Одиссея Аттикуса: Перерождение на Арене. Книга 3

Одиссея Аттикуса: Перерождение на Арене

Глава 101. 1 месяц

Три круглых снаряда на сверхзвуковой скорости рассекли воздух, устремившись к беловолосому юноше, решительно стоявшему в своём белоснежном кимоно.

Его рука небрежно лежала на рукояти катаны, и весь его вид излучал непоколебимую уверенность, словно противостояние трём летящим снарядам было для него обычным делом.

В считаные мгновения снаряды приблизились, сократив расстояние до каких-то пяти метров. В тот же миг в воздухе возник завораживающий танец серебряных росчерков — захватывающая дух демонстрация непостижимого мастерства.

Воздух наполнился мерцающими линиями серебристого света, каждая из которых с безупречной точностью рассекала летящие снаряды. Те взрывались на бесчисленные фрагменты, разлетаясь во все стороны, словно юноша силой воли заставил их рассыпаться на части.

Выражение его лица ничуть не изменилось, оставаясь спокойным, как гладь воды.

Без промедления последовала новая порция снарядов, на этот раз из четырёх штук. Неземной танец его катаны превратился в симфонию разрушения, и каждый приближающийся снаряд постигала та же участь.

Его изящные удары рассекали воздух, без усилий разрубая их на мириады фрагментов. И всё же он оставался невозмутимым, воплощением безмятежности посреди хаоса.

Затем появилось ещё пять снарядов, и прежде чем его меч успел встретить их на пути, обострённые чувства Аттикуса уловили перемену. Быстрый, как вспышка молнии, он метнулся на десять метров вправо, продемонстрировав внезапный, необъяснимый всплеск проворства.

Тут же из земли, где он стоял мгновение назад, вырвалось яростное извержение раскалённой лавы, тревожащей своей мощью.

Частота выстрелов снарядами продолжала расти: сначала до шести, потом до семи, а вскоре и до десяти, пятнадцати и более. Их атаки становились всё более безжалостными, а промежутки между извержениями лавы сокращались, словно испытывая его на прочность.

Неустрашимый юноша двигался с невообразимой скоростью и грацией. Каждое его движение было подобно произведению искусства, а молниеносные взмахи катаны выходили за пределы человеческих возможностей.

С молниеносной скоростью он разрубал каждый приближающийся снаряд, превращая их в фрагменты, и изящно уворачивался от извержений лавы, стремившихся поглотить его.

Прошёл месяц с тех пор, как Аттикус начал тренироваться в сфере катаны, и его прогресс был просто поразительным.

Вначале он едва мог продержаться дольше нескольких секунд, а справиться более чем с пятью снарядами было настоящим испытанием, особенно учитывая хаотичные извержения лавы.

Путь был нелёгким, но Аттикус обладал уникальным преимуществом, которого на этом этапе не было ни у одного из предыдущих владельцев, изучавших второе искусство: его выдающимся интеллектом и восприятием.

С самого начала Аттикус демонстрировал уровни интеллекта и восприятия, намного превосходящие ожидаемые для его ранга.

Большинство людей пробуждали своё восприятие по мере повышения в ранге, это было нормой.

Когда человек повышался в ранге, все его характеристики улучшались, включая такие характеристики, как интеллект и обаяние. А Восприятие пробуждалось естественным образом, когда интеллект человека достигал определённого порога.

Для людей высокого ранга пробуждённое восприятие было обычным делом, и одно только это пробуждение значительно увеличивало их общую силу.

С обострённым восприятием они могли с лёгкостью изучать сложные искусства, без усилий управлять маной и, что самое главное, их боевое мастерство взлетало до небес.

Полное осознание окружения давало им преимущество в битвах, позволяя эффективно выстраивать стратегию.

Большинство людей в человеческом домене пробуждали своё восприятие на Экспертном ранге, что соответствовало средним показателям интеллекта в человеческом домене.

Но Аттикус пробудил своё восприятие, будучи всего лишь на Среднем ранге! Можно было только представить, какой прирост сил получит Аттикус, когда достигнет ранга Грандмастера, учитывая, как рано он открыл своё восприятие.

Нынешняя тренировка казалась для восприятия Аттикуса сущим подарком небес. Не будь он в курсе дела, он мог бы подумать, что его привели сюда исключительно для того, чтобы усилить его восприятие.

Один факт оставался неизменным: чем больше он напрягал и использовал своё восприятие, тем сильнее оно, казалось, становилось. И за последний месяц оно заметно выросло.

Раньше он с трудом успевал за быстрыми снарядами или реагировал на внезапные извержения лавы из-под земли.

Но после месяца безжалостных тренировок, постоянно напрягая и используя своё восприятие, теперь он мог с лёгкостью отслеживать их движения и реагировать соответствующим образом.

Пока он продолжал, за ним со стороны наблюдал мужчина с лёгким выражением шока на лице. «Он достиг этого уровня за один месяц?» — подумал Седрик, охваченный недоверием.

Седрик был поражён стремительным прогрессом Аттикуса. Он знал, насколько невероятно сложно овладеть вторым искусством. Этого не должно было быть возможно достичь так быстро и легко.

Даже у него на изучение этого искусства ушло в общей сложности пять месяцев и двадцать дней, и три месяца, чтобы достичь уровня, которого Аттикус добился всего за один.

И это при том, что он был на Продвинутом ранге! Если бы только Седрик знал, что Аттикус уже пробудил своё восприятие, неизвестно, как бы он отреагировал.

«Какое чудовище „он“ выбрал на этот раз?» — мрачно подумал Седрик.

После нескольких часов уклонений и ударов висевшие в воздухе часы показали ноль.

Словно кто-то щёлкнул выключателем, сотня летевших к Аттикусу снарядов резко замерла в воздухе и с оглушительным стуком рухнула на землю.

Аттикус позволил себе лёгкую улыбку. Он был рад, что сильно продвинулся по сравнению с началом.

Он обернулся и увидел Седрика, который всё ещё смотрел на него с оттенком изумления.

Седрик подошёл к Аттикусу и похвалил его: — Хорошая работа, парень. Ты и вправду развиваешься быстрее, чем я ожидал.

Аттикус кивнул в знак признания похвалы, но это его не особо тронуло. Он не забывал о том, что ждёт его за пределами этой тренировки. — Что дальше? — спросил он.

— Ты изучил первую часть искусства: его движения. Теперь я научу тебя, как управлять своей маной.

Глава 102. Сведение всего воедино

Аттикус сидел, скрестив ноги, с катаной в руках. Закрыв глаза, он очистил свой разум от любых мыслей, сохраняя абсолютную сосредоточенность.

Увидев, что Аттикус готов, Седрик начал говорить: «Первый шаг прост: направь свою ману в катану».

Первый шаг и впрямь был несложным. С ним справился бы даже новичок, не говоря уже об Аттикусе, который обладал превосходным контролем маны.

Стоило ему сосредоточиться, как катану в его правой руке внезапно окутало синее свечение.

Седрик продолжил: «Теперь следующий шаг немного сложнее. Ты должен синхронизировать поток маны в своём теле с потоком в катане», — проинструктировал он.

Следующий шаг был несколько сложнее, чем простое направление маны в катану. Направление маны в предмет подразумевало активное наполнение катаны своей маной. По сути, это было просто вливание своей маны в оружие.

Синхронизация же своей маны с предметом, в свою очередь, означала гармонизацию собственной маны — маны в теле — с маной в катане.

Вы не вталкиваете свою ману в катану силой, а скорее настраиваетесь на ману в ней, чтобы оба потока были на одной волне.

Синхронизация не потребовалась бы, будь этот предмет обычным оружием. Однако из-за собственной маны, которой обладает каждое магическое оружие, мана, которую вы направляете в него, имеет иную сигнатуру, чем та, что в вашем теле.

По сути, синхронизация означала, что мана в вашем теле и мана в катане должны были иметь одинаковую сигнатуру.

И снова этот процесс оказался для Аттикуса сущим пустяком, ведь он уже научился имитировать различные сигнатуры маны, когда изучал искусство Эфирного Плаща.

Аттикус сосредоточился на сигнатуре маны в катане, сразу же отметив её отличие от той, что была в его теле. Он искусно манипулировал маной, которую направлял в катану, добиваясь, чтобы мана в ней совпадала с маной в его теле.

Через несколько секунд он успешно их синхронизировал.

Глаза Седрика чуть не вылезли из орбит от скорости, с которой прогрессировал Аттикус. «Всего за несколько секунд? Да что, чёрт возьми, это за парень!» — подумал он про себя.

Затем он внезапно вспомнил, что находится здесь, чтобы учить Аттикуса. Он прокашлялся и продолжил.

«Превосходно! Теперь следующий шаг — высвобождай короткие всплески маны из своего ядра, заставляя её течь, словно река, через твоё тело и концентрируя поток на ногах, руках и остром лезвии катаны».

Аттикус выслушал и высвободил всплеск из своего ядра. Он сосредоточился на нём, сперва направив часть в лезвие катаны.

Однако, когда мана достигла кончиков пальцев, сжимавших рукоять катаны, Аттикус внезапно почувствовал, что потерял контроль, и сигнатура маны в катане вернулась к своему прежнему состоянию, нарушив поток.

«Хм?» — Аттикус задумался о том, что произошло.

Седрик тут же тихо вздохнул с облегчением: «Если бы он и с этим справился с первого раза, я бы сошёл с ума».

Седрик уже собирался объяснить Аттикусу, что произошло, но увидел, как тот высвободил ещё один всплеск из своего ядра, и улыбнулся. «Похоже, он не умеет справляться с неудачами».

Седрик знал, что большинство гениев, особенно те, кто никогда в жизни не сталкивался с неудачами, не умеют справляться с поражением. Аттикус мог бы с лёгкостью попросить у него помощи, но из-за своей гордости он предпочёл просто продолжать попытки.

Едва он об этом подумал, как его рот широко открылся, когда он увидел, что Аттикус с лёгкостью поддерживает синхронизацию даже во время всплеска.

Аттикус понял, что изначально пошло не так. Проблема была в уязвимом месте — там, где его руки касались катаны; когда всплеск достигал этой точки, он нарушал поток, фактически останавливая синхронизацию.

Как только причина была установлена, остальное оказалось просто. Всё, что ему нужно было делать, — это концентрироваться на этой точке каждый раз, когда до неё доходил всплеск, стабилизируя поток, пока тот не пройдёт дальше.

Но это было не так просто, как звучит, поскольку требовались чрезвычайно точный контроль маны и способность молниеносно реагировать, когда всплеск, движущийся на высокой скорости, достигал этой точки. Однако с его новым, улучшенным восприятием эта задача стала детской забавой.

«Да что же это за парень?» — подумал Седрик. Ему казалось, что всё, что он знал о таланте, было переосмыслено Аттикусом. «Такой уровень таланта — это ненормально!»

Снова очистив свои мысли, Седрик продолжил: «Следующий шаг — увеличить количество высвобождаемых всплесков. Ты должен уметь выпускать их быстрой чередой и в то же время поддерживать синхронизацию. Чем быстрее ты их выпускаешь, тем лучше», — объяснил Седрик.

Аттикус начал с одного всплеска каждые две секунды, чтобы привыкнуть к процессу. Повторив это несколько минут, он перешёл к одному всплеску в секунду, к чему тоже привык за полчаса.

Затем он перешёл к двум всплескам в секунду. Это было сложнее, чем предыдущие темпы, и Аттикусу пришлось увеличить интенсивность своего восприятия, чтобы улавливать движения всплесков и регулировать поток.

Через несколько часов, когда Аттикус привык и к этому, Седрик, вновь осознав, что тот превзошёл все его ожидания, быстро жестом велел ему встать.

Седрик встал перед ним и начал говорить: «А теперь последняя часть. Объединение всего воедино. Всё, что тебе теперь нужно, — это согласовывать каждый всплеск маны со своими движениями. Каждое твоё движение или удар катаной должен быть усилен всплеском. Понимаешь?» — спросил Седрик.

Аттикус кивнул, показывая, что понял.

Он закрыл глаза, успокаивая разум, а затем высвободил всплеск из своего магического ядра. Решив начать с движений ногами, он сосредоточил всплеск на них и резко метнулся вперёд в коротком рывке.

Ещё один всплеск из магического ядра — и он рванул вправо. Ещё один — и он стремительно метнулся влево. Он повторял эту последовательность, пока не привык.

Затем он перешёл к концентрации всплесков на руках. Высвободив всплеск, он направил его в руки, что привело к мгновенному появлению в воздухе бесчисленных серебряных росчерков.

Аттикус понял, что, в отличие от ног, всплески в руках он может использовать для широкого спектра движений.

Повторив этот процесс несколько раз, он наконец сосредоточил всплески на лезвии своей катаны. Клинок окутало синее свечение, и Аттикус почувствовал невероятную остроту, заключённую в этом лезвии.

Казалось, ему даже не нужно было физического контакта, чтобы резать — достаточно было просто оказаться рядом.

Теперь, когда всплески были сосредоточены на клинке, Аттикус рассёк катаной воздух, и её острое как бритва лезвие прорезало его, создавая эффект, который распространялся на десять метров от него.

Аттикус не мог не ухмыльнуться, наблюдая за результатами. Он продолжил наносить удары, чтобы привыкнуть, и обнаружил, что, хотя мана физически и не покидала клинок катаны, острота лезвия в сочетании с его скоростью и другими факторами позволяла ударам воздействовать в радиусе десяти метров от места взмаха.

Привыкнув к этим движениям по отдельности, он решил объединить всё воедино. Он метался из стороны в сторону, нанося бесчисленные удары по воздуху. Каждый взмах с бритвенной остротой рассекал пространство.

Седрик наблюдал за всем этим со стороны с улыбкой, уже привыкая к поразительным свершениям Аттикуса.

Однако улыбка медленно сошла с его лица, уступив место грусти. «Тебя ждёт долгий путь, парень», — подумал он.

И вот так прошло ещё два месяца. Аттикус с серьёзным выражением лица стоял в зале перед загадочным противником.

Глава 103. Последнее испытание

В двадцати метрах друг от друга, лицом к лицу, в большом зале стояли две фигуры.

Справа стоял седовласый мальчик, одетый в белоснежное японское кимоно, с катаной у левого бедра.

Слева стоял мужчина в иссиня-чёрном японском кимоно.

Кимоно обоих развевались в воздухе, а напряжение в атмосфере было почти осязаемым.

Аттикус стоял перед загадочным мужчиной с абсолютно решительным выражением лица. Последние два месяца тренировок были невероятно сложными.

Второе искусство было значительно сложнее и изощрённее, чем прямолинейное первое. Даже освоив движения искусства и научившись контролировать ману, Аттикусу всё ещё предстояло собрать всё воедино.

Это было нелегко, но после постоянных тренировок ему удалось в определённой степени овладеть вторым искусством.

Теперь он стоял перед Аватаром оружия жизни.

Эта битва была последним испытанием перед возвращением в реальный мир, и чтобы пройти его, он должен был победить Аватара.

Седрик стоял в стороне, наблюдая за ними обоими с пристальным вниманием. Он уже привык к поразительным подвигам этого маленького седовласого монстра.

Аттикус раз за разом бил все известные Седрику рекорды, словно это не стоило ему ничего. Скорость его прогресса превзошла все ожидания Седрика.

То, на изучение чего у большинства людей, включая самого Седрика, уходило почти шесть месяцев, Аттикус освоил вдвое быстрее, причём казалось, что это далось ему без усилий.

Седрик не мог не усмехнуться с самоиронией, наблюдая, как Аттикус закрыл глаза, готовясь к предстоящей битве.

Аттикус глубоко выдохнул, пытаясь полностью очистить разум для этой битвы. Он знал, насколько силён этот мужчина, и хотел быть полностью сосредоточенным и в оптимальной форме для боя.

Через несколько секунд глаза Аттикуса резко открылись, и его правая рука стремительно метнулась к катане.

Как только его рука коснулась рукояти, всё его тело внезапно пронзила дрожь, и по спине пробежал холодок.

Использовав быстрый всплеск и сконцентрировавшись на ногах, он с молниеносной скоростью метнулся влево, в последний миг уклонившись от смертоносных лазурных разрезов, которые рассекли воздух там, где он только что стоял.

Аттикус наконец-то смог коснуться своей катаны и остаться в целости и сохранности!

Лёгкая, нечеловеческая и полная одобрения улыбка тронула губы мужчины.

Не мешкая ни секунды, Аттикус нанёс ответный удар. Он выпустил быстрые всплески из своего магического ядра, разогнав свою скорость до невообразимых высот.

В мгновение ока он исчез и вновь появился прямо перед мужчиной.

Выпуская ещё больше всплесков из своего магического ядра и концентрируя их на руках и клинке.

Он обрушил поразительные сто ударов менее чем за секунду. Каждый лазурный росчерк оставлял за собой ауру остроты, способную, казалось, разрезать даже нечто нематериальное.

Однако мужчина оставался неподвижен, а его лицо, как и прежде, выражало безразличие.

Рука мужчины размытым движением метнулась вперёд, и в воздухе возникли ещё сто лазурных разрезов, каждый из которых не уступал по силе ударам Аттикуса.

Удары столкнулись в воздухе, высекая пугающие искры, от которых, казалось, содрогнулся сам воздух.

Мужчина исчез из поля зрения Аттикуса со скоростью, которую тот не мог полностью отследить. Быстро среагировав, Аттикус усилил своё восприятие, и мир, который и до этого казался замедленным, стал двигаться ещё медленнее.

Какофония мира растворилась в небытии, и Аттикус погрузился в состояние абсолютной концентрации.

Внезапно краем глаза он увидел сверкающую лазурную, острую как бритва катану, готовую перерезать ему шею. Острота клинка была настолько немыслимой, что кожа на его шее начала трескаться от одной лишь близости лезвия.

С уже занесённой высоко в воздух катаной, Аттикус выпустил быстрый всплеск, придав себе внезапное ускорение. Его клинок опустился по мощной дуге, встретив приближающийся удар с оглушительным лязгом.

Дзззззззн

Два острейших клинка столкнулись в воздухе, посылая волны страха по самой атмосфере.

В одно мгновение две фигуры превратились в размытые пятна, и воздух затрещал от бесчисленных лазурных разрезов и огненных искр.

Выпуская быстрые всплески один за другим, Аттикус достиг сюрреалистической скорости.

Он отвечал на каждые сто ударов мужчины другими ста ударами, на двести — двумястами.

В зале остались лишь две нечёткие фигуры, чьи развевающиеся кимоно образовывали вихрь движения, пока они в мгновение ока мелькали по всему пространству, оставляя за собой висящие в воздухе искры от столкновения двух острых клинков.

Седрик молча наблюдал за всем этим с неизменным выражением лица. Казалось, будто бой его совсем не волновал. Лишь он один знал, какая буря бушевала в его голове, когда он стал свидетелем того, насколько исключительно Аттикус использовал второе искусство в бою.

Была существенная разница между эффективным использованием искусства на тренировках и в настоящем бою.

Тренировки могли обеспечить контролируемую среду, и при достаточной практике можно было в конечном итоге овладеть искусством. Но эффективное применение его в хаосе настоящего боя было совсем другим делом.

Давление, страх и риски были намного выше, и требовались время и опыт, чтобы отточить свои навыки для таких ситуаций.

Хотя при постоянной практике этого можно было в конце концов достичь, однако время, которое на это уходило, зависело от сложности искусства.

Но, учитывая всё, во что он верил раньше, способность Аттикуса так эффективно использовать второе искусство в бою всего через три месяца обучения была просто умопомрачительной.

Всё его внимание было приковано к одному: к Аттикусу.

«Может быть, он сможет», — с надеждой подумал он.

На его лице сменялись различные выражения, словно он боролся с дилеммой, но в итоге оно стало решительным. Он уже принял решение.

Битва продолжалась: Аттикус и мужчина внезапно появлялись, высекая снопы искр, и снова исчезали в разных концах зала.

Глава 104. Красная аура

За 3 месяца тренировок Аттикус многое узнал о втором искусстве.

Седрик научил его, что при высвобождении всплеска из ядра, он растекается по всему телу во всех направлениях, и для выполнения искусства ему приходилось концентрировать большую часть всплеска в ногах, руках и катане.

Но у этого был недостаток: часть всплеска терялась.

Аттикус также обнаружил, что его скорость зависит от количества всплеска, которое он концентрирует в одном месте.

И тут его осенило: что если высвобождать всплеск для каждой части тела? Один всплеск для ног, один для рук, один для катаны. Три всплеска, следующих один за другим. Разве это не увеличит его скорость ещё больше?

Но тут он столкнулся с проблемой: как сделать так, чтобы каждый высвобождаемый всплеск направлялся только в нужное место?

Немного поразмыслив, Аттикус создал нечто такое, от чего у Седрика, узнай он об этом, мог бы случиться сердечный приступ.

Аттикус создал пути, соединяющие его ядро с остальным телом. Эти пути, в зависимости от части тела, куда он хотел направить всплеск, представляли собой разные трубоподобные каналы, которые сдерживали всплеск и мгновенно направляли его в нужное место.

Проще говоря, он создал трубопровод.

Но, как и всё на свете, это не было идеально. Он использовал свою ману для создания путей, и они не были постоянными. Требовалось непрерывное внимание, чтобы они не разрушились.

Глаза Седрика могли бы вылезти из орбит, если бы он узнал, что сделал Аттикус.

Дело было не в том, что это было революционно или ново; совсем наоборот, то, что сделал Аттикус, ему всё равно пришлось бы сделать в будущем, достигнув определённого уровня силы.

Что поразило бы его, так это тот факт, что единственный способ, которым Аттикус мог поддерживать необходимую концентрацию, чтобы не дать путям разрушиться во время боя, — это если бы он уже пробудил своё восприятие.

Десятилетний мальчик на уровне Средний+, который уже пробудил своё восприятие? От такой нелепости он бы просто прыгнул в колодец.

Аттикус немедленно начал создавать свои пути прямо во время боя, продолжая парировать каждый удар загадочного человека. Через минуту он закончил их создание.

Они выглядели как две синие трубы, расположенные над и под его магическим ядром. Та, что была сверху, шла от ядра вверх и разделялась на две: одна вела к правой руке, другая — к левой.

Та, что была снизу, шла от ядра вниз и также разделялась на две, ведя к правой и левой ноге.

В зависимости от того, где Аттикус хотел использовать всплеск, соответствующая труба быстро окутывала магическое ядро и возвращалась на своё место после высвобождения всплеска.

Мужчина снова исчез из поля зрения Аттикуса, и тут же он увидел, как катана мужчины обрушивается на него слева по сокрушительной дуге. Он стремительно высвободил три последовательных всплеска, каждый из которых устремился в его ноги, катану и руки, вызвав невероятный прилив скорости, непостижимой для понимания.

На этой поразительной скорости Аттикус взмахнул катаной вверх, перехватив удар с ослепительной быстротой.

Импульс ещё не успел передаться мечу, как Аттикус выпустил ещё пять всплесков в быстрой последовательности. Два пронеслись по его ногам, один — по катане, а оставшиеся два — по рукам.

Сам воздух вокруг Аттикуса, казалось, изменился, словно предчувствуя грядущее.

Почувствовав изменение в атмосфере, мужчина решил взяться за дело всерьёз.

Мир, казалось, замедлился, их кимоно развевались, а катаны были сжаты в обеих руках.

Они встретились взглядами и произнесли одновременно, их голоса сочились серьёзностью:

""Серия Катана, 2-е Искусство: Бесконечный Клинок.""

Их руки напряглись, и в одно мгновение воздух наполнился синими росчерками на непостижимой скорости — тысяча столкновений за каких-то 0,5 секунды.

Обе фигуры стояли в трёх метрах друг от друга, их тела расплывались от невероятной скорости. Их быстрота была настолько сильна, что казалось, будто двадцать разных фигур сражаются одновременно, каждая сторона безжалостно наносила удар за ударом. Никто не желал уступать.