Цикада и Богомол

– Но слухи о вашем браке всё равно ходят.

– Потому что господин Юйсан не умеет держать язык за зубами. Так что если бы я кого-то и убил, так это его. Я ответил на все ваши вопросы?

– Вы принесёте пирогов Снежной сливе?

– Принесу.

– Тогда прощайте.

Объяснения господина Сина звучали правдиво, но полностью шли вразрез с тем, что Шэнли знал о Юйсане. Чжан не мог не доверять старейшине Ма, и если тот говорил, что Юйсан – талантливый сыщик, значит, так оно и было. Мог ли сыщик вымогать деньги у богатого наследника? С его способностью проникать в чужие дома Юйсану проще было бы кого-нибудь ограбить и остаться безнаказанным, чем так рисковать, как в случае с Нианзу. Син мог отказать, мог сообщить в столицу, ведь он в любом случае планирует сохранить свой брак. Определённо кто-то из них двоих лгал. Но как понять, кто? Да, Шэнли склонялся к тому, что лгал Син, но доказать это он не мог. И опять же, полной уверенности у него не было. Нужно было снова поговорить с Юйсаном, чтобы услышать его точку зрения, но возвращаться в лечебницу и разыскивать его, Чжан не хотел. Всё же у них был договор, и он хотел ему следовать. Вдруг Юйсан не обманывал? Вдруг он действительно сможет внедриться к бунтовщикам и выведать всю правду, и главное – узнать, кто скрывается за именем Цикада.

Шэнли решил подождать. Это было непросто, но он нашёл, чем себя занять. Чжан помог жрецу в храме, провёл ещё одну тренировку и сам приготовил себе вкусный ужин. Шэнли умел неплохо готовить, но часто ленился и обходился едой госпожи Цяо, просто покупал что-нибудь в лавке или же готовил себе что-то совсем простое. На этот раз Чжан ужинал жареной свининой в остром соусе с гарниром из рисовой лапши. К чаю Шэнли купил себе те самые пирожки с османтусом.

Он не думал, что этой ночью Юйсан тоже объявится, однако ошибся. За пистолет Чжан не схватился, почувствовав, что это был именно он.

– Так и будете вламываться в мой дом по ночам?

– Я не вламываюсь, я прихожу в гости. На этот раз я без вина, прошу меня простить. А что это у вас? Пирожки с османтусом?

– Угощайтесь, – Шэнли сел на кровати.

– Благодарю. Значит, вы виделись со Снежной сливой?

– А вы знаете, что это её любимые пироги?

– Вы, кажется, тоже уже много знаете. Вы были у господина Сина, так?

– Так.

– И он рассказал вам о своём браке?

– Который вы от меня скрыли.

– К делу о бунтовщиках брак Сина отношения не имеет.

– А к делу об убийстве господина Тао?

– Тоже маловероятно.

– Вы были знакомы с господином Сином до приезда сюда, – Чжан не спрашивал, он утверждал.

– Очень кратковременно. Так вышло, что мы вместе отправились в Шёлковую реку из столицы.

– Вы, господа Син, Тао и Снежная слива?

– Ничего-то от вас не утаишь, – Юйсан улыбнулся.

– А зачем вы утаивали?

– Не придал особого значения.

– Вы? Не придали значения? Позвольте не поверить.

– Что ж, вы меня радуете, господин Чжан.

– А вы меня нет.

– Я и не создан приносить радость.

– Господин Син сказал мне, что вы его шантажировали.

– Склонность к фантазиям, очевидно, заразна.

– То есть он лгал?

– Придумывал, скажем так. Смысла шантажировать его у меня не было.

– Для чего тогда, по-вашему, он это придумал?

– Чтобы как-то объяснить, почему он сказал мне не доверять, а потом признался, что я был свидетелем на его бракосочетании.

– Тогда в чём реальная причина, по которой он сказал мне вам не доверять?

– Потому что я душевнобольной?

– Снежная слива назвала вас шутом своего принца.

– Это моя любимая роль, – рассмеялся Юйсан. – Когда тебя считают дурачком, с тебя и взятки гладки.

– Вы сами-то успели что-нибудь узнать по нашему делу? – спросил Шэнли.

– Кое-что, но я пока не буду вам ничего говорить.

– Почему?

– Потому что не уверен. А вы, кстати, говорили с друзьями убитого?

– Говорил. Они утверждают, что он был добрый малый. А вот господин Куан показался мне немного странным.

– Я не уверен, но… так уж и быть скажу. Очень может быть, что эти самые друзья были связаны одной общей идеей.

– Вы про бунт?

– Да. Но повторюсь, я не уверен. Мне нужно ещё время.

– Надолго вы у нас, господин Юйсан?

– Теперь пока не раскроем это дело.

– Вы твёрдо думаете, что раскроем?

– Я хороший сыщик и очень упрямый. Пока не докопаюсь до правды, не успокоюсь. Тут ещё другое важно.

– Что?

– Господин Тао уже убит. Он может оказаться не последней жертвой.

– Почему вы так думаете?

– Опыт, господин Чжан.

– И кто, вы думаете, может ещё пострадать?

– Да мы с вами. Но я-то привык. А вы?

– Я военный, это моя работа – рисковать жизнью ради его величества.

– И часто вы рисковали?

– Пока нет. Но я к этому готов.

– Что ж, будем надеяться, что до конца этого расследования доживём мы оба. Я, например, очень этого хочу. Вообще, знаете ли, люблю жить, хотя многим часто кажется обратное.

– Почему?

– Потому что могу производить впечатление безумного самоубийцы. Но это лишь впечатление.

– Доктор Симэнь говорил, что вы опасны не для других, а для самого себя.

– Это всё только потому, что я отдаюсь своей работе целиком. Думаю, мне пора.

– Тогда я буду продолжать выяснять всё про друзей господина Тао.

– Это будет правильно. Кто-то из них может себя выдать. Никто из них не профессиональный актёр.

Следующим утром, когда Шэнли возвращался с тренировки, то встретил Ронга Чжу, писаря старейшины. Он шёл к храму, чего за ним раньше никогда не водилось. Чжан пошёл за ним, держась на некотором расстоянии. Ронг скрылся за дверьми храма. Шэнли дождался, когда тот выйдет, и сделал вид, что сам направляется к жрецу.

– О, доброе утро, господин Чжу! – изобразил удивление Чжан.

– Доброе утро, – вежливо улыбнулся Ронг.

– Были в храме?

– Да.

– Раньше не видел вас там.

– Значит, в разное время заходили.

– Скажите, господин Чжу, а вы дружны с господином Куаном?

– Не то, чтобы дружны, но общаемся.

– Я почему спросил – раз вы ходите в наш храм, то, должно быть, разделяете наши верования, верования хани. А господин Куан, насколько мне известно, проповедует совсем иную философию.

– Да, знаю о его увлечении радужным змеем и прочими мифами из Аранты.

– А господин Тао тоже был этим увлечён? Они ведь вдвоём работали в Аранте.

– Мне кажется, что да, но не так, как Линг.

– Могли они поссориться на этой почве?

– Вы что, намекаете на то, что Линг убил Илана?

– Я всего лишь задал вопрос.

– У них были разногласия, это правда.

– По поводу этого радужного змея?

– Скорее, по поводу отношения к жизни.

– А что такое с отношением к жизни?

– Ну, Линг… он… – писарь замялся.

– Что?

– Бывает странным. Говорит такие вещи, словно он считает наш мир каким-то не таким. Словно наш мир не настоящий, и мы сами должны отправиться в другой мир.

– То есть умереть?

– Не знаю. Это вы лучше у Линга спросите. Вы простите, я спешу на работу.

Попрощавшись с Чжу, Шэнли зашёл в храм. Старый жрец сидел на лавочке у стены с закрытыми глазами.

– Доброе утро, отец, – поклонившись, Чжан сел рядом.

– Будешь спрашивать про этого юношу?

– Мне нужно знать.

– То, что он спросил у меня, я тебе не скажу, и не проси. Но помочь тебе, я всё же помогу. Юноша подходил к статуе наблюдающей за звуками.

– Тысячерукой богине?

– Да. На этом всё, Шэнли. Дальше думай сам.

Тысячерукая богиня, которую называли наблюдающей за звуками, по легенде произошла от жрицы, готовой пожертвовать собой ради других. Теперь у неё тысяча рук, чтобы помочь всем страдающим в мире. Многие хани верили, что она может прощать грехи и облегчать страдания.

Значило ли это то, что Ронг Чжу хотел, чтобы его за что-то простили? Но даже если и так, то не было никакой гарантии, что это связано с гибелью Тао. Вспомнив, что так и не позавтракал, Шэнли отправился домой. Затем он решил, что пора доложить о ходе расследования старейшине Ма. Снова увидев писаря, Чжан участливо спросил:

– Не опоздали?

– Нет, всё в порядке, – натянуто улыбнулся Чжу.

– У вас непростая работа.

– Да.

– Жаль, что у вас нет тысячи рук?

Ронг заметно переменился в лице. Не дожидаясь какого-то ответа, Шэнли прошёл к старейшине. Чжан рассказал ему обо всём без утайки и, закончив, спросил:

– Вы всё ещё рекомендуете мне доверять господину Юйсану?

– Да, – кивнул старейшина. – Вы всё делаете верно. Продолжайте, я рассчитываю на вас.

– А если бунтовщики как-то связаны с семейством Син?

– Мне неважно, к какому сословию принадлежат бунтовщики. Не будет это важно и для его величества. Перед законом все равны, господин Чжан.

Ночью Шэнли уже ждал прихода Юйсана. Когда тот объявился, Чжан проговорил:

– У Ронга Чжу угрызения совести.

– Почему вы так думаете?

– Ещё при первом нашем разговоре я заметил его болезненный вид. А вчера он приходил в храм. Вы слышали о тысячерукой богине?

– Нет, расскажите. Вы знаете, как я люблю ваши легенды.

– Эту богиню мы называем наблюдающей за звуками. Говорят, что при жизни она была жрицей. Очень доброй жрицей, готовой отдать свою жизнь, чтобы спасти других. Она прошла через многие испытания, жертвовала собой и была вознаграждена тем, что стала богиней. С тех пор она прислушивается к звукам мира, чтобы узнать о людских страданиях и услышать, кому нужна помощь. Она хочет спасти каждого. Для этого ей дали тысячу рук, чтобы она смогла помочь всем просящим, а ещё порой её изображают с глазами на руках – чтобы она могла увидеть все беды и несчастья. Многие верят, что она не только помогает, но и прощает грехи. Нужно только искренне попросить.

– Искренне попросить?

– Да.

– И что, она помогает только хани?

– Не знаю. Не думаю. Всем людям.

– И мне поможет?

– Вы шутите или вы серьёзно?

– Я смог кое-что узнать, – проигнорировав последний вопрос, сказал Юйсан.

V

Шэнли не хотелось вставать с утра. За окнами шёл дождь, и хвалёная дисциплина дала трещину. Он хорошо помнил, как учитель наставлял его, говоря, что ни дождь, ни снег, ни изнуряющая жара, ни даже ураган не должны мешать настоящему воину. Такие слова, как «устал», «не хочу», «не могу» нельзя было произносить даже в мыслях. Сила воина в преодолении, дисциплине и самоконтроле. Юный Чжан не раз отрабатывал стойки в непогоду и возвращался домой мокрый до нитки. Сейчас он с трудом заставил себя встать с кровати. Чуть размявшись, Шэнли вышел на порог своего дома и вдохнул влажный воздух.

«Не бойся, что медленно, бойся, что остановишься», – любил говорить учитель. Чжан глубоко вздохнул и бодрым шагом направился к горам. Во время тренировки нельзя было думать о делах, но мысли Шэнли постоянно возвращались к ночному разговору с Юйсаном.

– Я был прав в своих предположениях, – сказал он. – Ронг Чжу, Хэй Нинь и Линг Куан определённо замешаны в подготовке бунта. Как и убитый Илан Тао.

– Они сами вам признались?

– Пока я не буду спешить с ответом на ваш вопрос.

– Но вы уверены?

– Я уверен.

– Может, вы знаете, кто убил Тао?

– Догадываюсь.

– И кто же?

– Полагаю, что один из них. Но двое других были свидетелями.

– Есть доказательства?

– Никаких. Поэтому, господин Чжан, ничего не предпринимайте. Арестовывать их пока не за что.

– А что насчёт Цикады?

– Не всё сразу.

– А семейство Син? Оно замешано?

– Младший Син.

– Что младший Син? Он замешан?

– Замешан.

– Вы уверены?

– Уверен.

– Так, может, это он Цикада?

– Нет.

– Почему нет?

– Давайте так. Мне нужно ещё время. Я пришёл к выводу, что бунтовщиками кто-то управляет.

– Разве не Цикада?

– Дело не в том, как его зовут. Дело в том, кого он представляет. Бунт оплачивается из другого государства.

– Почему вы в этом так уверены?

– Потому что в другом государстве есть люди, желающие ослабить власть Сереса, а то и сменить.

– Но у Сереса прекрасные отношения с соседними странами! В Ямато супругой правителя стала наша принцесса. Через Шоносар проложен наш торговый путь. Его величество хуанди дружен с королём и принцем Нэжвилля.

– Да, вы всё верно говорите. Служба безопасности Айланорте также сделала много для мира в Сересе.

– Вы что, намекаете на Фейсалию?

– Вовсе нет. Если бы Фейсалия и начала за что-то бороться, то они бы сначала вернули себе Южный порт, ныне принадлежащий Шоносару.

– Но не Сверигия же!

– Да, тоже вряд ли, они слишком далеко, хотя… Да нет, шучу.

– Тогда я не понимаю.

– В каждом из перечисленных нами государств есть не только правительство. Есть другие люди, обладающие определённой властью. У них есть деньги и амбиции, для реализации которых может понадобиться и государственный переворот. Не обязательно же в своей стране.

– Наверное, я не очень силён в политике.

– Ничего страшного. Теперь у вас будет время нагнать упущенное. Пока мы не поймём, кто и зачем помогает бунтовщикам, мы не можем их арестовывать. Это вы понимаете?

– Это понимаю.

Теперь Шэнли поймал себя на том, что думает о деле, находясь в стойке. Знал бы учитель, побил бы его палкой. Значит, надо просто наблюдать за этой троицей друзей и ничего не предпринимать. Ждать, пока Юйсан самостоятельно доберётся до Цикады или кого-то ещё, стоящего за ней. Норт был уверен, что это не господин Син. Но кто тогда? Или это всё-таки был человек не из Шёлковой реки? Да и почему не Нианзу? Почему, если он замешан, он не мог быть Цикадой? У него есть деньги, а своим браком со Снежной сливой и желанием уехать он может прикрывать свои настоящие мотивы.

Дождь чуть утих, но Шэнли всё равно нужно было переодеться. Вернувшись домой, он помылся, сменил одежду, позавтракал и хотел отправиться с новым докладом к старейшине, но в дверях столкнулся с госпожой Цяо.

– Беда! – воскликнула она, потряхивая шёлковым зонтиком.

– Что стряслось?

– Куры, мои куры!

– Что с курами?

– Их украли!

– Как украли? Всех кур?

– Да, всех! Ночью! Я вечером закрыла курятник, все на месте были. Утром пришла покормить да яиц набрать, а там пусто!

– Кому могли понадобиться ваши куры?

– Я знаю, кому. Знаю! Это злодейка Дун! Знаете, как это называется? Слово такое ещё есть у вас, военных… Диверсия! Моя лавка процветает, а её терпит убытки. Вот она и украла моих кур. Разберитесь, господин Чжан!

– Разберусь, – вздохнул Шэнли.

Как он это сделает, он представления не имел. Для начала Чжан решил проверить версию самой госпожи Цяо и отправился в лавку Дун. Её хозяйка тоже неплохо готовила, но лавка Цяо пользовалась гораздо большей популярностью. К госпоже Дун чаще приходили за булочками и пирожками, чем за супом, рисом или лапшой.

Шэнли застал госпожу Дун у плиты.

– Вы ночью были дома? – поздоровавшись, спросил он.

– А где ж ещё? – удивилась женщина.

– Кто-то может это подтвердить?

– Так муж мой, дети.

– Они для вас и солгать могут.

– Ну, знаете ли, молодой человек, – поставив руки в боки, возмутилась Дун, – любовника у меня нет. И объясните мне уже, зачем вы задаёте такие вопросы?

– У госпожи Цяо кто-то украл её кур.

– И вы думаете, что это я? Да я честная женщина! Идите, обыщите мой дом! Обыщите курятник, свинарник! Там только моя скотина. Чужой мне не надобно!

Шэнли вышел из лавки, думая о том, почему он, военный, бывший приближённый генерала, должен разыскивать каких-то кур.

Ему навстречу шёл господин Нинь с футляром для флейты в руке.

– Вы кур не видели? – спросил его Чжан.

– Что, простите?

– Да у госпожи Цяо кто-то кур украл.

– Так это, должно быть, мальчишки, которых она гоняет из лавки.

– Почему вы так думаете?

– Да потому что ночью они там крутились.

– Ночью? А вы что делали рядом с домом госпожи Цяо ночью?

– Я не стану отвечать вам на этот вопрос. Я могу гулять, где хочу и когда хочу. Разве не так?

– Так. Значит, мальчишки там крутились?

– Да, с них и спрашивайте кур.

Шэнли знал, о каких мальчишках говорил музыкант. Их было трое, все они были детьми рабочих с шёлкового производства и часто оставались без присмотра. Однажды они уже попались на краже булочек на рынке. В лавку госпожи Цяо они всегда приходили без денег и попрошайничали. Поначалу хозяйка их жалела, но потом мальчишки начали наглеть и требовать всё больше. Тогда госпожа Цяо стала их прогонять. Вполне возможно, что теперь они решили отомстить ей.

Мальчишки нашлись на берегу реки. Подойдя к ним, Чжан проговорил:

– Выбирайте, что вам больше по душе: отрезание ног, отрезание ушей или носа. Ещё вариант – избиение палками. Или предпочтёте кастрацию и отправитесь в рабство служанками?

– Дядь, ты чего? – испуганно спросил тот, что постарше.

– Я перечисляю возможные наказания за кражу.

– Какую ещё кражу?

– Как какую? Кур. Или думали, вам всё с рук сойдёт? Я прекрасно знаю, что кур украли вы.

– Чем докажешь?

– Да вы воняете курятником. К тому же, вас ночью видели. С курами. Так как? Выбрали?

– Дядь, не надо кастрацию.

– Тогда верните кур. Всех до единого петуха и цыплёнка. Немедленно.

– Хорошо, – закивали мальчишки, – мы вернём, вернём.

– Мигом! Одна нога здесь, другая уже в курятнике!

Отправив мальчишек за курами, Шэнли всё-таки пошёл к старейшине Ма.

– То есть мой писарь, господин Чжу, тоже замешан? – выслушав Чжана, проговорил тот.

– Если верить господину Юйсану.

– А вы не склонны ему верить?

– Наоборот, склонен. Я сразу заметил, как ваш писарь волновался. Конечно, он может переживать из-за гибели друга. Может быть, он вообще сам теперь боится той же участи. Но он точно знает больше, чем говорит. И потом эта история с тысячерукой богиней. Слишком всего много.

– А ведь господин Чжу получает неплохое жалование. Чего же он хочет?

– Может быть, его просто обманывают? Может, он поддался чужому влиянию, а теперь слишком увяз в этом всём, чтобы идти на попятную.

– Этот вариант звучит более убедительно, – кивнул старейшина.

– Есть ещё кое-что. Пока я искал кур…

– Кого вы искали?

– Кур.

– Шэнли, вы в порядке?

– В полном. Разве вы не слышали, что этой ночью у госпожи Цяо украли всех кур?

– Пока нет.

– Так вот я вам рассказываю. Кур у неё украли, а я пошёл искать. И ценным свидетелем оказался господин Нинь.

– Ценным свидетелем в деле о краже кур?

– Всё верно.

– Продолжайте.

– Этот музыкант видел воров, это оказались мальчишки. Но видел-то он их ночью. Хэй Нинь шёл куда-то вместо того, чтобы спать.

– Он мог идти к женщине.

– Мог. А мог к сообщникам. Слишком много совпадений, вы не находите?

– Кур-то вы нашли?

– Нашёл. Мальчишки обещали вернуть. Я проверю.

– Надо вас к награде представить, – сказал господин Ма.

– К какой? То есть за что?

– Да за то, что кур нашли. К какой, это надо ещё подумать.

– Не смешно, господин Ма.

Послышался какой-то шум, и в кабинет старейшины буквально вбежала госпожа Цяо.

– Вот он где! – воскликнула она. – А я его ищу! Куры нашлись!

– Я очень рад, – ответил Шэнли.

– А я-то как рад, – добавил старейшина.

– Вы заходите ко мне в лавку, – заулыбалась женщина. – Таким обедом накормлю, какой вы ещё не пробовали!

Чжан решил воспользоваться предложением госпожи Цяо и отправился обедать в её лавку. Он с аппетитом вкушал острый суп с лапшой и овощами, когда в лавке появились господа Нинь и Куан. Увидев Шэнли, они остановились у выхода, но потом всё же зашли и заняли столик у стены. Доев суп, Чжан принялся за рис со свининой, стараясь не обращать внимания на друзей убитого Тао. По крайней мере, делать вид.

Госпожа Цяо принесла Шэнли чай, выпив который, Чжан поднялся и подошёл к столику Ниня и Куана.

– Рассказываете вашему другу об украденных курах? – с улыбкой спросил он.

– Каких курах?

– Ну, как же. Вы же помогли мне их найти. Ночью, наверное, шли к господину Куану? Или уже от него? Хотя, может, я ошибаюсь, и вы навещали господина Чжу. Кстати, как у него дела? Выглядит очень больным. Даже в храм ходил.

– В храм? – удивился Куан.

– Да, а вы не знали? Я вот хорошо знаю, о чём он просил тысячерукую богиню.

– И о чём же?

– Так вы сами знаете. Вы оба хорошо знаете. Я прав?

Не дождавшись ответа, Шэнли снова улыбнулся и покинул лавку.

Уже вечером, он вдруг услышал шорох за окнами. Для Юйсана было ещё слишком рано, да и шорох был громче – норт обычно действовал осторожнее и двигался почти бесшумно. Шэнли открыл дверь и только тогда подумал, что надо было взять пистолет. Развернувшись, он хотел сходить за оружием, а потом осмотреться, но выстрел не дал ему этого сделать. Бок пронзила острая боль.

Откуда возник Юйсан, Чжан не понял. Норт помог Шэнли зайти в дом, уложил на кровать, а затем приложил руки к ране и зашептал что-то на незнакомом языке. Опешив, Шэнли почувствовал, что боль отступает. Юйсан быстро отыскал в доме всё необходимое, даже не спросив хозяина, и принялся обрабатывать и перебинтовывать рану.

– Вам повезло, вас только слегка задело. Он стрелять не умеет.

– Вы ещё и лекарь, что ли?

– Скорее, знахарь.

– Как вы здесь оказались? Рано ведь ещё. Вы обычно позже приходите.

– Почувствовал неладное.

– Вы видели, кто в меня стрелял?

– Нет, но я и так это знаю.

– И кто же?

– Хэй Нинь.

– Потому что я их провоцировал?

– Именно.

– А почему Хэй Нинь, а не Линг Куан?

– Он хладнокровнее.

– Вы уверены?

– Я неплохо разбираюсь в людях, господин Чжан.

– Скажите, а что вы такое шептали? У меня боль словно исчезла.

– Белый шалфей, эхинацея, косички из сладкой травы и свет юкили, сила твоя, мудрость твоя через мои руки да придёт, – повторил на языке нортов Юйсан.

– А что это был за язык?

– Язык амаргов. У вас он более известен как древний язык, на котором говорит братство луны. Знаете о таком?

– Разумеется, знаю. Вы, что же, член братства? Оно ведь запрещено во всех странах.

– Ошибаетесь. В Сересе членами братства являются приближённые к его величеству хуанди люди. Они помогают сохранять мир и порядок в государстве.

– Вы не ответили. Вы член братства?

– Когда-то я был его палачом.

– Палачом? Как это вообще?

– Не пугайтесь, – улыбнулся Юйсан. – Это в прошлом.

– Да кто вы такой?

– Я агент службы безопасности губернатора Айланорте. Моё кодовое имя – Бешеная ладья.

Часть вторая

VI

После возвращения из Фейсалии братья Эскоты получили долгожданную возможность отдохнуть и провести время с семьёй. Потом, конечно, обоих снова затянула работа, и начальника службы безопасности Мартина Гоуна под кодовым именем Эфа казалось, вообще не волновал тот факт, что Эриш и Юстас стали родителями. Их жёнам он предоставил декретные отпуска, согласно трудовому кодексу, и заявил, что на этом свою миссию считает выполненной. У маленьких Шенди и Фила рядом были матери, а отцы должны были работать. Юстас не возражал. И не потому что семейная жизнь была не совсем для него, а потому что он просто не мог без работы. Без всех своих привычных ипостасей. Однако когда Эфа вдруг заявился к нему в «Ирбис», Юстас удивился и начал мысленно перебирать все свои косяки.

– Хочешь отдохнуть от детей? – начал разговор Гоун.

– Ты кого из меня хочешь сделать? – отозвался Юстас.

– Ещё скажи, что ты примерный отец.

– Я нормальный отец. Я люблю Шерил и Фила.

– Не сомневаюсь, что любишь. Но я предлагаю тебе командировку.

– Куда?

– В Серес.

– А чего не в Аранту?

– Там пока нет бунтовщиков.

– А в Сересе есть?

– Вот и выяснишь.

– Погоди, если надо внедряться, то в Пурпурном городе хорошо помнят Стейси. Не боишься, что кто-нибудь меня узнает?

– В Пурпурном городе ты пробудешь не больше недели, а, скорее, дня три. Надо будет познакомиться с парой человек. Затем ты вместе с ними поедешь на их родину в Шёлковую реку. Это такой тихий провинциальный городок. Есть сведения, что именно там планируют начать бунт.

– Кто планирует?

– Его величество хуанди не знает.

– То есть я должен найти неведомых бунтовщиков и узнать?

– Лучше будет, если ты их возглавишь. Тогда тот, кто на самом деле за этим стоит, рано или поздно тобой заинтересуется. Хуанди не знает, у кого именно связь с тем неведомым человеком. Но одно известно точно – человек не из Сереса.

– А откуда?

Эфа развёл руками.

– То есть я должен поехать в Серес, возглавить бунтовщиков и ждать кого угодно откуда угодно?