Не отпускай

— Что именно? — прищуриваюсь и пытаюсь понять, чего ему от меня нужно.

— Как, что? Что шею не свернула.

— Почему? Хочешь сначала помучить меня, а потом сам свернуть ее?

Я напряглась всем телом. Из динамиков отдаленно доносится инструментальная музыка, вроде это саундтрек к Интерстеллару. Я ничего не имею против инструменталки, сама люблю под нее делать проекты, да и фильмец это прекрасный. Но кто в здравом уме под такое будет ехать ночью по трассе? Так, спокойно, Элла. Дыши. В передачах о маньяках всегда говорят, что нужно выйти с ними на контакт, но не нервировать. Это у меня слабо получается… Однако мой собеседник и по совместительству водитель оказался весьма весёлым. На мою фразу он отозвался низким бархатистым смехом. Весьма приятным даже. Но просмотры на ночь Youtube не прошли даром. Обычно о насильниках и серийных убийцах говорят, что те были хорошими, добрыми и приветливыми. Может, и об этом так когда-нибудь скажут.

— Где мой рюкзак?

Я стараюсь говорить уверенно, но голос выдает волнение, перерастающее постепенно в панику, когда я понимаю, что ещё и еду в противоположную сторону от станции.

— Там, на заднем сиденьи. Надеюсь, ты ничего не выронила, пока летела вниз? Возвращаться у меня времени нет.

Я наклоняюсь между сиденьями и начинаю шастать руками в поисках спасительного аксессуара. Найдя его, сразу же расстегиваю и ищу там баллончик.

— Ты можешь остановиться и выпустить меня, если у тебя нет времени.

Я становлюсь чуточку смелее, держа в руках спасительное средство самообороны.

— Нет, так не пойдет… — он хочет что-то продолжить, но я резко возвращаюсь на сиденье и уже на повышенных тонах начинаю возмущаться:

— А ну, останови машину и выпусти! — выставляю руку с перцовым баллончиком вперёд, впритык к его лицу. — Куда ты меня, черт возьми, везешь?!

— Ты совсем дурная? Так сильно головой приложилась, когда падала? — он махнул кистью, отодвигая мои руки в сторону. — Я в больницу тебя везу, ненормальная!

— Останови машину и выпусти меня! Знаю я вас! Сначала заговариваете зубы, потом увозите непонятно куда, а после насилуете, убиваете и расчленяете!

Нервничая, я ногтями срываю предохранитель с баллончика и продолжаю требовать остановиться, но это светловолосый амбал меня просто игнорирует, продолжая ехать дальше. Я успеваю разглядеть его вполне симпатичный профиль: прямой нос, выступающую линию челюсти, пухлые губы и светлые нахмуренные брови, нависшие над чистейшими небесными глазами. Зерно сомнения, что это маньяк, начинает потихоньку прорастать. Ну не может убийца быть настолько красивым. Я уже собираюсь убрать свое оружие, но мы подпрыгиваем на какой-то кочке, пальцы с перепугу надавливают на клапан, и я слышу сначала его маты, потом — визг тормозов, а после чувствую, как сильно жжет мои глаза.

Мы оба выбегаем из машины, ловя свежий воздух и подставляя лицо прохладному ветру. Жжение никак не отпускает, слезы ручьем текут из глаз, но я стараюсь их открыть, чтобы понять: меня убьют сейчас или это случится чуть позже. Однако вместо разъяренного убийцы сквозь небольшой туман я вижу светящиеся вывески местной больницы метрах в ста от нас. Не врал, получается? Действительно вез к врачам? Чувство стыда за свою неуравновешенность перевесило даже боль в глазах. Я наощупь обошла автомобиль и попыталась скомканно извиниться, однако была успешно послана на хрен. Что ж, вполне заслуженно. За руль этот мужчина, конечно, сесть уже не мог, а потому мы пешком, почти вслепую пошли сдаваться докторам.

У стойки регистрации я услышала его имя и фамилию — Адриан Россо, а также поняла, что у моего нового приятеля нет страховки, он сказал, что оплатит все наличными. И за меня тоже. Нас определили в одну палату, где сделали какой-то компресс и сказали лежать час. В гробовой тишине я слышала, как медленно и лениво передвигалась стрелка часов. Она, будто издеваясь, замирала и отказывалась переходить дальше, растягивая наше молчание, как жевательную резинку. Первая не выдержала я:

— Прости, пожалуйста. Я не хотела, чтобы все закончилось вот так.

— А как ты хотела, чтобы я врезался в дерево? Чтобы уже наверняка нас не смогли спасти? — его ехидный тон не помог мне. Я ведь совершенно не умею извиняться.

— Вообще-то, ты сам виноват! Подъехал сзади. Напугал до чёртиков, потом посадил в машину и увез куда-то.

— Когда в следующий раз увижу двинутую, обязательно проеду мимо!

— Тебе мало перцового баллончика? Могу добавить ещё подносом по голове! — психовала я. — Хотела извиниться, а ты вместо того, чтобы отреагировать, как мужчина, включил мудака!

Я слышала какое-то шевеление сбоку, а потом почувствовала, как с глаз сняли компресс. Открываю их и вижу нависшего надо мной Адриана. Даже сквозь слезящиеся глаза невозможно было не заметить, что он красив. Мягкие черты лица контрастировали с холодными, пронизывающими насквозь радужками.

— В следующий раз, Элеонора Пальма, думай, прежде чем что-то делать. Рядом может оказаться не такой терпеливый человек.

Мятная жевательная резинка, что была у него во рту, обожгла холодом губы. Он не говорил — он избивал словами. Спокойно, уверенно, словно является истиной в последней инстанции. Но разве меня можно этим пронять?

— А вы, Адриан Россо, когда в следующий раз решите поиграть в героя, сделайте одолжение, не будьте засранцем!

Я улыбнулась, словно пятиклассница, уделавшая в споре своего ненавистного врага.

— Да ты бессмертная, что ли? Помолчать вообще не можешь?

— Только после вас! — не унималась я, не понимая, откуда вообще у меня силы на все это.

Адреналин уже давным-давно перестал действовать, но запал на спор никак не угасал. Пока мы обменивались колкостями, я услышала, что его голос стал как будто мягче, теплее. Мне даже понравилась наша негласная война в язву. В кабинет вошёл врач, который проводил меня дальше на МРТ. Сотрясение мозга было незначительным, но врачи все равно настояли на том, чтобы ночь я провела под наблюдением. Вернувшись в палату, я собиралась сказать Адриану, что мне не удалось вырваться из лап медиков, однако его там уже не было.

— А вы не знаете, где молодой человек, который сидел на этой кровати? — поинтересовалась я у медсестры, что снимала постельное белье.

— Симпатичный здоровяк пошел на стойку регистрации. Его отпустили домой.

Мне стало немного обидно. Как так, хоть бы попрощался, неужели так сложно? Понятно, что мне надеяться там не на что. У такого красавчика явно телефон по швам трещит от номеров моделей разного калибра и уровня. Куда мне в такой стремной одежде, да ещё и со своей придурью… Но ведь нам было весело? Конечно, после того, как ты, идиотка, стала причиной попадания в больницу. Я собиралась дальше продолжить грустить, но в палату зашел ещё один медработник и сообщил, что меня переводят в другую палату. Одноместную, со всеми удобствами. Мне сказали, что все оплачено и переживать не нужно. Лёгкое тепло прошлось по телу. Спасибо за заботу, Адриан Россо.

***

На следующее утро я проснулась поздно, от того, что солнце резко стало светить в глаза.

— Элла, если ты проспишь здесь ещё хотя бы час, то превратишься в помятое яблоко. Открывай глаза!

— О Боги, Леон, ты тут как оказался?

— Действительно, что я делаю в своем отделении? Понятия не имею.

— Я имела в виду, у меня в палате.

— Когда мне утром доложили, что в вип-палате лежит моя мартышка, я не мог не зайти. Рассказывай, что произошло. И что за бледный черт, о котором все медсестры шепчутся, будто Аполлона увидели.

— Лив, так и есть… Красив, чертяка…

Дальше последовали мои подробные россказни о том, что я помню из вчерашнего вечера. Монолог, сопровождаемый смехом и восторженными вздохами, был прерван стуком в дверь. Леон принял букет от курьера и, не подходя ко мне, стал истерично смеяться.

— Элла, он подарил тебе белые лилии! Ну кто додумается дарить такое незнакомому человеку!

— Зато они красивые. Смотри, какие. Нежные, невинные.

— Ага, и способные убить тебя. Хочешь, поднесу поближе, но спасать от анафилактического шока не буду. Договор?

— Ты душный! Мне без разницы, что там за цветы. Сам факт, это от него. Точно от него. Эти лилии, как Адриан. Такие же белые и красивые, — захихикала я.

Леон тем временем исследовал упаковку, из которой достал записку. Он прокашлялся и принялся читать вслух:

«Милая Элла, ты такая же красивая, но, в то же время, опасная, как эти цветы. Прости, что вчера не попрощался, дела не могут ждать. Надеюсь, у тебя все хорошо. Вот мой номер, как проснешься — дай знать.»

Под шуточки Леона я записала Адриана у себя в телефоне, как «прекрасный альбинос», и дальше отправила смс о том, что у меня все хорошо. А так же попросила больше не испытывать судьбу и не присылать мне лилии, если не хочет моей смерти.

Гринвич, хоть и не самый маленький пригород Нью-Йорка, но все равно, можно сказать, что здесь все всех знают, а потому я была практически уверена, что моей маме уже сообщили, что ее дочь попала в больницу. Я уже лежала и ждала, когда она придёт. Но ни утром, ни в обед, ни вечером, когда Леон торжественно объявил, что разрешает мне покинуть его отделение, никто не пришел.

— Элла, иди к машине, я скоро подойду, забыл в кабинете папку с документами.

— Ты меня довезти до станции хочешь?

— Нет, поедем до общежития. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо в дороге. А так я тебя передам в руки заботливой соседки, которая, если что, позвонит.

Я не смогла сдержать улыбки: перспектива тарахтеть не пойми сколько домой в компании бабулек и, возможно, бомжей, совершенно не прельщала. Но просто так согласиться, раз уж за меня решили, конечно, не могла.

— Ну ладно, доктор, как скажете! Только у меня условие.

— Элла, ты не перепутала ничего? — Леон выгнул бровь вопросительно. — Я тебя везу. Ты и так в плюсе. Думаешь, уговаривать должен?

— Конечно. Это ведь тебя съест совесть, случись со мной что по дороге. Так что мое условие простое: ты дашь мне порулить.

— Нет, нет и ещё раз нет. Не за руль новой машины. Эта детка только для меня.

— Ну Леооон. Когда ты звонил и хвастался, что купил себе новенькую теслу - обещал дать покататься!

— Точно не после сотряса. Давай вернёмся к этому разговору через недельку?

— Тогда я не поеду! — демонстративно надуваю губы и складываю руки на груди.

— Элла, не дури, не стоит портить отношения со своим, возможно, будущим руководителем!

— Фу! Нет! Во-первых, я не вернусь в это болото! Я буду жить на Манхеттене! — кружусь и смеюсь, как ребенок. — А во-вторых, я уже сказала: терапевт — это скучно! Я буду онкологом! И в-третьих, поеду сейчас с тобой только за возможность порулить!

Я снова заливисто засмеялась, но почувствовав, что голова начинает кружиться, стала сбавлять обороты, пока не уткнулась в чью-то массивную грудь. Низкий голос пробрал до костей и вернулся наружу волной мурашек.

— А если я дам порулить, со мной поедешь?

Поднимаю голову и встречаюсь глазами со своим вчерашним знакомым. Мне бы сказать хоть что-то, но я могу лишь молча смотреть и утопать в бездонных светлых омутах. Понимая, что я задержалась слишком долго в его объятиях, резко отстраняюсь и чувствую — начинаю гореть.

Мой новый папочка

Поднимаю голову и встречаюсь глазами со своим вчерашним знакомым. Мне бы сказать хоть что-то, но я могу лишь молча смотреть и утопать в бездонных светлых омутах. Понимая, что я задержалась слишком долго в его объятиях, резко отстраняюсь и чувствую — начинаю гореть.

— Прости, голова просто закружилась.

— Ага, поэтому глаз оторвать от меня не могла?

— Что?

Как дать бы! Что он возомнил о себе. Подумаешь, высокий, идеально сложенный голубоглазый блондин. Мало ли таких красавчиков…

— Я говорю, поехали, отвезу тебя домой. Чтобы не напрягать твоего друга.

Он, словно хищник, прищурился, не сводя глаз с Леона. Наблюдал за его реакцией? Зачем? Леон, в свою очередь, тоже сменил улыбку на серьезное выражение лица и встал рядом со мной. Тут мне почему-то вспомнилось видео из детства. Папа любил смотреть Discovery и National Geographic. И сейчас я на этих двоих смотрела, как на приматов, что помечают территорию. Не выдержала и засмеялась на всю улицу.

— Леон, это Адриан. Он вчера меня сначала напугал до чертиков, а потом спас. Адриан, это Леон. Он заведующий отделением, где я лежала.

Мужчины пожали друг другу руку, но сверлить взглядом не перестали. Первый начал Леон:

— Думаю, будет правильнее, если ее отвезу я. Всё-таки я врач, в случае чего, смогу…

— Если Вы ее выписали, Врач, — Адриан перебил его и демонстративно выделил последнее слово, — то, значит, с ней все в порядке. А, следовательно, медицинская помощь ей не нужна. Элла, садись. Если тебе нужно в Нью-Йорк, то нам ещё и по дороге. Я еду как раз туда.

Я оттаскиваю Леона в сторону и шепчу ему, что волноваться не стоит. Умоляюще смотрю на друга в надежде, что тот не станет устраивать истерики и спокойно отпустит.

— Да ладно тебе, твои горящие глаза говорят намного больше слов, — он, как всегда, видит даже малейшие изменения во мне.

Пусть мы сейчас видимся реже, но общение через смс и видеосвязь никто не отменял. Я стою, раскрасневшаяся, и не знаю, куда деть руки. Будто у папы отпрашиваюсь с парнем погулять.

— Ладно, Элла. Езжай уже. Но будь на связи. Вдруг он захочет с тобой…

— Да может и к лучшему! Сколько можно…

Леон знает, что я шучу, но намеренно делает строгое лицо и толкает меня легонько в бок.

— Прошу тебя, только не с первым встречным и не в машине, — он шлёпает себя по лбу ладонью и подталкивает вперёд к Адриану. Мой прекрасный альбинос тем временем делает вид, что совершенно не замечает наших переговоров.

Подойдя к Адриану ближе, я мило улыбнулась и подождала, пока тот мне откроет дверь. Внутри я вдохнула необычное сочетание запахов. Будто что-то хвойное в тандеме со сладковатыми нотами.

— Это друг твой, — он заводит машину и поворачивается ко мне, приподняв один угол губ.

— Кто? Леон? Да… Мой друг, — не сразу поняла вопроса, а потому слегка запнулась.

— Я не спрашивал. Это утверждение, — как приказ, отчеканил он, а мне стало не по себе.

Из колонок ласкает уши инструментал Cry me a river, а в свете фонарей его усмешка на его лице начинает казаться зловещей. Да, он красив, слишком даже, и голос, такой низкий, грудной, дурманит. Но, черт возьми, Элла! Что ты творишь! Ты вчера его до чёртиков напугалась, а сегодня сама прыгнула в машину, словно под венец собралась… Идиотка, может он реально маньяк и заманивает вот таких дурочек своей внешностью. Инстинктивно начинаю рыться в рюкзаке рукой в поисках очередного оружия для самообороны. Это, естественно, не уходит от внимательного взгляда моего водителя.

— Только не говори, что ты решила использовать на нас ещё один баллончик. Тебе вчера мало было? — ехидничает Адриан.

— Нет, но… ты ведёшь себя странно, — вжимаюсь в кресло и продвигаюсь ближе к двери.

— Не вздумай катапультироваться, я потом как твоему другу рассказывать буду, что тебя собирать по дороге придется? Он же меня попытается уничтожить своим смертоносным взглядом, — смеётся так, словно каждый день подбирает и подвозит девушек.

Я молчу, думая, смогу ли спастись длинным ключом в случае чего. Воткну в горло, а дальше что? Куда бежать, блин.

— Так, расслабься, чего напряглась, будто я реально маньяк?

— А чего ты устроил тут? Друг, не друг… — я нахмурилась и принялась снова рассматривать его необычную внешность. У нас в меде очень много иностранных студентов, самых разных. Среди них, в том числе, есть альбинос, который пошел учиться на врача-генетика. Он хочет помочь таким людям продлить жизнь. Но о нем можно сказать — необычный. Адриан же, при всей своей необычности, ещё и безумно красив…

— Я лишь констатировал факт. Такой, как ты, не подходит такой, как он. Помешанный на своей работе педант.

— И что? — фыркнула я обиженно. Нет, ну в романтическом плане мне до Леона действительно не было дела. Но почему-то вот эти слова задели. Потому что мне снова пытаются указывать. — И кто же, по твоему мнению, подходящая партия для меня? Удиви-ка!

Я сразу же вспомнила вчерашний разговор с мамой. И от этого стала заводиться.

— У тебя красивое лицо, фигура. Ты, судя по всему, вспыльчива и безрассудна. Поэтому тебе нужен подходящий внешне мужчина рядом, который, к тому же, сумел бы укротить твой нрав.

— С чего ты взял, что у меня хорошая фигура? Худи явно не даёт это увидеть.

— Думаешь, когда ты вчера полезла искать рюкзак, я не заметил твой кругленький зад, торчащий кверху между сиденьями?

— Да ты извращенец! — бросаю в Адриана ошметками салфетки, что разорвала на части, пока разговаривала с ним.

— Вовсе нет, Элла. Ты же взрослая девушка, понимаешь, что мужчины на такое обращают внимание. Всегда.

Я потупила взгляд в пол. Что я, блин, понимать должна? Я целовалась-то пару раз в жизни. Да, было много желающих завести со мной отношения. Но от всех я отскакивала, как от огня. Мне слишком сложно было сближаться с людьми в принципе, а с мужчинами и подавно. Либо просто не появлялся рядом такой, как Адриан. Слегка улыбнулась сама своим же мыслям. Мы проехали поворот к общежитию, а я снова стала переживать, куда едем, черт возьми?

— Ты какая-то напряжённая. Хочу тебе показать одно местечко. Должно понравиться.

— Ты точно не маньяк? — жалобно проскулила я.

Сопротивляться не было сил, на самом деле. Меня штормило от одной эмоции к другой. То хотелось броситься в объятия к Адриану, чтобы просто его руки меня к себе прижали, губы нежно коснулись… и не отпускали. То хотелось плакать от того, что я даже не знаю, как себя вести с мужчиной…

— Элла, — он снова смеется, а я от мурашек рассыпаться в пыль готова, — Был бы маньяком, я бы тебя приговорил ещё вчера посреди дороги в лесу.

Адриан кладет свою огромную ладонь на мою руку, что лежит на коленке и слегка сжимает.

— А может ты маньяк, который хочет сделать все красиво.

— Вряд ли. Ты бывала в Челси?

— Быстро ты меняешь темы. Нет. А что там?

— Там есть блошиный рынок. А на нем один мелкий ресторанчик с едой на вынос. Так вот, там можно попробовать настоящую итальянскую еду, окунуться в колорит страны, не покидая родных просторов. Его держит мой хороший друг.

— Будем есть пиццу? — скептически произнесла я, чем, судя по лицу, обидела моего нового друга.

— Элла, ты что! Вся вот эта ваша американская кухня — лишь подобие настоящей пиццы.

— Почему? В eat24hours она вроде ничего, — пожимаю плечами невзначай.

— Стоп-стоп-стоп! Даже не продолжай. Сейчас мы приедем и ты попробуешь, что такое Пицца. После нее ваш этот фастфуд просто станет куском сухаря.

— Слушай, может не надо тогда? Я и дальше хочу наслаждаться моей любимой пепперони и четырьмя сырами, — вижу, как он кривится, и начинаю смеяться. Не думала, что его так легко вывести из себя. — А ты у нас итальянец?

— Чистокровный. Все мои предки жили там. Из Сицилии — мамины, из Неаполя — папины.

— А ты что тут делаешь? Не сочти за грубость… Но ты так говоришь о своей родине… Трепетно, что ли. Странно, что решил уехать.

— Ничего странного. У меня появилась возможность развить бизнес дальше, за пределами своей страны. Я раньше сотрудничал с одним хорошим бизнесменом, но его убили конкуренты, когда прибыль стала показывать слишком красивые цифры.

— А почему не попробовал с кем-то другим сотрудничать?

— Это было давно, десять лет назад. Я был слишком молод. Не понимал многого да и, к тому же, решил развиваться в Европе. Но сейчас понял, что могу попробовать снова зайти в Штаты, — Адриан сбавил скорость. — Мы почти на месте.

Я повернулась к окну и стала рассматривать красно-коричневые дома с кучей вывесок, приглашающих посетить разные галереи и выставки.

— Видишь, там горит все огнями? — он показывает куда-то вперёд, но я не совсем могу разобрать, куда именно.

Здесь все в огнях. Киваю утвердительно, чтобы не создавать неловкость. Через две минуты мы уже паркуемся возле арки, украшенной множеством мелких гирлянд. Оттуда они спускаются вниз, словно дождь. Пройдя совсем немного, мы остановились у деревянной резной двери с матовыми стеклами.

Нас встречает невысокий смуглый мужчина, активно обнимающий моего спутника и целующий мои руки. Адриан делает заказ на свой вкус, пока я рассматриваю себя в зеркало в уборной. Кошмар, эта балахонистая одежда. Я в ней, как трудный подросток. В голову приходит сумасшедшая мысль: пока готовится наш ужин, пойти и посмотреть себе что-нибудь из одежды. Хотя бы зманить эту ужасную черную худи. Подойдя к Адриану, говорю, что пройдусь здесь по магазинам. Через несколько минут я уже хожу по бутикам и разглядываю топы, платья и костюмы. У меня в кармане в лучшем случае баксов сто. Я точно не смогу на них здесь купить себе даже трусы, но все же не удерживаюсь и беру несколько шелковых платьев, которые уж очень мне понравились. Рассматриваю худощавое тело в зеркале: зелёное платье с V-образным вырезом на тонких бретелях, пересекающихся сзади и почти полностью открывающих спину, подчеркивает худобу. Но мне это нравится.

Стук в дверь заставляет подпрыгнуть.

— Элла, покажи, что выбрала, — как он так быстро освободился, да ещё и меня нашел?

Черт, я же не куплю себе его. Ладно, скажу, что мне не нравится, да и поедем отсюда. Открываю дверь и вижу восхищённый взгляд и улыбку.

— Берём.

— Что? Нет, мне не нравится, оно слишком…

— Шикарное? Согласен, ты в нем выглядишь безупречно.

— Адриан, я не думаю, что стоит сейчас.

— Vittoria, prendiamo questo vestito. Firmalo per me, ti pagheremo domani. mangiare troppo Виттория, мы берем это платье. Запиши на меня, завтра рассчитаемся, — он говорит на итальянском с продавщицей, и та, улыбаясь, кивает головой и поглядывает на меня.

— Адриан, ты что сказал ей?

— Чтобы ножницы принесла. Срежем бирку, поедешь в нем.

Я, конечно, люблю такие вещи: декольте, разрез по ноге, открытые лопатки. Но куда мы в таком виде поедем-то… В ресторан вряд ли со своей едой. Мы тормозим у ворот центрального парка, а я опять начинаю язвить. Глупая привычка. Когда нервничаю, смущаюсь или в момент проявления любых чувств, я начинаю вести себя как еж. Колючий и злой.

— Думаешь, я ни разу в парке не была? Мы это место вдоль и поперек уже обошли с друзьями ещё на первом курсе.

— Я готов поспорить, что на пристани с лодками вы не были, слева от аттракционов.

Я задумалась. Мы видели плавающие лодки, но никогда не задумывались, откуда они плывут, потому что не горели желанием на них кататься.

— Ну вот. Я знал. Потому что туда просто так не пройти. Бери вот это, — Адриан передает мне в руки плед и небольшую коробку, перевязанную лентой. Спустя минут десять спокойной ходьбы и пару ворот мы оказываемся в милейшем и уютнейшем месте: деревья соединили свои кроны, переплели ветви, делая подобие крыши. Все это увешано гирляндами-лампами с теплым свечением. Деревянный причал с двух сторон подсвечивается невысокими фонарями, а несколько лодок бьются о него от небольших естественных волн. К одному из деревьев привязана широкая качеля. Все вокруг такое милое и мимимишное, что мне аж не по себе стало.

— Мы на свидании? — снова мой тон, за который хочется самой себе по лбу дать.

— Понимай это, как тебе больше нравится. Два взрослых человека решили приятно провести вместе время. Свидание это или просто встреча — решать тебе.

— Вообще-то, это ты решил. Увез меня… А вдруг я не хотела?

— Я думаю, если бы ты не хотела, то поехала бы со своим дружком-медиком в кампус, где бы уже спала полным ходом.

Черт. Он ведь прав. Железная мужская логика, с которой даже спорить не стану.

— Слишком приторно.

— М? — Адриан переспрашивает, когда мы подходим к краю берега у причала и расстилаем плед на скошенную траву.