Экспандинг (Квадрат В Треугольнике)

Лицо Шейфера на секунду застыло в гримасе задумчивости – уголки губ опущены вниз, брови приподняты – потом он, хмыкнув и, кажется, удивившись своему собственному недавнему поступку сам, уставился на Гилларда, и как бы в недоумении развёл руками.

– Не знаю, Винни, – сказал он – Господи, в жизни бывают такие случаи, что после них не просто не понимаешь, каким образом это могло произойти, а поражаешься, как ты вообще смог после всего этого выжить… Что у тебя там, всё готово или нет?

– Почти, – пробормотал Гиллард, подперев подбородок кулаком. Линия завершения процесса синхронизации была заполнена на семьдесят пять процентов.

– А зачем нам вообще следить за этим типом? – спросил Шейфер у него, и его мина стала немного более расслабленной, даже немного наивно-удивлённой – Тебе он что-нибудь сказал насчёт этого? С чего это вообще типы вроде этого компьютерного задрота должны попадать в область нашего внимания?

– Это не совсем задрот, – пробормотал Гиллард, глядя за индикатором загрузки практически неотрывно – Ему поручили нарисовать лицо по черепу, что извлекли из той разъеденной туши, что мы тогда нашли…

– А, это тот специалист по черепам из полиции, о котором ты тогда говорил?

– Да.

– И к чему нам за ним следить? – удивился Гиллард ещё больше, чем прежде – Что он может такого натворить? – он вдруг невольно усмехнулся – Он что, может решить присвоить этот несчастный черепок себе и удрать с ним на другой конец материка?

– Не знаю, – Гиллард передёрнул плечами. Загрузка программы почти что закончилась – Так сказал Джошуа, и так будем делать мы. Может, это такое наказание для тебя… И для меня тоже… Сидеть весь день дома и таращиться на то, как этот дурацкий гик рисует у себя в альбомчике…

– Но погоди! – воскликнул Шейфер, всё ещё недоумевая – Неужели этот хмырёк будет рисовать череп весь вечер и ночь до самого утра? Если он художник и знает, что почём, то что за трудность для него – закончить работу в течение двух-трёх ближайших часов?

– Нам поручили следить не за его работой, а за ним самим, – сказал Гиллард и наконец увидев на мониторе компьютера диалоговое окно, свидетельствующее о окончании установки программы, нажал курсором на кнопку «Закончить». Поскольку в настройках этого окна против графы «Запустить после установки» уже была поставлена галочка, это диалоговое окно тут же заменилось другим, двойным, представляющим из себя видеоизображение какой-то затенённой, неряшливо обставленной комнаты, с не заправленной кроватью, письменным столом, стулом, прямоугольником компьютерного монитора, сияющим на столе – это был автоматически включённый скайп, заключённый в толстую, прозрачно-зелёную рамку программы, защищающей от посторонних онлайн-наблюдений идущего трафика. Увидев это, Шейфер оживился, даже приподнялся на месте, дабы получше разглядеть отображаемую скайпом картинку.

– Ух ты, – сказал он со странным оживлённым интересом в голосе, как будто бы на его глазах запустилась некая суперсовременная компьютерная игра, выхода которой он ожидал вот уже не первый месяц – Это и есть комната этого парнишки? О, а это, кажется, он сам.

Гиллард развернул окно на всю ширину монитора, и увидел, что как раз между камерой слежения и письменным столом вошла какая-то тёмная, костлявая тень с длинным нечёсаным хаером. В руке у тени была кружка с какой-то дымящейся горячей бурдой, а на теле – шорты отпускника в яркий крупный цветок и чёрная майка с какими-то иероглифами и надписью по-английски: «ДЕВЧОНКИ, СДЕЛАННЫЕ РОЗОЙ».

– О, Боже ты мой, – на физиономии Шейфера расплылась глумливо-брезгливая ухмылка – «Девчонки, сделанные розой»… Что за жалкий педик? Вот кого бы я с удовольствием раскатал бы машиной по асфальту…

Гиллард не ответил на это ничего, только подкрутил настройки скайпа так, чтобы изображение стало чётче, а сама камера сконцентрировалась на центре комнаты. Худощавый «Роза» же тем временем вместе со своей кружкой переместился в сторону своего компьютерного стола и уселся за компьютер, и Гиллард на мгновение заметил, что на передней стороне его футболки изображено нечто вроде пучка беспорядочно перемешанных между собой листьев цветной капусты с глазами, и ещё с какими-то лезвиями, торчащими ото всюду.

– Эй, слышь, – опять спросил Шейфер – А где, собственно, череп?

– Мы смотрим на всё это благодаря черепу, – отозвался Гиллард – Камера закреплена прямо на нём. Сам подумай, как можно было бы удобнее установить слежку за этим парнем?

– А он сам-то её не заметит? – спросил Шейфер недоверчиво.

– Будем надеяться, что нет, – ответил он – Пока он нёс его от своего полицейского участка к дому, по крайней мере, он её никак не заметил.

Шейфер поджал нижнюю губу, приподнял брови и понимающе кивнул головой.

– Ну, в таком случае, – произнёс он – Надежда у нас, может быть, действительно есть. Посмотрим, что он будет делать дальше.

Долговязая тень, потемневшая ещё более на фоне ярко-голубого света, льющего от монитора, устроилась в кресле поудобнее, глотнула дымящейся жидкости из чашки, защёлкала пальцами по клавиатуре. Вообще-то так, через скайп, эти и без того не слишком-то громкие звуки услышать было практически невозможно, да ещё и на таком расстоянии от камеры, но у Гилларда хватало фантазии для того, чтобы представить себе это тихое перещёлкивание в полумраке комнаты одинокого молодого холостяка, которым, по сути, и являлся объект их наблюдений. Треть, половина, а то и две трети его жизни проходят таким образом, подумал он ни с того ни с сего, подставив руку под подбородок, под это тихое перещёлкивание компьютерной мыши и клавиатуры пролетают целые дни, недели и месяцы, и возможно что их пролетело уже столь много, что он, наверное, уже практически не слышит этих звуков…

– Может, увеличишь эту фигню? – предложил ему Шейфер – Что он там смотрит в своём ящике?

– Экран может пойти полосами, – пробормотал Гиллард задумчиво, продолжая рассматривать тёмную фигуру, вяло, экономно шевелящуюся в голубом свете монитора чужого компьютера, то водящей мышкой, то отпивающую из чашки, то почёсывающую свои тёмные взлохмаченные волосы – В принципе, я не уверен в этом, смотря чем он там занимается, но…

– Чей экран? Наш?

– Нет, экран компьютера этого парня. Ты когда-нибудь пробовал фотографировать телевизор?

– Пробовал, но это же… Ну, компьютер…

– У него старая модель монитора, не жидкокристаллическая. Там устройство почти такое же, как у дешёвого телевизора. Там будет видна и частота смены кадров, и всё такое прочее… Если, конечно, он просто изучает какой-то сайт в Интернете, то никаких полос не будет, но что ты там разглядишь?

– А вдруг всё-таки разгляжу?

Он обернулся и пристально посмотрел на Шейфера.

– Зачем это тебе? – спросил он у него хмуро и немного подозрительно – Ты думаешь, что даже если прочитаешь, сумеешь ещё и понять, в чём он там ковыряется?

На небритой физиономии Шейфера появилась какая-то неприятная, глумливая улыбка, намекающая на что-то, пока ещё не вполне очевидное даже для самого её автора, но, тем не менее, имеющее в своей основе нечто весьма злокозненное. Человек, за которым их «поставили» наблюдать, Шейферу явно нравился не особо, но сознание того, что этот человек ничего обо всём этом не знает, даже не знает о этой самой неприязни, наверняка немного портило Шейферу настроение, превращало его презрение в лёгкое недовольство ситуацией. Ему, если Гиллард сейчас всё правильно понимал, хотелось каким-то образом цыкнуть на этого паренька, как возможно, он делал с подобными ему в старших классах средней школы, подставляя им подножки на переменах, кидая смятые бумажки в их головы на уроках или просто провожая подобных ему «задротов» не вполне лестными для их ушей словами, цыкнуть, чтобы указать ему место на социальной лестнице и заставить вспомнить о тех, кто стоит выше, то есть о самом себе. Ну и, наконец, просто немного повеселиться за чужой счёт.

– Слушай, а не лучше было бы тебе наконец уняться? – поинтересовался Гиллард у него, нахмурившись – Ты и без того, фактически, начал влетать в одну историю за другой, и теперь хочешь прибавить к списку уже случившегося ещё что-нибудь? А если этот парень поймёт, что мы за ним следим? Ты хочешь, чтобы твой дядюшка действительно пристрелил тебя ради своего собственного же блага, чтобы больше не иметь из-за тебя проблем с Джошуа?

– Но как он нас заметит? – воскликнул Шейфер со всё той же улыбкой, теперь ставшей только ещё шире – а это означало, что теперь он был полностью уверен в своих силах и в том, что ни его, ни Гилларда не заметят, какую бы гадостную задумку он бы не решил претворить в жизнь – Ты же сам говорил мне, что эта фиговина находится в самом черепе, а он наверняка и знать-то не знает, кому это нужно, чтобы он с ним занимался, и не предполагает даже, что эта хреновина может за ним ещё и следить…

– Ты так в этом уверен, что невольно создаётся впечатление, что ты недавно консультировался с ним по этому поводу лично… Лучше не буди лихо, я тебя умоляю! Если хочешь, то давай мы закажем себе ещё пива, но не надо выдумывать никакой…

– Если он сейчас находится в каком-нибудь онлайн-чате, то мы можем узнать, каковы его намерения на сегодня, – Шейфер склонился к нему и понизил голос так, словно бы этот космач за компьютером, находящемся, наверное, милях в пятнадцати отсюда, мог каким-то образом его услышать – Наверняка будет хвалится перед какой-нибудь виртуальной мышью, что у него дома валяется настоящий череп, при этом – умершего совсем недавно человека. Я тебе зуб даю – так оно и будет, только солнце сядет за горизонт, а он попытается сделать из этого целую Интернет-эпопею! Я прекрасно знаю, как ведут себя подобные типчики в Интернете, и я тебя заверяю, что лучшей профилактики, чем зайти вслед за ним на его любимый сайт и хотя бы просто пронаблюдать, что он там пишет, быть попросту не может…

– Что-то я не очень-то уверен в том, что ты хочешь просто пронаблюдать за ним, – сказал Гиллард недоверчиво – Уж больно у тебя пакостная рожа для просто наблюдателя.

– Ну а почему бы собственно мне не попытаться извлечь из этого какую-то выгоду и чисто для себя? – спросил у него Шейфер, и глумливая, широкая ухмылка на его лице стала ещё более глумливее, ещё более шире, чем прежде.

– Потому что у тебя, если честно, какие-то странные представления о выгоде, – произнёс Гиллард, отрицательно качая головой, а про себя думая, что какая-то часть правды в словах напарника всё-таки присутствует – И вообще, нам сказали следить за вот этим – он ткнул, не касаясь пальцем экрана, в окно с видеотрансляцией в реальном времени – А не путаться по разнообразным сайтам и чатам. Так мы можем упустить что-нибудь важное на видео.

– Но ведь у нас же две пары глаз, а не одна…

– Да ну, – ехидно переспросил Гиллард – То есть моя пара глаз будет следить за видео, а твоя за этим треклятым чатом?

Шейфер только лишь пожал плечами.

– Нет, – сказал ему Гиллард решительно – Ни хрена подобного. Даже не думай, что я дам тебе возможность сделать для себя из всего этого развесёлый аттракцион. Если хочешь, то мы можем посмотреть, что за страницы он сейчас просматривает, а потом просмотреть – только просмотреть, и не более, ты понял? – их самостоятельно. Потом мы выключим все браузеры, ISQ и прочее дерьмо – где бы он там не лазил – и будем смотреть за тем, что происходит в комнате этого хмырёныша. Будем сидеть на своих стульях, попивать пиво, болтать о том о сём и есть ту хренотень, которую ты припрятал у себя в своём холодильнике. Я больше не хочу никаких хреновых приключений, и не хочу, чтобы мне их устраивал ты или твой дядюшка. Сядем спокойно и дождёмся утра следующего дня, хорошо?

– Вот чёрт, – и без того неприятное, небритое, с давнишними следами вчерашнего похмелья и сонливости лицо Шейфера скривилось в гримасе недовольства, а от того стало ещё более неприятным – Ну ты и зануда же…

– Удивляюсь, как за последние дни занудой не стал ты, – фыркнул Гиллард недовольно-удивлённым тоном – Ты, наверное, будешь осторожнее лишь в том случае, если попадёшь в кому и будешь валяться в обездвиженном виде на койке в палате реанимации…

– Не преувеличивай… Эй, а ну стой, он, что там, порнуху смотрит?… – Шейфер, оживившись, отвлекся вдруг от спора и, прищурившись, склонился к монитору своего компьютера – Чёрт, кажется, так оно и есть… Постой, дай я подкручу настройки так, что бы его экран не так бликовал… – не отводя взгляда от экрана, он нащупал справа от компьютера компьютерную мышь и стал манипулировать с её помощью курсором на экране, что-то на нём выщёлкивая – сначала вызвал на нём окно графических настроек, в них нашёл строфу настроек цветности, стал двигать в ней какие-то каретки, перемещать линии на графике… Гиллард невольным образом, но тоже присмотрелся к тому, что так сильно заинтересовало Шейфера и, вглядевшись в блеклые светящиеся пятна, скачущие по монитору компьютера наблюдаемого ими человека, понял, что если его напарник и ошибся, то только лишь частично. Возможно это была не, как выражался Шейфер, «порнуха», а что-нибудь вроде эротического фильма, то тем не менее, смутно видимые там фигуры людей и фрикции, которые они производили, говорили сами за себя – если парень, за которым они сейчас следили, и находился сейчас в Интернете, то он находился на какой-то странице онлайн-просмотров видеороликов, и, скорее всего, этот открытый им сайт отвечал именно за выкладку эротического контента.

– Слушай, а что, если этот хрен сейчас возьмётся за дрочку, мы что, должны всё так же наблюдать за этим? – спросил у него настороженно Шейфер – Лично я не особенно стремлюсь стать свидетелем такого зрелища…

Гиллард, пожалуй, и сам не горел желанием быть таковым, однако не мог ответить Шейферу ничем, кроме как неуверенным пожатием плеч.

– Вообще-то я не знаю, – пробормотал он, пристально наблюдая за движениями сутулой фигуры, усевшейся за компьютером в комнате, находившейся под их наблюдением – Босс ничего не сказал мне насчёт того, как я должен поступать в таких случаях… В принципе, какая разница, будем мы смотреть на это или не будем? Ведь он пока не делает ничего важного, не занимается с черепом, так что если ты хочешь, то не смотри…

– А ты будешь смотреть, так что ли?

В лицо Гилларду ударила краска.

– Нет, конечно же… Ещё не хватало… Давай, если хочешь, отойдём на минут десять на кухню, или выйдем покурить на улицу… Я думаю, что ему вполне хватит на всё про всё минут десяти, верно же?…

– Чёрт, а я почём знаю, сколько хватит минут этому придурку? Вовсе не обязательно, что он какой-нибудь там долбанный «скорострел». У нас в тюрьме был один тип, так он мог заниматься этим…

Гиллард не смог дослушать историю этого «одного типа», а Шейфер не смог договорить, потому что оба они увидели, как правая рука объекта наблюдения соскользнула с поверхности компьютерного столика куда-то вниз и почесала его промежность. Потом, как будто бы успокоившись, легла там, точно нашла себе место поудобнее, но затем опять затеребила своего хозяина, причём движения эти были совсем не почёсывающие, а, скорее, пощипывающие.

– Дерьмо собачье! – воскликнул Шейфер с испуганным отвращением в голосе, и вскочил с места с таким энтузиазмом, что чуть не опрокинул стул, на котором он сидел – Пойдём отсюда нахрен, я не желаю таращиться на этого поганого долгогривого гомика!

Гиллард сделал много проще – а именно просто свернул окно скайпа, оставив на мониторе компьютера только лишь изображение рабочего стола (у Шейфера на обоях была изображена Бетани Спирс, в сильно укороченной форме девочки-группиз и с приоткрытым в удивлённой полуулыбке ртом, и кольцом хула-хупа в руке, и с гораздо более лучшей, нежели после всех этих историй с алкоголизмом и наркотиками, внешностью), и повернулся назад, к испуганно отбежавшему от стола Шейферу.

– Успокойся, что ты как ошалелый? – предложил он ему – У тебя что, какая-то фобия насчёт этого?

– Чёрт подери, ну я же не грёбаный педик, чтобы смотреть на это… Слушай, пойдём на кухню, как ты и говорил, попьём пива…

Гиллард, хлопнув себя ладонями по бёдрам, встал с места и приглашающим жестом указал Шейферу на выход.

– Ну хорошо, хочешь попить пива на кухне, тогда вперёд, пойдём, – сказал он ему – Только минут через десять нам всё равно придётся вернуться сюда и посмотреть, что с этим парнем. Нам в любом случае нужно засвидетельствовать процесс перерисовки черепа на бумагу, и то, как он нарисует на его основе чьё-нибудь лицо…

– Да мне похрен, – фыркнул Шейфер, воротя нос от собственного компьютера даже сейчас, когда на его экране не было даже видно окна скайпа – Сейчас я не буду смотреть туда, хоть убей. Может быть, ты какой-нибудь там тайный фанат гей-порно, но я-то нормальной ориентации, и я в гробу видал то, чтобы подсматривать за тайными делишками этого вонючего извращенца.

Не думаю, что он извращенец в большей степени, чем ты, мой дорогой друг, подумал Шейфер немедленно, но вслух сказал:

– Никакой я не фанат, – вышло у него даже немного обиженно, хотя в обычной жизни и рядом с нормальными, не такими, как Шейфер, людьми, намёки на его нетрадиционную сексуальную ориентацию воспринимались скорее с насмешкой, нежели с обидой – с женщинами у него всегда было всё в порядке, и для него такие нападки были примерно тем же самым, как если бы его начали ни с того, ни с сего вдруг начали называть фиолетовым летающим крокодилом Антарктики – Хочешь идти, так идём. Через десять минут вернёмся и посмотрим, что он будет делать.

– А если он продолжит дёргать себя за письку?

– Тогда вернёмся обратно на кухню и подождём ещё минут десять.

– А-а, – в голосе Шейфера наконец-таки пробилось удовлетворение настоящим положением дел, и он с более-менее успокоенным видом направился в коридор, вслед за Гиллардом.

На кухне он достал из холодильника пару пива, поставил их на стол перед уже севшим за него Шейфером, открыл свою банку, и тоже сел, напротив. Прежде, чем он отхлебнул от неё, он взглянул на часы и отметил про себя время, в которое они оказались здесь, на кухне. Примерно к без десяти пять они должны вновь оказаться в спальне Шейфера перед компьютером, и узнать, как обстоят дела у этого несчастного художника-дрочера.

– Нет, я никогда не понимал таких людей, – покачал Шейфер головой с важно-печальным видом, отпил немного из банки, отёр пивную пену с губ и покачал головой ещё раз – Как они живут? Зачем? Ты только посмотри на него – ему сказали, возьми череп, срисуй с него лицо его бывшего владельца, а он уселся перед ящиком и начал гонять свою поганую елду… Ему даже невдомёк, что на него сейчас может смотреть кто-то…

Это замечание вызвало у Шейфера непонятную ухмылку.

– А что? – переспросил он – Должно было быть… Вдомёк?

– Нет, ты меня не так понял, – взмахнул руками Шейфер – Ты просто представь себе – он сперва поонанирует, а потом этими же руками будет хвататься за череп мёртвого человека. Ты понимаешь, Винни? Мёртвого человека. Он, нахрен, не пластмассовый, не из папье-маше, а самый что ни на есть настоящий… И вообще, мог бы найти себе нормальную бабу, а не торчать тут, как кусок говна, перед экраном своего компьютера и дрочить на долбанную порнографию… – подвёл он черту под всеми своими аргументами в пользу того, что им двоим доверили следить за крайне жалким и убогим человеком.

– А у тебя самого есть нормальная баба? – поинтересовался Гиллард со всё той же усмешкой – И если нет – ты что, сам не дрочишь?

– Нет никакой надобности, когда вокруг столько шлюх, – заявил Шейфер с важной циничностью в выражении своего лица, такой надменной, что у Гилларда поневоле возникали сомнения, так ли на самом деле. Сам Гиллард прекрасно знал, что Шейфер ходок по женщинам разве что в плане легких и грубоватых заигрываний, а по настоящему лезет к ним только лишь в пьяном состоянии и, ясное дело, не отказывают ему, когда он в таком состоянии (особенно когда он упивается до предела) разве что лишь самые прожженые из всех, или те, у кого нет выбора пред лицом собственного сутенёра. Нормальной, умной, красивой и интересной женщины Шейферу не было видать, как собственных ушей без зеркала, так что этот волосатик имел даже кое-какие преимущества перед ним – в его несчастном мозгу, по крайней мере, должен был сформироваться какой-то образ идеальной для него девушки, с которой он мог ежедневно «совокупляться» хотя бы в собственных мечтах. Касательно же Шейфера у Гилларда вообще были глубокие сомнения в том, что этот человек мог назвать кого-то из ныне живущих особей женского пола наиболее для него подходящей, потому как для него что в пьяном виде, что в трезвом все женщины, в принципе, были похожи на друг-друга и делились лишь на четыре категории: шлюхи, страшные шлюхи, капризные шлюхи и капризные страшные шлюхи. Тогда уж по гамбургскому счёту, уж лучше бы он, как сам же и выражался, ежедневно «гонял свою елду».

Хотя насчёт того, что этот задохлик сначала предпочёл работать со своим пенисом, а уж только потом, очевидно, с непосредственно со своим заданием, действительно его всё-таки немного смущало. Он помнил такого же своего сокурсника, когда учился в колледже в Пайнтвилле, вечно рассеяного, доходяжного, подвергаемого насмешкам, как будто бы вечно живущего в каком-то своём личном мире и от того бывшего растяпой до такой степени, что он только чудом задержался в колледже на больший срок, чем сам Гиллард. Иногда Гилларду казалось, что такие люди живут лишь для того чтобы иметь возможность видеть сны, гораздо более красочные и интересные, чем сама их жизнь, а каким образом продолжается эта их жизнь, их совершенно не интересует, как и не интересует, во что они одеваются, и чем от них пахнет, и чем они будут сегодня ужинать, и когда им придётся умереть. Однажды этот типчика засекли за тем, как он яростно мастурбировал на стол одной молоденькой и симпатичной преподавательницы на оставленный ею случайно носовой платок, засекли девушки из их группы и, конечно же, ими был поднят такой скандал, что вскоре об этом узнал и весь колледж, а вслед за этим и родители парня, и большинство жителей того маленького городка, из которого он был родом, но его это не волновало практически ни на сколько, ибо его разум как будто бы с самого рождения был погружён в глухой шлем космонавта, и он не реагировал ни на беседы с директором колледжа, ни на приезд своих отца и матери, ни на угрозы вышвырнуть его прочь и не дать доучиться, а потому он остался, а где-то через месяц после этого происшествия та самая преподавательница (кажется, по английскому языку) на день Святого Валентина получила кожаное сердечко с написанным на одной из его сторон анонимным признанием в вечной любви и с сообщением о том, что внутри, между двух сшитых вместе кусочков мягкой бежевой кожи, хранится семя её верного рыцаря. Мог ли этот жалкий «Воин Розы» сначала «стравить пар», а затем не помыть руки перед тем, как начал бы касаться лежащей за его спиной мёртвой головы? Да запросто! Быть может, он даже специально бы втёр часть своей спермы в её лысую костяную макушку – от такого, как он, этого можно было бы ждать очень запросто, тем более, ни Гиллард, ни, тем более, Шейфер, не имели никакого понятия, что было на уме у этого парня, и от него можно было ждать что угодно.

Он попытался выпить ещё немного пива, но ему вдруг расхотелось, и он поставил его в сторону, и взглянул на часы. Было примерно без тринадцати минут пять. Он поднял взгляд и посмотрел вперёд себя. Шейфер вяло посасывал своё пиво из банки, отведя глаза в сторону – сейчас у него была мина недовольного практически всем на этом белом свете человека. Чем бы он занимался сейчас, спросил он сам у себя, если бы к нему сегодня не заявились я и его дядюшка? Пошёл бы в бар? Сыграл бы в компьютерную игру? Посмотрел бы телик? Судя по выражению его лица, Шейфер был готов сейчас заняться чем угодно, только не тем, чем занимался сейчас, и даже не потому, что ему было скучно или противно, а потому что он знал, что это – суть его наказание. А Шейфер терпеть не мог быть наказанным.

В его кармане вдруг зазвонил сотовый, и он, слегка подпрыгнув от неожиданности на месте, встал из-за стола и вытащил его наружу.

Это был Оуэн Кокс. Он нажал кнопку вызова, поднёс трубку к своему уху.

– Винни! – воскликнули внутри динамика, и голос этот был каким-то страшно взволнованным, даже запыхавшимся – Эй, меня там хорошо слышно?

– Отлично слышно, – он опять поглядел на часы. Нужно было возвращаться в спальню – Что-то случилось?

– Да, случилось кое-что, – подтвердил Кокс не очень уверенным, как будто не знал, стоит ли говорить обо всём этом по телефону, голосом. Гиллард взглянул на всё ещё сидевшего, но теперь заинтересованно уставившегося на него Шейфера и кивнул ему в сторону выхода с кухни, предварительно показав ему циферблат своих часов. Что, уже? приподнял Шейфер брови. Гиллард торопливо кивнул, и опять кивнул ему на выход, сделав одними губами нечто вроде «туда и обратно, если что». Шейфер вздохнул, но таки оставил недопитое пиво и поплёлся на выход из кухни – У тебя есть новый номер доктора Кендстина, который работает в нашей городской больнице? Он опять его сменил, а дать забыл…