Точка невозврата

– Да.

Они стояли в ярком помещении, над открытым пустым контейнером, и держали сферу которая слабо светилась.

Лёша думал о схеме из пятой системы. Семь точек вокруг восьмой. Восемь – кольцо. Держите у центра.

Это был последний шаг. Не один из многих – последний. Тот к которому всё шло с самого первого дня на станции, с хроники, с мемориала, с установки в нижнем ярусе.

– Ждите, – сказала Вика. – Она написала «ждите». Что-то произойдёт само – если держать правильно.

– Да. Это согласуется с принципом. Поле создаётся – и метрика начинает восстанавливаться. Не мгновенно, но начинает.

– Тогда нам нужно доставить это туда.

– Да.

– И подождать.

– Да.

Это было проще чем они ожидали. Или правильнее: не сложнее чем могло быть. Всё что нужно было сделать – они уже сделали. Осталось последнее.

– Идём, – сказал Лёша.

* * *

На Ксиларе – Лёша положил сферу рядом с двумя другими предметами. Три объекта из трёх мест, три части одного. Теперь ясно было как они связаны.

Ксилар среагировал на новую сферу сильнее чем на первую. Паттерн вспыхнул – все семь нитей, ярче чем обычно, на несколько секунд. Температура Зала изменилась: стала теплее, немного. Гул – другой, богаче. Как будто корабль узнал что-то чего долго ждал.

– Он знает что это, – сказала Вика.

– Да. И знает что мы нашли. – Лёша смотрел на паттерн. – Ксилар – мы готовы. К последнему шагу.

Пауза. Потом паттерн сделал то что делал редко – все семь нитей пульсировали одновременно. Три раза. И замерли.

Семь – три.

– Он готов тоже, – сказала Вика.

– Да.

– Тогда летим.

– Летим, – согласился Лёша.

Они встали у Панели. Лёша держал в голове вектор – к седьмой системе, к голубой звезде, к кольцу. Вика положила руку.

Ксилар прыгнул – уверенно, быстро. Он знал куда.

За иллюминатором сменилось пространство. Голубой свет. Кольцо в пустоте.

– Здесь, – сказал Лёша.

– Да.

Они смотрели на кольцо. Огромное, тёмное, в голубом свете звезды. Ждущее.

– Что дальше, – сказала Вика.

– Сфера написала: держите у центра. – Лёша смотрел на кольцо. – Нам нужно попасть в центр кольца. Ксилар – туда.

Рука на Панели. Намерение: в центр. В геометрический центр кольцевой структуры.

Ксилар двинулся.

Они шли к центру – медленно, и по мере сближения кольцо росло в иллюминаторе. Огромное. По-настоящему огромное – десятки километров диаметра. Они были маленькой точкой входящей внутрь.

Когда Ксилар оказался в центре – остановился сам. Без команды. Он знал где центр.

– Здесь, – сказал Лёша.

Паттерн все семь нитей – ровный, яркий, стабильный.

Лёша взял новую сферу. Подошёл к Панели. Положил сферу прямо на Панель – не рядом, на неё. Как будто это и было её место.

Сфера засветилась – сильнее чем раньше. Не ярко, не ослепительно – но заметно. Живо.

Ксилар изменился – весь, сразу. Гул стал другим. Паттерн – нити задвигались, не хаотично – как будто выстраивались в конфигурацию. Температура Зала менялась.

– Лёша, – сказала Вика.

– Я вижу.

– Что происходит.

– Начинается, – сказал он. – Просто – начинается.

* * *

Они ждали.

Час. Два.

За иллюминатором – голубой свет и кольцо вокруг них. Кольцо начало меняться – медленно, едва видимо. Какие-то структуры по его окружности становились другими. Что-то активировалось, просыпалось после долгого сна.

Лёша держал руку на Панели рядом со сферой. Слушал.

Ксилар давал ему что-то – сложное, многоуровневое. Не одно ощущение – несколько одновременно. Что-то вроде усилия, что-то вроде тепла, что-то вроде – выдоха. Как когда долго держишь что-то тяжёлое и наконец можно опустить.

– Он отпускает, – сказал Лёша.

– Что отпускает.

– Что-то что держал долго. Что хранил. – Пауза. – Может быть сам процесс. Он держал его в себе – потенциал – и теперь передаёт сюда. В кольцо.

Вика стояла рядом и тоже держала руку на Панели – не потому что нужно, потому что хотела быть частью.

– Я чувствую, – сказала она.

– Что?

– Что-то большое начинается. Не здесь – везде. В тех шести точках которые мы посетили – там тоже что-то происходит прямо сейчас.

– Метрика меняется.

– Да. Я не понимаю физику – но чувствую.

Лёша смотрел на кольцо. По его окружности – слабые огни, один за другим, просыпались. Не все сразу – постепенно, по порядку. Как если кто-то шёл по окружности и зажигал фонари.

– Оно активируется, – сказал он.

– Да.

– Само. Сфера даёт ему сигнал, а оно само знает что делать.

– Оно давно знало. Ждало только сигнала.

* * *

К вечеру – условному, корабельному – кольцо было полностью активным.

Все огни по его окружности горели ровно. Внутри кольца – между ними и его поверхностью – что-то изменилось в пространстве. Не видимо в обычном смысле, но различимо: как воздух над горячей поверхностью, только иначе. Как будто пространство здесь стало другим.

Паттерн на Ксиларе – все семь нитей максимально яркие. Такого они ещё не видели.

– Лёша, – сказала Вика. Голос у неё был тихим.

– Да.

– Паттерн.

– Я вижу.

– Что это значит.

– Это значит – достаточно. – Он смотрел на нити. – Все семь точек восстанавливаются. Кольцо работает. Метрика меняется.

– И мы можем…

– Ещё не сейчас. Это процесс, не мгновение. Но – начало. Настоящее начало.

Вика смотрела на него.

– Мы сделали это, – сказала она. Просто.

– Мы сделали первую часть, – поправил Лёша. – Начали. – Пауза. – Но да. Мы сделали.

Ксилар – гул изменился снова. Стал тише, глубже. Как выдох после долгого усилия.

Три существа в центре огромного кольца под голубой звездой – человек, человек, корабль. Делавшие что-то что готовилось для них давно и что они несли вместе.

Момент был настоящим.

– Ждём, – сказал Лёша наконец.

– Да, – согласилась Вика. – Ждём.

Они остались. Сфера светилась на Панели. Кольцо работало вокруг. Паттерн горел полностью.

И что-то в пространстве – медленно, но верно, необратимо – начинало меняться.

Это было достаточно.

Это было много.

* * *

Ночь в центре кольца была другой.

Не страшной – другой. Кольцо вокруг освещало пространство своими огнями, и этот свет – мягкий, равномерный – заполнял Зал иначе чем обычный синий Ксилара. Тени лежали по-другому. Всё казалось чуть более настоящим – чуть более весомым.

Лёша не спал долго. Вика тоже – он слышал по дыханию.

– Ты думаешь о доме, – сказал он негромко.

– Да. – Пауза. – А ты?

– Нет. Думаю о том что здесь.

– Расскажи.

Он думал как сформулировать.

– Думаю о тех кто строил кольцо, – сказал он. – Это была огромная работа. Не одно поколение, может быть много поколений. Они строили что-то для момента который не могли знать точно когда наступит. – Пауза. – Это требует особого вида веры. Не религиозной – практической. Веры что то что ты делаешь сейчас будет нужно потом. Даже если ты не доживёшь до «потом».

– Это то что делают все кто строит что-то большое, – сказала Вика.

– Да. Но обычно «потом» – это несколько лет или несколько десятков. Здесь – столетия. Может тысячелетия.

– Они не знали что случится катастрофа?

– Может знали. Может поэтому и строили – зная что будет катастрофа, готовили выход из неё. – Он смотрел в потолок. – Это другая вера. Не «это будет нужно когда-нибудь» а «это будет нужно после самого плохого что может быть». И они всё равно строили.

Вика молчала некоторое время.

– Мы не можем знать мотив, – сказала она наконец. – Может быть они строили просто потому что это был правильный следующий шаг в их развитии. И катастрофа пришла уже потом. Случайно.

– Да. Это тоже возможно.

– Но результат тот же. Кольцо есть. Мы здесь.

– Да. Результат тот же.

Огни кольца снаружи горели ровно. Паттерн в Зале – все семь нитей, стабильные. Сфера на Панели – слабый живой свет.

– Вика, – сказал Лёша.

– Да.

– Ты сказала «думаю о доме». Что ты думаешь?

Долгая пауза.

– Думаю что когда мы вернёмся – и мы вернёмся, я в это верю – там будет всё так же. Моя мама. Твои родители. Москва, Новосибирск. Это всё будет. – Ещё пауза. – Но мы будем другими.

– Да.

– Мы не сможем рассказать что видели. Не полностью. Есть вещи которые нельзя передать словами тому кто не видел сам.

– Это всегда так с большим опытом.

– Да. Но здесь – особенно. – Она думала. – Я журналист. Моя работа – передавать. Делать так чтобы те кто не был – понял. Это будет первый раз когда я не смогу полностью.

– Ты сможешь частично.

– Частично – да.

– Может этого достаточно. Дать людям часть – а дальше они сами.

– Как те кто писал на стенах, – сказала Вика. – Не объясняли всё – давали достаточно чтобы следующий мог понять остальное сам.

– Да. Педагогика снова.

– Всё время педагогика, – сказала она. С чем-то тёплым в голосе.

Лёша закрыл глаза.

Огни кольца. Гул Ксилара. Дыхание Вики.

Что-то в пространстве медленно менялось – не ощутимо для тела, но ощутимо для чего-то другого. Той настройки которую он развивал несколько месяцев. Он чувствовал процесс – не видел, не слышал – чувствовал. Как чувствуешь тепло до того как оно стало горячим.

Это было правильное ощущение.

Он заснул с ним.

* * *

Утро второго дня принесло измерение.

Не прибором – паттерном. Лёша проснулся, посмотрел на Зал, и увидел: нити изменились. Не по яркости – по характеру. Как будто из статичных стали динамичными. Каждая нить слегка пульсировала – медленно, в разных ритмах, несинхронно. Как живые организмы которые дышат каждый своим темпом.

– Вика, – позвал он.

Она проснулась, посмотрела.

– Они движутся, – сказала она.

– Да. Раньше были статичными. Теперь – живые.

– Что это значит.

– Означает что восстановление идёт, – сказал Лёша медленно. – Каждая нить – это точка в пространстве. Если нити оживают – значит в этих точках что-то меняется в реальном времени. Мы видим это здесь потому что Ксилар связан со всеми семью.

– Сколько времени займёт.

– Не знаю. Принцип есть – данных о скорости нет. – Он смотрел на пульсирующие нити. – Но это идёт. Это точно.

Вика встала, подошла к Панели. Положила руку.

– Что ты чувствуешь, – спросила Вика – не его, Ксилар.

Пауза. Потом – гул изменился, на секунду, и Вика сказала:

– Усилие. Он прикладывает усилие. Постоянное.

– Он поддерживает процесс.

– Да. Это тяжело.

Лёша подошёл, тоже положил руку рядом. Почувствовал то же что Вика назвала – усилие. Но не надрывное, не на пределе. Такое как у человека который несёт что-то тяжёлое, но в пределах сил, и идёт.

– Ксилар, – сказал Лёша. – Тебе нужна помощь.

Не вопрос – предложение. Он думал образами: отдай нам часть. Мы тоже можем нести.

Ксилар ответил – не пульсом, не паттерном. Гулом: он изменился, стал чуть ниже по тону. Не отказ – принятие. Да, возьмите.

Лёша и Вика стояли оба у Панели, оба с руками на ней, и Ксилар – делился с ними. Лёша не мог объяснить физически что именно происходило. Но что-то происходило: он чувствовал как что-то переходит, как нагрузка распределяется.

– Это не страшно, – сказала Вика.

– Нет. Это правильно.

– Трое несут.

– Да. Трое.

Они стояли так долго – не разговаривая, просто держа. Снаружи кольцо работало. Внутри – три существа вместе поддерживали то что нужно было поддерживать.

* * *

На третий день Ксилар показал им образ снова.

Лёша был у Панели – один, Вика писала что-то в другом отсеке – и вдруг корабль дал ему не ощущение, а картину. Ясную, объёмную, как та первая – флот который исчезал.

Но это был другой образ.

Семь точек в пространстве. Не системы – точки, абстрактные, расположенные как в паттерне Зала. И между ними – связи. Нити, похожие на нити паттерна – но они двигались. Тянулись от точки к точке, соединяли их, создавали сеть.

В центре сети – восьмая точка. Кольцо.

И через кольцо – из одного состояния пространства в другое – проходило что-то. Не видимое, не описуемое словами. Просто – проходило. Восстанавливало.

Образ продержался несколько секунд. Лёша запомнил каждую деталь.

– Вика! – позвал он.

Она пришла быстро – услышала что-то в его голосе.

– Что?

– Он показал мне. – Лёша описывал быстро, пока образ был ещё свежим. – Семь точек, сеть между ними, кольцо в центре. Через кольцо идёт процесс. Он работает.

– Он показал тебе как выглядит то что мы делаем изнутри.

– Да.

– Чтобы ты понял.

– Чтобы мы знали что это работает, – поправил Лёша. – Не на словах – видели.

Вика смотрела на него.

– Он заботится о нас, – сказала она. Не сентиментально – как факт.

– Да.

– Так же как мы о нём.

– Да.

Это было простым и правильным. Лёша не пытался усложнить.

* * *

На пятый день – Лёша считал это по записям в телефоне – произошло первое измеримое изменение.

Он работал с математикой восстановления, пытаясь оценить прогресс через паттерн. Нити пульсировали – он переводил ритм пульсации в числа, числа в характеристики поля, характеристики в приблизительное состояние метрики.

И получил цифру.

Не маленькую.

Он пересчитал. Снова. Потом ещё раз – с другого угла, другим методом. Результат был примерно тем же.

– Вика, – сказал он.

Она подошла.

– Смотри. – Он показал расчёты. – Я оцениваю восстановление метрики. До активации кольца – было около семнадцати процентов суммарно по всем точкам. Это мы с тобой делали такую оценку.

– Да, помню.

– Теперь – пять дней спустя – около сорока.

Вика смотрела на цифры.

– Это быстро, – сказала она.

– Да. Нелинейный процесс – он сам себя усиливает. Чем больше восстановлено – тем быстрее восстанавливается следующее. – Пауза. – Если эта динамика сохранится – через несколько недель может достигнуть порога.

– Какого порога.

– При котором движение становится возможным туда где сейчас нельзя. – Он смотрел на расчёты. – Возможно. Это всё очень приблизительно.

– Но возможно.

– Да. Возможно.

Вика смотрела на числа долго.

– Несколько недель, – сказала она.

– Может больше. Может немного меньше. Я не знаю точно.

– Но это уже не «никогда» и не «очень долго».

– Нет. Уже не это.

Она подняла взгляд – смотрела на него. Он видел в её лице что-то что не часто появлялось – что-то что можно было назвать настоящей надеждой. Не абстрактной, не как рабочая гипотеза – настоящей.

– Мама, – сказала она тихо.

– Да, – сказал Лёша. – Мама.

* * *

Они ждали.

Дни шли – корабельные, условные. Кольцо работало. Паттерн жил. Сфера светилась. Ксилар поддерживал и они поддерживали вместе с ним.

Работа не прекратилась – они продолжали. Лёша уточнял математику, строил более точную модель восстановления. Вика писала – много, подробно, будущий текст о том что они видели. Она сказала однажды: «Если мы вернёмся – это станет книгой. Если не вернёмся – это останется здесь. В любом случае слова должны быть».

Лёша думал об этом и однажды спросил:

– Ты напишешь всё?

– Всё что смогу передать, – сказала Вика. – Не всё что я знаю – часть этого нельзя словами. Но всё что можно.

– Для кого.

– Для людей. – Пауза. – И для тех кого мы видели здесь. Для тех кто писал на стенах, кто строил кольцо, кто вёл хронику и умер с ней. Они хотели быть услышанными. Я расскажу.

– Это важно.

– Да. – Она продолжала писать. – Очень.

Лёша смотрел на неё и думал что она нашла свой ответ на вопрос зачем её взяли. Не только для того что нужно было сделать – для того что нужно будет передать. Свидетель. Рассказчик.

Её место было именно здесь.

* * *

На двенадцатый день Лёша получил число которого ждал.

Семьдесят два процента. С погрешностью плюс-минус восемь. Но даже нижняя граница – шестьдесят четыре – была больше порогового значения которое он рассчитал.

Порог был пройден.

Он стоял у Панели и смотрел на расчёты. Потом смотрел на паттерн – все семь нитей, живые, пульсирующие по-своему. Потом в иллюминатор – кольцо работало, огни по окружности ровные.

– Вика, – сказал он.

Она пришла, посмотрела на числа.

Молчание.

– Мы можем, – сказала она.

– Теоретически да. Метрика восстановлена достаточно чтобы движение стало возможным туда где раньше не могли.

– В том числе на Землю.

– Да. В том числе на Землю.

Вика смотрела на числа. Потом подняла взгляд.

– Мы едем домой, – сказала она.

Это было просто. Три слова. Но за ними стояло всё: несколько месяцев в другой галактике, семь систем, три языка, кольцо под голубой звездой, мама в Екатеринбурге, Орион над Новосибирском.

– Да, – сказал Лёша. – Едем домой.

* * *

Перед финальным прыжком они остановились у большого корабля.

Не планировали – Ксилар сам лёг на курс через систему красной звезды. Они поняли это когда увидели знакомые огни по периметру в иллюминаторе.

– Он хочет попрощаться, – сказала Вика.

– Или мы хотим.

– Оба.

Большой корабль – тёмный, неподвижный, с ровными огнями. Всё как всегда. Только теперь – последний раз.

Один огонь по периметру мигнул. Три раза. Пауза. Три раза.

Ксилар ответил – паттерн, все семь нитей одновременно, три пульса. Три.

– Они разговаривают, – сказал Лёша.

– Да.

– Долгий разговор между старыми… как их назвать.

– Коллегами, – сказала Вика. – Или друзьями. Это одно и то же иногда.

Лёша держал руку на Панели и чувствовал – что-то передавалось. Не образ, не слова. Что-то между кораблями, на языке которого люди не знали и никогда не узнают полностью. Но Лёша чувствовал тон.

Не грусть. Не прощание в смысле конца. Что-то ближе к: иди, мы здесь, работа идёт, увидимся.

– Увидимся, – сказал Лёша вслух.

Вика посмотрела на него.

– Ты думаешь мы вернёмся сюда.

– Да, – сказал он. – Думаю – да. Ксилар показал мне образ. Не флот который исчезает – что-то другое. Возможность. – Пауза. – Это ещё не конец истории.

– Книга первая, – сказала Вика. Тихо.

– Да.

– Тогда до свидания, – сказала она – большому кораблю, красной звезде, системе. – Мы вернёмся.

Один огонь по периметру мигнул – один раз. Просто. Понял.

* * *

Они не торопились.

Не потому что не хотели – потому что некоторые вещи требуют паузы перед тем. Они провели в центре кольца ещё три дня – не делая ничего особенного. Просто жили. Говорили, думали, смотрели на огни кольца. Ксилар работал – они чувствовали это. Он продолжал поддерживать процесс даже без необходимости: по инерции, или потому что хотел убедиться.

На второй из этих трёх дней Вика сделала кое-что.

Она попросила у Лёши блокнот. Взяла карандаш – или что у неё заменяло карандаш – и написала что-то на первой странице. Потом положила блокнот на Панель рядом со сферами.

– Что ты написала, – спросил Лёша.

– Запись. Для этого места. – Она смотрела на блокнот на Панели. – Мы видели много записей других. Казалось правильным оставить свою.

– Что написала.

– «Мы были здесь. Лёша и Вика, с Земли, с Ксиларом. Мы завершили семь путей и активировали кольцо. Процесс идёт. Мы уходим но оставляем это – чтобы тот кто придёт знал что кто-то был раньше и сделал что нужно.» – Пауза. – И в конце – «спасибо тем кто строил. Мы слышали вас.»

Лёша молчал секунду.

– Это хорошо, – сказал он.

– Да?

– Да. Это очень хорошо.

Блокнот лежал на Панели – маленький, земной, с записью от руки. Рядом с двумя сферами и фрагментом из нижнего яруса станции. Маленькое среди большого. Своё среди чужого.

Хорошо.

* * *

На третий день – перед отлётом – Лёша подошёл к Панели в последний раз.

Не с вопросом. Положил руку – просто так. Молчал.

Ксилар молчал тоже. Гул – ровный, привычный, свой.

Потом Лёша думал образом: Орион. Мороз. Отец рядом. Звёзды сверху.

Ксилар ответил – своим образом. Лёша получил его ясно: флот. Не исчезающий, как раньше – другой. Не флот который был, а – что-то. Какая-то возможность. Не обещание – возможность.

– Я понял, – сказал Лёша тихо. – Это ещё не конец.

Пульс. Один.

– Хорошо. – Пауза. – Хорошо.

Он убрал руку. Посмотрел на Вику.

– Летим, – сказал он.

– Летим, – согласилась она.

Они встали у Панели. Лёша держал в голове вектор – не к одной из семи систем, не к большому кораблю. К Земле. Маленькая планета, нетронутая система, люди которые не знали.

Он держал этот вектор – и впервые Ксилар не двигался немедленно. Подождал несколько секунд дольше обычного. Как будто тоже прощался – с кольцом, с системой, с голубым светом звезды.

Потом Вика положила руку.

Прыжок.

За иллюминатором сменилось всё. Незнакомые звёзды стали знакомыми – или стали приближаться к знакомым, через несколько прыжков. Ксилар знал дорогу.

Они летели домой.

Паттерн в Зале горел – все семь нитей, ровные, стабильные, живые. Не исчезнут – Лёша знал это теперь. Процесс идёт, будет идти, кольцо работает и будет работать. Это не закончится с их отлётом.

Это только начало следующего.

Но прямо сейчас – они летели домой.

И это было достаточно.

И это было много.

ГЛАВА 13. ЗЕМЛЯ

Земля появилась в иллюминаторе на третий день прыжков.

Не сразу – сначала Солнечная система, знакомая и одновременно странная. Странная потому что нетронутая: никаких шрамов в метрике, никакой неоднородности которую научился чувствовать за эти месяцы. Пространство здесь было ровным, целым, живым по-другому – не по-тому как были живы те семь систем под голубой и красной звёздами.

Лёша стоял у иллюминатора и смотрел на Марс при сближении – просто как на ориентир, как на первое знакомое.

– Марс, – сказал он.

Вика подошла, встала рядом.

Они оба молчали несколько минут.

– Странно, – сказала она. – Я думала буду плакать. А не плачу.

– Что чувствуешь.

– Не знаю. Что-то большое. – Пауза. – Что-то что не помещается в слово.

– Да.

– Ты?

Лёша думал.

– Облегчение, – сказал он. – Но не только. Ещё – что-то вроде несоответствия. Марс такой же. Земля такая же. Они не знают что мы были там. Для них – ничего не изменилось.

– Для нас изменилось всё.

– Да.

Ксилар двигался медленно – осторожнее чем обычно. Не через прыжки сейчас, через нормальное пространство – медленно, аккуратно, как двигается что-то большое в незнакомой обстановке.

– Ему неудобно здесь, – сказала Вика.

– Да. Он привык к шрамам. Здесь их нет – нет опоры. Как идти по льду когда привык по твёрдому.

– Но идёт.

– Идёт.

* * *

Земля показалась в иллюминаторе на рассвете – условном, корабельном.

Лёша смотрел на неё долго. Голубой шар с белыми разводами облаков. Знакомый до боли – он столько раз видел это в учебниках, на фотографиях, на экранах. Но сейчас – из иллюминатора Ксилара, в другом контексте – это было что-то другое.

– Красивая, – сказала Вика тихо.

– Да.

– Я никогда раньше не думала об этом в таком смысле. Красивая планета. Это звучало слишком – высокопарно. А теперь просто правда.

Они смотрели. Земля медленно вращалась – или Ксилар смещался, было не понять.

– Ксилар не может сесть, – сказал Лёша.

– Нет. Он не для этого.

– Нам нужно выйти другим способом.

Это был вопрос которого они не обсуждали. Как вернуться с корабля на Землю. Скафандры были, но атмосферный вход – другое дело. Ксилар не спускальный аппарат.

– Он придумает, – сказала Вика.

– Откуда ты знаешь.

– Он нас доставил сюда. Он нас доставит вниз.

Лёша смотрел на Землю.

– Хорошо, – сказал он. – Посмотрим.

* * *

Ксилар решил это сам.

Лёша не понял сначала что происходит – просто почувствовал что корабль делает что-то необычное с паттерном. Нити изменили конфигурацию – не так как при прыжке, иначе. Что-то более тонкое, точечное.

Потом в шлюзовом отсеке – небольшое пространство которое они знали хорошо по выходам в открытый космос – материализовалось что-то.

Не из ничего – Лёша был бы испуган если бы из ничего. Ксилар переместил что-то из своих внутренних пространств. Маленький объект – размером с чемодан, плотный, с поверхностью которая дышала в том же смысле что дышала вторая сфера.

– Что это, – сказал Лёша.

Вика смотрела. Потом положила руку на поверхность объекта.

– Тёплое, – сказала она. – Живое. Как сферы.

– Он сделал нам спускаемый аппарат?

– Не спускаемый, – сказала Вика. Она смотрела на форму, на то как объект реагирует на прикосновение. – Что-то другое. Он даст нам возможность войти в атмосферу.