Точка невозврата

– Как?

– Он знает как. – Она убрала руку. – Мы должны взять это с собой и он покажет.

Лёша смотрел на объект. На Ксилар – на паттерн.

– Ты доверяешь.

– Да, – сказала Вика просто.

– Хорошо. Тогда и я.

* * *

Это не было страшно.

Позже Лёша думал об этом – что это должно было быть страшно и не было. Они с объектом Ксилара вышли через шлюз, и объект развернулся вокруг них – не как скафандр, иначе, как поле. Лёша чувствовал его границы – не физически, но чувствовал. Вика была рядом, тоже в поле.

Потом – вход в атмосферу. Это было – не горение снаружи которого он боялся. Это было как нырнуть в воду – резкое, плотное, другое. Объект держал их. Ксилар держал объект – сверху, на высоте, провожал.

Скорость падала по мере снижения. Лёша видел облака, потом сквозь них – Россию внизу. Узнал по форме берегов, по рекам.

– Куда нас несёт, – сказал он.

– Не знаю, – сказала Вика. – Ксилар знает.

Центральная Россия. Лёша смотрел. Потом увидел что узнаёт – Обь, Новосибирская область.

– Он опускает нас в Новосибирске.

Вика посмотрела на него.

– Там твои родители.

– Да.

Пауза.

– Это правильно, – сказала она тихо.

Они снижались. Поле мягко приземлило их – буквально, без удара – на поле за городской чертой. Ранний рассвет, никого вокруг, трава в инее.

Лёша встал с земли – настоящей, земной, с запахом которого не было несколько месяцев. Почва, трава, холодный воздух.

Он остановился и просто дышал. Молча.

Вика встала рядом.

Объект Ксилара растворился – тихо, без следа, ушёл обратно к кораблю наверху.

Там, высоко над облаками, Ксилар был. Лёша это чувствовал – та настройка никуда не делась. Просто другая дистанция.

– Он не уйдёт, – сказал Лёша.

– Нет, – согласилась Вика. – Он подождёт.

* * *

Первые часы на Земле были странными.

Странными потому что всё работало как должно работать – телефоны нашли сигнал, интернет открывался, такси можно было вызвать. Мир не изменился. Не знал что они были где-то ещё.

Сколько времени прошло – это был первый вопрос. Лёша смотрел на дату в телефоне.

Почти четыре месяца.

Четыре месяца с точки зрения Земли – и почти столько же с точки зрения Ксилара. Время шло примерно одинаково. Это был неожиданный факт – он ожидал большего расхождения.

– Четыре месяца, – сказал он Вике.

Она смотрела в свой телефон.

– Мама звонила шестьдесят два раза, – сказала она тихо. – Последний звонок – три дня назад.

Лёша молчал.

– Позвони ей, – сказал он.

– Я знаю. – Она не звонила ещё – смотрела на экран. – Мне нужно секунду.

– Хорошо.

Он отошёл в сторону – дал ей пространство. Сам смотрел на своих: несколько пропущенных, от родителей, от коллег с кафедры. Последнее от отца – две недели назад, коротко: «Лёша, напиши что с тобой».

Написал: «Я в порядке. Скоро позвоню. Прости что молчал.»

Потом слышал как Вика говорит – негромко, за спиной. Слышал в голосе что-то что не хотел подслушивать, отошёл дальше.

Смотрел на поле, на рассветное небо, на иней на траве.

Там, за облаками, за атмосферой – Ксилар. Паттерн горит все семь нитей. Кольцо в седьмой системе работает. Процесс идёт.

Они вернулись. Но это не конец.

* * *

В Новосибирске они провели три дня.

Лёша позвонил родителям – встретился с ними в тот же день. Они видели что с ним что-то произошло – другой стал, по-другому говорит, смотрит по-другому. Не спрашивали прямо – он был им за это благодарен. Сказал что был в экспедиции, в труднодоступном месте, связи не было. Они приняли это.

Вечером за столом мать положила перед ним тарелку с борщом – обычным, домашним, таким которого не было четыре месяца – и он несколько секунд просто смотрел на неё прежде чем начать есть.

– Что? – спросила мать.

– Ничего, – сказал он. – Просто рад быть дома.

Это была правда. И одновременно – не вся правда. Дома было хорошо, правильно, нужно. И одновременно – дом был не только здесь теперь. Что-то изменилось в том что называлось домом.

Отец сидел напротив и смотрел на него.

– Ты изменился, – сказал отец. Не с тревогой – с любопытством.

– Немного.

– В хорошую сторону, – сказал отец.

– Я надеюсь.

Вика уехала в Екатеринбург – к маме. Лёша проводил её на вокзал. Она стояла на перроне и смотрела на него.

– Мы вернёмся туда, – сказала она.

– Да.

– Скоро.

– Не очень скоро, – сказал Лёша. – Нам нужно время здесь. Понять что делать дальше. Рассказать что можно. Сделать то что можно сделать здесь – чтобы потом, когда снова там, двигаться дальше.

– Argos.

– Да. Argos – первое что нужно понять. Те без истории – кто они, где они сейчас, что знают.

– Это моя работа, – сказала Вика.

– Да. А у меня своя – математика. Достроить модель. Понять что нужно для следующего шага.

Поезд начинал движение.

– Пиши, – сказала Вика.

– Напишу.

Она вошла в вагон. Поезд ушёл.

Лёша стоял на перроне и смотрел вслед. Там, за облаками, за атмосферой – Ксилар.

Здесь – Земля, работа, то что нужно сделать.

Между – Вика в поезде, едущая к маме.

Всё это было правильным.

* * *

На второй день Лёша пошёл в университет.

Не официально – просто зашёл. Проверить почту, забрать кое-что из кабинета, поговорить с научным руководителем если тот был. Руководитель был.

Профессор Гарин – немолодой, привычно рассеянный, с вечной кружкой кофе – посмотрел на него с порога и сказал:

– Живой. Хорошо.

– Живой, – подтвердил Лёша.

– Где был.

– В экспедиции.

– Какая экспедиция у математика-теоретика. – Гарин сел, кружка на стол, взгляд острый несмотря на кажущуюся рассеянность. – Ладно, не моё дело. Что с диссертацией.

– Хотел бы переработать.

– Объём?

– Существенно. У меня новые данные.

– Данные у теоретика, – повторил Гарин. – Хорошо. Когда?

– Не знаю ещё. Нужно время.

– Время есть. – Он взял кружку. – Ты другой стал.

– Все мне это говорят.

– Значит правда. – Пауза. – Это хорошо?

– Да, – сказал Лёша. – Хорошо.

Он сидел в кабинете руководителя и думал о том что через несколько недель или месяцев будет писать что-то чего никто на Земле ещё не писал. Математику которая описывает то что он видел – реально видел, не теоретически. Восстановление метрики. Принцип кольца. То что было в схеме пятой системы.

Он не мог объяснить откуда данные. Но данные были.

– Хорошо, – сказал Гарин снова. – Работай. Когда будет что показать – приходи.

* * *

На третий день – последний в Новосибирске перед отъездом в Москву – Лёша пошёл на то поле куда они приземлились.

Один, рано утром. Иней опять. Тишина.

Он стоял и смотрел в небо. Небо было затянуто – ни звёзд, ни Солнца, серое равномерное.

Где-то за этим серым – Ксилар. Паттерн горит.

Лёша думал о том что впереди. Не сейчас – в масштабе. Argos надо понять. Математику надо достроить. Вика напишет всё что можно написать. Потом – вернуться. Потом – следующий шаг которого он ещё не видел точно, но чувствовал контуры.

Долго. Очень долго по земным меркам.

Но посмотреть с другой стороны: те кто строил кольцо, строили его поколениями. Те кто писал на стенах, писали в расчёте что прочтут через тысячелетия. Лёша со своим масштабом «несколько лет» – это коротко.

Это терпимо.

Он достал из кармана телефон. Открыл заметки. Написал:

*Земля. Третий день. Иней на траве, серое небо, Ксилар где-то за ним.*

*Что нужно сделать: понять Argos. Достроить математику. Вернуться.*

*Что помню о там: семь систем, три языка, кольцо под голубой звездой, тёплая сфера в руках, запись Вики в блокноте. Три пульса в темноте.*

*Что знаю теперь: дорога не кончилась. Мы на Земле – это часть дороги, не её конец. Дом – это несколько мест теперь, не одно.*

*Это хорошо.*

Он закрыл заметки. Постоял ещё немного.

Потом развернулся и пошёл обратно в город.

Работа ждала.

* * *

В Москву Лёша приехал через неделю.

Не потому что так планировал – просто Вика написала что вернулась и нужно встретиться. У неё была информация по Argos. Они договорились на кафе в центре, в районе Арбата, в одиннадцать утра.

Он приехал первым. Заказал кофе, сел у окна. Смотрел на улицу – осенняя Москва, люди, машины, привычный городской шум. Всё то же. Всё немного другое – или он другой, это одно и то же.

Вика пришла точно в одиннадцать. Выглядела отдохнувшей – три дня дома сделали своё. Куртка, сумка через плечо, волосы убраны. Она огляделась, нашла его взглядом.

– Привет, – сказала она.

– Привет.

Она заказала чай, села напротив. Несколько секунд просто смотрели друг на друга.

– Странно видеть тебя здесь, – сказала она.

– Да. Земной контекст.

– Ты не такой как там.

– Ты тоже.

– Нет? – Вика посмотрела с любопытством. – Как я здесь?

– Такая же. Но другие детали. Кафе, чай, улица за окном. Там были другие декорации – синий свет, паттерн, иллюминатор. – Пауза. – Ты везде одинаковая по сути. Декорации меняются.

– Это комплимент?

– Да.

– Тогда спасибо. – Она взяла чай. – Я нашла кое-что. По Argos.

– Говори.

– Подожди. – Она достала блокнот – не тот, земной, другой. – Я три дня читала всё что сохранила до того как Ксилар нас взял. И нашла две вещи которые тогда не понимала, а теперь понимаю.

– Что именно.

– Первое. Argos зарегистрирован три года и два месяца назад. Учредители – два физических лица. Один из них – без истории до двух лет до регистрации. Я это знала. Но я не смотрела на второго учредителя внимательно. – Пауза. – У второго история есть. Длинная, нормальная. Российский гражданин, бизнес, недвижимость. Настоящая история.

– И?

– И он умер. Шесть месяцев назад. Сердечный приступ. Через неделю после нашего исчезновения с Земли.

Лёша смотрел на неё.

– Совпадение?

– Я не верю в такие совпадения, – сказала Вика ровно. – Мы ушли. Он умер. Те без истории больше не нуждались в прикрытии.

– Или убрали лишнего свидетеля.

– Да.

– Второе, – сказал Лёша.

– Второе. В документации Argos – той что я получала через источник – есть несколько отсылок к некоей «программе наблюдения». Без деталей, без расшифровки. Я думала это корпоративный контроль – за сотрудниками, за конкурентами. Стандартно. – Она смотрела в блокнот. – Но одна из отсылок – с датой. Программа наблюдения велась с восемнадцати лет до её регистрации. Восемнадцать лет они наблюдали – за чем-то или кем-то – до того как создали компанию.

– Восемнадцать лет, – повторил Лёша.

– Да. Это примерно тогда когда ты начал работать над идеями которые стали диссертацией. Тебе было сколько – двадцать?

– Девятнадцать.

– Они наблюдали с тех пор.

Лёша сидел с кофе и смотрел в окно. Мимо шли люди, не зная об этом разговоре.

– Они следили за мной восемнадцать лет, – сказал он.

– За тобой или за направлением. Математика пространства-времени – узкая область. Если ищешь того кто может понять принцип – наблюдаешь за всеми кто работает в этой области.

– Узкий поиск.

– Да. Ты оказался нужным.

Лёша думал.

– А ты?

– Я начала расследование Argos четыре года назад. – Вика смотрела на блокнот. – Они создали компанию три года назад. Я начала копать – через год после создания. – Пауза. – Может быть они ждали когда я начну копать. Может быть даже помогли чтобы след был достаточно видимым.

– Они создали для тебя расследование.

– Или я случайно нашла то что они не слишком прятали. – Она убрала блокнот. – Это неприятно думать. Что твоя работа – часть чужого плана.

– Но ты её сделала, – сказал Лёша. – Независимо от того была ли это ловушка или случайность. Ты нашла настоящие вещи.

– Да. – Пауза. – Да, нашла.

* * *

– Что дальше, – спросил Лёша.

Они допили своё, заказали по второму. Разговор был спокойным, рабочим – как разговаривали на Ксиларе когда анализировали данные.

– Argos существует, – сказала Вика. – Компания как юридическое лицо – существует. Офис в Москве работает. Но я не знаю есть ли там ещё кто-то из тех без истории, или те ушли когда мы ушли.

– Проверить.

– Да. Осторожно. У меня есть источник – человек который работал с ними, не из тех. Обычный сотрудник, аналитик. Он ушёл год назад и был рад уйти. С ним можно поговорить.

– Когда?

– Я напишу ему сегодня.

– Хорошо.

Лёша думал о своём.

– Мне нужен физик, – сказал он.

– Зачем физик теоретику-математику.

– Потому что то что я хочу записать – это уже не чистая математика. Это модель с физическими следствиями. Мне нужен кто-то кто может сказать: это физически возможно или нет. Не математически – физически.

– У тебя есть такие люди.

– Один. Старый однокурсник, сейчас в институте физики. Не близкий друг, но уважающий коллега. И – что важно – умеющий молчать о том что слышит.

– Ты расскажешь ему откуда данные?

– Нет. Скажу что теоретическая модель. Он проверит математику. Если скажет что принципиально возможно – у нас будет земное подтверждение.

– Это важно.

– Да. Нам нужны союзники здесь. Не много – несколько. Те кто может понять часть и не кричать на весь мир.

Вика смотрела на него.

– Ты думаешь об этом как о задаче, – сказала она.

– Да. – Пауза. – Это и есть задача. Земная фаза – тоже задача, не только пауза. Мы должны что-то сделать здесь чтобы потом, когда вернёмся – у нас были инструменты.

– Какие инструменты.

– Понимание Argos. Математика задокументированная и проверенная. Возможно – несколько людей которые знают хотя бы часть. – Он думал. – И – твоя книга.

– Ты помнишь что я говорила.

– Да. Ты сказала что напишешь. Это важно. Не для публикации сейчас – для фиксации. Чтобы то что мы знаем было записано на Земле, не только в наших телефонах и памяти.

Вика кивнула медленно.

– Я уже начала, – сказала она. – В поезде до Екатеринбурга. Пока мама спала рядом – я писала.

– Много?

– Страниц тридцать. Начало.

– Хорошо, – сказал Лёша. – Продолжай.

* * *

Источник Вики согласился встретиться через три дня.

Лёша не присутствовал – это была её встреча, её метод. Но вечером она написала ему подробно что узнала.

*Argos продолжает работу. В московском офисе шесть человек, все обычные сотрудники – найти ни одного без истории среди них сейчас. Те кто были без истории – ушли. Примерно в то время когда мы исчезли, может чуть позже.*

*Но: офис принял новое задание два месяца назад. Юридически чисто. Заказчик – внешний, через структуру подставных компаний. Мой источник не знает что именно, но задание связано с мониторингом. За чем – неизвестно.*

*И ещё: в документах офиса есть пометка о двух сотрудниках которые «временно отстранены от деятельности». Это мы. Нас числят временно отстранёнными – не пропавшими, не уволенными. Кто-то знает что мы вернёмся.*

Лёша читал это дважды.

*Кто-то знает что мы вернёмся*, – написал он ей. – *Те без истории? Или кто-то ещё?*

*Не знаю*, – ответила она. – *Но это значит что наш след здесь не потерян. Кто-то ведёт нас и здесь, на Земле.*

*Это не обязательно плохо*, – написал Лёша.

*Нет. Зависит от кого. Если это те кто нас нашёл и к Ксилару направил – то ладно. Если кто-то другой – это другой разговор.*

*Узнаем*, – написал он.

*Узнаем*, – согласилась она.

* * *

Работа над математикой шла медленно и правильно.

Медленно – потому что то что Лёша хотел записать не поддавалось быстрой формализации. Он видел это, чувствовал – но перевести в уравнения которые проверяемы без его личного опыта было другим делом.

Правильно – потому что каждый шаг давал что-то. Каждое уравнение которое удавалось записать корректно открывало следующее. Это было как хорошая задача: не пустое, каждый шаг говорил что ты движешься.

Он работал по ночам. Днём – обычная жизнь: родители, знакомые, кафедра, иногда встречи с Викой в Москве. Ночью – блокнот и математика.

Однажды ночью – примерно через три недели после возвращения – он написал уравнение которое описывало метрику семи точек после активации кольца. Проверил. Проверил снова. Потом сидел и смотрел на него.

Оно было красивым. Очень.

Не только математически красивым – хотя и это. Ещё – правдивым. Как бывает с некоторыми уравнениями: видишь и знаешь что это правда ещё до того как доказал.

Он написал Вике – поздно, за полночь:

*Написал главное уравнение. Думаю оно верное.*

Она ответила почти сразу – тоже не спала:

*Покажешь?*

*Завтра. Ты не поймёшь математику, но покажу.*

*Я пойму что это красиво или нет.*

Он усмехнулся.

*Красиво*.

*Тогда достаточно. Спать.*

*Да. Спокойной ночи.*

*Спокойной.*

Лёша закрыл блокнот. Лёг.

Над Новосибирском – ночное небо, за которым Ксилар. Ровный. Ждёт.

– Скоро, – сказал Лёша.

Не вслух – просто мысль, посланная вверх.

Гул которого не было – но был.

Три пульса.

Три.

* * *

Физик Андрей Козырев – однокурсник, институт прикладной физики – согласился встретиться на нейтральной территории. Кафе, не лаборатория. Лёша попросил об этом намеренно: чтобы разговор был неформальным.

Козырев был тем человеком которого Лёша мысленно называл «настоящим учёным» – без иронии, с уважением. Он был точным, осторожным, не склонным к преувеличениям. Если Козырев скажет «возможно» – это значит возможно. Если скажет «невозможно» – значит почти наверняка нет.

Они выпили кофе, поговорили о том о сём. Потом Лёша достал блокнот.

– У меня есть теоретическая модель, – сказал он. – Хотел бы проверить физическую состоятельность.

Козырев смотрел на страницу. Молчал долго – больше пяти минут. Лёша не торопил.

– Откуда это, – сказал Козырев наконец.

– Теоретический вывод. Основанный на принципе который ты видишь в первых строках.

– Я вижу принцип. – Пауза. – Ты знаешь что это разрабатывали несколько групп в семидесятых. Не пришли ни к чему конкретному.

– Знаю.

– И ты пришёл.

– У меня были другие данные.

Козырев смотрел на него. Потом снова на блокнот.

– Математически это корректно, – сказал он. – Я не нахожу ошибок. Но математическая корректность – это не физическая реальность.

– Что тебе нужно чтобы оценить физическую реальность.

– Мне нужно знать откуда данные о параметрах поля. Вот эти числа – — он указал на строку, – откуда они.

Лёша молчал секунду.

– Я не могу ответить на этот вопрос сейчас.

Козырев смотрел на него. Долго.

– Ты был в экспедиции, – сказал он.

– Да.

– Такой экспедиции которая даёт параметры поля изменения метрики пространства-времени.

– Да.

Пауза.

– Хорошо, – сказал Козырев. – Я не спрашиваю. – Он снова смотрел на блокнот. – По физике – если эти параметры реальны – то следствие принципиально возможно. Не легко, не скоро – но возможно.

– Это всё что мне нужно было знать.

– Одно, – сказал Козырев. – Это существенно меняет представление о возможностях движения в пространстве. Ты понимаешь что с этим делать.

– Да.

– Это не для стола в ящик.

– Нет. Не для ящика.

– Когда будешь готов публиковать – мне интересно участие. – Это было сказано не с жадностью, с профессиональным интересом. – Если ты не против.

– Не против, – сказал Лёша. – Когда будет время.

Козырев кивнул. Встал. Они пожали руки.

– Хорошая работа, – сказал Козырев.

– Спасибо.

– Я серьёзно. Хорошая. Настоящая.

Лёша шёл домой после этой встречи и думал о слове «настоящая». Козырев был точным. Если он сказал настоящая – значит настоящая.

Математика была настоящей.

Всё что они видели – было настоящим.

Хорошо.

* * *

Вика прислала ему главу из книги – первую законченную главу, не черновик.

Он читал её ночью. Долго.

Это был хороший текст. Точный, без лишнего, с той детальностью которая позволяла видеть. Первое пробуждение на Ксиларе, Зал с паттерном, иллюминатор с чужой галактикой. Она писала от первого лица но не только о себе – о них двоих, о Ксиларе, о том что было вокруг.

В конце первой главы – одна строчка которая Лёша перечитал трижды:

*Я не знала тогда что это начало. Думала – недоразумение, случайность, ошибка которую исправят. Оказалось что начало бывает именно так – не торжественно, не страшно. Просто новое состояние мира в котором ты просыпаешься.*

Он написал ей:

*Это хорошо. Очень.*

*Правда?*

*Да. Особенно последняя строка.*

*Это о тебе тоже.*

*Я знаю*.

Пауза. Потом она написала:

*Когда возвращаемся?*

Лёша смотрел на экран.

*Скоро*, – написал он. – *Ещё немного – и скоро*.

*Ксилар ждёт?*

Он потянулся к той настройке. Ровный. Тихий. Там.

*Да. Ждёт.*

*Тогда хорошо*, – написала Вика. – *Я тоже жду.*

* * *

Последнюю ночь в Новосибирске – перед возвращением в Москву и потом наверх, к Ксилару – Лёша провёл у окна.

Не грустно. Просто – у окна, с чаем, с мыслями.

Земля была хорошей планетой. Люди вокруг не знали что происходит за пределами их системы – что кольцо под голубой звездой работает, что метрика семи точек восстанавливается, что три языка записаны на фотографиях в телефонах двух людей которые работали за городом и пили чай на кухне и читали книги и встречались с родителями и жили обычной жизнью.

Обычная жизнь шла параллельно с необычной. Это было нормальным – он понял это за эти недели. Можно жить и там и здесь. Не вопреки – вместе.

Он записал в телефон:

*Земная фаза: завершается. Что сделали: поняли Argos частично, начали математику, нашли союзника в Козыреве, Вика пишет книгу. Что предстоит: вернуться. Следующий шаг – неизвестен точно. Ксилар покажет.*

Потом добавил:

*И ещё: узнал что дом – это не место. Это несколько мест и несколько людей одновременно. Это хорошее знание. Полезное.*

Закрыл телефон.

За окном – ночь, снег начинался, первый снег сезона. Новосибирск в снегу – это правильно, это то как должно быть.

Там, за снегом, за облаками, за атмосферой – Ксилар. Паттерн. Семь нитей. Кольцо работает где-то далеко.

Лёша улыбнулся – в темноту, никто не видел.

– Скоро, – сказал он.

Три пульса. Далёкие, едва различимые.

Три.

– Знаю, – сказал он.

* * *

В Москве Вика встретила его на вокзале.

Не потому что договорились заранее – просто написала когда он был в поезде: «Встречу». Он ответил: «Не надо». Она ответила: «Знаю. Встречу».

Она стояла у выхода с перрона – куртка, руки в карманах, смотрела как люди выходят из поездов. Увидела его, кивнула.

– Привет, – сказал он.

– Привет. Как родители?

– Хорошо. Отец спрашивал куда уезжаю опять. Я сказал – по работе.

– Это правда.

– Да. Правда.

Они вышли из вокзала. Ноябрь, холодно, темнеет рано. Москва кипела своим обычным вечерним кипением.

– Ты готов? – спросила Вика.

– Да. Ты?

– Да. – Пауза. – Я заканчиваю вторую главу. Не успею до отлёта – возьму с собой. Там продолжу.

– Хорошо.

– Математика?

– Козырев подтвердил принцип. Всё записано. Когда вернёмся – буду знать что писать дальше.

– Argos?

– Твои новости.

Вика думала секунду.

– Мой источник встретился с одним из сотрудников офиса ещё раз. – Они шли по улице, голоса негромко. – Новое задание которое принял офис – мониторинг нескольких адресов. Не слежка в грубом смысле, именно мониторинг. Один из адресов – мой. Один – твой.

Лёша остановился.

– Нас отслеживают.

– Да. Два месяца – с момента нашего возвращения примерно.

– Те без истории? Или кто-то другой через Argos?

– Не знаю. Но – смотри с другой стороны. – Вика тоже остановилась, повернулась к нему. – Если они знали что мы вернёмся – это те кто нас отправил. Те кто знал что мы уйдём и придём назад. Они следят за нами не чтобы поймать – чтобы убедиться что мы в порядке.

– Это оптимистичная версия.

– Да. Но более вероятная чем пессимистичная. Если бы хотели нам что-то сделать – у них было четыре месяца пока нас не было. Наши адреса, наши родители – всё доступно. Не сделали.

Лёша думал.

– Да, – сказал он. – Согласен.

– Это просто… наблюдение. Те кто запустил всё это смотрят что мы делаем здесь. Может быть убеждаются что мы не рассказываем лишнего. Может быть просто следят.

– Мы не рассказываем лишнего.

– Нет. – Вика снова шла. – Тем более.

Они шли молча несколько минут. Московский вечер, огни, люди.

– Как ты себя чувствуешь здесь? – спросил Лёша.

Вика думала.

– Хорошо, – сказала она. – Земля – это хорошо. Мама, работа, привычное. – Пауза. – Но я скучаю по там.