невероятной на вкус, такой податливой и неопытной, и в то же время отчаянно жаждущей того, о чем пока еще не имела ни малейшего представления.

— Берг, стой… там… ах… странно…

Веяна попыталась отстраниться, но он не позволил, задвигал пальцами быстрее, сильнее надавил языком снаружи. Она закрыла лицо ладонями, выгнулась и вскрикнула. Берг почувствовал, как сократились мышцы ее нутра вокруг его пальцев.

Он не дал ведьме опомниться, быстро разделся до конца. Навис над ней, сведя ее запястья над головой и прижав их к тюфяку одной рукой. Второй он нежно провел по влажным складкам ее лона. Веяна зажмурилась и отвернулась, не в силах взглянуть любовнику в лицо.

— Теперь будет больно. — Берг прикусил ее за мочку уха и тут же обвел место укуса языком. — Я постараюсь сделать все как можно аккуратнее.

Она все же нашла в себе силы посмотреть на него. В уголках желтых глаз блестели слезинки, но на дне их плясали бесовские огоньки похоти.

— Я не боюсь боли, — прошептала Веяна, обнимая Берга за шею.

Рука ее неуверенно скользнула по его животу к паху. Ладошка сомкнулась вокруг возбужденной плоти. На миг во взоре ведьмы мелькнуло сомнение и беспокойство.

— Это точно можно засунуть в человека?

Берг едва сдержал смех. Наклонился, поцеловал ее в висок. Свободной рукой взял Веяну под колено, подался вперед. Она вопреки волнению сама направила его внутрь себя, но тут же вскрикнула и закусила губу. Из глаз ее брызнули слезы, но Берга она не оттолкнула, наоборот, обвила ногами его талию и притянула к себе.