Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 4

Сергей Реалов, Арон Родович

Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 4

Глава 1

Снова положил приглашение возле протокола. Две даты сходились, сколько ни проверяй: когда здесь ещё могли оставить меня в камере, Виктор уже записал в свой рейд.

Катя наклонилась над кроватью, прочитала дату и придержала лист за нижний угол. Посмотрела на меня, ожидая объяснения.

— Они знали любой исход, — объяснил Кате и положил приглашение рядом с результатами. — Значит, исход неважен. Важен состав.

Приглашение ждали только повода вручить. Меня признают экспертом — отправят с ним. Не признают — всё равно найдут, в каком качестве вписать. До моей койки приглашение довезла целая служба: печать гильдии поставили, доставку оформили, охрана пропустила. Пока спорил со следствием, другие уже готовили мне следующий выход. Мой отказ, похоже, считали маловероятным. В составе будут люди, которых опять назначат расходниками; командовать ими будет Виктор. Мог убрать приглашение под папку и заняться своей рукой. Только список потерь потом всё равно окажется перед глазами, и ни одна из этих двенадцати недель не поможет перестать его узнавать.

— Да чтоб им пусто было! А ты им сейчас подпишешь? — Катя задержала ладонь над папкой и посмотрела на мою закреплённую руку. — Вот так, сразу после стенда?

— Чтобы дали список. Я эксперт, которого сами позвали. Имена могу запросить до выхода. — Коснулся строки о составе и развернул приглашение к ней.

— Запроси и маршрут. Раз уж так спешат заполучить тебя, пусть покажут, куда собираются вести. Очень уж прыткие: ты ещё с подушки подняться толком не можешь. — Катя дочитала строку о секторе и подвинула ко мне оставленную Кимом папку.

— Вот именно поэтому и нужен список. Пока лежу, хотя бы прочту, с кем зовут. — Придавил край приглашения терминалом и показал Кате дату.

— А они увидят подпись и дико обрадуются. — Катя возразила и развернула приглашение под лампой.

— Пусть. Я сегодня тоже радовался. На всех хватит. — Смотрел на подпись, стараясь припомнить, кто мог передать ему бумаги до опроса.

— Дим, я серьёзно, — Катя приложила к приглашению копию допуска и предупредила меня. — Ты сейчас на них до бешенства зол. И рука болит. Самое время отдать им бумагу и потом долго доказывать, что имел в виду совсем другое.

— В допуске ограничения остаются. Они позвали эксперта, он запросит состав. С какой радости мне отказываться узнавать имена? — Сдвинул терминал, освобождая ей место сравнить листы.

— Ладно. Только вот эту бумагу оставь рядом, — Катя прижала копию к одеялу и повернула ко мне строку хирурга. — Чёрт с их радостью. Пусть видят, кого позвали и с какой рукой.

— Увидят. — Подвинул папку здоровой рукой, освободил край с ручкой.

— И мне список покажешь. Как получишь. Пожалуйста, сразу. — Катя убрала ладонь и придержала лист за угол.

— Покажу. — Пообещал ей и взял ручку из оставленной Кимом папки.

— Спасибо. Я, между прочим, всё ещё ужасно хочу с тобой просто поужинать. Без того, чтобы каждая чужая подпись лезла к нам на кровать. — Пока Катя говорила, левой рукой, косо, поверх гильдейской типографики, поставил подпись о согласии на совместный рейд. Рука дрожала. Упёр лист краем терминала и дописал запрос: «Утверждённый именной состав группы. Допуски. Ответственный за маршрут».

— Утром открою базу, — подвинул приглашение к Кате и повернул лист подписью к ней. — Виктор уже выделил мне место. Теперь хочу знать, кто займёт остальные.

Катя прочитала запрос, вернула ручку в папку и поставила её у моей здоровой руки. За дверью загремела посуда: мыши всё-таки привезли обещанный ужин, охранник спорил, сколько человек пустить за раз. Петин голос было слышно лучше всех; от его наглого спора стало до одури спокойно.

Посмотрел на красное «1/12», на подтверждённый допуск Кима, на свою подпись у Виктора. Сегодня забрал статус и дверь в закрытые базы. Список, ради которого войду в эту дверь утром, они ещё не дали.

Ночь ушла на проверку цепи, пики и списка допусков. К утру автобус Реестра сменился гулом стартового лагеря у «Обжарки».

Поставил пику в чехле к борту грузовика и проверил списки на выданном Кимом терминале. Ветер пах серой и горелым сахаром. У края стартового лагеря подошвы нагревались даже на бетонных плитах. Переступил на затенённую полосу возле грузовика; оттуда было видно, как элита «Авроры» проверяет снаряжение. Хотелось пройти вдоль строя, хоть по одному остановить и сказать, куда идут. Их было двенадцать человек; лагерный свет отражался в доспехах, а щиты отполировали до зеркального блеска. Пригляделся к выгнутым пластинам. На них дрожали огни лагеря; бойцы держали щиты прямо перед собой, открыв их жаре, которую потом встретят внутри. Эти двенадцать в первой линии погибли в «Обжарке» за неполные двадцать минут. Сейчас пересчитывали снаряжение, как перед обычным выходом, и я снова доходил до двенадцати, сбивался, начинал считать заново.

Мои «серые мыши» сидели в тени грузовика. Десять человек: Петя, Катя и восемь тех, кто согласился войти в составе моей навигационной группы. Сверил жетоны ещё до регистрации. Петя крутил колпачок от фляги. Зажигалка, подаренная им у периметра, лежала у меня; пальцы у него всё равно искали что-нибудь привычное. Катя перебирала бумаги, уткнувшись в них с преувеличенным усердием, пока охрана гильдии блокировала нам доступ к пункту регистрации.

— Заявка отклонена, — Виктор провёл стилусом поперёк строки с моими людьми. Он склонился над экраном, собираясь перейти к следующей заявке. Проследил за стилусом: десять человек он убрал одним движением, глядя мимо них в свой экран. До тошноты бесило, как легко это у него вышло. Попробуй теперь подпиши, что пришёл сюда один. — Состав рейда утверждён советом. Будьте любезны, освободите подход. С вашими щитами здесь и так чертовски тесно. Лишние рты нам не нужны.

Сделал шаг вперёд. Правая рука оставалась в сером жёстком фиксаторе, на плечевой перевязи. Красное «1/12», которое вчера написала Катя, торчало над рукавом. Держал корпус прямо, пока ремень тянул плечо тупой болью. Стилус возьму левой.

— Ах, лишние рты? — Придвинул к нему терминал со списком жетонов и понизил голос, чтобы слышал только он и стоящий рядом офицер рейда, Гредин. — Или лишние свидетели?

— Свидетели чего? — На слове «свидетели» Виктор наконец поднял глаза и спросил. — Как вы опять мешаете регистрации? Слушайте, у вас удивительный талант: куда ни придёте, всюду немедленно требуется исключение. Остальные спокойно выполняют приказ.

— Остальные стоят в тени и ждут, пока вы соизволите назвать их людьми. — Поднёс терминал к его планшету, почти коснувшись рамок, и удержал возле него. — Десять жетонов, десять допусков. Сверяйте. До ворот они снаряжение донесли сами, а здесь вдруг превратились в лишние рты.

— Вот именно, донесли. Молодцы. Дальше снаряжение понесут те, кто умеет им пользоваться. Поздравляю, ваша группа свободна. Можете отвести их домой и лично проследить, чтобы никто по дороге не обиделся. — Виктор проговорил это, ожидая моей подписи; стилус по-прежнему был у него наготове.

— Спасибо за заботу. — Удерживал терминал у самой рамки; до бешенства хотелось, чтобы он всё-таки прочёл вычеркнутые фамилии. — Только решение о выходе принимали они. Вы сейчас разговариваете так, словно за моей спиной десять мешков, которые можно отправить обратно на склад.

— Эксперт, вы меня услышали? — Виктор повторил требование, пока Катя раскрывала папку на нужной странице. — Или вам требуется отдельное приглашение освободить проход?

— Услышал прекрасно. Теперь ваша очередь. — Катя подала раскрытую папку Гредину; я продолжал спор, оставляя список жетонов перед Виктором. — У каждого здесь фамилия. Начните с первой и объясните, какой именно допуск вас смущает.

— Мой тоже сверьте. — Петя убрал колпачок в карман; Катя заговорила, дождавшись, когда Гредин возьмёт папку. — Я рядом, могу ответить сама. А то вы сейчас за меня решите, что я испугалась и уехала. После такого разговора ужасно хочется убедиться, что хотя бы в списке я осталась собой.

— Девушка, к вашим документам вопросов пока нет. — Виктор ответил ей, а Петя взялся за щит.

— Какое счастье. — Катя оставалась возле раскрытой папки; её невозмутимость страшно радовала. — Тогда оставьте их перед собой, пожалуйста. Когда дойдём до моей фамилии, далеко искать придётся меньше.

— Вы понимаете, куда собираетесь войти? — Виктор обвёл нас стилусом и спросил, перекрывая голосом Катю. — Там за вас перестанут спорить. Там каждая такая самодеятельность обходится чрезвычайно дорого.

— Поэтому мы и стоим здесь вместе. — Пока Катя отвечала, Виктор отодвинул папку от своего планшета и освободил себе экран. — Я своего командира выбрала у грузовика. Вы очень стараетесь помочь мне убедиться, что выбрала правильно.

— Вот как? Смело. Посмотрим, надолго ли хватит этой уверенности. — Виктор спросил, задержав стилус над списком.

— До регистрации точно хватит. — Катя ответила ему; я всё ещё удерживал терминал напротив его планшета. — Дальше спрашивайте по делу.

— Вы, эксперт Пырьев, имеете право находиться в сопровождении. — Виктор ткнул стилусом в мою единственную зелёную строку и подвинул планшет к моей здоровой руке. — Но вы не имеете права тащить за собой расходников. Ну уж нет, мне хватило вчерашней возни с вами. Исключительно мерзкое зрелище. Подпишите отказ от ответственности за балласт, и можете идти. Один.

Гредин повернул ко мне планшет. Читал сверху вниз, оставив на потом поле подписи, куда он поставил стилус. Виктора с его приказами из текста убрали, оставили только то, что позже можно зачитать родным: «За жизнь сторонних лиц, не входящих в штатный состав элитной группы, гильдия ответственности не несёт».

Взял стилус левой и стиснул так, что побелели костяшки. Гредин подставил планшет под кончик, ожидая подпись. В первой жизни такие отказы лежали поверх списков погибших: человек сам вышел из состава, сам пошёл в разлом, гильдия только выразила соболезнования. Здесь мои десять уже стояли за мной. Положил стилус поперёк поля подписи. От этой предусмотрительности стало невыносимо гадко. Пусть ещё подождёт.

Вспомнил базу Реестра, которую теперь мог открыть своим экспертным допуском, и отчёты первой жизни. D-навык дал мне ранг и сломанную руку на стенде. Двенадцать лет памяти остались со мной. Структура «Обжарки» была сложной, многоуровневой. В глубокие слои элита входила с поддержкой. У них были стрелки, разведчики, тяжелые щиты. На тепловых экранах нижних горизонтов их стандартное оборудование выходило из строя.

Отодвинул поле подписи и вернул личный терминал к себе. Устройство «ценного эксперта», которое Ким выдал мне в палате, годилось для большего, чем сверка списков. Доступ начинался сегодня. Экран подтвердил вход и зарегистрировал обращение. Открыл регламент и карту «Обжарки». Каждый запрос проходил под моим номером. Они останутся в системе, даже если бумажный журнал потом пустят в печь. До смешного приятно было оставить такой след.

— Статья 42 регламента самостоятельных рейдов, — повернул терминал текстом к Виктору и удержал возле его планшета. — Эксперт имеет право расширить состав группы, если это обусловлено спецификой разлома и отсутствием у элитных подразделений необходимых навыков навигации в термальных зонах. Мои люди умеют читать тепло по запаху воздуха. Ваши нет. Чертовски досадно для элиты, понимаю.

Петя выпрямился рядом со мной. Катя встала из тени, раскрыла папку с допусками на борту грузовика. Виктор посмотрел на десять жетонов, потом на своих двенадцать чистых щитов. Гредин совместил экраны, сверяя пункт регламента с записью в планшете. До невозможности хотелось скорее услышать решение.

— Вы играете в юриста, Дима? После того, как на стенде вам переломало руку за попытку залезть выше головы? Боже мой, какая неуёмная тяга опять отличиться. — Виктор усмехнулся и указал стилусом на мой фиксатор.

— Я играю в выживших, — вернул на экран список и провёл пальцем под фамилиями. — Пропустите моих людей, или я вызываю инспекцию Реестра прямо сейчас. Мне глубоко плевать, кто сорвет ваш график. Им тоже будет плевать, когда они увидят, сколько тел вы списали в предыдущем квартале.

Гредин придвинул планшет к терминалу и прочёл пункт ещё раз. Выждал, пока он доберётся до конца строки: после угрозы инспекцией ему важнее убедиться самому, чем поверить мне на слово. Он поднял глаза на Виктора и кивнул. Вот теперь оставалось дождаться отметки. О балласте Гредин говорить перестал; уже это радовало до неприличия.

— Состав расширен, командир. — Гредин одобрил мою группу касанием стилуса и развернул список к командиру. — Личность эксперта подтверждена. Навигационные навыки... теоретически применимы. Прошу прощения, пункт сформулирован предельно ясно.

— Хорошо. Пусть идут. Но замыкающими, в хвост колонны. Там, где обычно теряются такие, как ваши драгоценные «мыши», — Виктор протянул планшет Гредину и отвернулся от меня.

Дождался десяти отметок на общем канале и подключил к нему наушник терминала. Только потом убрал устройство под куртку. Виктор получил хвост колонны. Я получил людей внутри рейда и запись, что они входят со своим допуском. Безумно приятно было видеть все десять отметок. Теперь списать одного потерявшегося будет сложнее.

— Ох, благодетель! Нам снова достался хвост, — Петя вышел из тени, достал из кармана колпачок и закрутил его на фляге. — Катя, ты середину возьми. Я с Димой замыкаю. Ещё разок от нас отмахнутся — зверски им будет обидно. А если впереди решат ускориться, пусть сначала оглянутся: мы за их плащами гоняться по жаре замучаемся.

— Оглянутся, — Катя захлопнула папку и убрала её под куртку. — Теперь наши фамилии у них перед глазами. Дима, отметки все десять? А то с них станется пропустить одну и потом разводить руками. Благодарю покорно, я от этих рук уже озверела.

— Все десять, сам проверил, — достал терминал из-под куртки, поднёс ей экран и дождался, пока она дойдёт до последней строки. — Внутри держимся вместе. Кто отстал, сразу голосом. Пусть командир хоть оглохнет от наших перекличек. Ничего, переживёт. Ему исключительно полезно будет вас послушать.

— О, вот это можно, — Петя подхватил щит и отозвался с охотой. — Орать у меня получается куда лучше, чем красиво блестеть. Охренеть как рад, что пригодится.

— Только проверим, что именно ты будешь орать. — Удерживая терминал перед Катей, предупредил Петю о перекличке. — Внутри жарко, все злые. Если каждому вздумается одновременно объяснять, как ему плохо, нужного голоса можем и пропустить.

— То есть красиво орать всё-таки придётся? Эх, уже размечтался. — Петя пристроился у моего плеча и потребовал. — Давай своё экзаменационное задание, пока ноги на прохладном стоят.

— Отстал — назови себя и скажи, где последний раз видел наших. — Убрал терминал под куртку и объяснил остальное. — Услышал чужое имя — передай вперёд. Разворачиваться всей десяткой на каждый окрик незачем.

— А если впереди слышат и делают вид, что очень заняты? — Петя спросил, поглядывая на командира. — Командир вон только что занят был, аж смотреть приятно.

— Передашь мне. Привлекать его внимание я сегодня научился. Мне это до жути понравилось. — Ответил ему и дождался, пока Катя закроет застёжку на папке.

— О, это мы заметили! — Петя продолжал улыбаться и позвал Катю. — Он стилус чуть насквозь не продавил. Катя, видела лицо, когда твои бумажки читать пришлось?

— Видела. — Катя ответила, добираясь до пряжки ближайшего щита. — Лучше бы ты так за последним в строю следил, как за его лицом. Там хоть польза будет.

— Ради пользы и смотрел. — Петя отступил, давая ей место, и продолжил шутку. — Вдруг укусит. У нас Дима с одной рабочей рукой, ещё от стилуса отмахиваться тяжело.

От его шуток было нестерпимо смешно.

— Слушай, шеф. — Петя наконец перестал улыбаться и спросил. — Они ведь нас специально назад поставили? За поворот ушли, а мы потом ищи, куда вся красота подевалась. Догонять-то умею. Мне за тех до слёз обидно, кто тяжёлый щит тащит и молчит, пока дышать совсем худо станет.

— Тогда за ними и смотри. — Снял пику в чехле с борта и поставил возле ботинка. — Сегодня молчать ради чужого удобства особенно глупо. Замечаешь, что сосед сбился с шага, — сразу мне.

— А ты? Тебя кто замечает? — Петя спросил, следя, как я берегу плечо после спора. — Когда ты с командиром ругаешься, у тебя плечо вот так поднимается. Потом руку бережёшь, будто никто не видел.

— Плечо я возьму на себя. — Катя проверила ремень у ближайшего щита и потребовала. — Дима, только дай подойти, когда попрошу. Знаю твоё «потом». Донельзя надоело.

— Дам. На бегу перевязь поправлять гораздо противнее. — Пообещал ей, оставляя пику возле ботинка.

— И когда Катя скажет остановиться, я тебя придержу, — Петя потуже затянул ремень щита и проверил пряжку. — За здоровый бок. Ты заранее знай, а то ещё пикой отмахнёшься.

— Разумно. — Ответил Пете и пристегнул к поясу слева страховочную цепь из того же чехла. — Только если колонна под стрелами, меня сначала за камень, потом воспитывать.

— Это умею. — Пока Петя рассказывал о своём щите, вывел наружу свободный конец цепи и провёл большим пальцем вдоль звеньев. — Ты сегодня утром так за нас встал, что мне захотелось щитом тебя от него загородить. Прямо здесь, перед воротами. Представляешь, какая красота: ещё внутрь не вошли, а я уже командиру обзор испортил.

— Видел, как ты щит поворачивал. — Убрал перекрут и ответил ему, пропуская цепь через открытую горловину чехла. — Сейчас побережём его для разлома. Чертовски приятно, когда щит на твоей стороне.

— Жалко. У него такое лицо было, ужасно подходящее. Ладно, потерплю. — Петя продолжал держать щит у моего плеча и поблагодарил. — А тебе спасибо. Понимаю, что ты ради нас с ним сцепился.

— Ради себя тоже. — Отозвался, вспоминая, как в первой жизни такими цепями вытаскивали грузы из провалов. — Внутри мне очень хочется видеть своих за спиной.

— Так мы же здесь. — Петя остался у моего плеча со щитом и позвал. — Ты хоть оглянись иногда. Мы, может, видом подкачали, зато тебя уже выучили. Когда ты говоришь таким вежливым голосом, надо щит крепче держать.

— Вообще-то я могу быть вежливым просто так. — Возразил ему, проверяя свободный ход цепи перед будущим рывком. — Обидно до глубины души, между прочим.

— Боже упаси, конечно можешь. — Петя отозвался на моё возмущение, давая закончить со страховкой. — Только дай сперва привыкнуть. А то кто-нибудь решит, что сейчас Виктор вернётся.

— Теперь и ты разумно заговорил, Петя. — Закончил с цепью и поднял пику в чехле. — А то сейчас ещё один спор начну, ты до ворот окончательно охрипнешь.

— Господи, наконец-то обязанности понятные. — Петя подвёл итог, держась возле меня со щитом. — Я ору, Катя тебя ругает. Всё, как дома. Только дома попрохладнее.

Сегодня грузами нас собирались назначить заранее. От такого назначения злость брала до зубовного скрежета.

Последние отметки легли на терминал, и регистрация закрылась. Нас построили, ворота «Обжарки» раскрыли — и колонна пошла внутрь.

Двигались медленно. Впереди сплошной стеной брони шагала элита. За ней тянулись мои «серые мыши» — десять человек в потертых куртках и с самодельными щитами из автомобильных дисков. Я замыкал строй вместе с Петей. Невероятно приятно было видеть своих внутри колонны.

По стенам «Обжарки» стекало оранжевое. Отступил от шипящих капель и обвёл остриём горячую полосу перед Петей: держаться подальше от стены. На вдохе до слёз жгло лёгкие, и пришлось дышать мельче. Древком следил за расстоянием до щитов; в таком воздухе люди подбирались друг к другу, стараясь поскорее проскочить жару.

У следующего поворота я ещё раз посмотрел на стены. По памяти здесь проходили свободно, коридор был в пять метров. Теперь крайние бойцы едва протискивались, а стена на миг выпирала к нам и отпускала. Дождался, пока отойдёт, прежде чем сделать шаг. Приходилось пропускать соседний щит вперёд, чтобы пройти самому. Ужасно досадно: память подсовывала совсем другой проход.

Глава 2

— Держим дистанцию! — Вытянул пику между двумя сблизившимися щитами и развёл их древком. Петя обернулся на движение.

— Слышу, шеф! Эй, сзади, разойдитесь, дышать же нечем. Щит перед носом вижу, хозяина уже потерял. Тьфу ты, липнем друг к другу, как родные. Жарко же зверски. — Петя отвёл свой щит на полшага и показал ладонью следующему держаться дальше.

Через час старую карту пришлось отложить: повороты расходились с ней всё сильнее. Элитные бойцы тоже оглядывались на оставшиеся позади развилки. Один задерживал голову чуть дольше другого, и следующие едва не налетали ему в спину. У очередного ответвления они снова лезли за картой. Их растерянность уже чудовищно раздражала. Держал пику так, чтобы успеть остановить своих прежде, чем они повторят движение впереди.

Впереди пришлось сбавить шаг: поперёк пути раскрылась чёрная трещина. К другому берегу тянулась узкая корка остывшей магмы. Следил за ботинком переднего бойца над самой трещиной. Он уже ступил на мост, и корка под ним чуть подалась. Так проседает камень перед самым обвалом. По виду — можно пройти. После первого шага — уже нестерпимо хочется схватить идущего за наплечник.

Офицер Гредин остановил колонну.

— Мост нестабилен, — Гредин снял подошву с кромки и поднял ладонь к колонне, говоря в коммуникатор. — Вес D-ранга вызывает резонанс. Осторожнее, пожалуйста: корка опасно тонкая.

— Проходить по одному, быстро! — Виктор махнул вперёд и подтолкнул переднего бойца к переходу.

Элитный боец шагнул на мост. Второй полез следом, пока тот ещё добирался до другого берега. Конструкция заскрипела. Трещины побежали по поверхности, как живые корни.

— Стоять! — Ударил навершием пики в камень возле своей ноги и перегородил древком путь тем, кто собрался выйти следом.

Виктор обернулся.

— Чего ты хочешь, эксперт? Ещё людей внести в список? Переход уже начали, отдай дорогу бойцам. Ох, донельзя вовремя ты со своими советами. — Виктор оттеснил ближайшего бойца плечом и вытянул шею, высматривая меня.

— Вес колонны создаст волну. — Провёл остриём вдоль узкой полосы у стены и задержал его там. — Если все пойдут сразу, мост сложится. По одному. Следующий через три секунды после того, как первый сойдёт. Боком по краю, коротким приставным шагом, мягко ставя подошву целиком.

В первой линии я видел этот мост после обвала. Середину раскачали строевым шагом. У стен сохранились опоры. Помнил, где они находились, и направлял туда тех, кто уже стоял на прогибающейся корке. Остриё держал у самой полосы целого камня. Следующий боец смотрел мне в лицо; я опустил пику ниже, к его ботинку. До одури хотелось, чтобы он наконец посмотрел на камень. Смотреть сейчас надо было туда.

Гредин посмотрел на меня, потом на мост.

— Выполнять приказ эксперта, — Гредин указал ладонью отмеченную полосу и придержал второго бойца за наплечник до выхода первого на другой берег.

— По одному я и велел! Да что за чёрт, вы меня совсем за идиота держите! — Виктор ткнул пальцем в переход и подался к Гредину. — Или теперь любой мой приказ надо подтверждать у него?

— Следующий полез раньше времени, — Гредин удержал бойца за наплечник и проводил взглядом первого. — Подождём три секунды. Тут и одному страшновато. Ради бога, спорьте на том берегу хоть до вечера.

Виктор стиснул зубы; на скулах заходили желваки, пока он отворачивался к переходу. Бойцы стали перестраиваться. Медленно, тяжело, но мост держал. Красная трещина расширялась, пока мы проходили по уцелевшей полосе. Петя дождался меня на последнем шаге. Когда вся колонна прошла через трещину, середина, просевшая ещё под первыми бойцами, осела вниз, закрывая путь назад. Мы оказались в новой зоне. Несказанно приятно было стоять здесь всем составом.

На новом участке я перестал слышать шаги за шипением пара. Потом разобрал два глухих удара, паузу и ещё пару ударов. Прижал древко ближе к себе, ловя знакомый ритм. Этот звук я помнил куда лучше, чем хотел. Дико бесил знакомый стук. Стрелковые гнёзда должны были встретить нас дальше, когда успеем выбрать место для укрытия. После моста бойцы сбились в тесную кучу, развернуться со щитом было негде.

Стрелков скрывал пар; весь наш строй оказался под прицелом, пока они наводились. Нужно успеть увести людей до залпа. Опустил пику, поставил нижний конец к камню и прижал древко к скуле. Две короткие отдачи. Потом пауза перезарядки. Место они сменили; механизм остался прежним.

— Ложись! — прижал древко локтем к боку, ухватил ремень Петиного щита левой и опустился за него, увлекая Петю вниз.

Первая волна стрел ударила в щиты передовой группы. Древко пики под локтем завибрировало. Нижний конец ещё упирался в породу. Все три стальные секции были свинчены на полную длину. Для моей головы она сейчас работала как антенна.