Не отпускай

Я закатила глаза такому быстрому наплыву вопросов, но, с другой стороны, была безмерно благодарна, я хоть отвлеклась от произошедшего на крыльце.

— Милый мой, ты мне рот не даёшь открыть, заваливаешь все новыми вопросами. Ответы на которые я смогу дать без нервов только при достаточном количестве алкоголя. Поехали, дома расскажу. Иначе ты можешь потерять управление, и мир лишится самого душного заведующего терапевтическим отделением.

— И самого милого.

— Да-да, и самого милого, — смеюсь я, а сама смотрю на окна дома, где на месте Адриана осталась только качающаяся штора.

Несколько поворотов, потом ещё парочка светофоров, и мы почти на финишной прямой к дому Лео. Решаю начать разговор издалека:

— Леон?

— А? — не отрываясь от дороги, произносит.

Уже темно, машин почти нет, что позволяет ему сильно разогнаться.

— Я тебе нравлюсь? — говорю спокойно, буднично, но мой вопрос срабатывает покруче бетонной стены, в которую можно было бы врезаться с такими рассуждениями. Надрывный визг тормозных колодок вкупе со стирающимся протектором на шинах об асфальт тормозят автомобиль.

— Что ты сказала? — Леону плевать, что он остановился посреди дороги. — Если ты хочешь с помощью меня отомстить или позлить своего амбала — я пас.

— Да нет, я не…

А что «я не»? На самом-то деле я как раз и собиралась попросить об одолжении. Потупив глаза на пальцы, перебирающие край худи, я продолжила:

— Ладно, сейчас приедем, и я все расскажу.

Спустя час и полбутылки вина, я снова сижу вся в слезах на кухне у Леона под его неоднозначные охи-вздохи и распинаюсь о моих первых и не самых удачных отношениях.

— Ты так и не смогла выяснить причину, зачем ему понадобилась эта фикция?

— Нет. Пока что я получила только больше вопросов. Ты знал, что моя мать вернула фамилию отца?

— В смысле, вернула? — подкинутая виноградина упала прямо в подставленный рот.

— Ну, она снова носит фамилию Коста.

— Так, а разве твоя мать ее меняла?

Я наливаю ещё вина и выпиваю его залпом. Вот это поворот.

— Элла, твоя мать всегда была Лоуренс Коста. По крайней мере, сколько я с ней встречался. И всегда хотел спросить, почему ты носишь другую фамилию. Но не решался спрашивать, учитывая особенности детства.

Я нутром чувствовала какой-то подвох, но понятия не имела, где и как копать.

— Пальма — это девичья фамилия моей матери, которую она вернула себе и мне после смерти бабушки. По крайней мере, так сказала, что вернула…

— А зачем ей тебя обманывать?

— Мне кажется, на этот вопрос мне бы смог помочь найти ответы мистер Льюис. Но сейчас уже слишком поздно. А завтра будет выходной…

— Ну ты ему отправь смс, он, как будет готов поговорить, напишет или перезвонит.

— Очень все странно, понимаешь. Мне сначало было больно от предательства Адриана, потом в голове перестали складываться пазлы в единую картину. Она говорит о месяцах знакомства, Адриан не спорит. Наедине говорит о неделе и уточняет, что все фикция. Но мама в ванной была более чем убедительна, когда сказала, чтобы я не лезла к нему… Понимаешь?! Мне мать говорит, не лезть к ее мужику! Это отвратительно даже произносить… И самое паршивое, я не пойму, кто и где меня обманывает. Плюс, неделю назад мама сказала, что руки отца по локоть в крови. Но из-за… него я об этом совсем забыла.

— Давай начистоту? Я не знал твоего отца лично, но слухи ходили разные о нем. Странно, что ты их не слышала. Ты ведь понимаешь, что…

— Леон, отец просто занимался недвижимостью. А слухи распускали завистники… По крайней мере, мне всегда удобно было так думать, — я положила подбородок на ладони и следила за тем, как Леон записывает что-то в блокнот и машет мне рукой, чтобы я продолжала говорить. — Ладно, с отцом-то понятно, что делать, завалить вопросами его юриста… А со свадьбой как быть?

— Ты можешь её отменить? — все так же не отрываясь от своей писанины, спрашивает.

— Нет.

— Тогда в чем вопрос?

— Леон, ты в своей медицине совсем растерял мозги? Как я должна туда явиться и наблюдать за милыми брачующимися? Я с ума сойду. Мне нужно прийти с кем-то. Так я смогу провести вечер в разговорах, а не в слежке за бывшим.

— Элла, это глупо, ты не находишь? Я же не дурак. Ты хочешь позлить его, показать, что не страдаешь, что у тебя жизнь продолжается.

— Все так.

— Не боишься, что он это воспримет, как сигнал к действию?

— К какому?

— К активному…

— Конкретнее можно? — я царапаю ногтем гравировку на бокале, не понимая, к чему клонит друг.

— К тому, что он решит с твоей матерью…

— Фу! Прекрати! Не вздумай продолжать. Ты поддержать меня должен, а не вгонять в ещё большее уныние.

— Я просто предупредил…

— А я просто хочу, чтобы ты пошел со мной.

Леон демонстративно закатил глаза.

— Не самая лучшая идея.

— Леон, ну блин, ты же мой самый лучший друг, — я подхожу и вешаюсь ему на шею.

Ощущаю, как подо мной все мышцы его немаленького тела напрягаются.

— Элла, не нужно.

— Что-то не так? — отхожу в сторону и беру снова бутылку с вином.

Уровень алкоголя в крови уже достиг того процента, когда ноги не совсем держат тело, но все ещё пытаются быть опорой. Я отшатываюсь в сторону и чувствую руки Леона на себе.

— Аккуратнее. Не хочу, чтобы ты себе что-то сломала, — он улыбается во все тридцать два, а после говорит. — Хорошо, я согласен стать твоим спасательным жилетом. Что хочешь сделать? Отвлечься, заставить его приревновать или взбеситься?

Я, словно дитя, прыгаю, обнимаю его за шею и неустанно целую в щеку.

— Ты лучший! Ты об этом знаешь?

— Естественно, — улыбается и что-то печатает в телефоне.

Войдя уже в игривое настроение, я мигом заглядываю в телефон и успеваю прочесть надпись получателя: «Наталья».

— О-па, а кто это у нас?

— Знакомая.

— Что за краля, покажи!

— Элла, ты ее знаешь.

Я пытаюсь включить дрейфующий по алкогольному морю мозг и понимаю:

— Стоп, это та нутрициолог?

— Угу

— Фу, она же стремная, чего она тебе написывает?

— Не стремная.

— Леон, к тому же, старше тебя.

— Интересный собеседник.

Под мои дикие вопли, что другу нужна красивая женщина, а не это недоразумение, я была закрыта в ванной с чистым полотенцем и запасной зубной щеткой в руках.

— Купайся быстро, я после тебя. Диван постелю, спать будешь там. Мне завтра рано вставать, поэтому долго мы с тобой беседовать не сможем…

***

Ночью я проснулась от того, что кто-то, похоже, выламывал входную дверь. Разлепила глаза не сразу, когда Леон уже стоял и смотрел в глазок. Встаю с дивана, выхожу в коридор и немного поеживаюсь от прохлады, потому что единственное, что на мне надето — это его длинная футболка. Он открывает несколько замков, со смехом говоря:

— Ну и что вы тут забыли, мистер…

Дальше все как в замедленной съёмке: Леон стремительно замолкает, а я успею сообразить, что причиной тому является бледный кулак, резко впечатавшийся в его лицо. После из тени выходит Адриан, одаривающий меня взглядом, которым смотрит палач на свою жертву перед казнью.

— Ну и как он тебе? — кричит, а после уже еле слышно выплёвывает «шлюха». — Собирайся, мы уезжаем.

Секреты в моем шкафу

Секреты причиняют боль

***

Адриан

— Адриан, идём в дом, Леон хороший парень, он довезёт Эллу, куда необходимо.

Лоуренс при любом удобном случае касается меня, будто мы и вправду счастливые будущие молодожены. С юношеских лет мне вкладывали в голову мысли, что моя невеста будет выбираться не по любви, а по долгу. Я так рьяно сопротивлялся этому, всегда упрекал отца, что тот нашел себе любимую женщину, а мне не даёт, что чуть не женился на своей однокласснице назло…

Но после смерти родителей, когда я погрузился частично в наш семейный бизнес, понял, что любви в моей жизни вряд ли будет место. Дядя очень любезно взял на себя основную ношу, пока я горевал и пытался найти убийцу. После он сообщил, что виновные найдены и поплатились жизнью за это. Но слишком большой ворох несостыковок не дает мне покоя по сей день. Долгие годы мне пришлось доказывать, что я должен возглавить семью, потому что Саамон великодушно занял место отца, сказав, что я ещё не готов. Его поддержали близкие партнёры, поэтому мне переворот делать в тот момент точно не нужно было.

— Пойдем на кухню или поднимемся наверх? — Лоуренс снова начинает обхаживать меня, словно у нее течка.

Да, выглядит она хорошо, и в любой другой день, я бы, может, не отказался засадить в эту задницу, но не сейчас. Серьезного у меня с ней ничего быть не может — ненавижу, когда ко мне липнут женщины. А вот дочурка хороша. Но не настолько, чтобы ради нее рушить планы и отступать от цели. Отхожу от окна, когда Элла уже садится в машину, и продолжаю думать о том, кому здесь можно доверять.

— Адриан, ты сегодня не в духе? Или это она тебе настроение испортила? Не переживай, она не помешает нашим планам.

— Не сомневаюсь.

Сажусь на барный стул и ладонью ловлю скользящий по столешнице стакан с виски от Лоуренс. Она нависает рядом, выпячивая свои силиконовые сиськи и заглядывая в глаза. Рука ее сжимает ногу над коленом, идёт с нажимом выше к паху. Мой член ещё не успокоился от «разговора на крыльце с Эллой», и Лоруенс замечает это.

— О-о-о… Может поднимемся наверх? — она ладонью проводит по ширинке, а я, голодный, чуть не рычу.

Настойчивая женщина, не пойму, как у нее не получается договориться, чтобы местные главари делали то, что ей надо. Настойчивая или просто давно не траханная? Резко встаю, отодвигая ногой барный стул назад. Хватаю ее, наклоняю вперёд, вжимая щекой в прохладный камень покрытия, задираю второй рукой платье и со всей силы бью по заднице. Годы, всё-таки, берут свое. Кожа трясется, выдавая в прошлом разгульную жизнь. Поднимаю за волосы, прислоняя вплотную к себе.

— Хочешь, чтобы я тебя хорошенько отодрал прямо здесь, Лоуренс?

Она машет головой и чуть ли не скулит, рукой провожу по ноге и чувствую, что уже мокрая.

— Течешь, как сучка. Запомни, я сюда приехал помочь тебе и своей семье. Наш брак фиктивный, трахать я тебя не буду. Есть необходимость на людях показать счастливых молодоженов? Окей. Но не нужно пытаться меня затащить в постель. Я сам выбираю, кого трахать.

Я отпускаю ее, вытираю палец о ткань платья, отталкивая от себя. Отхожу на шаг назад и наблюдаю мерзкое зрелище. Вроде красивая женщина, но стоит униженная с моей красной пятерней на бампере.

— Есть ещё темы к обсуждению?

Она вытирает лицо от слез, поправляет платье и говорит стальным голосом, что сейчас вернётся. Мне бы поучиться эмпатии, но к ней даже не хочется пытаться. То, что рассказывала Элла, вместе с данными от информатора создают впечатление той ещё суки.

Через минут десять Лоуренс возвращается на кухню с папками и ноутом. Теперь мой интерес возрастает в геометрической прогрессии. Хотя она рассказывает о том, что я уже и так знал:

— Когда Грег, отец Эллы, ещё был жив, он тесно сотрудничал с твоими родителями, Адриан. Фернандо был надежным поставщиком экзотических девочек в местный бордель и хорошей наркоты, которую нельзя было обнаружить в крови простым анализом.

— Это я и так знаю. Что-то новое скажешь?

— Когда произошел тот несчастный случай…

— Убийство.

— Что?

— Не прикидывайся. Если тебе проще думать, что Грег и мои родители случайно подорвались на яхте, то я так не считаю.

— Заключение экспертов говорит…

Я не выдерживаю, закатывая глаза. Нет, она определенно не дура, зачем строит из себя такую?

— В общем, даже мой дядя, утверждавший сначала что это несчастный случай, признал потом, что это был заказ, и принес домой головы ответственных. Да только это мелкие пешки, понимаешь? Уверен, рыба стояла покрупнее за всем этим.

Говорю специально импульсивно, чтобы посмотреть на реакцию. Либо она умеет блефовать, либо действительно не знает об этом ничего — на лице не дрогнул и мускул.

— Ладно, я хоть и дал предварительно согласие на брак, но хочу от тебя получить пояснения. Почему мне будет выгодно вернуться к схеме поставок через тебя? Что у тебя есть такого, Лоуренс, — подхожу ближе я, почти нависая над ней, — чего нет у твоих конкурентов, которые кинули тебя на немаленькие деньги?

— Во-первых, Саамон сказал, что поможет вернуть эти деньги. Во-вторых, у меня появился выход на сенат. В наши бордели будут приходить самые сливки. Это не вот эти мелкие барыги, а настоящие боссы, которые смогут оставлять реальные бабки. Также нужно будет подумать не только о девочках в прайсе. Среди них много желающих отведать попки молодых парней.

Я ухмыляюсь, глядя ей в глаза. Когда она рассуждает о работе — выглядит намного приятнее, чем в попытках домогаться.

— Почему ты раньше не занялась этим вопросом?

— Получить деньги я смогла только два года назад. Без них мне соваться некуда было. А связи не нарабатываются так быстро.

— Особенно когда тебе нужно привести себя в порядок и скрыть следы алкоголизма? — я приподнимаю бровь, понимая, что об этой части жизни она не хотела рассказывать.

— Я бы посмотрела на тебя. Когда муж, имея статус, бизнес, умирает и оставляет все сомнительному напарнику, а не своей жене и дочери. Семья Берберри нормально так взлетела.

— Он оставил вам немало денег. Тебе только нужно было нормально смотреть за дочерью и получала бы их, как зарплату.

— К тому же, если бы меня эти самые Берберри не кинули, ты бы мне здесь не нужен был. А так, наш союз покажет, кто здесь сейчас должен стать главным.

Она кладет оливку в рот, недвусмысленно проталкивая ту между губ. Сука.

— Ну, допустим, наш союз действительно покажет, что игроки смещают силы, но итог-то какой будет? Бизнес мужа ты не заберешь себе.

— Мы с Саамоном уже это обсудили…

— Ещё раз, здесь я, а не он. Дальше чего ты хочешь?..

Разговор с Лоуренс напоминал игру в теннис, мы обменивались и так известной друг другу информацией. Меня не устраивало, что Саамон решил все за спиной, но я знал одно — союз с ней поможет и мне сместить дядю с насиженного места. Главное продумать, как увеличить прибыль в разы не на словах, а на деле.

Звук на телефоне отвлек от четвертого стакана. Беру бесполезный гаджет и вижу уведомление:

Eleonora_Pal'ma впервые за долгое время опубликовала историю

Улыбаюсь, ожидая увидеть там милую мордаху этой неуправляемой, собирающуюся спать или ещё что подобное. Но вместо этого смотрю на то, как она в обнимку со своим доктором пьет на неизвестной мне кухне. Градус раздражения и ревности переплевывает алкогольные промилле в крови. Я резко встаю из-за стола и сообщаю Лоуренс, что мы обсудим все в другой раз.

Иду к автомобилю, пока из ушей, разве что пар не идёт. Не знаю, что больше меня разозлило. Что не поехала к себе, как должна была, что она там обнимает левого мужика, или что пообещала найти себе пару на свадьбу. Включаю навигатор, который приведет меня к месту, где сейчас находится ее телефон, и с пробуксовкой трогаюсь с места.

Посреди дороги торможу, бью себя по щекам, приводя в чувство. Мужик, спокойствие, зачем тебе эта глупая мелкая девка? Даже трахнуть ее нельзя. Разворачиваюсь, скрипя шинами, и еду обратно домой к ее матери. Вот её отыметь сейчас точно можно.

Давлю газ в пол, а перед глазами вижу, как Элла ругается, хмурится, смеётся. Девчонка, с которой просто хотел провести ночь, сумела забраться в голову, зацепить своим безрассудством и смелостью, граничащей с глупостью. Нет, ей точно нет места в моей жизни. Ей нужен нормальный мужик. Нормальный. Только не этот педант. Набираю ее номер телефона, чтобы пригрозить и отправить домой, но вместо голоса слышу гудки. Пишу смс, ещё одно, и ещё. Снова разворачиваюсь посреди дороги и натыкаюсь на полицейский патруль. Меня тормозят, пытаются предъявить какие-то права, но десяток стодолларовых купюр решают вопрос достаточно быстро. Я еду снова к Элеоноре, паралельно обрывая ее телефон.

Опьянённый мозг подкидывает образы, как Элла скачет на этом копченом друге, как просит его не останавливаться. Стрелка спидометра почти упала, сотрясаясь, когда я оказался у подъезда. Резко торможу, даю последний шанс ей поднять трубку, а дальше поднимаюсь наверх.

Звоню в квартиру, открывают не с первого раза, вижу, как в дверном проёме появляется сначала Леон, а после, чуть дальше, она в чужой футболке, еле прикрывающей зад. Рефлекс срабатывает моментально — ее друг валяется на полу, держась за нос.

— И как он тебе? — не выдерживаю, изо рта вырывается «Шлюха», громче продолжаю, — Собирайся.

Крики и вопли заполняют пространство, нагружая и так уставший мозг. Элла мечется вокруг своего дружка, то садится, то наклоняется, оголяя свои булки в почти прозрачных черных сетчатых трусах. Ситуация весьма щепетильная, а я только и думаю, как бы сейчас стянуть их с ее задницы, да как надавать по ней, чтобы сидеть не смогла.

Пытаюсь оттащить упрямицу от Леона, но та рьяно сопротивляется, продолжая держать на носу врача уже почти растаявший зелёный горошек.

— Элла, я думаю, для разморозки у него есть микроволновка. Я ему ничего не сломал, слегка ударил.

Тихие стоны, доносящиеся из-под пакета, и алая струйка на полу говорят об обратном. С одной стороны, Элла смотрит на меня, как на врага, с другой — я был уверен, что этот врач, как бы он не относился к ней, теперь точно будет держаться подальше.

— Ты ненормальный! Ты сломал ему нос! — Элла продолжает бегать туда-сюда и причитать.

А во мне все больше борются два чувства: первое — как же хорошо она смотрится в большой футболке, второе — бесит, что футболка не моя.

— Не драматизируй, я бил вполсилы, — отмахиваюсь и решаю войти внутрь, чтобы забрать ее рюкзак, а потом и Эллу отсюда.

В гостиной вижу разложенный диван, беру подушку, принюхиваюсь — пахнет Эллой. Спали, всё-таки, не вместе. Настроение даже как-то улучшается, и желание разбить кому-нибудь не только нос, но и голову, стремительно уменьшается.

Она врывается в комнату, выхватывая свой рюкзак, и сыплет проклятиями, за ней тащит свой тощий зад Леон, нос которого распух, но перестал истекать кровью. Элла продолжает говорить, что я не имею никакого права так поступать, но глупышка просто не знает, с кем связалась.

— Где ее вещи? — спрашиваю, а потом сгребаю в охапку кучу, на которую указала его рука.

Подхожу к Элле, перекидываю ее через плечо, закрывая рукой с худи ее задницу от посторонних глаз, и иду на выход. Та пытается бить меня по спине кулаками, но удары скорее похожи на комариные укусы для слона. Леон продолжает наблюдать за всем, держась за нос, я разворачиваюсь в дверях.

— Контакты доктора давать не буду, ты и сам врач, так что разберёшься, что делать с недоразумением.

Подойдя к машине, я открываю дверь пассажирского сиденья и закидываю туда плачущую Эллу, а сверху ее вещи. Ничего, по пути поговорим и успокоится. Сильный порыв ветра распахивает куртку, стараясь охладить тело, а я смотрю на небо и улыбаюсь: мелкая дуреха напомнила мне то, о чем я мечтал — беззаботно дурачиться с девушкой, от которой мне ничего не надо. Подхожу к водительской двери, дёргаю ручку и понимаю, что авто закрыто, приближаюсь к стеклу, всматриваюсь: из салона в темноте появляется лицо Эллы и рядом фак. Понимаю, что я так сильно бежал наверх, что оставил ключи внутри, а эта чертовка решила воспользоваться ситуацией.

— Ты хоть водить-то умеешь, — кричу, усмехаясь.

Элла приоткрывает немного окно и отвечает:

— Естественно, а ты обещал мне дать порулить!

Вспоминаю, что она пила, прыгаю перед авто, чтобы не дать ей уехать, но она резво сдает назад, разворачиваясь, и уносится со двора, дымя шинами. Тронутая. Такая же, как и ее папаша. Тот всю свою жизнь рисковал, шел ва-банк, делал это филигранно… Но все равно сдох, унеся за собой ещё и моих родителей. Хлопаю руками по карманам брюк и понимаю, что телефон я бросил в машину вместе с вещами — такси не вызвать. Закуриваю, наполняя дымом лёгкие, никотин расслабляюще разносится по венам, снимая напряжение с мышц.

— Такси? — немного гнусавый голос отвлекает от наслаждения ядом.

Я только повернул голову с приподнятой вопросительно бровью.

— Видел, как тебя мартышка бросила здесь, — он ухмыляется и разговаривает так, будто не я ему около часа назад чуть нос не сломал. — Молодец она, так и нужно с тобой.

— Леон, уверен, что сейчас с тем человеком разговариваешь?

— Да. Что ты мне сделаешь? До этого ты, видимо, подумал, что мы переспали. После понял, что не было ничего… За мной косяков нет, в отличие от тебя.

— Много ты знаешь.

Затягиваюсь снова, расправляя плечи. Несмотря на морозную погоду, холода не чувствую, внутри кровь бурлит от переизбытка эмоций. Слишком все странно и стремительно развивается.

— Конечно, много. Элла в жизни такого дерьма повидала… Не хочу, чтобы ты стал очередным дерьмовым обстоятельством.

Леон достает электронку и тоже начинает дымить. Дальше мы стоим молча, каждый, видимо, погруженный в свои мысли.

Я размышлял о далёком прошлом, о желании завести нормальную семью, чтобы домой хотелось возвращаться к любимой женщине, а не к картонке. Вспоминал рассказ отца о первой встрече с мамой. Он понял, что она та единственная спустя пятнадцать минут общения. Активная, разговорчивая, веселая мама была так не похожа на серьёзного, порой угрюмого отца. Но стоило ей появиться в радиусе нескольких метров — лицо менялось, его озаряла улыбка, а глаза светились. Это ли не любовь?

С Эллой все не так. Я не мог влюбиться, мне просто интересно, как далеко, и куда она может зайти в своей смелости и безрассудстве. А Леону дал в нос, потому что она должна найти себе нормального достойного мужика. У нее нет отца, который бы мог фильтровать ухажеров, а мать — сама проститутка и пыталась ее ещё подложить под какого-то мужика. Я бы, возможно, продолжил погружаться дальше в нерадужные мысли, если бы не услышал знакомый рев мотора. Элла ворвалась во двор на всех парах, с визгом затормозив в полуметре от меня с Леоном.

— Подружились уже, смотрю? — она вышла из машины, хлопая ее по кузову. — Нормальная тачка, но слишком большая, не люблю такие.

Элла проходит мимо, бросая мне ключи.

— Я накаталась, теперь вези меня в общежитие, раз уж ты не дал спокойно поспать здесь. Леон, как твой нос? — она тянет свои тонкие пальчики к его распухшему лицу и получает по рукам.

— Не лезь, прошу. Пройдет. Валите уже отсюда…

По лицу Эллы было видно, что ей неловко перед Леоном, но я был абсолютно спокоен, завел автомобиль и решил начать воспитательную беседу:

— Ты понимаешь вообще, что это было слишком опрометчиво? Садиться за руль пьяной, уезжать куда-то. Ты могла попасть в аварию.

— Ты хоть понимаешь, что это было слишком опрометчиво, Адриан? Вот так садиться пьяным за руль, ехать к чужому человеку и бить ему лицо?!

Ну естественно, она будет отвечать мне тем же. Какой-то сплошной раздражающий фактор.

— Элла, это не смешно.

— Адриан, не пытайся меня воспитывать, ты мне не папочка.

Она злится, разве что головой не бьётся о приборную панель. Достает из сумки электронную сигарету, вдыхает, закрывая глаза.

— А ты бы хотела, чтобы я стал твоим папочкой?

Пытаюсь перевести все в неуместную шутку, но она двигается ближе к двери, вжимаясь в стекло, забравшись с ногами на сиденье. Такая невинная, хорошая. А рядом я: мужик, собирающийся отбирать и поставлять таких же юных и нетронутых в местные бордели. Ничем не лучше ее мамаши с моральной точки зрения.

Мы едем дальше почти всю дорогу молча, съедая каждый себя изнутри. Пускаю в голову воспоминания, как будто прошлой жизни: беззаботные прогулки, веселье, поцелуи. А потом звонок Саамона, что нужно уже действовать, что люди ждать не могут и не хотят. Как и я. Желание сместить его с главного кресла слишком велико, мне нельзя отвлекаться, не сейчас.