Аурелия. Дар чужой души

Однако по мере того, как я опускалась всё ниже, мысли о капризных старшекурсниках постепенно выветривались из головы.

Нижние ярусы Светлого Пика заметно отличались от светлых, пахнущих дубом и ванилью аудиторий верхних этажей. Каменные ступени уводили нас буквально в толщу скалы, на которой стояла академия. Стены здесь были вытесаны из грубого, тёмно-серого базальта, а вместо янтарных магических сфер коридоры освещались редкими факелами, чьё пламя полыхало не обычным жёлтым светом, а глубоким фиолетовым огнём. Воздух стал ощутимо прохладнее, с лёгким металлическим привкусом и отчётливым запахом жжёного сахара — так, судя по всему, пахла концентрированная, ещё не укрощённая магия.

Помещение, куда я наконец вбежала вместе с последними опоздавшими адептами, производило внушительное впечатление.

Это был огромный круглый зал с высоким куполообразным потолком, полностью укреплённый массивными дугами из чёрного железа. Стены по периметру закрывали толстые щиты из неизвестного мне сероватого сплава, испещрённые сотнями глубоких подпалин, сколов и царапин — суровые следы прошлых неудачных опытов местных студентов. Никаких удобных скамей, парт или подсвечников тут не водилось. Только ровный каменный пол, расчерченный белыми светящимися линиями на отдельные изолированные секторы, да странные каменные тумбы в центре каждой такой зоны.

— Встали по местам! Быстро, быстро, господа юные дарования! Время — единственный ресурс, который вам никто не вернёт! — раздался резкий, раскатистый голос из глубины зала.

Магистр Талиор оказался мужчиной средних лет с ёжиком жёстких седеющих волос, шрамом, пересекавшим левую бровь, и в ладно скроенном кожаном жилете поверх простой полотняной рубахи с засученными рукавами. Никаких пышных мантий. На его поясе висела целая россыпь странных металлических инструментов и кошельков.

Он прошёлся вдоль строя перепуганных первокурсников, одним лишь суровым взглядом заставляя смолкнуть едва возникающий шёпот.

— Сразу запомните: на моих занятиях перо и пергамент вам не понадобятся, — сурово произнёс Талиор, остановившись в центре зала. — Все ваши конспекты, теорию и красивую поэзию вы оставите у магистра Клир. Здесь мы не рассуждаем о «колодцах» и «дыхании мира». Здесь мы учимся брать силу за горло и заставлять её работать на нас. Кто пришёл сюда сентиментально помахать пальчиками — ошибся дверью.

Магистр обвёл группу тяжёлым взглядом.

— Ваша первая задача проста до безобразия, — продолжал преподаватель, подходя к одной из тумб. На каждой из них лежал небольшой шероховатый кристалл величиной с кулак, абсолютно тусклый и серый, похожий на обычную гальку. — Это накопительный кварц. Он мёртв, пока вы не вложите в него свой первый направленный импульс. Вы должны коснуться кристалла, дотянуться до своего истока и выпустить ровную, стабильную каплю магии. Если всё сделаете правильно — кристалл загорится ровным мягким светом. Если струсите — он останется куском булыжника. Если пережмёте от страха и глупости… что ж, защитные щиты на полу задействуются автоматически, но звон в ушах я вам гарантирую. Приступить!

Народ мгновенно рассредоточился по расчерченным секторам. Я заняла свободную тумбу у левой стены, положила учебники на пол и глубоко вздохнула.

«Ну что, Татьяна Сергеевна, — мысленно напутствовала я сама себя, разминая пальцы. — Пришло время показать, на что способна бывшая воспитательница детского сада и по совместительству обладательница редчайшей резонансной магии».

Суть моей магии, как успели наскоро объяснить магистры, заключалась в том, что у меня не было своего чёткого «цвета» или стихии. Мой исток работал как камертон — он подстраивался под окружающие потоки и откликался на них, усиливая или зеркаля чужие колебания. Но сейчас, в тишине и отдалении от других, мне нужно было выдавить хотя бы собственный базовый импульс.

Я зажмурилась, положила ладони на прохладную, слегка шероховатую поверхность серого кристалла и попыталась вспомнить указания магистра Клир.

«Найти исток в груди… Представить колодец… Направить поток по жилам к кончикам пальцев…»

В груди действительно отозвалось приятное, еле заметное тепло. Подобно тонкой золотистой нити, магия медленно потекла по плечам, к локтям, к запястьям. Я осторожно толкнула этот импульс вперёд, прямо в камень.

Кристалл на секунду налился нежным, удивительно красивым серебристо-голубым свечением.

«Получилось!» — едва не подпрыгнула я от радости.

И именно в этот момент стоявший в соседнем секторе парень — тот самый отчаянный адепт из столовой — от усердия и страха издал громкий, судорожный стон и буквально «влил» в свой камень дикую, неконтролируемую порцию огненной магии. Его кристалл вспыхнул ярко-красным светом, задрожал и пошёл мелкими трещинами.

Мой чувствительный, резонансный исток мгновенно среагировал на этот мощный чужой всплеск.

Вместо того чтобы удержать свой тонкий, аккуратный ручеёк, моя магия, словно сорвавшись с цепи, вошла в резонанс с огненной волной соседа. Я даже охнуть не успела, как серебристый свет в моём кристалле сменился слепящей, вибрирующей багровой вспышкой. Камень под моими ладонями раскалился добела, загудел, как разъярённый шершень, и…

БУМ!

Раздался сухой, оглушительный хлопок. Защитный барьер вокруг моей тумбы на долю секунды вспыхнул полупрозрачным фиолетовым куполом, принял на себя основной удар, но волна всё равно ощутимо рванула в разные стороны.

Кристалл разлетелся на сотни мелких, дымящихся осколков. Меня отбросило на полметра назад, и я с совершенно непедагогичным грохотом приземлилась на пятую точку. Моя идеальная белоснежная рубашка покрылась ровным слоем чёрной копоти, а причёска, которую я так тщательно укладывала утром, превратилась в нечто среднее между взорванным стогом сена и вороньим гнездом.

В зале воцарилась звонкая, абсолютная тишина.

А затем по рядам прошёл сдавленный хихикающий шепоток.

— Ого, вот это импульс! — фыркнул кто-то справа.

— Эй, ты решила весь зал к чертям разнести?

— Смотрите, у неё лицо как у кочегара!

Я сидела на каменном полу, хлопая глазами через слой сажи, и чувствовала, как к щекам приливает жгучая краска. «Отлично, Таня. Просто блестящий дебют. Теперь ты не просто бывшая служанка, ты ещё и главный академический подрыватель булыжников».

Магистр Талиор неспешным, тяжёлым шагом подошёл к моему сектору. Сначала посмотрел на дымящуюся кучку крошки, оставшуюся от тренировочного кристалла, затем перевёл взгляд на меня — взъерошенную, чумазую и с кривоватой улыбкой на губах.

— Эвергрин, верно? — сухо спросил он, скрестив руки на груди.

— Верно, магистр, — ответила я, поднимаясь с пола и с достоинством отряхивая юбку. Попытка провалилась — сажа только размазалась по ткани. — Извините. Кажется, я немного… переборщила с магией.

— Немного? — Талиор позволил себе едва заметную тень ухмылки на суровом лице. — Вы только что уничтожили тренировочный кварц третьего класса прочности. Большинство первокурсников в лучшем случае способны заставить его слегка задымиться.

По залу снова прокатился шепоток, но на этот раз насмешливых интонаций в нём поубавилось.

— Впрочем, гордиться тут нечем, — резко отрезал преподаватель, повернувшись к остальной группе. — Силёнка у вас есть, Аурелия, а вот контроля — ноль. Вы подхватили чужой хаотичный выброс и умножили его на три, совершенно не задумываясь о последствиях. Если бы не барьер, ваши соседи сейчас выковыривали бы осколки из лбов.

Он полез в свой кожаный кошель, достал новый серый кристалл и с глухим стуком водрузил его на тумбу.

— До конца занятия — учиться гасить колебания. И чтобы ни одной искры больше! Всем остальным — продолжить работу!

Остаток практики прошёл для меня в режиме сурового самоистязания. Я больше не пыталась выпускать сильные импульсы. Я стояла над новым камнем, боясь лишний раз дёрнуться, и буквально по капле выдавливала из себя силу, гася малейшие колебания. К концу второго часа голова раскалывалась, а руки дрожали от напряжения, но кристалл всё-таки светился. Мягким, ровным, еле заметным голубым светом. Без взрывов и дыма.

Когда колокол наконец возвестил об окончании практики, измученные первокурсники повалили к выходу. Я медленно собирала свои вещи, вытирая испачканный в саже лоб тыльной стороной ладони.

— Адептка Эвергрин, задержитесь, — раздался голос магистра Талиора, когда последний студент исчез за дверью.

Я замерла, судорожно прикидывая, не придётся ли мне сейчас оплачивать уничтоженный кристалл из собственных, весьма скромных сбережений.

Я подошла к преподавательской кафедре. Талиор сидел за столом и что-то отмечал в широком журнале из плотной пергаментной бумаги.

— Не бойтесь, вычитать из стипендии стоимость кварца я с вас не стану, — не поднимая головы, произнёс он. — Это расходный материал. Но поговорить нам надо.

Он отложил перо и подпёр подбородок сцепленными в замок пальцами, внимательно разглядывая меня через стол.

— Вы знаете, что у вас уникальный и крайне редкий тип магии? Резонансные истоки встречаются один на десять тысяч. В руках дурака такой дар — это ходячая катастрофа. Вы будете как губка впитывать чужую стихию, чужие заклинания и детонировать при каждом удобном случае.

— Я уже успела это оценить, магистр, — честно призналась я.

— Это вы ещё рядом с сильным магом во время выброса силы не оказывались, — хмыкнул Талиор. — Помяните моё слово: стоит вам оказаться рядом с тем же ректором или с кем-то из высших боевиков в момент их колдовства — и вас снесёт к чертям волной их энергии, если вы не научитесь ставить глухой внутренний щит.

Он вытащил из стола и бросил мне небольшую плоскую дощечку из тёмного дерева, испещрённую мелкими рунами.

— Это «резонансный якорь». Будете носить с собой на все практические занятия. Каждые три дня вечером будете приходить ко мне на индивидуальные тренировки. Будем учить вас не откликаться на каждый чих окружающего мира. Вопросы?

— Нет, магистр. Спасибо, — искренне ответила я, сжимая дощечку в руке.

— Тогда свободна. И вытри лицо, Эвергрин, а то в столовой подумают, что ты у нас на факультете боевых некромантов подрабатываешь.

Выйдя из прохладных подвалов обратно в гулкие коридоры главного корпуса, я первейшим делом направилась в умывальню. Взглянув на своё отражение в бронзовом зеркале, я не удержалась и тихо хохотнула. Из полированной поверхности на меня смотрело чумазое чудовище с подпаленными кончиками челки и боевой полосой сажи через весь нос.

Отмывшись кое-как холодной водой из крана и приведя форму в относительно приличный вид, я вышла в коридор, намереваясь наконец-то добраться до столовой и съесть хоть что-нибудь сытное.

Но на выходе из холла меня уже ждали.

Возле массивной мраморной статуи основателя академии, вальяжно скрестив ноги и опершись спиной о гранитный пьедестал, стоял Эдвард. В руках он с абсолютной невозмутимостью держал небольшой, аккуратно завёрнутый в бумагу свёрток, от которого аппетитно пахло свежей корицей и яблоками.

А чуть поодаль, у противоположной стены, скрестив руки на груди и сверля его тяжелым взглядом, замер Кайден.

Оба старшекурсника мгновенно повернули головы в мою сторону, как только я переступила порог.

«О боги… — мысленно простонала я, переводя взгляд с одного на другого. — Похоже, сегодняшнее шоу только начинается».

Глава 25

Картина маслом: «Два богатыря на распутье, и обе тропинки ведут к неприятностям».

Я замерла, на секунду пожалев, что не осталась в подвале у магистра Талиора до конца дней своих подметать последствия собственного магического таланта. Стоять под перекрёстным огнём двух двухметровых боевиков — удовольствие сомнительное, даже если в прошлом ты успешно усмиряла два десятка пятилеток.

Первым заговорил Эдвард. Его губы растянулись в той самой обезоруживающе-дерзкой улыбке, от которой, по всей видимости, половина первокурсниц должна была падать в обморок прямо на гранитный пол.

— Ого! — весело протянул он, шагнув мне навстречу и словно вовсе не замечая Кайдена. — Адептка Эвергрин, я, конечно, слышал, что у Талиора на занятиях бывает жарко, но не думал, что настолько. Ты там что, ритуальное жертвоприношение устроить пыталась?

— Кристалл взорвала, — буркнула я.

Эдвард понимающе кивнул.

— А-а. Ну тогда ничего страшного. Я уж боялся, что Талиор наконец начал приносить первокурсников в жертву во имя хорошей успеваемости.

Я поправила манжеты всё ещё хранящей лёгкий запах гари рубашки и смерила его самым выразительным взглядом, на который была способна.

— Я проводила глубокое научное исследование на тему «Пределы прочности учебного инвентаря», адепт Эдвард. Результаты пока неутешительные — инвентарь проигрывает.

Эдвард от души расхохотался. Кайден же, всё это время стоявший у противоположной стены словно изваяние, даже не улыбнулся. Напротив, его тёмные брови сошлись на переносице, а выражение лица сделалось до странности сосредоточенным.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни.

И я, в общем-то, могла его понять. В поместье его матери, госпожи Мерит, Аурелия была тихой, незаметной тенью в сером платьице — подавала чай, молча убирала подносы и старалась лишний раз не попадаться хозяевам на глаза.

Теперь же перед ним стояла девица в академической форме, с подпалёнными кончиками чёлки и размазанной по щеке сажей, зато с абсолютно прямой спиной и упрямо вздёрнутым подбородком.

И, судя по выражению лица Кайдена, произошедшие со мной перемены ему совсем не нравились. Казалось, привычная картина мира, в которой Аурелия прекрасно знала своё место, только что дала первую трещину.

— Ты выглядишь… неважно, Аурелия, — произнёс Кайден. Голос его звучал низко и сдержанно, но в нём явственно звенело напряжение.

— Какой ты неромантичный, Кай, — тут же вклинился Эдвард и протянул мне вкусно пахнущий бумажный свёрток. — Девушка совершила подвиг! На первой же практике доказала, что у неё настоящий боевой характер, а ты сразу — «неважно выглядишь».

Он сунул свёрток мне в руки.

— Держи, птичка. Слойки из профессорской столовой. С яблоками и корицей. Я подумал, после магической практики лишняя порция калорий тебе точно не повредит.

— Какая трогательная забота, — иронично хмыкнула я, но свёрток всё-таки взяла. — Спасибо.

— О, для тебя я готов организовать регулярные поставки выпечки, — заверил Эдвард и нахально подмигнул.

В его глазах плясали весёлые черти. Он прекрасно видел, как при этих словах напрягся Кайден, и, кажется, получал от происходящего неприкрытое удовольствие.

— Кстати, о птичках…

— Эдвард, замолчи, — сухо оборвал его Кайден и наконец оттолкнулся от стены. — Оставь нас.

Не дожидаясь ответа, он пересёк разделявшее нас расстояние и остановился почти вплотную ко мне, даже не удостоив провокационно ухмыляющегося Эдварда взглядом. Причём встал так, словно невзначай отгородил меня от него.

— Эх, Кай, романтики в тебе — ноль. Не умеешь ты восхищаться прекрасным, — шутливо посетовал боевик, качая головой.

Затем он наклонился ко мне и заговорщически понизил голос:

— Не скучай, Аурелия. Вечером из западной галереи открывается потрясающий вид на закат. Если придёшь, обещаю показать самое лучшее место. Часов в семь. Я буду ждать.

Он подмигнул мне, развернулся и неспешно зашагал прочь, на ходу салютуя кому-то из встречных старшекурсников.

Мы с Кайденом остались одни посреди полупустого холла.

Напряжение, висевшее в воздухе, и не думало рассеиваться. Кайден медленно повернулся ко мне. В его тёмных, почти чёрных глазах бушевала целая гамма эмоций, разобраться в которых не смогла бы и вся моя педагогическая практика.

— Зачем ты с ним флиртуешь? — спросил он тихо, но так резко, что сдоба в моих руках едва не подпрыгнула.

Я опешила от такой наглости и с трудом подавила желание посоветовать ему отправиться куда-нибудь очень далеко.

Да что он вообще ко мне прицепился? Сначала указывает, с кем мне позволено разговаривать, а теперь переключился на контроль моего флирта. Ещё немного — и начнёт выписывать официальные разрешения на общение. И главное, откуда такая заинтересованность? Неужели он и вправду так печётся о нравственном облике Эдварда? Или же дело кроется вовсе не во мне, а в самом Эдварде? Я подозрительно покосилась на Кайдена и тут же мысленно мотнула головой: нет, вот в эту сторону моя фантазия сегодня точно не пойдёт.

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я ни с кем не флиртую, а проявляю элементарную вежливость, адепт Вайлес. В отличие от некоторых.

— Эдвард не ищет вежливости, — Кайден сжал губы в тонкую линию, наклоняясь чуть ближе. От него пахло свежим ветром, озоном и сухой хвоей — ни с чем не сравнимый запах сильного боевого мага. — Он играет. Для него всё здесь — просто развлечение между сложными лекциями. А ты… ты даже не представляешь, во что ввязываешься.

«Ах ты мой заботливый старшекурсник! — мысленно фыркнула я, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. А сам-то ты чего добиваешься? Эдвард хотя бы не скрывает, чего хочет. А тебя, адепт Вайлес, к моей личной жизни каким заклинанием привязало?»

— Кайден, — произнесла я мягко, но с той самой отчётливой сталью в голосе, которой обычно останавливают драку за пластилин в средней группе. — Я очень признательна тебе за заботу. Честно. Но я взрослая девушка. И я вполне в состоянии самостоятельно определить, с кем мне пить чай, с кем общаться, а кого обходить стороной.

Парень замер. Моё обращение по имени явно задело какую-то внутреннюю струну. Его взгляд снова скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, а затем опустился на испачканный сажей воротник.

— Ты не понимаешь… — пробормотал он едва слышно, и в его голосе впервые проскользнула не угроза, а странная, глухая досада. Словно он хотел сказать нечто совершенно другое, но нужные слова никак не подворачивались. — Ты думаешь, всё так просто.

Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию, но легче дышать почему-то не стало.

— Идём, — вдруг произнёс он уже совершенно деловым тоном.

— Куда?

— Сначала к коменданту за ключами от комнаты, затем к целителям. Тебе нужна мазь от ожогов — у тебя пальцы обожжены. Не думай, будто я этого не заметил.

Я посмотрела на свои ладони и с удивлением обнаружила, что кожа на кончиках пальцев и впрямь покраснела. За взрывами, нравоучениями и прочими радостями первого учебного дня я совершенно забыла о боли.

А Кайден не просто обратил внимание, но и запомнил. И от мысли об этой нежданной заботе в груди кольнуло что-то странно приятное.

— А как же твои дела? — не удержалась я от лёгкого укола, шагая за ним по коридору. — Не думаю, что в обязанности адепта Боевой арканы входит конвоирование чумазого первого курса через всю академию.

— Ты приехала из нашего поместья, — ровным тоном отозвался Кайден, упрямо глядя прямо перед собой. — Так что я хотя бы должен проследить, чтобы ты не сгорела дотла в первый же день.

— Надо же, какая трогательная ответственность за бывшую прислугу, — не удержалась я от иронии.

Он остановился настолько резко, что я чуть не впечаталась носом в его спину.

— Не смей себя так называть, — хмуро бросил он, оборачиваясь.

На секунду по его лицу скользнуло странное выражение, но Кайден тут же взял себя в руки.

— Ты адептка Светлого Пика, Аурелия. И одной этой детали более чем достаточно.

Он возобновил шаг, оставив меня на мгновение в полном замешательстве посреди коридора. Вот это поворот. Переваривая услышанное, я прибавила шагу, глядя на его удаляющуюся спину уже совершенно иначе.

— Магистр Талиор не знает жалости, — продолжил Кайден, когда я наконец его догнала. — Если он увидел в тебе силу, будет выжимать из тебя всё до капли.

— Увидел? — хмыкнула я, поудобнее перехватывая лямку тяжёлой сумки и свёрток с булочкой. — Он скорее увидел во мне угрозу целостности имущества Светлого Пика. По-моему, он уже пожалел, что я вообще переступила порог его зала.

— Талиор никогда ничего не делает просто так, — Кайден слегка замедлил шаг, чтобы сравняться со мной, и уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Если бы ты его разочаровала, ты бы сейчас оттирала базальтовый пол щёточкой, а не шла к целителям.

Я удивлённо посмотрела на него снизу вверх. Это была почти похвала! Тоненькая, замаскированная под суровое замечание, но всё же похвала.

— Надо же, адепт Вайлес умеет говорить комплименты? — поддела я его, чуть наклонив голову набок. — Я почти тронута.

Кайден ничего не ответил, но почему-то перестал торопиться, словно и сам не хотел, чтобы этот путь закончился слишком быстро. И когда мы сворачивали в тихий, гулко отдающий шагами переход между корпусами, парень внезапно замер и повернулся ко мне — отчего коридор вдруг показался слишком узким, а расстояние между нами — совсем маленьким.

— Аурелия, — негромко позвал он.

Я замерла и вопросительно посмотрела на него. Кайден упрямо молчал, и эта пауза ощущалась странно. За всё время нашего знакомства я ни разу не видела, чтобы он хоть на секунду затруднялся высказать мне всё, что думает. А тут стоял напротив — весь напряжённый, непривычно серьёзный, словно судорожно подбирал нужные слова.

— Что? — не вытерпела я.

Он чуть нахмурился и подался ко мне. В его тёмных глазах проскользнуло что-то настолько острое и почти болезненное, что пальцы сами собой крепче стиснули бумажный свёрток.

— Я давно хотел у тебя спросить… — Кайден замялся, взвешивая, стоит ли заходить так далеко, но всё же продолжил: — Аурелия, ты…

— Да вот ты где!

Жизнерадостный вопль разорвал тишину коридора, заставив меня подпрыгнуть и едва не выронить несчастную выпечку. Из-за поворота вылетел Рэн — абсолютно растрёпанный, взмыленный и, судя по его довольной физиономии, понятия не имеющий, какой момент он только что безнадёжно испортил.

— Я тебя по всей академии ищу! — с нажимом выдохнул дракон, вихрем подлетая ко мне. — Идём скорее, мы катастрофически опаздываем!

Не дав мне даже рта открыть, чтобы выяснить, куда именно и с каких пор мы вообще куда-то опаздываем, Рэн по-хозяйски цапнул меня за запястье и потянул за собой, напрочь игнорируя моё сопротивление.

— Рэн, да стой ты! Я вообще-то…

Я споткнулась, но всё же умудрилась на ходу обернуться и увидела, что Кайден так и остался стоять посреди полутёмного коридора — абсолютно неподвижный, словно высеченный из камня. Но смотрел он не на меня: его взгляд был намертво прикован к пальцам Рэна, сомкнувшимся на моём запястье.

И от выражения его лица мне вдруг стало совсем не по себе. В нём не осталось ни привычного ледяного спокойствия, ни недавнего раздражения — только что-то тёмное, тяжёлое и настолько откровенно недоброе, что я невольно покосилась на ничего не подозревающего дракона.

Кажется, Рэн только что сделал что-то очень неправильное. Вот только никто из нас пока не понимал — что именно.

Глава 26

Бег с драконом — мероприятие, абсолютно не предусмотренное правилами техники безопасности академии.

Рэн нёсся по коридорам с такой скоростью, словно за нами гналась дюжина разъярённых пещерных гарпий. Мои каблуки выбивали по каменным плитам сумасшедшую дробь, из стрельчатых окон тянуло морозным сквозняком, а многострадальный бумажный свёрток со слойками я прижимала к груди так бережно, будто в нём хранилась государственная тайна. Сам Рэн, похоже, совершенно забыл, что человеческие ноги конструктивно не рассчитаны на передвижение со скоростью взлетающего дракона.

— Рэн! Отпусти руку, я сейчас запутаюсь в собственной юбке и разобью нос! — вопила я на ходу, пытаясь затормозить перед крутым поворотом.

— Нет времени объяснять, Аурелия, ногами двигай! — кричал в ответ этот невыносимый ящер, даже не думая сбавлять ход. — Если мы опоздаем ещё хоть на пару минут, всё пойдёт к чертям! Меня отчислят, а если узнает магистр Сорн — он из меня душу вытрясет на ближайшей же физподготовке!

Вот уж в чём я не сомневалась, так это в суровости магистра Сорна. Если уж Рэн — сильный, импульсивный дракон, — заговорил с такой искренней паникой в голосе, дело действительно было дрянь.

Мы миновали главный холл, выскочили через боковую арку во внутренний двор и, срезав угол через заснеженную аллею, устремились к старому строению с покрытыми инеем витражными куполами — заброшенной оранжерее на краю академической территории.

Рэн рывком распахнул тяжёлую дубовую дверь, втащил меня внутрь и тут же захлопнул её, задвинув массивный засов.

В оранжерее царил полумрак. Пахло сырой землёй, перепревшими листьями и чем-то одуряюще-сладким. Среди переплетённых стеблей и покрытых пылью стеклянных стеллажей стояли двое третьекурсников в форме боевого факультета. Судя по их бледным лицам и перепачканным сажей мантиям, парням прямо сейчас требовалась неотложная психологическая помощь.