Экспандинг (Квадрат В Треугольнике)

– Вот дерьмо, – лицо Кокса наконец-таки приобрело нормальный цвет, но, скривившись, он смачно и с отвращением сплюнул в сторону – Дерьмовый день и дерьмовая погода… Ладно. Хватайте эту чёртову палку и сделайте всё, чтобы этот дерьмовый утопленник был на земле, а не в воде… Или бурде… Даже не знаю, как это назвать… И наденьте перчатки, что ли…

***

Когда они вытащили тело из ямы на твёрдую поверхность, они не смогли опознать его – лица у него не было. Впрочем, нужно бы сказать, что у этого несчастного не было вообще ничего там, где у нормальных людей находится передняя часть тела, и выглядел он как разделанная селёдка – все кости торчали наружу, внутренних органов не было, а кровь отсутствовала. Оставшаяся плоть на этом фактически натуральном макете по анатомии тоже стала какой-то не такой, размякшей, губчатой, чуть ли не желеобразной – и насквозь пропитанной той мерзостью, из которой тело этого несчастного и извлекли.

Гиллард, уже успевший проблеваться от этого зрелища, благодарил Оуэна Кокса за последний совет – надеть на руки перчатки прежде чем приступить к извлечению тела неизвестного покойника из ямы, а Господа Бога – за то, что Он надоумил первого на этот совет. Тот факт, что эта дрянь, которая находилась в яме, была или едкой, или едкой и ядовитой одновременно, теперь не вызывал у него никакого сомнения. Какое-то хранилище химических, а то и военных отходов под землёй, которое благодаря чьей-то безалаберности осталось открытым и для дождей, и случайных растяп, которые могли бы туда свалиться; возможно, основная масса их находилось в сухом, порошкообразном состоянии, и когда этот парень попал туда, с ним ещё ничего не произошло, так как там было относительно сухо, но вот после того, как начался дождь и всё это было залито водой, эти сухие и порошкообразные вещества стали постепенно растворяться и превращаться в то, что сейчас и находилось в этой долбанной яме. Очевидно, что едкость этого раствора проявилась не сразу, так что несчастному бродяге была сначала дана возможность наглотаться его, захлебнуться или отравиться (а, быть может, и то, и другое сразу), а уж только потом всплыть на поверхность так, чтобы эта гадость имела возможность растворить уже мёртвое тело именно таким образом, последствия какового они в итоге и увидели.

Был ли это тот самый Тремоло, на поиски которого они сюда, собственно, и отправились, сейчас, разумеется, понять было сложновато, разве что путём криминалистической экспертизы – но для её осуществления то, что оставалось от неизвестного им бедняги, необходимо было везти в Кранслоу. Разумеется, они не планировали делать это самостоятельно, но повозиться с трупом им всё-таки пришлось – из багажника машины Кокса был извлечён чёрный пластиковый пакет, обычно используемый коронерами на месте преступления, а труп, под обоюдные возгласы отвращения давящихся от новых позывов рвоты и желания сплюнуть Гилларда и Шейфера, был запечатан в него и оттащен подальше от ямы.

– Он что, так и будет валяться здесь? – спросил Шейфер у Гилларда, когда жуткого вида покойник, вызывающий ощущение жути даже несмотря на то, что сейчас он был запечатан в плотный чёрный полиэтилен, был отволочён как раз под основание нелепо торчащего рядом с ямой фонаря, благодаря которому они, собственно, и узнали месторасположение этой дикой клоаки – И с ним ничего не будет?

– А что может? – отозвался Гиллард с брезгливым безразличием. Он присел на корточки рядом с фонарём, а затем принялся вытирать руки о мокрую траву у его подножия, не снимая перчаток – хотя прекрасно знал, что последние он, скорее всего, выкинет.

– Ну, дикие звери, птицы…

– Если бы я был зверем или птицей, я бы облетал эту гадость за три мили, – процедил Гиллард в ответ – Мерзкое место, очень мерзкое… Ты, наконец, что-то будешь делать со своими долбанными трофеями? Ты, кажется, хотел утопить их здесь, не так ли?

– Да, только машину с копом надо подогнать поближе…

– Не смей, – вмешался в их разговор Кокс, подходя к ним со стороны. До этого он был занят телефонным разговором со своим начальством, объясняя им сложившуюся ситуацию с поисками Тремоло – однако только лишь по этому поводу, про случайную и до ужаса глупую смерть сержанта дорожной полиции штата он решил пока благоразумно промолчать – Дотолкаем до края ямы втроём, вручную. Не хватало ещё того, чтобы ты сел за руль и вогнал эту несчастную тачку в яму вместе с собой…

Гиллард окинул взглядом расстояние между полицейской машиной и краем ямы, а затем неуверенно покачал головой.

– Думаю, что мы замучаемся делать это, – пробормотал он.

– Замучаемся, но это будет безопаснее, – отрезал Кокс – Тем более, что трава сейчас скользкая, а мы будем толкать втроём. Не Бог весть какой труд, вам не кажется?

Он оказался прав – земля вокруг ямы была, безусловно, весьма вязкой и мокрой, такой, что полицейская машина даже пару забуксовала в ней, вернее, в колеях, продавленных в ней её колесами, но силы их троих вполне хватило для того, чтобы преодолеть эти препятствия. Автомобиль с трупом полицейского проделал свой путь до края ямы, и по серьёзному застрял лишь в самом его конце, когда передние колёса перескочили с земли в эту жуткую розоватую жидкость, и днище его вцепилось в мокрую землю у границы между тем и тем. Что-то на нём врезалось в эту самую землю, и некоторое время не давало им троим возможности продолжать толкать автомобиль вперёд. Но и эта проблема не была слишком серьёзной и через минуту-полторы, как следует поднатужившись, они сумели решить её, и автомобиль поехал в яму, как салазки по ледяной горе… А потом с хлюпаньем погрузился в неё, словно какое-то доисторическое чудовище, по трагической для себя случайности попавшее в асфальтовую трясину. Машина ушла в неё полностью, абсолютно вся, практически поставленная вертикально на нос, так, что на поверхности розовато-серой лужи не осталось даже намёка на то, что она там находилась, и, возможно, ушла туда, на её дно, куда глубже, чем им казалось, так как после того, как она скрылась в этой мерзости полностью, на поверхности её ещё долго всплывали пузыри, и лопались на ней с гнусными тягучими звуками.

– Интересно, какая же у этой хрени глубина? – спросил Фрэнсис задумчиво, наблюдая за всем этим на расстоянии в несколько шагов от ямы – Ведь она явно не естественного происхождения, что скажете, а?

– Я скажу, что мне чхать на это дерьмо собачье, – произнес Кокс мрачно – Уже темнеет, а мы уже сделали всё, что могли сегодня. Накройте труп брезентом, и положите его в багажник моей машины…

– Что?! – выкатил на него глаза Гиллард – Босс, Вы что, рехнулись? Зачем мы повезём труп в багажнике этой машины, учитывая то, что с ней уже произошло?

– Нет, не рехнулся, – буркнул Кокс в ответ – судя по всему, ему это решение и самому далось не без труда – На дороге, с обочины которой можно увидеть вот это, – он махнул рукой в чёрной кожаной перчатке в сторону ярко сияющего в сгущающихся мокрых сумерках фонаря уличного освещения, словно бы выросшего здесь, в чистом поле, сам по себе – Застрелили копа из дорожной полиции, а его машину и его труп утопили в этой грёбаной яме. Никто, конечно, пока ещё не знает, что с ним произошло, но когда время его дежурства кончится или наступит момент, когда он будет должен вернуться в свой участок, его, без всякого сомнения спохватятся и будут искать. И этот грёбаный фонарь увидят тоже, так как путь следования этого парнишки шёл именно мимо этого поля.

– Но он, может, всегда тут светит, – пробормотал Шейфер нерешительно – Может быть, копы, которые объезжают эти места, в курсе его существования и ничего особенно он для них не представляет. Тут наверняка было какое-то подземное хранилище каких-нибудь химикатов, которые считались отходами, и над этой ямой была крышка, но потом о нём забыли, и…

– Не говори чепухи, – фыркнул Кокс – Не было тут никакого хранилища, я бы знал об этом. И грёбанного фонаря тут не было, потому что я ездил мимо этой самой степи множество раз с тех пор, когда мне не было и двадцати лет отроду, и по сегодняшний день. Я езжу по этой дороге если не каждую неделю, то каждый месяц, днём и ночью, и в последний раз перед этим проезжал тут позавчера, где-то в половину девятого вечера. Никакого фонаря тут не было, и не должно было быть, потому что никто не будет тянуть кабель сюда, в эту чёртову глушь, где частыми гостями бывают разве что куропатки да степные полёвки. Даже если бы тут, под землёй и складировали всякую дрянь, то никакого фонарного столба тут не устанавливали бы, а просто бы похоронили бы свои отходы в большом чугунном кессоне с толстенными стенками, закопали бы его в земле, а сверху установили бы бетонную плиту дюймов этак в девятнадцать толщиной… И забыли бы обо всём этом добре раз и навсегда, а если ты планируешь забыть о чём-либо намеренно, то ты никогда не станешь освещать это. Так что не будем рисковать с этим – если копам, ищущим своего напарника, и захочется увидеть, что это такое тут светится в чистом поле, то они не должны найти здесь ничего, кроме ямы, фонаря и этой розовой срани, в которую они смогут нырять столько, сколько им заблагорассудится.

– Но как же наше задание, босс?

– Теперь это не наше задание. Сбагрим труп Джошуа, расскажем ему, как и где мы его нашли, и пусть ковыряется в нём хоть до потери пульса. Наша работа тут заканчивается. Пусть высылает сюда другую команду.

– И про то, что я убил полицейского, ты ему тоже расскажешь? – поинтересовался Фрэнсис робко.

– Придётся, наверное. Он лишит нас части заработанных нами денег, но это будет лучше, чем если он об этом не узнает. Это всё решаемо. Сначала он должен будет выяснить, что это за труп мы ему привезли, и, если это не Тремоло, и поиски придётся продолжить, то он может договориться о прикрытии его спины с местными копами из Кранслоу или Гринслейка. Даже если они и наткнутся на полицию штата, которые будут искать в этих местах своего коллегу, то они могут сказать им, что занимаются тут поисками чего-то своего. Всё, давайте тащите покойника в багажник, и без лишних разговоров – я не хочу оставаться здесь ни одной лишней минуты.

Гиллард выжидательно посмотрел на Шейфера, а тот только молча махнул рукой в сторону «фонарного столба» (хотя, по сути, что это могло быть ещё, кроме чёртова фонарного столба?), туда, где свет от него падал прямо на траву, в которой в свою очередь и лежал чёрный пластиковый пакет с трупом. Судя по виду Гилларда, он вымотался так здорово, что ему было абсолютно всё равно, куда и чего тащить.

Послышался металлический, чуть влажный металлический хлопок – Кокс открыл дверь со стороны водительского сиденья своего автомобиля и с грузно-усталым видом сел внутрь, за руль.

– Ну всё, давай, потащили его, – сказал Гиллард Шейферу, и тот кивнул ему.

Потом они направились вместе под фонарь, сообща подхватили закутанного в чёрный полиэтилен покойника и потащили к багажнику автомобиля Кокса.

Прошло несколько минут, прежде, чем они справились с делом окончательно, и, уже сев в машину, мчались на ней по полю к дороге, подпрыгивая на каждой кочке и на каждом ухабе. Фонарь за их спинами по прежнему горел в полную мощность, и стал иметь для них какое-либо значение лишь тогда, когда они отъехали почти к самой дороге и он оказался от них на таком расстоянии, которое можно было бы пройти не быстрее чем за пятнадцать, а то и двадцать минут. С такого расстояния он казался необыкновенно яркой звездой, горящей в царивших в поле мокрых и ветреных потёмках у самого горизонта – но даже так было понятно, что ничего подобного здесь не должно было быть.

Машина Кокса вывернула на дорогу и понеслась по шоссе в сторону Гринлейка, там, где их, по сделанной Коксом договорённости, ожидал Джошуа «Гробы», их нынешний начальник и заказчик.

***

– Откуда, вы говорите, его извлекли? – поинтересовался «Джошуа» у людей, которые приволокли ужасающий изуродованный труп в подвал его особняка – Из ямы с какой-то жижей?

Люди, под белесо-зеленоватым светом установленных у него в подвале люминесцентных ламп казавшиеся ему какими-то особенно мокрыми, бледными и уставшими, молча и в разнобой кивнули ему. Они выглядели так, словно пытались спасти этого бродягу лично, при этом, как минимум, полчаса кряду и изо всех своих возможных сил.

– Что это за яма? Где-то на окраине одного из городов? Я знаю, что в Кранслоу есть какая-то фабрика, как раз на юго-западной его окраине, где занимаются переработкой каких-то химических отходов – может, быть, этот полудурок попал к ним на территорию, и свалился в какую-то выгребную яму?… Здорово его разделало, чёрт подери… Вы вообще уверенны, что это тело и есть мёртвый Тремоло?

Стоявшие перед ним мужчины запереглядывались – судя по их физиономиям, они были уверенны сейчас только в одном – в том, что им хочется свалить отсюда и поскорее разъехаться по домам. От покойника гнусно воняло – как от лягушки, которую усыпили хлороформом на уроке биологии, а в подвале было сыро, прохладно, и плохо работала вентиляция, так что он и сам хотел бы покинуть это место, но… Но он не мог оставить его ни сам, ни отпустить их, пока не разберётся со всем этим дерьмом окончательно.

– Джош, – сказал старший из них, Оуэн Кокс, мужчина, который уже почти отшагал временной промежуток от пятого к шестому десятку и рассчитывал на то, что через полтора года покончит со всей этой уголовщиной, и выйдет на заслуженный отдых – Ты же прекрасно понимаешь, что определить, кто это, без специальной экспертизы невозможно. Со спины он выглядит, как бродяга, вполне подходящий под твоё описание, а со стороны лица… Ты же сам видишь.

– Да, я вижу, – поджал «Джошуа» свои без того не слишком полные губы – Плохо, что он плавал в этом дерьме на животе, а не на спине. Со спины его узнать может лишь тот, кто очень часто имел его в задницу… – он криво усмехнулся и, чувствуя, как стоящие рядом люди не слишком-то рвутся разделять его юмор, прибавил – Шутка… Волосы, если судить по его затылку, у него почти такие же, как и у Тремоло, хотя… Хотя, по сути, у всех бомжей волосы одинаковые. Уши целые, но в них нет никаких украшений, ему бы их уже давно все оборвали его собратья… Даже латунные… На шее нет ни заметных шрамов, – он подошёл к телу, лежащему «лицом» вниз на застеленном чёрной клеёнкой металлическом столе – «Джошуа» купил его как-то раз, заказав его по почте в фирме, занимающейся изготовлением медицинского оборудования, подумав о том, что рано или поздно, но ему придётся уложить кого-то так, чтобы он мог говорить с ним или изучать его, не наклоняясь – и положил ему на шею руку в эластичной резиновой перчатке. Ощупал её – под его пальцами она казалась сделанной из желатиновой массы – раздвинул буйно росшие на ней волосы, немного поизучал взглядом, пробормотал – Ни татуировок. Может, у него есть что-то ниже шеи, но я не в курсе насчёт этого, так как я его, слава Господу, не раздевал…

– Джош, мы нашли плавающим в наполненной какой-то мерзостью яме, которая находилась посреди огромного пустынного поля между Северо-Восточным лесом и Старыми Холмами. Там было так пустынно, что за последние пару дней там, кроме этого чёртова Тремоло и меня с моими ребятами, мог побывать разве что сам Господь Бог – но ведь ты не ищешь Его, верно?

– Верно, не ищу, – согласился «Кинан» – Да и, если честно, этот типчик мало чем смахивает на Господа Бога, скорее, на бутафорскую куклу, участвующую в эпизоде какого-нибудь фильма ужасов… Да, я тоже дал бы процентов этак шестьдесят с небольшим, что это он и есть, но тут как раз такая ситуация, когда никто не застрахован от ошибок… Тут видите ли какая проблема – будь этот придурок Тремоло обычным гражданином Великой Страны, с удостоверением личности, номером социальной страховки, номером мобильного телефона, медицинской картой и прочим дерьмом, при помощи которого его можно было найти в компьютерной базе данных, то я бы попросту пригласил сюда человека, который сделал бы генетическую экспертизу тканей этого трупа, и мы смогли бы понять, он это или не он. Но он был всего лишь чёртов бомж, бродяга, у которого нет не то что бы счёта в банке, а даже просто-напросто каких-либо родственников. Что мне делать теперь со всем этим? Тем более, что меня просили добраться до него живым…

Он оглядел людей, стоящих перед ним с понуро-виноватым видом, прекрасно, впрочем, понимая, что уж кто-кто, а они навряд ли могут дать ему какой-то толковый ответ на его вопросы… Но вдруг один из помощников Кокса – кажется, его звали Гиллард, и он был несколько смышлёнее, чем его напарник, здоровый детина, который сейчас даже боялся посмотреть на него, поднял задумчивый взгляд кверху и сказал:

– Вообще-то, кроме генетической, существует ещё и анатомическая экспертиза…

– В каком это смысле? – навострил уши он.

– Ну, это когда личность устанавливают по параметрам человеческого тела. Например, по костям лица и форме черепа…

– Но я же сказал, что у этого придурка, почитай, не было никаких данных, которые можно было бы как-то соотнести с параметрами… Вот этого.

– Было, – возразил Гиллард – В лицо-то Вы его помните…

– Помню… И что из этого?

– Пригласите специального художника, который сможет нарисовать вам лицо по костям черепа. В принципе, это будет не так уж и сложно не только для специального, но и для любого нормального художника, знакомого с техникой классической живописи, их там учат тому, как кости черепа связаны с формой и чертами лица, но я бы посоветовал Вам воспользоваться услугами профессионала…

– Где же я тебе его возьму?

– В отделе криминалистики нашего городского управления полиции есть несколько таких. Учитывая Ваши обширные связи…

– Ладно, ладно, – произнёс «Кинан», замахав рукой в призыве остановиться – Отличный совет, но его надо обдумать… Надо же, какой ты чёртов умник… Классическая живопись, мать его, вы только подумайте… Но Бог с ним – давайте рассказывайте, что у вас там ещё со всей этой историей? Какой недоумок догадался пристрелить копа из дорожной полиции?

Двое из из этих троих покосились на здоровенного, понурого детину, очевидно, ожидая от него каких-то слов. «Кинан», впрочем, и так знал, что это именно он, парень по фамилии Шейфер, кажется, приходившийся начальнику этой группы, Оуэну Коксу, кем-то вроде племянника – потому что сам же Кокс и сообщил ему об этом при повторном телефонном разговоре около часа тому назад. Впрочем, он и сам мог догадаться об этом, потому как, в отличие от Шейфера, его дядюшка и парняга, которого звали Винсент Гиллард, по сей день умудрялись каким-то образом оставаться более-менее чистыми перед законом, тогда как этот самый Шейфер имел за собой такой невероятный послужной список, что его так и подмывало отправить этого парня на какое-нибудь ограбление века, на что-нибудь вроде взятия штурмом Национального Банка Великой Страны или подкопа под фундамент государственного музея имени Джорджа Джексона, раз он до такой степени ничего не боится.

– Ты это сделал, правильно я думаю? – обратился он к Шейферу, устав, наконец, ждать, когда он всё-таки осмелится признать свои ошибки – Как тебя там… Фрэнк? Формест? Фитцжеральд?

– Фрэнсис, сэр, – пробормотал Шейфер с кислым видом армейского новобранца, готового понести наказание от сержанта за свою первую, а потому кажущуюся ему невероятно страшной, оплошность – Я… Это вышло случайно.

– Ну, разумеется, случайно, – всплеснул «Кинан» руками – Ты же, в конце-концов, не маньяк-убийца полицейских, верно? Меня беспокоит другое – тебя следовало бы наказать за это, а ещё следовало бы разобраться, какие проблемы нам может принести этот твой промах, и каким образом мы можем их решить. Я, если честно, хотел как-то совместить и то и другое…

– Но, – нерешительный взгляд Шейфера наконец-таки поднялся на него, вверх, и «Кинан» увидел, что глаза у него яркие, блекло-голубые – у него такие всегда ассоциировались со взглядом серийных потрошителей из кинотриллеров и фильмов ужасов – и смотрят они на него отнюдь не со страхом, а, скорее, вопросительно – Сэр, мы же всего лишь наёмники, вы же так договаривались с моим дя… Мистером Коксом, я хотел сказать. Если хотите, то…

– Я собрался договариваться насчёт твоего наказания не с тобой, сынок, – оборвал его «Кинан» и посмотрел на старшего в этой «банде наёмников». Тот выглядел не настолько смущённо, но всё равно смотрел куда-то в сторону – Оуэн, что скажешь насчёт этого? Я знаю, что ни одно дело нельзя совершить без помарок, но эта – уж больно крупная, и я думаю, что она нам может запросто аукнуться в будущем. Прав я или нет?

– Думаю, что если мы не будем крутиться вокруг этой чёртовой ямы, то, быть может, и не аукнется, – сказал Кокс хмуро, изучая носки своих ботинок.

– Нет, мы в любом случае будем однажды там крутится, да не однажды, а в очень скором времени… Стой, а что с этой ямой, собственно, такого, что нам лучше бы заречься от её дальнейших посещений?

– Ну, – ответил Кокс ещё более мрачно, чем прежде – Я же, кажется, говорил тебе по телефону, что нам каким-то образом нужно было избавиться от копа и его автомобиля, вот мы и…

– Столкнули его в эту самую яму? – блеклые брови над разноцветными глазами «Кинана» поднялись, а потом опустились – Патрульный автомобиль вместе с трупом полицейского?

– Ага…

– Чёрт, да вы просто с ума посходили! И что вы предлагаете теперь мне делать? Я больше чем уверен, что люди из управления полиции, а то, быть может, и федералы, обрыщут всю местность к северо-востоку от Гринлейка и наверняка наткнутся на эту дерьмовую яму. Что они будут делать, если они найдут там патрульный автомобиль, а в нём – своего коллегу с простреленной башкой?

– Они навряд ли найдут его, Джош…

– Почему это? Яма такая глубокая?

– Она и глубокая, и… Ну, ты же видишь, что сделало с трупом то, чем она была заполнена?

– И ты хочешь сказать мне, что тоже самое она сделает и со сталью, из которой сделан этот треклятый патрульный автомобиль?

– Я не уверен в этом полностью, но почему бы и нет? Я вообще никогда в жизни не видел вещества вроде этого, не поймёшь даже, что это – щёлочь, кислота или какой-то другой химически активный элемент… В любом случае, мне кажется, что за пару-тройку дней это изуродует и автомобиль, и то, что внутри него, то есть труп. Если после того, как машину извлекут обратно, в ней можно будет каким-то образом опознать патрульный автомобиль дорожной полиции штата, то труп, лежащий в ней, уже нельзя будет опознать точно.

– Но этот-то, вы говорите, опознать можно даже несмотря на то, что он, скорее всего, бродяга…

– Во-первых, он не находился в этой грёбаной жиже полностью, а, во-вторых, он явно пролежал там чуть больше суток, потому как дождь начался только вчера, ближе к вечеру, и этот парень, оказавшийся на дне ямы, попал в ловушку, потому что не смог из неё вылезти, и захлебнулся сперва в заполнившей яму дождевой воде, а потом отравился тем, что она растворила. Потом, уже мёртвого, она стала растворять его самого…

– Копы, коллеги того, которого прибил твой племянник, возможно, уже спохватились его и начинают поиски – не факт, конечно, но всё может быть, не так ли? Но даже если они спохватятся о нём завтра или даже послезавтра, много ли у нас будет времени, чтобы дождаться момента, когда тело нашего мертвеца в униформе исказится до полной неузнаваемости?

Кокс, потерев свой подбородок пальцами, кашлянул, а потом опустил руку. Он, как почему-то вдруг показалось «Кинану», не смотрел вперёд не потому что не хотел смотреть в ему в глаза, а потому что не хотел, чтобы в его поле зрения попадал наполовину растворённый труп возможно-Тремоло.

– Свяжись со своими людьми в городском управлении полиции, – вдруг сказал он – Расскажи им, что почём, пусть они прибудут к этой яме раньше, чем федералы или дорожная полиция, обнесут её жёлтой лентой, установят круглосуточное наблюдение за ней и, если их кто-нибудь спросит, что они делают, то они должны будут сказать, что здесь произошло страшное убийство местного местным, или что желают поймать какого-то страшного маньяка, который, согласно показаниям очевидцев, уж очень часто появляется тут… Первое, кстати, с моей точки зрения, гораздо лучше, чем второе. Ты хочешь, чтобы я наказал Фрэнсиса? Пусть побудет у них на побегушках – изменит внешность, поносит фальшивые документы, приоденется в форму копа…

– Но дядя…

– Заткнись, – бросил Кокс – У нас принято отвечать за свои поступки, это тебе не Нью-Хоризон, понял?

– Но если федералы узнают меня…

– А ты, чёрт подери, сделай так, чтобы тебя не узнали.

– Оуэн, Оуэн, а ну, постой, – воскликнул «Кинан», слегка поморщившись – Слушай, с переодеванием в форму полицейского ты действительно немного перегибаешь – так он может подставить всех нас. Если хочешь, то мы можем дать бесплатную работу твоему Фрэнсису в городе. Пусть, например, подопрашивает бродяг на окраине Отбросов насчёт этого придурка Тремоло, повытаскивает их с моими парнями из помоек и подвалов денёк-другой… Зато я заплачу вам всю сумму за это дело, хорошо?… Да, насчёт твоей идеи с копами из нашего города… В, принципе, она не плоха, но дело в том, что ты слегка преувеличиваешь возможности моих связей. Попросить у них художника-криминалиста я ещё могу, но вот целый наряд для того, чтобы следить за ямой в каком-то чёртовом поле, да ещё и отбиваться от полиции округа и, возможно, от парней из ФСР… Нет, они пошлют меня к такой-то матери. Я не хозяин этого города, крутой парень, да, но не хозяин здесь.