Одиссея Аттикуса: Перерождение на Арене. Книга 3

Всё тело Аттикуса болело, постоянное использование всплесков наносило огромный урон его организму. Он знал, что долго так не протянет, но отказывался сдаваться.

Тем временем Седрик был абсолютно безмолвен, словно любой изданный им звук мог нарушить прекрасную сцену, которую он наблюдал.

Пятьсот ударов, отражённых пятьюстами ударами, тысяча — тысячей, полторы тысячи — полутора тысячами, и числа росли с каждой секундой без конца и края.

В огромном зале пространство наполнял лишь звук сталкивающегося металла.

Аттикус был на пределе, каждая фибра его существа была напряжена до крайности. Каждый новый всплеск, казалось, лишь усиливал боль, пронзая его жгучей агонией.

Каждый раз, когда он направлял всплеск маны в ноги для рывка, ему казалось, что его суставы скрежещут друг о друга.

Он постепенно поддавался безжалостным атакам мужчины, на его теле уже появлялись порезы, и его чисто-белое кимоно пропитывалось кровью.

Несмотря на мучительную боль и урон, наносимый его телу, Аттикус отказывался поддаваться.

Он знал, что стояло на кону, и ему нужна была сила, много силы. Был лишь один известный ему способ обрести эту силу: довести себя до предела.

Пот лился с его лба, он стиснул зубы в чистой решимости, не желая поддаваться боли. Он отказывался сдаваться!

"А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а", — он издал громкий рёв, и его фигуру начала окружать ощутимая красная аура. Казалось, эта аура увеличила его силу до невообразимых высот.

Сосредоточившись внутри себя, Аттикус выпустил три всплеска в быстрой последовательности. Красная аура усиливала каждый из них, заставляя их взрываться, словно маленькие бомбы, отчего воздух содрогался.

На скорости, превосходящей его первоначальную, фигура Аттикуса размылась, и он в одно мгновение обрушил 2000 красных рубящих росчерков, которые прорезали воздух в направлении мужчины. Каждый удар заставлял атмосферу дрожать от страха.

Мужчина также стремительно нанёс 2000 ударов в ответ, но, словно камень, встретивший стекло, каждый из его ударов разлетался на куски.

Красные удары продолжили свой путь к его фигуре, беспрепятственно проходя сквозь мужчину, словно даже небеса не могли их остановить.

Губы мужчины, казалось, изогнулись в улыбке, обращённой к Аттикусу, прежде чем его фигура внезапно распалась на фрагменты, и он был разрезан на тысячи частей.

Глава 105. Аура воли

Аттикус лежал на земле, его грудь вздымалась и опадала в такт его изнеможению. Напряжённая битва дала о себе знать, и его тело ломило от боли.

У него промелькнула мимолётная мысль, соблазнительная идея покончить с собой и вернуться уже без боли, воспользовавшись тем, что в этом измерении он не мог умереть.

Несмотря на физическую усталость, он не мог не размышлять о красной ауре, что наделила его силой ранее. Во время боя с аватаром оружия жизни, когда он был доведён до предела, эта энергия внезапно хлынула через него, поднимая его мощь на новую высоту.

И до этого, хоть он и был сосредоточен на спасении Эмбер, он также заметил её присутствие во время своего предыдущего столкновения, когда высвободил всю мощь первого искусства.

‘Красная аура... Это моя воля?’ — мысленно спросил себя Аттикус. Он знал, что при гравировке рун слияние его воли с маной создавало багровый оттенок. Но он сомневался, что ауру породила его собственная воля.

Аттикус знал предел силы своей воли — она была ничтожна. Он не мог постичь, как она вдруг наделила его столь необычайной мощью.

Погружённый в мысли, он размышлял, как он её активировал. Он не призывал ауру сознательно и не знал, как снова подключиться к её силе.

Как раз когда он собирался поэкспериментировать и проверить, сможет ли он её использовать, он заметил приближающегося Седрика, бормочущего что-то себе под нос.

— Он не может быть человеком. Да, да, вот почему, — бормотал Седрик, приближаясь к Аттикусу.

— Я ведь прошёл испытание? — вопрос Аттикуса пронзил задумчивость Седрика, заставив того выйти из оцепенения и ответить.

— Да, прошёл, — подтвердил он, на мгновение потрясённый поразительными способностями Аттикуса. Его мысли лихорадочно метались, пока он пытался сложить кусочки головоломки. — Ты рунный кузнец? — спросил Седрик.

Аттикус быстро ответил: — Да.

Это откровение поразило Седрика, словно ударная волна. — Когда ты начал гравировать руны?

— Около трёх месяцев назад. А что? — поинтересовался Аттикус. Реакция Седрика была крайне озадачивающей.

— Три месяца, и ты уже можешь использовать ауру воли, — пробормотал себе под нос Седрик. Его бормотание сменилось приступом смеха, хотя тот больше походил на мрачную, почти меланхоличную реакцию. — Ха-ха-ха-ха-ха.

Аттикус, нахмурив брови, наблюдал за странным поведением Седрика. Он не мог не задаться вопросом: ‘Что с ним не так?’

Но затем одно из слов, сказанных Седриком, отложилось в сознании Аттикуса. ‘Аура воли? Так вот что это было?’ — подумал он, и его осенило. Красная аура на самом деле была продолжением его воли.

Вопрос, который теперь не давал ему покоя, был: ‘Но как?’ Хоть его воля и стала сильнее за последние несколько месяцев, она всё ещё казалась недостаточной, чтобы наделить его такой силой.

Ему в голову пришла ещё одна странность. ‘И почему я не чувствую себя подавленным после её использования?’ По опыту он знал, что всякий раз, когда он использовал свою волю для гравировки рун, это оставляло его в унынии, но сейчас этого не произошло.

Озадаченный, он решил спросить Седрика, который всё ещё посмеивался и бормотал, словно сумасшедший.

— Что такое аура воли, старший? — спросил Аттикус.

Эти слова внезапно прервали странное поведение Седрика. Он повернулся к Аттикусу с явным недоумением на лице.

— Старший? Я? — Седрик указал на себя, явно опешив от этого обращения.

Он снова начал посмеиваться, а Аттикус, изогнув бровь, смотрел на него, совершенно сбитый с толку его странным поведением.

Посмеявшись несколько секунд, он сказал: — После всего, что ты уже сделал, мне было бы стыдно называть себя твоим старшим.

Седрик пришёл в себя после этого странного приступа смеха и решил дать объяснение на вопрос Аттикуса.

— Как ты прекрасно знаешь, с каждым повышением ранга происходит сопутствующее увеличение различных характеристик, включая интеллект и прочие, — начал Седрик. — Теоретически, любой индивид более высокого ранга с достаточной волей мог бы стать рунным кузнецом.

Он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Но не все выбирают этот путь, потому что гравировка рун — это долгий и утомительный процесс. Хуже всего — это ощущение после гравировки рун. Оно мучительно, и не каждый может с ним справиться.

Седрик уточнил: — С теми, кто решает пойти по пути рунного кузнеца, кто упорно использует свою волю, может произойти нечто экстраординарное. Это не полностью зависит от достижения более высоких рангов или обладания исключительно высокой волей. В истории задокументированы случаи, когда люди с относительно скромным интеллектом и волей могли использовать свою волю для усиления не только своих рун, но и собственных тел.

Аттикус, испытывая смесь любопытства и замешательства, нахмурился и спросил: — Так как это работает, и почему не все этим занимаются?

Улыбка Седрика стала шире, когда он ответил на вопрос Аттикуса: — Что ж, в этом-то и вся загадка. Мы не до конца понимаем, как это происходит или почему это случается с определёнными людьми. Но обычно это происходит, когда человек находит что-то очень для него дорогое, то, от чего он не откажется ни за что на свете.

Аттикус, вслушиваясь в объяснения Седрика, задумчиво кивнул. Услышав это, он пришёл к важному выводу: ему нужно как можно скорее научиться использовать эту силу.

Аттикус повернулся к Седрику и спросил: — Ты сказал, я могу оставаться здесь шесть месяцев, верно? И время снаружи почти не изменится?

Седрик улыбнулся и согласно кивнул, понимая, к чему клонит Аттикус.

— Хорошо. Похоже, оставшееся время я проведу здесь, тренируясь, — решительно заявил Аттикус.

Затем он задал другой вопрос, который не давал ему покоя: — Я давно хотел спросить, но как так получается, что всякий раз, когда я тренируюсь здесь, это влияет на моё настоящее тело? Ведь здесь только моё сознание, верно?

Седрик на мгновение задумался, чтобы дать исчерпывающее объяснение. — Да, это так. Но это можно объяснить уникальной природой измерения оружия жизни и связью между твоим сознанием и физическим телом.

Седрик посмотрел на Аттикуса и продолжил: — Измерение оружия жизни — это не просто ментальная конструкция; это альтернативное измерение, тесно связанное с реальным миром. Связь между ними не является чисто односторонней. Существует тонкая, двунаправленная связь между твоим сознанием в измерении оружия жизни и твоим физическим телом в реальном мире.

— В этих взаимосвязанных отношениях твоё сознание в сфере катаны может влиять на твоё физическое тело через психосоматические эффекты. Когда ты тренируешься и набираешься опыта в этой сфере, твоё тело в реальном мире реагирует благодаря тесной связи между ними.

— Ясно. Я понимаю, — задумчиво сказал Аттикус. Он внимательно слушал объяснение Седрика.

— Когда я смогу вернуться в следующий раз? — поинтересовался он. Перспектива провести шесть месяцев, тренируясь в измерении оружия жизни, в то время как в реальном мире пройдут лишь секунды, была невероятно заманчивой. Он надеялся посещать это измерение чаще.

Седрик понял желание Аттикуса и с ноткой сожаления ответил: — Прости, парень, ты можешь попасть сюда, только если оружие решит, что ты готов изучить следующее искусство. — Ему пришлось развеять надежды Аттикуса на частые посещения этого измерения.

Аттикус принял это ограничение, небрежно пожав плечами. Если это невозможно, значит, невозможно.

— Что ты мне посоветуешь, чтобы я смог использовать свою ауру воли? — спросил он. Аттикус не был слишком горд, чтобы просить о помощи, когда она ему была нужна. Он понимал, что Седрик обладает обширными знаниями во многих областях, и было мудрее попросить совета, особенно в том, в чём он не разбирался, чем пытаться разобраться в одиночку.

Седрик ободряюще улыбнулся и ответил: — Ты уже сделал самое трудное — пробудил свою ауру воли. Дальнейшие шаги должны быть проще. Загляни вглубь себя и определи, от чего бы ты никогда не отступился, несмотря ни на что. Постарайся вспомнить, что ты чувствовал, когда впервые призвал ауру воли.

Аттикус с благодарностью кивнул и направился к белому зданию в центре зала, чтобы начать свою тренировку.

Следующие три месяца он усердно поглощал ману, практиковал второе искусство и другие свои искусства, и тренировался без устали, пока едва мог пошевелить пальцем.

После этого напряжённого периода он стоял посреди комнаты, с решительным выражением лица разглядывая свои характеристики.

============

Профиль персонажа:

Имя: Аттикус Равенштейн

Возраст: 10

Пол: Мужской

Раса: Человек

Атрибуты:

Сила: 89

Ловкость: 97

Выносливость: 98

Живучесть: 99

Интеллект: 28

Восприятие: 15

Обаяние: 21

Воля: 10

Уровень: Продвинутый- Новый!

Талант: Мифический

Родословная: Первородная Стихийная Родословная

Уровень 2

Огонь: 17.1%

Воздух: 16.5%

Вода: 14.3%

Земля: 16%

Способности:

Врожденные Навыки:

Сокрытие [Потенциал: Мифический]

Способность скрывать свой уровень от кого угодно, независимо от ранга. Вы можете выбрать, какой уровень отображать.

Текущее мастерство: Мифический

Навыки Жизненного Оружия:

Трансцендентный Разрез: Благодать Божественной Скорости

Бесконечный Удар

Обычные Навыки:

Тайный Барьер [Потенциал: Трансцендентный]

Текущее Мастерство: Продвинутый-

Стихийное Подражание [Потенциал: Трансцендентный]

-Текущее мастерство: Новичок+

*Эфирные Часы [Потенциал: Усиленный]

-Текущее мастерство: Новичок

=============

Глава 106. Мерцанием открылось

Аттикус стоял посреди безупречно белой комнаты, лицом к Седрику.

Седрик оглядел его и с улыбкой сказал: — Похоже, ты готов.

В ответ Аттикус одарил его решительным взглядом. Седрик разглядел решимость во взгляде Аттикуса, и его улыбка стала шире. Он не мог не испытать чувство гордости за то, как далеко продвинулся Аттикус.

Однако Седрик знал, что должен вернуть его к реальности. — Неважно, насколько сильным ты стал, — начал он, — судя по тому, что ты мне рассказал, те люди снаружи — Экспертного ранга, на целый ранг выше тебя. Такую разницу нелегко преодолеть, даже со вторым искусством.

Аттикус не мог не согласиться с Седриком. Он знал, что столкновение с тремя личностями Ранга Эксперта — невероятно сложная задача. Но он должен был попытаться, хотя бы продержаться до прибытия помощи.

Седрик на мгновение задумался. Он знал, почему Катана привела Аттикуса сюда, хоть и понимала, что одного лишь второго искусства может не хватить, чтобы справиться с ситуацией.

Каждый раз, когда владелец оружия жизни погибал, его душа заключалась внутри оружия. Это было одновременно и наказанием за неудачу, и способом обучить следующего владельца. Пленённые души могли обрести свободу, только если новый владелец совершит то, что не удалось им.

У Седрика было решение, хотя оно и требовало значительной жертвы. Но он уже всё решил.

Глядя на Аттикуса, он заверил: — Не волнуйся, когда ты окажешься по ту сторону, тебя будет ждать сюрприз.

Аттикус был ошеломлён. — Сюрприз? — начал было он, но сцена начала резко удаляться.

Всё вокруг внезапно потемнело, и невообразимый всплеск силы поднялся внутри него.

**

— Нет, стой! — прогремел голос Авроры, когда она закричала на женщину, приближавшуюся к Аттикусу, который неподвижно лежал на земле.

— Не смей его трогать! — прокричала она, и её огненная аура усилилась. Аврора сумела подняться и, объятая пламенем, бросилась к женщине, которая повернулась к ней со зловещей ухмылкой.

Женщина без труда поймала руку Авроры и нанесла удар ей в живот. Аврора ахнула, задыхаясь — из неё выбили дух.

В тот момент, когда женщина собиралась нанести ещё один удар, она резко дёрнула головой вправо, и ледяной шип пронзил то место, где мгновение назад была её голова.

В мгновение ока женщина исчезла со своего места и вновь появилась перед Эмбер. Она нанесла удар ногой сбоку, отправив Эмбер кубарем в полёт, и та врезалась в дерево.

— Ха-ха-ха, как это захватывающе! Давайте, давайте, давайте! Ха-ха-ха! — ликующе закричала женщина, касаясь своего лица с жутким восторгом.

Высоко в воздухе парили двое оставшихся мужчин. Тот, что со зловещей аурой, Ворлок, заговорил с леденящей улыбкой, его голос звучал нечеловечески. — Ке-ке-ке, у Малоры опять припадок, — проскрежетал он.

Орден Обсидиана всегда привлекал самых зловещих и невменяемых членов общества. Только поистине безумные могли поклоняться инопланетной расе, которая явно стремилась поработить их планету, и большинство членов ордена отражало это безумие.

Мужчина, парящий рядом со своим хихикающим спутником, сохранял серьёзное выражение лица.

— О, успокойся, Астрион, она просто развлекается, ке-ке-ке, — шутливо сказал Ворлок.

Холодные глаза Астриона обратились к его спутнику. Когда их взгляды встретились, по спине Ворлока пробежал озноб, и ему показалось, будто за ним наблюдает хищник. На его лбу выступили капельки пота.

Астрион быстро отвёл взгляд, словно тот был ничтожным муравьём.

Сделав глубокий вдох, Ворлок тяжело выдохнул. Несмотря на то, что он, как и Астрион, был Ранга Эксперта, он знал, что и в подмётки ему не годится.

В Ордене Обсидиана сила и талант были всем. Хотя они вербовали почти любого, кто желал присоединиться, продвижение в ордене зависело от силы и потенциала.

Астрион обладал одной из редчайших родословных в человеческом домене — космической родословной. Он был бесценен для ордена и сразу после вступления был взят в ученики к Алвису.

Он хорошо знал характер Астриона. Поскольку Малора была занята боем с остальными, любой из них мог бы пойти за Аттикусом.

Однако Астрион был горд — невероятно горд. Он презирал саму мысль об убийстве десятилетнего мальчишки, не потому что считал это аморальным, а просто потому, что считал такую задачу ниже своего достоинства.

Ворлок тихонько откашлялся и снова обратил свой взор на битву внизу. «Пусть Малора сама с этим разбирается», — подумал он.

К этому моменту все остальные стажёры присоединились к битве. Все они знали, что спасения нет, особенно под двумя угрожающими взглядами парящих вверху мужчин.

Для Равенштейнов отвага и стойкость были в крови. Они скорее погибли бы в бою, чем умерли как трусы.

Но не все разделяли это чувство.

Некоторые остались позади, съёжившись и корчась от страха. Среди этой группы можно было заметить Гелодора, спрятавшегося за деревом. Он согнулся, обхватив голову руками, и дрожал, бормоча что-то неразборчивое.

Хелла и Орион, напротив, двигались с поразительной скоростью, используя силу воздуха и стихийную мимикрию для увеличения своей быстроты. Оба, вооружённые мечами, одновременно атаковали Малору с разных сторон.

Однако Малора с минимальными усилиями грациозно уклонилась от их атак. Она сделала шаг в сторону и со зловещей ухмылкой наблюдала, как оба меча рассекли воздух слева и справа от неё.

Инерция унесла их вперёд, но не успели они далеко уйти, как Малора быстро схватила их за лица. Резко развернувшись, она жестоко впечатала их в землю.

Другие стажёры тоже высвободили свои силы, наполнив воздух россыпью ослепительных красок. Софи, Ария и другие лучники заняли позиции позади, выпуская стрелы с головокружительной скоростью.

Тем временем Нейт и другие стажёры с разнообразными способностями начали свои атаки. Но ухмылка Малоры становилась всё шире, пока она без усилий лавировала между их ударами, а её скорость не поддавалась отслеживанию.

В одно мгновение каждый из стажёров получил жестокий удар в лицо. Лица некоторых превратились в кровавое месиво, в то время как более выносливые балансировали на грани сознания.

Малора упивалась своей яростью, с садистским восторгом причиняя стажёрам мучения. В одно мгновение она вывела из строя их всех, оставив лежать на земле.

— Ах-х, как освежает, — промурлыкала Малора, наслаждаясь остротой ощущений от своих действий.

Как только она задумалась о том, чтобы продлить мучения тех, кто ещё оставался в сознании, она внезапно почувствовала на себе ледяной взгляд.

Она подняла голову, и её взгляд встретился с леденящим взором Астриона.

— Чёрт, — пробормотала она себе под нос и направилась к Аттикусу.

«Они всё это время парили там наверху, почему не могли просто сделать это сами?» — с досадой подумала она.

Когда она двинулась вперёд, на её пути встала девушка с отстранённым выражением лица и копьём, а за ней — другая девушка с кроваво-красными глазами.

— Я не позволю тебе причинить ему боль, — сказала Аврора. Её голос звучал слабо, ноги под ней дрожали, а из уголка рта сочилась кровь.

С тех пор как Аттикус помог ей, они очень сблизились. Он был её первым другом, и она этим очень дорожила.

Пробыв так долго в одиночестве, она ни за что не позволит никому отнять это у неё!

Она собрала все свои силы, её пламя вспыхнуло, и она приняла позу, которая, казалось, кричала: «Ты не пройдёшь!»

Эмбер стояла рядом с ней, опираясь на своё копьё. Она пострадала сильнее Авроры, и, учитывая, что она и до этого была ранена, она едва держалась на ногах.

Её тело было покрыто инеем, и вокруг неё образовался холодный туман, пока она смотрела на Малору с ещё более холодным выражением лица.

Эмбер злилась. Она злилась на собственную слабость. Будь она сильнее, посмели бы они всё это сделать? Посмели бы они встать у неё на пути?

Эти ублюдки отняли у неё отца, а теперь они хотят забрать ещё одного члена её семьи? Чёрта с два она это позволит!

Она собрала остатки сил и приняла стойку с копьём, и холодный туман, казалось, стал ещё холоднее.

Улыбка Малоры стала ещё шире, растянув её губы до неестественно гротескного состояния и обнажив зубы в зловещем оскале, от которого любого, кто его видел, пробирала дрожь.

— Ах-х-х, — простонала она в экстазе. Вот оно. Вот то, что она обожала видеть. Решимость не сдаваться и выражения их лиц, когда она отнимала у них эту решимость!

Не успели Эмбер и Аврора среагировать, как она исчезла, и они тут же почувствовали, как мощная сила схватила их за лица и впечатала в дерево, заставив закашляться кровью.

Малора повторяла это действие, снова и снова ударяя их о дерево. Каждый удар ломал кости в их телах, заставляя их издавать пронзительные крики агонии.

Посреди леса пронзительные крики Эмбер и Авроры разрывали ночную тишь, заглушаемые безумным, сумасшедшим смехом Малоры.

В разгар этого безжалостного натиска никто не заметил лица седовласого мальчика в небольшой воронке, когда его пронзительные голубые глаза распахнулись.

Глава 107. Пробуждение

В самом сердце густого леса по воздуху разносились глухие, повторяющиеся удары, и эхо каждого из них несло зловещее обещание.

Среди листвы стояла женщина, её лицо исказила пугающая ухмылка. В каждой руке она держала за головы двух девочек.

Их некогда отличимые черты лица теперь скрывались под завесой невообразимого насилия. Безупречные белоснежные волосы превратились в жуткую алую картину, хрупкие тела были искорёжены до неузнаваемости, а руки безвольно свисали по бокам.

Резко прекратив своё жестокое представление, она вновь подняла девочек, и её голос, пропитанный безумием, обратился к ним: «Ха-ха-ха, каково это, а? Каково это — быть бесполезными? Вы и вправду думали, что сможете встать у меня на пути?!»

Не получив ответа, она продолжила свой садистский монолог. Последним жестоким движением она со всей силы ударила их изувеченные тела об уже истерзанное дерево.

Удар сокрушил остатки ствола, осыпав лес щепками, а по сломанным телам девочек пробежала невообразимая агония.

С дьявольской ухмылкой она добавила: «А теперь смотрите, как я медленно оборву его жизнь, хе-хе-хе». Но как только она собралась отвернуться, Эмбер и Аврора, избитые и окровавленные, зашевелились. Их дрожащие руки медленно потянулись вверх.

— Хм? — удивлённо нахмурившись, пробормотала Малора. Обе девочки схватились за руку, державшую их за головы, и впились в неё напряжёнными взглядами, безмолвно передавая послание: «Не трогай его».

Увидев решимость на их лицах, Малора и сама помрачнела и в панике забормотала: «Нет, нет, нет, нет… Всё должно было быть не так!» В ней вскипело разочарование, и она взбесилась из-за неожиданного поворота событий. «Вы должны чувствовать отчаяние! Умолять меня о пощаде! А не это!»

Аврора, чей голос был едва слышен сквозь терзавшую её тело боль, выдавила издевательскую улыбку и прошептала: «Хе-хе, не трогай его, ты… сука».

Эмбер тоже не осталась в стороне: набрав в рот кровавой слюны, она вызывающе плюнула в Малору.

Хотя у Малоры были силы, чтобы уклониться от атаки и даже испепелить плевок на подлёте, она была настолько ошеломлена происходящим, что не успела среагировать. Кровавая слюна угодила ей прямо в щёку, размазавшись по левой щеке.

Отвратительная слюна, ударившая Малору по щеке, вернула её к реальности. Её лицо исказилось от гнева, и она взревела: «Да как вы смеете!» Она тут же сжала головы Авроры и Эмбер ещё сильнее, пытаясь в ярости раздавить их.

В ответ Аврора и Эмбер издали пронзительные крики, прорезавшие ночную тишину. И как раз в тот миг, когда руки Малоры уже готовы были сомкнуться на их головах, в нескольких метрах от неё из-под земли внезапно вырвался ослепительный всплеск лазурной энергии, озарив весь лес потусторонним, ярким сиянием.

Неземной свет устремился ввысь, словно намереваясь пронзить сами небеса.

Внутри этого ослепительного сияния глаза Аттикуса резко распахнулись. Всё его существо было охвачено пульсирующей, ярко-синей энергией, бурлящей наэлектризованной жизненной силой и источающей ауру чистой мощи.