Не отпускай

— Слишком приторно, ванильно, что ли… Как будто мне лет десять, и я играю в куклы Барби. Вот так все здесь выглядит.

— Интересное замечание, — понимаю, что снова сказала лишнего, но по лицу Адриана совершенно не понятно, обидела я его или нет. — Но я совсем не вижу ничего плохого в том, чтобы разбавлять будни чем-то приятным, пусть и таким клишированным.

— Прости, если обидела…

— Элла, не стоит извиняться за то, что ты говоришь о своих ощущениях. Надеюсь, когда-нибудь ты позволишь себе почувствовать и принять романтику. Я смотрел раньше на своих родителей и тоже думал, что уже взрослые люди, куда им свидания, ужины и медленные танцы… Но, когда их не стало, я очень по этому всему стал скучать. А потом видел, как вокруг семьи распадаются от того, что каждый занят собой, оба устают, друг на друга времени не хватает… Так быть не должно. Я знаю, какие отношения хотел бы видеть. У меня был пример…

— Это здорово, на самом деле, — я беру кусочек пиццы, отделяю его от остальных. Сыр тянется, словно в рекламе, мне приходится поддеть его языком, чтобы не упустить вниз. Я откусываю немного и понимаю, что Адриан был прав. Это действительно божественно. Я что-то нечленораздельно промычала, запихивая в рот уже большой кусок. Прожевав, продолжаю:

— Ты был прав, это очень вкусно. А ещё, наверное, ты прав в том, что необходимо вот так людям устраивать вылазки, чтобы сохранить отношения. Моего отца не стало слишком рано, поэтому не могу сказать, как родители себя вели. Но реалии мои таковы: родная мать пыталась подложить меня под своего знакомого, потому что у него хороший процветающий бизнес.

Я ежусь, сжимаюсь. Не хотелось портить вечер своими рассказами о жизни. Поэтому перевожу быстро тему:

— Но я быстро всех послала к черту. Поэтому мы и встретились на дороге. А ты что там делал?

— Ехал в Нью-Йорк к партнеру. Мне повезло, что встреча была сегодня, а не вчера. Но ты же понимаешь, что поступила опрометчиво, решив вот так самой идти куда-то ночью?

Мы продолжаем обсуждать безопасность дорог в Гринвиче и смеяться с моих глупых шуток, которые льются нескончаемым потоком. Пицца съедена, запита вкусным виноградным соком, а я будто вина бутылку выпила. Чувствую легкое головокружение и жар внутри тела. Именно так Дия описывала свои чувства к Исману… Я ощущаю, как по ноге что-то ползет и, вскрикнув, подпрыгиваю, уперевшись в Адриана. Активно машу ногами, смахивая с себя какое-то местное чудовище.

— Да тише ты, что случилось? — он нагнулся над ногами, провел по ним руками, но, видимо, ничего не увидел.

— Не знаю, что-то ползло, — жалобно произношу, — паук или жук какой-то. Бр-р-р… — я передёрнула плечами.

Адриан, держа мою ногу за лодыжку, провел по ней большим пальцем и улыбнулся:

— Не переживай, ядовитых здесь нет. А тот, кто по тебе полз, уверен, сам от сердечного приступа чуть не умер, — тихо посмеивается и аккуратно ведёт рукой чуть выше, к коленке.

Я напрягаюсь всем телом, замираю, будто в ожидании казни. Улыбка стирается с лица, меняясь на неподдельный ужас. Единственное, что могу сейчас делать — это глубоко дышать. Чувствую, как рецепторы в носу снова улавливают такой же аромат, что был в машине. Он обволакивает, немного успокаивает. Но не даёт телу снова расслабленно сидеть на пледе.

— Все хорошо? — он спрашивает тихо, вкрадчиво, у самого уха, а я могу лишь тихонько сглотнуть и кивнуть. — Прости, если напугал тебя, — он отстраняется, а я чувствую резко охвативший меня холод. Пронизывающий насквозь, забирающийся под платье, вырывающий изнутри частичку сердца.

Я в панике совершенно не понимаю, что мне делать. Позволить ему продолжать или просить остановиться? И тот, и тот вариант пугает. Первый — неизвестностью, второй — одиночеством. Не скажу, что боюсь этого, но все же, находясь рядом с Адрианом, одной совершенно не хочется быть. Я двигаюсь чуть ближе к нему и тихо произношу:

— Все в порядке, — голову не поднимаю, не хочу, чтобы видел слишком большой спектр эмоций в глазах.

Но он, словно мысли читает, подцепляет пальцем подбородок и поднимает, вглядываясь в мое лицо.

— Напугал?

Мотаю головой отрицательно.

— А почему сжалась тогда вся?

Дергаю плечами вверх-вниз в сомнении. Адриан намеревается отстраниться, но моя ладонь, что резко врезалась в мощную руку, останавливает его.

— Не отстраняйся, мне становится… холодно.

По спине проходит тепло вслед за направлением его пальцев. Шепот на ухо расходится мурашками:

— Ты красива, когда смущаешься.

Слова ещё больше заставляют краснеть, что он, блин, делает. Носом проводит по шее вниз к плечу и обратно, а у меня аж ноги отнимаются от этих прикосновений. Размыкает губы и еле ощутимо целует, захватывает ими кожу. У меня дыхание сперло, сердце то останавливается, то за секунду разгоняется, как болид. Мозги из последних сил пытаются сопротивляться, напоминая фразу Леона: «Не с первым встречным и не в машине». Но Адриан ведь уже не первый встречный, мы аж два дня знакомы, да и не в автомобиле находимся. Я отключаю назойливую совесть и льну ближе к красивому мужчине, который сумел вот так по щелчку заполонить мой разум. Рука его скользит по платью на спине, скидывая с меня наброшенную на плечи косуху. Пальцы с лёгким нажимом гладят лопатки, а губы его стремительно приближаются к моим.

Приоткрываю рот, впуская его язык, и пытаюсь вспомнить уроки от Дии: «Просто повторяй его движения». Это не помогает, но инстинкты сильнее стеснения, и я просто решаю им довериться. Поцелуй глубокий, медленный, он, словно ленивый кот, не набросился на меня, а медленно, но уверенно завоёвывал все части тела. Адриан, нависнув надо мной, одной рукой продолжает гладить спину, второй — ведёт по ноге через разрез платья. Мне все до жути нравится, но колени инстинктивно сжимаются, напрягая тело. Почувствовав это, он разрывает поцелуй и немного отодвигается.

— Если ты не хочешь, — вглядывается в мое лицо, — говори. Я не хочу тебя принуждать к чему-то…

Какой кошмар, какой позор. Как сказать, что я ещё девственница. Адриан старше меня лет на десять, и ему уж точно не нужен неумелый ребенок. Мне, блин, двадцать лет, а я ничего не знаю. Пока я мысленно спорю сама с собой, он все ещё смотрит пристально на подрагивающие от слишком активного внутреннего обсуждения брови. Смотрит. И молчит. Поднимаю голову и вижу его гипнотизирующие глаза. Чувствую себя кроликом, что попался питону, и выпаливаю, совсем не подумав и не подобрав слова:

— Я просто ещё ни разу, ни с кем… — затыкаю себе рот рукой и хочу отвернуться.

Дура. Испортила такой момент. Захотелось головой удариться о дерево и упасть в озеро. Чтобы не видеть его выражения лица.

— Не скажу, что я в шоке, — прокашливается и продолжает, — всё-таки, ты не производишь впечатление легкодоступной девушки, — думаю, Адриан, ты меня почти разложил на этом пледе, что ты несёшь. — Но, признаю, что удивлен. Ты — красивая девушка, уверен, за тобой толпы бегали…

— Почему бегаЛИ? — уточняю, акцентирую внимание на последнем слоге.

— Ну потому что теперь рядом я, вряд ли они захотят бегать дальше, увидев тебя рядом со мной.

Мои глаза округляются ещё больше. Он рядом? Вот так просто все решил?

— В смысле, рядом?

— Ну а в каком смысле это может быть?

Интонация из насмешливой стала такой нежной и теплой, что я опешила. Ну как. Как может человек быть настолько хорошим, милым и добрым к девушке, которую знает сутки. Я отмахиваюсь от сомнений, не хочу забивать голову, когда рядом он. Тянусь сама губами к Адриану, рукой провожу по идеально выбритому лицу — мне ещё никогда не хотелось кого-то так сильно.

Сама того не замечая, ложусь спиной на плед, утягивая его за собой. Адриан упирается правым локтем в землю, левой рукой беспорядочно водит по телу. Его поцелуи становятся более рваными, страстными. Мне до безумия нравится ощущать, как сильно он сжимает мою кожу, сминая платье. Я задыхаюсь от бушующих гормонов, ощущаю влагу между ног, руками тянусь к пуговицам на рубашке, предвкушая, как смогу провести пальцами по идеальному торсу. Адриан покусывает шею, а я закатываю глаза, выгибаясь и прикрывая рот ладонью. Слышу, что его дыхание становится чаще, согревая мою кожу, плавлюсь в руках, словно масло.

— Не закрывайся, мне нравится слышать тебя, — низкий голос возбуждает не меньше укусов, что останутся его следами на шее. Рука скользит от коленки вверх, а я снова автоматически сжимаю ноги, которыми секунду назад готова была обвить его тело.

Адриан отстраняется, а я жадно хватаю воздух пересохшими губами. Он делает глубокие вдохи, успокаивая сердце, а я готова разрыдаться, потому что такая трусиха. В кои-то веки, чувствуя неимоверное влечение, вместо того, чтобы расслабиться, я позволяю страхам управлять собой.

— Прости, прости, пожалуйста, я… Я не специально. Просто… Давай продолжим? Я постараюсь… — тщетно пытаюсь оправдаться, но разве это нужно? Я, будто сломанная игрушка, вряд ли нужна буду ему после такого.

— Тщ-щ-щ, — Адриан кладет палец на мои губы, — Элла. Тебе не за что просить прощения. Это я виноват, нужно было держать себя в руках. Это явно не то место, где нужно… Где ты заслужила получить свой… Первый опыт.

Адриан вытирает тыльной стороной ладони одинокую слезу, что провела дорожку на щеке, улыбается и как-то быстро переводит тему:

— А ты каталась когда-нибудь на таких лодках?

Я неопределенно пожимаю плечами.

— Когда была совсем маленькая, папа возил меня кататься, но я мало что помню, если честно.

— А на сапах каталась?

— На чем?

— Сап-борд. Доска, на которой нужно держать равновесие и грести веслом для ускорения.

— А, поняла, нет, не каталась.

— Тогда выбирай. Сап или лодка?

Я смотрю на него, все ещё полулежа, до сих пор не отошедшая от возбуждения, и не понимаю, как он вообще может сейчас рассуждать о каких-то катаниях.

— Давай лодка, там хоть не нужно будет балансировать.

Он кивает, снимает пиджак и закатывает рукава на рубашке, оголяя накаченные предплечья, испещренные венами. Невольно засматриваюсь, как на его лице проходит небольшая морщина, будто он о чем-то задумался.

— Поплывём на той, что побольше, не будет так качать, сможешь насладиться движением.

Я киваю и осматриваю себя: платье — не самый удобный наряд для такого аттракциона.

— Давай, я переоденусь и тогда поплывем?

Но Адриан сказал, что вещи в машине, и предложил просто взять с собой плед. Погода была на удивление хорошей: вполне тепло, да к тому же ещё без ветра, поэтому я не стала спорить.

Через несколько минут я уже наблюдаю, как огни на деревьях становятся все дальше, оставляя меня в свете луны наедине с прекрасным мужчиной. Мы болтаем о всякой всячине, откровенно любуясь друг другом и наслаждаясь моментом. Доплыв до середины озера, Адриан откладывает весла и манит меня к себе. Устроившись между его расставленных ног и облокотившись спиной на спокойно вздымающуюся грудь, я прикрываю глаза.

— А что это за запах? Что-то горьковатое, но с теплой сладостью.

— Это масла для кожи с нотами полыни и дикого меда. Средство для меня разработала подруга. Достаточно увлажняет, не перегружая чувствительную кожу, и защищает от ультрафиолета.

— Очень приятный аромат, — я вжимаюсь сильнее в него, будто хочу раствориться, слиться с ним воедино.

Ещё раз вдыхаю глубоко его запах и понимаю, что теперь для меня уют будет пахнуть именно так. Горькой полынью и согревающим медом. Адриан гладит мои плечи, переходит на руки, а носом водит по шее, щекоча и наполняя тело новыми волнами возбуждения. Поворачиваю голову, и провожу невесомую дорожку из поцелуев по скуле, цепляю языком мочку уха. Теперь его ладонь чуть крепче держит мое запястье. Он поворачивает меня к себе, уже сам проявляет страстное нетерпение.

Адриан сминает своими губами мои, кладет на скомканный плед и, практически не отрываясь от тела, произносит:

— Позволь мне сделать тебе приятно.

Я не успеваю ничего сказать, как чувствую лёгкий укус на груди, вздрагиваю от удовольствия, шумно выдыхая.

— Я остановлюсь, если ты захочешь, — он нежно проводит языком по ареоле, — просто расслабься, — я стараюсь принять удобную позу, чтобы сделать, как он говорит. — Вот так, да. Какая ты послушная.

Адриан покрывает каждый миллиметр тела нежными поцелуями, водит по коже носом, покусывает и зализывает после свои же следы. Одной рукой он скрещивает кисти над головой, второй — с нажимом гладит, впиваясь в меня пальцами. Сдавливает ягодицы, задирая платье, но ноги не пытается раздвинуть. Бретели спущены вниз, оголяя полностью небольшую, но круглую грудь. Адриан отстраняется, в его взгляде столько животного, но он не набрасывается на меня, действует нежно.

Ног касается возбужденный внушительных размеров член, что меня слегка пугает. Но Адриан не расстегивает брюки, продолжает просто ласкать мое тело. Я отдаюсь ощущениям, позволяю себе раствориться в наслаждении, и мышцы действительно расслабляются. Он ведёт аккуратно рукой по внутренней стороне бедра, доходит до моей смазки, что активно выделяет тело в ожидании удовольствия. Возбуждение сносит крышу, я хочу привстать, чтоб притянуть к себе Адриана, и будь что будет. Я готова отдаться ему даже здесь, в лодке. Но он останавливает меня, надавливает рукой на ложбинку между грудей:

— Нет, Элла. Ложись. Сделаю так, как я хочу. Тебе понравится.

Конечно, мне понравится, я же не из деревни сбежала, понимаю, к чему он ведёт. Но как же он медлит, томит меня, изводит своей нежностью, хотя вижу, что дай волю — уже бы разорвал платье, которое сейчас больше похоже на широкий шелковый пояс, скомканный в районе талии. Будто прочитав мои мысли Адриан, тянет ненужную сейчас одежду вверх, снимая ее. Кожа горит от каждого прикосновения, руки беспорядочно гуляют по его плечам, периодически цепляя волосы.

Наконец, он опускается, поднимает мою ногу и закидывает на себя, оставляет засос в районе коленки, ведёт губами по коже, облизывает встречающуюся на пути влагу. Меня бросает из стороны в сторону от разрывающих чувств. Я смущаюсь и желаю этого одновременно, теку так сильно, будто почувствовать Адриана в себе сейчас просто жизненно необходимо. Замираю, задерживая дыхание, когда чувствую горячий воздух прямо между ног. Он проводит языком сверху по губам, а я выдыхаю вместе со стоном.

Бедрами подаюсь навстречу, прижимаясь ближе к лицу, и ощущаю дыхание, как будто усмешку. Приподнимаю голову и встречаюсь взглядом с Адрианом. Все это время он смотрел на меня, на мои стоны, на то, как прогибаюсь, как желаю его. Это естественная реакция тела на стимуляцию, но чувствую, как начинаю краснеть. Даже самой себе стыдно признаться в этом, не то что мужчине. Но назад пути нет, он проводит ладонью между ног, и я слышу хриплый шепот:

— Какая же ты мокрая, как возбуждена сейчас рядом со мной, для меня, — после этих слов он раздвигает мои ноги чуть шире.

Одной рукой он сдавливает внутреннюю часть бедра, второй — мою грудь. А дальше… Я просто теряюсь в обилии чувств. Я ощущаю каждое движение, каждый вздох. Как он раздвигает мои складки, углубляясь губами, как проводит по ним языком снизу вверх, цепляя в конце изнывающий от жажды ласки клитор. Я, змеёй извиваясь от каждого жеста, хочу снова закрыть рот, чтобы быть тише, но Адриан убирает мою руку от лица.

— Не сдерживай себя.

Его приказной тон, даже когда он у меня между ног, не даёт вариантов ослушаться. Подчиняюсь безоговорочно и бесповоротно. Я знаю, что такое мастурбация, пробовала, было приятно. Но не настолько, не так. Да и времени на это обычно не было… Настойчивые движения Адриана не дали дальше воспоминаниям отвлекать от наслаждения, сметая все мысли и отбрасывая их в сторону.

Он гладит мои бедра, большими пальцами задевая губы и размазывая влагу повсюду. Снова пытаюсь посмотреть на него, но сфокусировать взгляд не выходит, мне слишком хорошо, слишком приятно. Тело пробивает током каждый раз, когда он кончиком языка цепляет клитор, когда всасывает его губами, заставляя меня все сильнее прогибаться в пояснице. Но вишенкой на торте всегда становятся его фразы. Сказанные тихим басистым голосом, но который я слышу даже сквозь звон в ушах:

— Элла, ты такая вкусная, сладкая девочка… Моя девочка…

Глаза защипало от нахлынувших чувств. Слишком хорошо. Так не бывает, все вокруг — просто сон. Но Адриан раз за разом своими ласками показывает, что может быть ещё лучше, приятней, жарче. Я понимаю, что уже близка к разрядке, когда он отстраняется, облизываясь, поднимается вверх и шепчет мне прямо в губы:

— Ты невероятная, такая чувствительная, нежная, податливая…

Целует меня, а я ощущаю на его языке свой вкус, отчего возбуждаюсь ещё больше. Тянусь к его брюкам, чтобы расстегнуть ремень, но Адриан останавливает меня.

— Нет, не здесь. Я сейчас продолжу. Только не пугайся, расслабься полностью.

Он опускается, снова располагаясь между ног. Пальцами раздвигает мои губы и проводит расслабленным языком между ними. Я опять продвигаюсь ближе, показывая насколько сильно хочу продолжения. Стеснение было вытолкнуто из головы страстью и желанием, я сжала руками свою грудь, проходясь большими пальцами по соскам. Адриан носом щекочет верхнюю точку, а язык начинает погружать в меня. Я замерла от неожиданности, напряглась, но спустя несколько секунд привыкла к нему и стала расслабляться. Он двигает языком внутри меня, сводя с ума новыми ощущениями, умножая томление в разы.

Я стала забываться, стонать уже не скрываясь. Дыхание то прекращалось, то учащалось молниеносно, сердце поймало аритмию, но я была совершенно не против.

Я стала двигаться вместе с Адрианом, желая почувствовать его в себе ещё глубже, больше. В порыве хватаю его за волосы, не переставая стонать. Он словно улавливает каждое изменение во мне, достает язык, заменив его пальцами. Он вводит их аккуратно, постепенно растягивая. Я снова замираю, пытаясь расслабиться как можно сильнее, чтобы болезненность ушла. Адриан ласкает языком всю меня, вылизывая каждый миллиметр и уделяя особое внимание клитору.

Наслаждение усиливается, через него я уже не чувствую боли, привыкаю к такой естественной и самой правильной заполненности. Фаланги двигаются внутри меня в такт языку, кислорода становится ещё меньше, дыхание практически останавливается. Я полностью теряю контроль над телом, раскидывая руки в стороны. Адриан ускоряет движения, одной рукой сжимает грудь, а я только пытаюсь сказать, что больше не могу, что ещё чуть-чуть и не выдержу.

Но вместо слов получается произносить только стоны с отголосками букв. Напряжение внизу живота натягивается до предела, последнее, что я почувствовала — это кончик языка, надавивший на клитор. А после уже распалась на мириады частиц, содрогаясь телом в непроизвольных конвульсиях и сжимая вокруг его пальцев влагалище. Когда первая волна оргазма стала потихоньку сходить на нет, Адриан, видимо, решил ещё немного подразнить меня. Его язык нежно прошёлся у меня между складок, заставляя тело снова трепетать.

— Ты очень вкусная. Невозможно оторваться, — его низкий бархатистый смех практически отключил и так уплывающее вдаль сознание.

Сквозь дрёму я ощущала на себе его лёгкие прикосновения, когда он надевал платье и укутывал меня в плед, а после выносил из лодки на берег. В скором времени я открыла глаза и с радостью обнаружила, что у нас есть ещё запасы еды. Я не помню уже, когда мне было так хорошо, когда я могла беззаботно сидеть, болтать, смеяться и ни о чем плохом не думать.

Пока не зазвонил телефон. Ещё никогда моя любимая мелодия не звучала так отвратительно, прерывая поистине волшебный момент. Настроение резко ушло в минус, когда на экране увидела имя Реммао. Адриан заметил, что я нахмурилась, и перевел взгляд на телефон:

— Кто это?

— Мой бывший начальник.

— Странно, что твой бывший начальник звонит так поздно, — он приподнял бровь, явно недовольный.

Я смотрю ему в глаза и не понимаю, что делать. Оправдываться не хочу, да и не за что. Пока гипнотизирую его своим недоумевающим взглядом, телефон перестаёт истошно звонить. Я облегчённо выдыхаю, но слишком рано. Почти одновременно приходит сразу несколько смс:

Реммао

«Элла, подними трубку.»

«Давай поговорим?»

«Элла, не глупи. Я понимаю все, давай встретимся и обсудим.»

Этот поток сознания в час ночи явно не устроил моего спутника. Под пристальным взглядом, что сканировал меня похлеще детектора лжи, я рассказала о своей маме, о ее долгах перед слишком большими боссами и о том, как она за деньги обещала меня подложить под Рема. Обязательно указала, что я послала всех к чертям с такими обещаниями. Адриан прищурился, внимательно слушая не самый привлекательный рассказ. После того, как я закончила, он крепче сжал меня за талию и стал смотреть куда-то вдаль.

— И часто тебя мать пыталась… Отдать кому-то?

— Нет, пару раз, — неожиданно радостно для поднятой темы отвечаю я.

— И что веселого? — слишком строгий тон, будто меня лектор отчитывать собирается за прогулянную пару.

— Да нет, ничего… Просто в жизни столько всякого бывало, что эти ее попытки просто… Не настолько плохи. Я уже взрослая и могу сама решать, с кем мне быть. А этот Реммао безобидный. Я ему скажу, что если ему так хочется, он может пойти встретиться с моей матерью, а не со мной.

— Что же в твоей жизни такого было, что это, — он как-то резко махнул рукой в сторону телефона, — ты называешь «не настолько плохим»?

— О-о-о… Давай не сегодня? Хорошо ведь так? — я льну к нему, утыкаясь носом в плечо, и не перестаю вдыхать приятный аромат, что заполняет лёгкие, забирая в плен разум.

***

Спустя неделю мама снова звонит и просит о встрече через пару дней. Я уже практически забыла о наших разногласиях благодаря ежедневным свиданиям с Адрианом. Мы катались на аттракционах, ходили по парку и кормили бельчат, посетили несколько крутейших ресторанов, а вчера пошли в кино, сюжет которого я, естественно, даже не пыталась понять. После фильма мы гуляли и разговаривали о моем университете, он жаждал узнать, почему я выбрала столь тяжёлую профессию. Мне хотелось рассказать о бабушке, но это точно сопровождалось бы моими слезами, а я не готова была ещё при нем плакать.

Мы целовались до посинения губ, интим не обсуждали, но, честно говоря, после экспириенса в лодке я жаждала этого безумно. Адриан же, словно непробиваемый, как только мои руки тянулись к поясу на его штанах, сразу заводил какой-то разговор, сбивая весь запал.

Сегодня у нас по плану катание на сап-бордах. Как раз в том же месте, где были лодки. Я отказалась от инструктора, сославшись на то, что Адриану удастся меня научить быстрее. Сама же в голове прокручивала план соблазнения.

Вечер подкрался слишком быстро. Я верчусь перед зеркалом в спортивных леггинсах, с полосками на ногах и под ягодицами, и облегающей кофте на замке. Моя соседка Дия подначивает и просит показать фото любимого, а я не знаю, что ответить. Ведь мой любимый наотрез отказывается фотографироваться, даже селфи элементарное нельзя. Смс на телефоне означает, что мой белый принц на своем черном коне уже ждёт у ворот. Я натягиваю снуд, пальто и любимые высокие ботинки на шнуровке и бегу навстречу отключающей мозги влюбленности.

Вижу, что Адриан сегодня какой-то напряженный, кладу ладонь на его руку, пододвигаюсь и шепчу на ухо:

— Мистер Россо, у вас все в порядке?

Он неопределенно кивает, продолжая смотреть вперёд, а спустя минуту добавляет:

— На работе с партнерами проблемы. Но все будет хорошо, piccolo[1], — он улыбается, но я вижу по глазам, что что-то недоговаривает.

Вообще, это странно. Мы вроде бы вместе, но о себе в основном рассказываю только я. И то, о настоящем. Прошлое, особенно смерть папы и бабушки, загулы мамы, я не трогаю. Меньше всего мне сейчас хочется погружать туда этого мужчину. Адриан же, напротив, много рассказывает о детстве в Италии, о виноградниках, праздниках и многочисленных родственниках. Но ни слова о работе, его жизни в Америке или друзьях в Нью-Йорке. Я знаю только его имя, фамилию, и что ему тридцать один год.

Когда мы уже готовы были вставать на доски, у Адриана начал трезвонить телефон. Он явно был недоволен звонившему, но трубку поднял. Пятнадцать минут я сидела на траве и ждала, пока тот ходил от одного дерева к другому. Речь было сложно разобрать, говорил тихо, но раздраженно. А после перешёл на итальянский и уже стал ругаться громко.