Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 2

Сергей Реалов, Арон Родович

Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 2

Глава 1

— Беру, — я подвинул деньги, а акт убрал в куртку. — Шприц в упаковке тоже положи. Препарата на одну дозу, как договорились. С ампулой под мышкой до аптечки не побегу, там меня видеть уже рады. Спасибо за предупреждение; повторять его за отдельную плату можешь следующему. Я прекрасно слышал. И мне самому чертовски хочется выйти из этой покупки живым.

Железка пересчитал три тысячи и спрятал в ящик.

— Усилитель тоже нужен? — Он положил на стол запечатанный одноразовый комплект и кивнул на коробку под столом. — Или ты только цену мне сбивал? Зря старался, ниже уже пол. Ох, до чего же жадный пошёл покупатель.

— Да, для темноты. Там как раз пригодится вещь, которую все привыкли считать мусором. Если починю, конечно. Сначала дай внутрь заглянуть, будь человеком. — Я выдвинул коробку из-под стола носком ботинка и подцепил крышку левой.

Под крышкой путались провода; между платой и стенкой были зажаты два наушника-клипсы.

— Это прототип, — Железка вынул агрегат и ткнул ногтем в почерневший контакт. — Никто не носит всерьёз. Слабые ранги считают это совершенно бесполезной игрушкой. Сломано, фильтр шумов сдох. Но схема обхода фильтра простая, если знаешь, куда паять. Ты, я гляжу, уже нацелился. Только потом свои наушники от обычных отличишь? А то наденешь в темноте, будешь музыку ждать.

Плату придержал за край, подставил под свет. Да, знакомая дрянь. Низкие частоты перегружали фильтр, а тот заодно рубил основной сигнал. После десятого такого ремонта в первой линии находил нужный контакт на ощупь под крышкой.

— А за эту коробку сколько? Наушники проверю, за меня не волнуйся. За тебя бы всерьёз поволновался: ты мне только что сам объяснил, почему её никто не берёт. — Провёл пальцем по дорожкам и нашёл маркировку. Конденсатор стоял на том же месте; хоть здесь двенадцать лет памяти сходились с тем, что вижу.

— Эх, в счёт остального забирай. — Железка подвинул ко мне коробку и накрыл монеты ладонью. — Только адрес держи при себе. Схему оставишь мне на бумаге? Словами ты ловко объясняешь, а завтра я этот контакт с соседним перепутаю. Потом скажешь, сам дурак.

— Схему тебе сейчас нарисую. Паять буду сам, утром. — Плату повернул к нему ограничителем и указал на контакт. — Здесь нужен обход. Одной перемычкой вернёшь низкие частоты. На рисунке отмечу оба конца, гадать тебе не придётся. Карандаш дай, пока ещё лампа горит.

— Ты мне её продай целиком, — он наклонился и тронул контакт ногтем. — Десять процентов с каждой починки. Совсем по-божески. Клиентов найду, деньги соберу. Тебе только с паяльником посидеть. Согласись, удобнее, чем ночью с такой повязкой по подвалам шастать.

— За каждую починку у тебя отдельный разговор и отдельная цена. — Подтянул коробку к себе и освободил перед ним место для рисунка. — Сейчас рисую обход, в придачу к трём тысячам. На десять процентов найди кого-нибудь безгранично доверчивого, кто поверит, будто ты остальные девяносто за него паял.

Железка вытянул из-под монет карандаш, обтёр его о штаны и перевернул старый чек чистой стороной вверх. Чек придавил локтем: скользкая бумага всё норовила уехать к лампе. Карандаш в левой лёг непривычно; линию обхода провёл слишком жирно, зато контакт и ограничитель отметил раздельно. Возле второй метки задержался.

— Вот здесь граница. — Обвёл ограничитель кружком и постучал по нему черенком. — Уберёшь заодно и его, прибор начисто оглушит владельца всем городом сразу. Этот кружок тоже срисуй, когда кому-нибудь отдавать будешь. А то перемычку запомнишь, про остальное забудешь.

— Помилуй, это ещё зачем мне знать? — Железка перегнулся через стол и проследил линию от контакта до кружка. — Я тебе для этого и предлагаю. Ты паяешь, мне несут деньги. А ты уже рисуешь, как мне покупателя оглушить. Ё-моё, я тебе железку отдал, а ты мне ещё и совесть в нагрузку суёшь. Ужасно неудобная вещь в торговле.

— Затем, что твой клиент перепаяет сам, куда попало, и придёт к тебе с претензией. — Отложил карандаш и повернул чек к Железке. — Считай, страховка от особо одарённых дураков. Покупатель ведь обычно начинает с того, что он всё сделал правильно. Потом выясняется, что у него осталась лишняя деталь. Ох, ты это зря в шутку сводишь. Самое дорогое в такой починке — потом внятно объяснить оглохшему, что ты ему отвечаешь. Очень уж сердятся, когда читают по губам.

— Ах, значит, я ещё и виноват буду? — Железка подтянул чек к себе и придавил кружок ногтем. — Ты мне сейчас всю торговлю испортил. До твоего прихода была коробка: захотел человек — купил. Теперь тут опасность, тут ответственность, тут покупатель оглохнет. Господи, у тебя на каждый контакт целая беда приготовлена. Может, мне тебе доплатить, чтобы забрал обратно рисунок? Уж больно ловко ты из подарка сделал мне заботу.

— Заботу тебе оставили те, кто эту коробку собрал. — Придвинул лампу к чеку и высвободил угол из-под его локтя. — Я только нарисовал, где она сидит. Если ужасно хочется сердиться, можешь на меня: до изготовителя тебе далеко ехать. Только кружок оставь. Вот это уже всерьёз. У тебя глаза на проценты загорелись, а про ограничитель опять мимо ушей. Я хочу услышать, что ты понял, прежде чем отсюда уйду.

— Ох ты, учитель нашёлся. — Он поднял на меня глаза и медленно отвёл ноготь от схемы. — Кружок оставляем, линию паяем. Доволен? До чего же придирчивый. Товар унесёт, деньги потратил, а всё ещё стоит и меня воспитывает. Ты бы лучше про мои десять процентов послушал. Десять тебе, заметь. Совсем крохотная доля моей будущей головной боли.

— Угу, она у тебя такая огромная, что места для моей работы осталось десять процентов. — Развернул чек линией к нему и положил карандаш вдоль неё. — Ты покупателю покажешь бумажку. Я вскрою корпус, найду дорожку, припаяю, проверю. Если испорчу — мне чинить. Если спалю — мне возмещать. У тебя в этом прекрасном предложении даже паяльник чужой. Зато голос до невозможности жалостливый. Давай уж честно: ты страшно хочешь оставить мне всю возню, а себе кассу.

— Ну конечно хочу! — Железка развёл ладони над столом и тут же сгреб к себе раскатившиеся монеты. — А ты, бедненький, исключительно ради чужих ушей стараешься? Ха! Вон как коробку носком к себе подгрёб. У меня сердце ёкнуло: сейчас утащит вместе с половицей. Ты её до смерти хотел ещё до того, как я цену назвал. И ведь прекрасно знал, что я с ней намучился. Мне бы тоже хоть что-нибудь приятное от этой ночи получить.

— Три тысячи получил. — Коснулся пальцем пустого места, где только что лежали купюры, и вернулся к рисунку. — Уф, какая короткая у тебя память на приятное. Ампулу отдал, коробку отдал, схему забрал. Теперь ещё хочешь, чтобы я здесь сел и отрабатывал твою щедрость. Мне уже до смешного хочется проверить, сколько стоит у тебя просто выйти в дверь. За ручку отдельно берёшь или это пока входит в покупку?

Железка хмыкнул, покосился на люк. Я подвинул коробку под свой локоть, оставив чек перед ним. Показывать ремонт во второй раз прямо здесь было бы легче, чем отстоять собственное время. До сбора оставалась ночь, а он уже прикидывал, сколько таких ночей можно у меня купить.

— Эй, дверь бесплатно, не обижай хозяина. — Он откинулся на спинку и сцепил пальцы на животе. — Ну и хватка у тебя. Тебе с таким аппетитом торговлей заниматься, а ты под разлом лезешь. Посмотри на плечо. Глянуть жутко. Там тебе за аккуратную пайку никто спасибо не скажет. А здесь тёплая лампа, стол, деньги. До неприличия простая жизнь по сравнению с тем, что ты выбрал. Согласись, предложение-то заманчивое.

— Заманчивое до первого клиента, который решит, что я теперь его личный мастер. — Подцепил крышку коробки и проверил, свободно ли сходятся края. — Потом ты скажешь: человек ужасно торопится, сделай сейчас. Потом попросишь скидку, он у тебя постоянный. Потом выяснится, что мы уже договорились о десяти процентах. Пощади, я и без твоей лампы сегодня наслушался предложений поработать задёшево. Хочу сперва своими ушами воспользоваться. До зарезу нужны самому.

— Ай-ай, прямо всю мою речь украл. — Железка тронул крышку двумя пальцами и отнял их, поймав мой взгляд. — Неприлично догадливый. Ладно, твоя цена. Только без вот этого молчания, как у наёмника. Тот тоже стоял, будто я ему полжизни должен. От одного его взгляда кошелёк сводит. Ты хоть словами скажи. Ужасно интересно, сколько стоит твоя левая, раз правая пока отдыхает.

— За следующую вещь поговорим, когда увижу следующую вещь. — Убрал коробку из-под его пальцев и поставил рядом с комплектом. — За эту уже рассчитались. Послушай, тебе ведь самому удобнее знать цену до работы. Мне тоже. А то сейчас назову с потолка, ты обрадуешься, а потом принесёшь такой хлам, что я от тоски рядом с ним лягу. Очень мне хочется до утра дожить без ещё одного обещания.

— Увы, обещания у нас дешевле всего. — Железка провёл ладонью по столу, собрал карандашную крошку и сдул её в сторону. — Особенно когда человек так горячо объясняет, что обещать ничего не собирается. Уже десять минут объясняешь. Признайся, тебе страшно нравится со мной торговаться. Наёмника выставил, коробку выпросил, теперь ещё последнее слово забрать хочешь. Браво, три покупки за одни деньги.

— Последнее можешь оставить себе. — Подвинул к нему чек и снял локоть с края бумаги. — Мне хватит вещей. Ты ведь схему хотел? Вот схема. Хотел услышать, что умею? Объяснил. Теперь дай закрыть коробку, пожалуйста. Ты каждый раз пальцы на крышку кладёшь, будто передумал отдавать. Я от этого совсем зверею. С плечом и так паршиво, ещё за каждую железку держаться двумя руками заставляешь.

— Тише ты, господи. — Он убрал обе ладони за край стола и поджал губы. — Отдаю. Смотри, даже рук здесь нет. Чёрт с ней, с коробкой. Только рисунок оставь целым. Уж больно толково начертил, хоть и левой. Мне до обидного любопытно, где ты этому научился. У нас таких умных обычно замечают раньше, чем успевают им плечо разукрасить.

— Вот плечо и заметили. — Закрыл крышку и прижал её большим пальцем, проверяя посадку. — Фух, сошлась. Учиться пришлось на вещах, которые ломались. На целых такое место хуже видно. Если хочешь полезный ответ — береги этот кружок. Если красивую историю — извини, сегодня обойдёшься без неё. Мне самому до тошноты хватает рассказов о том, каким я должен быть с такой повязкой.

— Ага, обиделся всё-таки. — Железка качнул головой и повернул чек к лампе. — Пропади оно всё, нормального разговора с тобой никак не выходит. То я жадный, то любопытный. И даже пожалеть нельзя: сразу начинаешь сдачу считать. Ты уж реши, мелочь, за чем сюда пришёл — за товаром или меня до икоты довести. Со вторым прекрасно справился.

— За товаром. И забираю товар. — Придвинул комплект к ампуле и освободил перед ним стол. — Слава богу, хоть в этом сошлись. Жалеть меня можешь после ухода, совершенно бесплатно. Хочешь — даже вслух. Только дверь вслед придержи: она у тебя с грохотом закрывается, на улице прекрасно слышно. Мне уже одного нового знакомого за эту ночь хватило. От второго до базы будет слишком весело бежать.

— Ох, веселья ты себе найдёшь и без меня. — Железка поглядел на дверь и потёр подбородок. — Это я тебе от души говорю. Ты на него так посмотрел, что мне самому выпрямиться захотелось. А потом опять за коробку торгуешься, будто ничего и не было. Ну и нервы. До крайности неприятный покупатель: обманешь такого, ещё и объяснит, насколько дёшево ты себя продал.

— Вот потому и продавай нормально. — Забрал карандаш с места, где собирался поставить коробку, и положил на чек. — Тебе же проще. Я приду за следующей вещью, ты назовёшь цену, оба вспомним, как сегодня договорились. По-моему, чертовски удобно. А если каждый раз сначала придётся отвоевать покупку у хозяина стола, к третьему приходу у меня терпение кончится. Оно уже сейчас до неприличия короткое. Спасибо за коробку. Без шуток, она мне очень кстати.

— Во, наконец спасибо. — Железка расправил чек и довольно прищурился на рисунок. — А то всё проценты, пальцы, дверь. Пожалуйста, пользуйся. Слышал? По-человечески отвечаю. Аж самому приятно. Ну что за жизнь: с вооружённым мужиком проще поговорить, чем с тобой. Тот сразу ясно сказал, чего хочет. Ты за три тысячи мне ещё и характер починил.

Он выпрямился, ещё раз прошёлся взглядом по рисунку, потом посмотрел на меня уже по-деловому.

— Ладно, рисуешь ты грамотно. Паять-то, извини, умеешь одной левой? — Карандаш отложил на место и качнул головой в сторону моей повязки. — Могу попридержать корпус, пока провода ковыряешь. Хотя за три тысячи ты у меня и так полстола разобрал.

— Утром соберу своей левой. — Чек высвободил из-под локтя и придвинул к лампе. — За следующую починку отдельная плата. Договорились? А то ампулу купил, а выйду отсюда с работой на полгода. Вещи у тебя залеживаются, зато покупатели при деле.

— Договорились, мелочь деловая. — Железка накрыл чек ладонью и притянул к себе. — Придёшь ещё, такие всегда возвращаются. В следующий раз хоть здоровой стороной поворачивайся. Стоишь тут, с меня за каждое словечко скидку выбиваешь, а я ещё и виноватым себя чувствую. Тьфу ты, покупатель нашёлся! До чёртиков въедливый. И ведь коробку так забрал, будто я у тебя её отнимал.

Забрал ампулу, комплект и коробку, спрятал их в разные карманы куртки. Рука болела по-прежнему. Левым локтем придержал оттопыренный карман с коробкой. Улыбка сама полезла на лицо. Прощупал карманы по очереди. Ампула. Упаковка шприца. Угол коробки. Железка назвал меня мелочью с одной рукой, наёмник вообще решил забрать товар. Ну вот: три тысячи у барыги, зато эти вещи теперь лежат у меня. И усилитель, на который у него хватило только трёх ценников, тоже мой. Плечо всё ещё ныло, зато казённая аптечка теперь могла закрываться хоть до зимы.

Наверх поднялся через тот же люк, крышку придержал до упора. У базы ходил патруль; переждал у стены, следя за фонарями. Когда лучи ушли дальше, протиснулся в знакомую щель. Окно второго этажа оставалось открытым, им и собирался воспользоваться на обратном пути. Через него вернулся в общежитие.

В комнате возился в темноте. Ботинки стянул носками друг о друга; пришлось переждать, пока у соседей выровняется дыхание. Плинтус и тайник под ним были целы. Туда убрал коробку, ампулу обернул тканью и сунул в нагрудный карман рубашки. Сначала от стекла холодило кожу. Невольно накрыл её ладонью: целая, на месте.

Лёг, прижимая пружинную сетку, чтобы та не скрипнула. Соседнее дыхание слышалось совсем близко; голова кружилась. На пальцах как будто остался тот железный запах Железки. Кровь или его инструменты? Партия, которую он расхваливал, могла прийти вместе с трупами владельцев. За таким вопросом пришлось бы возвращаться. Ответил бы он, конечно. Наёмник запомнил меня. Завтра мог вспомнить и про коробку, и про Железку; ампулу глубже притиснул под рубашкой. Пришлось перевернуться на другой бок, оберегая стекло. Зато препарат теперь у меня. Там, под плинтусом, лежал их брак, а место для перемычки выбрал. Утром проверю — и у меня будут уши для «Подземки».

Утро наступило быстро. Солнце било в глаза через занавеску. Встал, придерживая тяжёлую правую руку левой. Нужно было срочно проверить усилитель и понять, как именно пережить стимулятор и дожить до боя. Рейд «Подземка» ждал подтверждения. На сегодня назначили предварительный сбор. Темнота внутри разлома была абсолютной. Свет фар гас мгновенно, обычные фонари отказывали, хотя остальные приборы ещё работали. Держаться придётся на слух, иначе потеряешься навсегда.

На краю койки проверил время: 06:30. Полтора часа до сбора. Взгляд зацепился за пику, потом за разобранную коробку. Со стимулятором это всё, что удалось собрать. В D-разломе такому E-рангу быстро объяснят его место. Зато нужного продавца нашёл, препарат купил, а перемычку поставлю сам. После стольких починок расположение крепежа помнил на ощупь. Пусть на сборе читают мой ранг. Пока они читают, успею вернуть корпус на место.

В коридоре послышались шаги. Кто-то остановился у моей двери. Левый кулак сжал и замер у стола. Правая едва шевелилась.

— Дима? — Катя постучала костяшками и тронула ручку двери. За ней негромко звякнула крышка термоса.

Встал, открыл дверь. Она стояла в коридоре, держа термос.

— Тебя искали утром, — она прижала термос к папке и переступила порог. — Инспектор Ахметов хочет видеть всех участников того инцидента до рейда. Пожалуйста, услышь сначала «всех». Я знаю, какое у тебя лицо, когда приходят опять за тобой. Господи, да успокой ты уже брови! Я тебя только нашла, а ты уже с кем-то насмерть воюешь.

— Пусть ждёт, я собираюсь. — Я отступил к столу и поднял крышку коробки. — К сбору буду. Если ещё спросит, так и скажи. А то приду сейчас, и до автобуса мне останется только рассказать ему, как я собирался.

Катя посмотрела на повязку, потянулась к ней — я невольно подобрал плечо. Она сразу остановила руку. Подняла глаза. До вчерашнего спрашивала, чего ждать от моих странностей, а сейчас молчала. От её молчания захотелось самому объяснить. Потом объясню: коробка раскрыта, время идёт.

— Погоди, ты идёшь один? — Она обошла меня и наклонилась над разобранным корпусом. — В смысле, там, внизу. Вчера ты с этой рукой даже повернуться спокойно не мог. Кто будет рядом, если она опять подведёт?

— Со своими людьми. — Подвинул коробку и собрал винты в крышку, освобождая место для термоса. — Они знают про плечо. И спорить со мной умеют, если ты об этом. Если полезу не туда, молча смотреть не будут. Самим ещё домой возвращаться.

— Чай крепчайший. Может пригодиться, если нервничаете. — Катя протянула термос и подставила ладонь под дно, помогая мне перехватить его левой. — Это я про вас всех. А то сейчас опять скажешь, что с тобой всё прекрасно, и будешь крышку зубами открывать. Ох, Дима, от одного вида твоей повязки жутко хочется тебя усадить и самой всё открыть. Понимаю, ты от этого ужасно обрадуешься.

Тёплый металл упёрся в ладонь. Только тут заметил, как замёрзли пальцы после ночного похода.

— Спасибо. — Поставил термос возле локтя и отвернул крышку, оставив плату по другую сторону. — Видишь, зубы пока свободны. Если Ахметов будет спрашивать, нервничаю я или нет, вот ему и расскажешь: чай пил, молчал, никого не уронил. Пощади, это же безупречная характеристика. До смешного хочется хоть один раз её заслужить. Дай мне эти пять минут с твоим чаем, пожалуйста.

Катя потянулась к термосу, но остановилась, увидев крышку у моего локтя. Уже взял её здоровой рукой. Поставил обратно: сейчас опять докажу, что прекрасно справляюсь, а чай останется между нами невыпитым.

— Господи, ты даже спасибо говоришь так, будто отбиваешься. — Она подвинула крышку от винтов и посмотрела на меня поверх стола. — Я жутко сержусь на эту твою повязку. На неё, слышишь? С тобой пока разговариваю. Ужасно хочется сделать хоть что-нибудь полезное, а ты встречаешь меня как проверку имущества.

— Прости. — Отвёл отвёртку от термоса и повернулся к ней. — Проверки достали зверски. Ты вошла, я уже про себя прикинул, что опять прятать. Отвратительно вышло. Чай-то ты принесла открыто, а я тут с крышкой воюю. Даже самому противно.

— Ага, крышка опаснейший противник. — Катя придвинула её ближе и придержала термос, пока я наливал. — Коварная, непобедимая. Ещё и молчит. На такую не прикрикнешь, чтобы уступила дорогу. Дима, ты можешь хоть рядом со мной перестать всё время что-то доказывать?

— Могу чай пролить. Это у меня получается неправдоподобно легко. — Поставил термос и стёр каплю у донышка рукавом. — Во, видела? Совершенно без подготовки. Если станешь хвалить, расстроюсь ужасно: решил, что хотя бы с этим могу справиться без зрителей.

— Фу ты, — Катя отняла край папки от мокрого кружка и усмехнулась. — А рукавом зачем? Он у тебя чудовищно грязный. Теперь стол выглядит так, будто ты его чаем испачкать постеснялся. И ведь доволен. Прямо-таки горд собой.

Глава 2

— За рукав спасибо, почти забыл, какое я чучело. — Отодвинул папку подальше от термоса и принялся вытирать стол сухим участком ткани. — Эту часть обидно легко проверить. А вот доволен, потому что ты смеёшься. Хоть кто-то в этом коридоре безумно серьёзное лицо отпустил.

— Ох, это ненадолго. — Она прикрыла улыбку краем папки и снова посмотрела на плечо. — Скажи одну вещь. Когда свои велят тебе остановиться, ты слышишь? Или ужасно занят тем, чтобы им было спокойно? Это ведь совсем разные занятия. От второго у меня зубы сводит.

— Слышу, если говорят по делу. — Повернул крышку в ладони и сделал маленький глоток. Крепкий чай обжёг язык. — Ух, ты его от души заварила. Вот сейчас ты сказала про рукав, и я услышал. Про плечо тоже слышу. Мне чертовски неудобно, но слышу.

— Не про неудобно я. — Катя отвела папку от лица и упёрлась ладонью в свободный угол стола. — Ты можешь ужасно сердиться, можешь считать меня назойливой. Я сама себе сейчас невероятно надоела. Только завтра, если позову, не отмахивайся вот этой своей улыбкой. От неё сразу кажется, что разговор уже закончен.

— Ладно. Позовёшь — повернусь. — Поставил крышку и поднял на неё глаза. — Вот, поворачиваюсь. Честно говоря, дико хочется сейчас закрыться с коробкой и сделать вид, будто всё решил. А ты стоишь, и приходится объяснять. Бесит страшно. Наверное, полезная вещь, если не разбежишься от моего гостеприимства.

— Ну и ну, почти комплимент. — Она постучала папкой по бедру и выпрямилась. — За такой придётся держаться обеими руками. Редкостная щедрость: разрешил тебя окликнуть. Спасибо, Дима, неземная честь. Теперь попробуй не смотреть, как будто я выпросила твой последний выходной.

— Вот такой взгляд годится? — Отодвинул отвёртку и развёл свободные пальцы. — Мне самому кажется, что дурацкий. Зато совершенно искренний. Ты с термосом пришла. Меня это почему-то сильнее выбило, чем утреннее приглашение к Ахметову. Там всё знакомо: входишь, слушаешь. А тут ещё надо по-человечески ответить.

— Здрасьте. — Катя опустила папку на край стола и наклонилась ко мне, заслонив дверь. — «Спасибо, Катя» пробовал? Убийственно сложная конструкция. Я к ней даже замечаний приложить не успеваю. А ты уже придумал Ахметова, свою характеристику и пять причин снова уткнуться в провода.

— Спасибо, Катя. — Подвинул термос к себе и придержал его у края. — Очень хороший чай. И страшно приятно, что принесла. Тебе эта версия больше нравится? Мне тоже. Только оставь на секунду: а то сейчас начнёшь торжествовать, и всю благодарность испортишь.

— Ха, ещё и условия. — Она забрала папку, но осталась возле стола. — Ладно, торжествовать буду в коридоре. Сдержанно, чтобы тебя окончательно не смутить. Какой ты невозможный, господи. За простой термос приходится целый проход к тебе отвоёвывать.

— По-моему, уже отвоевала. — Коснулся нагретого бока термоса и убрал мешавший винт в крышку коробки. — Во всяком случае, тут теперь твоя вещь стоит, я вокруг неё прибор собираю. Здоровенная уступка с моей стороны, оцени. И пожалуйста, без смеха: чай действительно крепчайший, мне ещё с него бодрым выглядеть.

— Увы, с таким лицом бодрость тебе придётся изображать очень старательно. — Катя оглядела меня и поправила папку под локтем. — Я страшно хочу тебе поверить. Просто возмутительно хочу. Особенно когда ты наконец перестаёшь зубы скалить и говоришь нормально. Побереги этот редкий талант для своих людей тоже.

— Поберегу. — Прижал крышку к термосу и свернул её на пол-оборота, чтобы больше не задевать локтем. — Только пусть и они мне отвечают. Молчание меня выматывает хуже ругани. Сказали «придурок» — уже прекрасно: вижу, со мной разговаривают. А когда лицо такое, будто я всё решил за всех, самому зверски хочется спорить.

— Тогда тебе сегодня невероятно повезло. — Она отступила к двери и положила ладонь на ручку. — Придурком могу назвать прямо сейчас. От души, без всякого протокола. А спорить с тобой у меня хватит сил, уж поверь. Только не расходуй их все на крышку. Мне ещё до распределения дойти.

— Доброго пути, — я отодвинул коробку от её папки и освободил проход. — И эту часть характеристики Ахметову можешь оставить. До смешного точная получилась. Хоть раз получу замечание, с которым полностью согласен. Чертовски необычное утро.

Она уже повернула ручку, но задержалась. Я убрал ладонь с термоса: до чего же глупо держался за него, пока она стояла рядом.

— Слушай, я ведь не за характеристикой пришла. — Катя оглянулась от двери и поджала папку под локтем. — Мне самой ужасно не по себе, когда тебя опять вызывают. Прямо злость берёт. Все торопятся, никто ничего толком не говорит. Хотелось, чтобы ты хоть здесь спокойно посидел. Очень хотелось. Всё, отчиталась, можешь смеяться.

— Спасибо. — Повернулся к ней на стуле и отодвинул коробку от края стола. — Теперь жутко неловко. Сам напросился, а ответить труднее, чем эту дрянь разобрать. До смешного труднее. Я рад, что пришла. Чертовски рад, если без красивостей.