Хэллхиллс | Том 2

Кален не мог поверить в услышанное.

Хотя Сэмюэль стал его постоянным тренером лишь после того, как Кален получил титул наследника, знакомы они были с самого детства парня. Чаще всего он преподавал вместе с другими учителями Калена, редко вмешиваясь в процесс. Ждать от него хорошего отношения не приходилось, а одна из тренировок и вовсе закончилась наказанием – двумястами приседаний. Не сказать, что это было самым суровым наказанием в жизни Калена, но в памяти оно отпечаталось особенно ярко. Возможно, потому, что тогда за него вступился отец.

Вспомнив о нем, Кален вдруг спросил:

– А… Кальб заходил?

– Заходил, – подтвердила лекарка. – Пока твоя лихорадка не спала, он не отходил от твоей кровати.

«Да что творится с ними всеми? Они тоже чем-то заболели? Откуда столько участия?» – невольно подумал парень.

– Ясно, – только и смог выдавить он.

Мадая измерила ему температуру, осмотрела со всех сторон, после чего заключила:

– Лихорадки нет, следов яда тоже, думаю, в ближайшие дни ты должен пойти на поправку. А теперь отъедайся и спи.

О, спать он точно больше не будет. Он, кажется, успел выспаться на дни, если не недели вперед. Но спорить с лекаркой было себе дороже.

– Хорошо, – кивнул он.

– Ну все, если что-то случится – зови.

– Конечно, спасибо вам, Мадая.

– Да мне не за что, поблагодари своего странного учителя.

Она уже начала собираться, чтобы уйти, как вдруг спросила:

– А помнишь, ты говорил, что у тебя есть друг с шумами в ядре? Как он там? Юный господин еще собирается его мне показывать?

Кален поджал губы.

– Уже нет.

Женщина пристального на него посмотрела; в ее немного выцветших глазах мелькнуло нечто похожее на понимание. Не став допрашивать парня, она что-то пробормотала и ушла.

Плотно поев, Кален ощутил, как его снова наполняют силы, а навалившаяся хандра постепенно отступает. Взглянув на свою мятую рубашку, от которой пахло лекарствами и потом, он тут же сбросил все вещи в кучу, чтобы потом передать их прачке, и закрылся в ванной.

Почти час потратив на старательное отмывание с себя слоя грязи и засохших мазей, он наконец почувствовал себя демоном1.

Выйдя из ванной, он окинул комнату свежим взглядом. К своему удивлению парень обнаружил некоторые из своих вещей, оставленных в комнате в «Хэллхиллсе», а на столе лежали его учебники и стопка странных писем. Подойдя ближе, он ощутил, как сердце на мгновение замерло.

Еще даже не успев как следует вчитаться в написанное на конверте, он понял, от кого это письмо.

Этот почерк он узнал бы из тысяч других.

На подкосившихся ногах он дошел до кровати и сел, взяв два письма, где стояла до боли знакомая подпись. Перевернув конверт, он понял, что письма были отправлены еще три недели назад. «Получается, он писал это незадолго до начала Празднования, – прикинув в голове даты подумал Кален. – Но почему ты не мог просто подойти и сказать мне?»

Дрожащими пальцами он распаковал первое письмо.

«Честно говоря, я не совсем понимаю, почему решил донести свои мысли до тебя при помощи письма, но очень надеюсь, что у меня все же получилось передать все, что чувствую и думаю в самом лучшем виде.

В этом году наше с тобой общение пошло довольно странным образом, за что я испытываю ужасную вину. Я сразу заметил твою неприязнь по отношению к Алексу, но до последнего не желал принимать истинную причину такого твоего отношения. Алекс – не плохой демон. Он очень хороший. Но это не значит, что я, начав общаться с ним, хочу забыть все, что между нами с тобой было последние несколько лет. Ты был и остаешься моим самым близким и родным демоном, терять общение с которым мне не хотелось бы ни за что и никогда. Я ценю время, которое мы проводили вместе, и ни за что бы не согласился променять его ни на что.

Так вышло, что в этом году к нам поступил Алекс, и мне стало интересно с ним общаться. Он — легкий на подъем и понимающий демон, в нем не только шуточки, которые тебя так раздражали. На самом деле, первое время я тоже думал, что он может только разбрасываться колкостями. Мне правда ужасно хотелось, чтобы вы поладили.

Но каждый раз, когда вы ссорились, я не знал, чью сторону принимать.

Я понимаю, что мои одергивания тебя по поводу и без могли заставить тебя подумать, что я ругаюсь, но на самом деле, я просто не знал, как поступить иначе.

Мне казалось, что если вы поладите, то ты сможешь попробовать взглянуть на мир под другим углом. Общаясь с ним, я для себя понял, насколько может отличаться мировоззрение демона, сидящего напротив, даже несмотря на то, что он понимает тебя с полуслова.

И я все еще думаю, что вам стоит попробовать наладить общение! Правда! Он не желает тебе зла, мне даже показалось, что ему жаль тебя, как бы ты ни не любил такое отношение. Он хороший демон, и я верю ему. А ты, надеюсь, веришь мне.

…

Пишу это письмо уже в пятый раз, но все равно кажется, что я постоянно отхожу от сути. Надеюсь, ты все же смог понять, что именно я хотел донести до тебя, Кален!

Твой верный друг,

Артур»

Кален отложил письмо, ощущая, что не может читать из-за навернувшихся слез.

С трудом проглотив подкатившийся к горлу ком, он открыл второе письмо, которое, судя по приветствию, было написано раньше.

«Привет, Кален!

Я пишу тебе, чтобы поделиться тем, что терзало меня в последнее время.

Общаясь с Алексом, я отчетливо понял, что между нами выросла незримая стена, которую ты не хочешь разрушать, несмотря ни на что. Не знаю, в какой момент это произошло, но мне стыдно, что я никак не могу помочь тебе в этом.

От него и Валери я узнал, что ты постоянно скрывал от меня свои раны и проблемы —по их словам, чтобы не пугать меня.

И, знаешь…

Мне больно от этого.

Мне казалось, что друзья остаются друзьями и в горе и радости. Но свое горе ты от меня, почему-то, постоянно прятал. Неужели я успел сделать что-то не так, чем ранил тебя, заставив скрывать от меня все самое плохое? Я столько раз говорил тебе, что ты можешь доверять мне. Я никогда не желал тебе зла, только хотел, чтобы ты чувствовал, что не один на этом свете. Что я рядом. Но теперь мне кажется, что ты начал скрываться от меня все больше. Может, я сделал что-то не так? Задел тебя? Заставил усомниться в том, что ты можешь доверять мне?

Я считаю тебя другом. Самым близким другом. Так почему же, отвечая мне взаимностью, ты все же решаешь держать меня на расстоянии, словно мы едва знакомы?»

Судя по всему, между письмами была некоторая разница во времени, так как настроение, которое передавало каждое из них, разительно отличалось. Создавалось впечатление, что вторым письмом Артур пытался сгладить острые острые углы первого, но от этого чувство вины и тоски у Калена лишь усиливалось.

Его раздирали противоречивые чувства. Горькая капля злорадства отравляла душу: он ведь с самого начала чувствовал, что с Алексом что-то не так, а Артур ему не верил. Но как бы сильно не была радость от собственной правоты, Кален никогда бы не пожелал Артуру всего того, что выпало на его долю после смерти Алекса. В конце концов, его душила давящая волна стыда – по сути, он сам своим упрямством и закрытостью оттолкнул Артура.

Отложив письма, он уткнулся лицом в ладони.

Разве мог он признаться, что просто боится разочаровать его?

Раздался стук в дверь.

С трудом натянув на себя маску равнодушия, Кален надломившимся голосом произнес:

– Войдите.

Казалось, сегодня ему предстоял тяжелый день.

Кальб заглянул в комнату, и, увидев, что сын выглядит немного бодрее, сдержанно улыбнулся.

– Мадая мне передала, что ты поправился.

Кален долго смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Та сцена, когда отец с разбега прижимает его к груди и едва ли не рыдает от страха, настолько четко отпечаталась в его сознании, что ему было трудно избавиться от этого наваждения было трудно. Поняв, что слишком долго и неприлично рассматривает его, парень опустил взгляд.

– Да, мне лучше.

Прежде, чем отец подошел, он спрятал письма под подушку. Только сейчас он понял, что кроме едва запахнутого халата, на нем ничего нет. Почувствовав, как пунцовеют уши, он буркнул:

– Подожди тут.

Переодевшись в ванной, он долго стоял перед дверью, протянув к ней руку. «Это просто рядовая встреча с отцом, как и те, что были раньше. Просто скажи ему, что все в порядке, и он уйдет. Ну давай же», – самоубеждение мало помогало. Он все возвращался и возвращался на несколько дней назад, когда, едва живой от последствий яда, оказался заключен в отцовские объятия.

Резко тряхнув головой, он наконец вышел, грубо дернув ручку. Кальб в это время стоял, рассматривая стены комнаты. Выглядел он, в общем-то, точно также, как и обычно, но сколько бы Кален не старался, он не мог избавиться от противного, вязкого ощущения, словно что-то не так.

– Зачем пришел? – с напускной грубостью бросил Кален, снова забравшись в кровать: рядом с Кальбом его покидали всякие силы.

– Хотел узнать, как ты себя чувствуешь.

Пусть парень и не видел его лица, но интонация, с которой он это произнес, вызвала тошнотворную тяжесть в груди.

– Мама где?

– Вчера у Феликса поднялась температура, она сейчас с ним.

– А ты почему здесь?

Кальб, кажется, впал в ступор от такого вопроса.

– Почему ты не с ним? Я ведь здоров, вот и иди к нему.

– Кален, ты ведь тоже мой сын, – голос мужчины становился все более потерянным, странным образом заставляя нервы парня натягиваться в тугую струну.

– О! Ничего себе, ты вспомнил, – в сердцах произнес он и сел, уставившись на отца покрасневшими глазами. – Не наследник династии, не наследник Сатаны, а, Великий Дьявол, твой сын! Думаешь, два раза подряд проявив ко мне снисхождение, я брошусь к тебе в объятия со словами: «ой, папочка, я так рад тебя видеть!»? Еще чего!

Казалось, что кто-то с мясом содрал гнойник с давно незаживающей раны.

– Почему ты вспомнил, что я твой сын только сейчас? Почему, почему мне надо было оказаться на пороге смерти, чтобы ты наконец вспомнил о моем существовании? Почему?!

Остервенело размазав по лицу подступившие слезы, он поднялся с кровати, но, как назло, Кальб стоял прямо напротив двери.

– Почему ты бросил меня четыре года назад?! Почему ты просто стоял и смотрел, как это чертов Сэмюэль дерет меня своим чертовым хлыстом, будто я какая-то скотина?! И как бы Сэмюэль ни ненавидел меня, он же спас меня от смерти – а что сделал ты?! Тебе плевать на меня, скажи честно?! Зачем я вообще появился на свет?!

Его ноги подкосились, и он обессиленно скатился на пол. Из оставшихся сил он выкрикнул:

– Почему именно ты мой отец?!

Наконец, устав сдерживаться, он залился горькими тихими слезами и весь сжался от болезненных судорог, следующих после каждого всхлипа.

«Какой ты жалкий. Сидишь тут, рыдаешь как дрянь. Кому сдался твой сольный концерт? Или хочешь, чтобы этот упырь стал презирать тебя больше прежнего?»

В целом потоке подобного рода мыслей он не сразу ощутил, как под бессильно повисшей головой появилась опора. А после неведомая сила сгребла его всего, обволакивая успокаивающим теплом. Теплом, которого ему так не хватало.

Из последних сил вцепившись в пиджак отца, Кален уткнулся в его плечо, пытаясь спрятаться от всего мира. Большая ладонь легла ему на затылок и мягко гладила по голове и спине, вторая же лежала чуть выше поясницы, бережно поддерживая подрагивающую спину.

– Не уходи… – едва слышно прошептал Кален. – Пожалуйста…

– Я никуда не уйду.

***

– Подскажите, вы не видели Кальба?

– Господина? Последний раз я видела его с сыном в саду, но это было около часа назад.

– Ох, вот как. В любом случае, спасибо вам.

– Да что вы, ничего серьезного, – служанка поклонилась пробегавшей мимо госпоже и вернулась к своему делу.

Фиделина была безмерно счастлива, что после рождения Калена не превратилась в вечно сидящую в замке домохозяйку, но теперь ей казалось, что, в отместку за ее частые разъезды, муж с маленьким сыном теперь будут играть с ней в прятки. «Может, они просто не знали, что я возвращаюсь именно сегодня, поэтому не стали встречать? Но в последнее время это случается уж слишком часто!»

Расспросив еще нескольких слуг и изучив почти все покои, где могли проводить досуг взрослый мужчина с трехлетним ребенком, она вдруг вспомнила, что до сих пор не додумалась проверить их общую комнату. Мысленно хлопнув себя по лицу, она поднялась на самый тихий этаж замка, где располагались комнаты всех членов их семьи.

Аккуратно сбросив успевшие поднадоесть туфли в прихожей, девушка заглянула в комнату: их общая с Кальбом кровать пустовала. Шторы в комнате были плотно закрыты, из смежной комнаты тоже не было ни единого лучика света. Не теряя надежды, она миновала соединяющий два больших помещения коридор и так и замерла.

Кальб, даже не сменив свой рабочий костюм, лежал на детской круглой кровати, на которую едва помещался, окруженный многочисленными мягкими игрушками – щедрыми подарками Кассиана в честь дня рождения внука. Фиделина уже хотела возмутиться, как он смог уснуть на кровати сына, так еще и оставив его непонятно где. Но стоило глазам еще немного привыкнуть к полумраку, как она рассмотрела на груди мужа сжавшегося в комочек Калена. Мальчик тихо посапывал, сжимая в крошечных ручках ворот от рубашки отца. Вся эта картина была до того трогательной, что у девушки навернулись слезы.

Сев на край кровати, она аккуратно провела ладонью по лбу Кальба, убирая упавшие пряди. В этот момент он шевельнулся и открыл глаза.

– Фиде, – он несколько раз моргнул, а в его взгляде мелькнула неловкость. – Я хотел тебя встретить, но пока убаюкивал его, уснул сам. Извини.

– Все в порядке, – она расцвела в улыбке. – Спасибо, что приглядываешь за ним.

Мужчина вдруг усмехнулся.

– Он ведь и мой сын тоже.

Фиделина на мгновение задержала дыхание, поддавшись порыву нежности, коротко поцеловала мужа в лоб. Встретившись с ней взглядом, Кальб не сдержал улыбку.

– Поможешь мне его переложить?

Девушка с трудом сдержалась, чтобы не хихикнуть.

– Конечно, сейчас.

66 глава

Надежды Лилиана не оправдались. Многочисленные преподаватели, собранные Герольдом для Акиманая, пришли в негодование, узнав, что их знания требуются не какой-то знатной особе, а уличному оборванцу. Оказалось, чтобы собрать больше кандидатов, Герольд в письмах указал, что преподаватель нужен Лилиану, умалчивая о том, что обучать предстоит его подопечного.

Узнав об этом, Лилиан не мог без стыда смотреть в глаза всем этим высокопоставленным демонам, отложивших ради него все дела. Хоть он и понимал брата, который поступил так из лучших побуждений, липкое ощущение обмана не позволяло ему даже голову поднять.

Среди прочего, смуту во все происходящее вносил и  сам Аки, который, при виде незнакомцев прятался за Лилиана и чуть ли не шипел.

Главной задачей этой встречи было найти того демона, с которым Аки удастся поладить. Но мальчик на каждого смотрел как на своего персонального врага.

– Герольд, почему ты не сказал мне, что их будет так много? – тихо пожурил Лилиан старшего брата, оглядывая небольшой зал, в котором собралось больше нескольких десятков демонов со всего Ада.

– Я и сам не ожидал, что будет столько согласных! – вполне искренне оправдывался он. – Видимо, многие хотят заслужить расположение, оказав тебе услугу.

– О чем ты?

– Лилиан, ты – один из сильнейших демонов в Аду, представь, сколько славы получит тот, кто сможет научить тебя владеть своей силой.

«Какой же я сильнейший, я даже минимальное заклинание выполнить не могу», – с горечью подумал юноша, но вслух сказал:

– Если они и впрямь настолько сильны, то Аки точно смогут помочь.

– Я отправил письмо Сэмюэлю тоже.

– Правда? Спасибо большое!

– Но он, кажется, не пришел.

Вся радость вмиг ухнула в пропасть.

Но вдруг, словно в опровержение его словам, двери зала с грохотом распахнулись, заставив Лилиана поежиться от порыва холодного ветра. «Сквозняк?» – он обернулся и замер.

На пороге стоял высокий мужчина с точеными чертами лица в экзотических одеяниях. Он показался Лилиану смутно знакомым, и внезапная догадка заставила его на мгновение перестать дышать.

– Тебя, кажется, изгнали отсюда, Сэмуэру, – с насмешливой интонацией произнёс один из приглашенных гостей. Он с отвращением посматривал на отверженного члена династии, словно именно Сэмюэль виноват во всех его проблемах. – Что ты тут забыл?

– Во-первых, – голос дяди не был слишком высокий, но равнодушная интонация резала слух, – Сэмюэль. Во-вторых, я был приглашен сюда.

– Приглашен?!

Все взгляды в миг направились в сторону Лилиана и Герольда, все это время стоявших в стороне, словно заговорщики. Лилиан взглянул на брата, но тот лишь фыркнул.

– Да, он был приглашен, – как можно увереннее произнес Герольд, выдерживая на себе десятки обращенных взглядов.

– По-вашему, мои способности находятся на уровне с этим преступником?! – возмутился другой демон. – Это оскорбление!

Поднялся шум, а некоторые из демонов демонстративно устремились к выходу. Лилиан замер, беспомощно наблюдая за тем, как приглашенные бурным потоком покидают зал.

За считанные минуты от столпотворения не осталось и следа. Сэмюэль, задумчиво сжимающий эфес меча на поясе, сначала окинул взглядом опустевший зал, а потом взглянул на Лилиана с Герольдом.

– Было весь опрометчивым решением с вашей стороны приглашать меня.

Все в Сэмюэле говорило о его знатном происхождении: манера говорить и держать себя на публике, даже то, как он постукивал пальцем по эфесу напоминало Лилиану привычку отца стучать пальцами по столу во время размышлений. Лишённый фамилии, казался лишь еще более возвышенным и отстранённым.

– Я не предполагал, что будет такая реакция… – Герольд опустил голову и вздохнул.

– В любом случае, это не так важно, – Сэмюэль повернулся к Аки, который с его появления внимательно наблюдал за ним из-за колонны. – Полагаю, учитель требуется ему.

– Как вы…

– Только дурак подумает, что моему запечатанному племяннику потребуется наставник по заклинательству. К тому же, я несколько осведомлён о ситуации благодаря слугам.

Лилиан замер. «Вернулся из ссылки всего несколько дней назад, а уже обо всем в курсе. А он времени зря не теряет».

– Сэмюэль, вы уже виделись с отцом?

– Он не желает меня видеть. Да я, в общем-то, тоже, – он усмехнулся, но в серых глазах не было даже намека на веселость. – Предлагаю вернуться к делу.

– Да, конечно, – Герольд кивнул Лилиану.

– Аки, подойди ко мне, – позвал юноша, но мальчик даже не шелохнулся. – Аки, ну что ты?

Лилиан сам подошел к нему.

– Как он тебе? – тихо спросил Лилиан, как вдруг Аки покраснел, став похожего цвета с любимой помадой Виолы.

– Я стесняюсь…

– Стесняешься? Почему?

То, что Аки не собирался нападать на Сэмюэля и кусаться, уже радовало, но его нынешнее поведение вызывало еще больше вопросов.

– Лилиан, что у вас там?

– Сейчас, Гер! – он снова обратился к мальчику. – Пойдем хотя бы поздороваемся. Он тебя не обидит, я обещаю.

Аки наконец набрался смелости и кивнул.

Сэмюэль внимательно наблюдал за каждым их движением, словно оценивая будущего ученика.

Стоило Аки оказаться близко с мужчиной, он, не поднимая головы, спросил:

– Вы тоже никому не нравитесь?

Сэмюэль вскинул серые густые брови, а Лилиан потерял дар речи.

– Аки, что ты…

– Можно и так сказать.

– А вы мне нравитесь!

Сэмюэль замер. По его спокойному выражению лица нельзя было сказать, что именно он чувствует. Внезапно его губы тронула усмешка.

– Занятно.

Лилиан не знал, смеяться ему или плакать.

– Я так понимаю, ты согласен стать учеником Сэмюэля? – осторожно спросил он.

– Согласен! – Аки посмотрел на него и улыбнулся.

За время, что он пробыл в замке с его лица и кожи сошли покраснения от солнечных ожогов, а жесткие волосы наконец стали поддаваться многочисленным уходовым средствам, которые Лилиан щедро тратил на него. К тому же, мальчик прибавил в весе и немного вырос, что не могло не радовать. Только теперь Лилиан совсем не мог его носить.

– Сэмюэль, что вы скажете?

– Я согласен.

– Это замечательно!

«Только, похоже, придется скрывать от отца, что приведенного ребенка с аномальным ядром будет воспитывать его брат с преступным прошлым», – подумал Лилиан.

– Только мне нужно будет побеседовать с тобой.

– Со мной? – Лилиан удивленно вскинул брови, но после закивал. – Конечно.

Наедине им удалось остаться только после того, как Лилиан уложил Аки на дневной сон. Лекарь порекомендовал ему как можно дольше спать, чтобы его нервная система успевала восстанавливаться. Сам мальчик на это неохотно согласился, но, когда узнал, что и днем его будет укладывать Лилиан, сразу стал “за”.

Сэмюэль сидел на качелях.

Пока Лилиан шел, он мог как следует рассмотреть его. Мужчина был во все тех же странных одеждах, несколько непривычных взгляду рядового жителя Ада: из-под просторной накидки с широкими рукавами выглядывало горло водолазки, заправленной в широкие черные штаны, больше похожие на юбку с поясом, на ногах – сандалии с толстой подошвой, которые держались на ногах благодаря двум шнуркам, пропущенных между большим и указательным пальцами.

– Простите, что заставил ждать, – Лилиан протер лицо ладонью, стараясь придать себе как можно более бодрый вид.

– Все в порядке.

– Разрешите? – Лилиан указал на место рядом.

– Конечно.

Некоторое время они помолчали, после чего Сэмюэль, не поворачивая головы, произнес:

– Расскажи, зачем шестилетнему ребенку вдруг понадобился учитель по заклинательству. Если мне не изменяет память, демоны проходят это только в средней школе.

– Аки не совсем простой демон…

Подробно рассказывая Сэмюэлю об их первой встрече с Аки и об обнаруженных проблемах с его ядром, Лилиан чувствовал себя на удивление спокойно. Ему казалось, что его загадочный дядя, с которым он виделся второй раз в жизни, сохранит все в секрете.

– Вот как… – мужчина задумчиво кивнул, когда Лилиан замолчал. – Аки… Его так зовут?

– Это сокращение, его полное имя Акиманай.

– О! – лицо Сэмюэля вдруг смягчилось. – Какое чудесное имя.

– Правда? Оно какое-то особенное?

– В языке того места, где я отбывал наказание, его имя бы могло значить «любовь на протяжении десяти тысяч осеней».

Лилиан ощутил, как сердце в груди замерло.

Словно не обращая внимание на замеревшего рядом племянника, Сэмюэль вынул из рукава небольшой листок с чернильной ручкой и написал на нем три красивых, но абсолютно непонятных символа, больше похожих на рисунки.

– Вот так его имя выглядит в их письменности.

– Можно? – Лилиан неуверенно протянул к листку руку.

Мужчина кивнул.

Рассматривая наскоро написанные значки, он спросил:

– Я могу забрать его? Хочу показать Аки.

– Разумеется.

– Спасибо.

– Раз уж мы прояснили ситуацию его ядром, не смею больше задерживать.

– Я не тороплюсь.

Сэмюэль посмотрел на него. Выражение лица было спокойным, но крупный нос с горбинкой, вероятно, доставшийся от деда, придавал ему резкости.

– Я сожалею, что не смог участвовать в вашей с Герольдом жизни раньше, – внезапно произнес мужчина. Его голос даже звучал мягче. – Мне бы хотелось иногда общаться с тобой, но пойму, если ты откажешься.

– Я буду рад с вами пообщаться! – согласился Лилиан, не успев осознать все, что сказал дядя. – Вы мне ничего плохого не сделали, у меня нет причин злиться на вас.

– Рад слышать. Хотя я полагал, что Вальтер-Август вдолбил вам и Альвину в голову то, как я ужасен.

– Ну, он пробовал, – честно сознался Лилиан. Младший брат отца не зря попал в это перечисление. Так уж вышло, что второй дядя Лилиана был так молод, что был младше Герольда на пару лет.

Опираясь на печальный опыт среднего сына, мать с отцом – то есть, бабушка с дедушкой Лилиана – решили не допускать тех же ошибок, и отправили младшего военную академию закрытого типа в тысячах дистантах от их замка, подальше от мирской суеты. Последний раз они виделись, когда Лилиан только родился, о чем свидетельствовала небольшая картина, висевшая в кабинете отца.

– Я так понимаю, Герольд отказался?

Сэмюэль кивнул.

Между ними снова повисла пауза.

– Сэмюэль, скажите, вам тяжело было с печатью?

– Первые недели – да. Раньше я активно пользовался магией, поэтому резко отказаться от нее было трудно. Но выбора не оставалось. Ситуацию облегчало то, что технологии людей частично компенсировали некоторые заклинания.