скачать книгу бесплатно
Задумавшись, я не сразу заметила, как Гвоздь пристально глядит на меня.
– Что-то не так? – спросил он.
Давай. Расскажи ему. Тебе сразу полегчает.
Тут какой-то длинный косой луч словно скальпелем пронзил нашу корзину из ветвей, почти ослепив меня. Часто заморгав, я посмотрела вниз и увидела на противоположном конце моста целую линию ксеноновых фар.
– Это еще что, какого черта? – Гвоздь приподнялся на ветке и вытянул шею, чтобы получше рассмотреть, что там такое. – Нет, ты это видела? Сюда направляется грузовиков сорок, не меньше!
Гвоздь не ошибся. Плотная колонна огромных машин пересекала наше Бревно и сворачивала дальше по направлению к фанерному городку. Здесь были и автофургоны, и джипы, и внедорожники, и «хаммеры». Все выкрашены в неброский серый цвет, все забиты солдатами в форме.
– Да кому же, хотел бы я знать… – Гвоздь подался вперед сильнее, чем я могла бы назвать безопасным, обвил ногами ненадежную ветку и принялся щелкать камерой мобильника. Я сомневалась, что с такого расстояния можно сделать сколько-нибудь четкий снимок.
– Видишь вон там эти огромные агрегаты? – Он указал пальцем на две восемнадцатиколесные фуры, двигавшиеся в центре конвоя. – Что у них на бортах нарисовано?
Даже сильно сощурившись, рассмотреть как следует я не могла.
– Кажется… черные треугольники. Или что-то звездообразное? Отсюда не видно.
Гвоздь отклонился назад и принялся листать снимки в телефоне.
– Военные штучки, это уж точно. Но я никогда раньше не видел такого символа подразделения. Что само по себе ужасно странно, я такие вещи назубок знаю.
В этом ему и вправду можно было доверять. Отец Гвоздя служил в Силах специального назначения США. До того как его отправили в отставку из-за какого-то мутного случая в Афганистане. Мы с моим другом никогда это не обсуждали, но, судя по выражению, появлявшемуся на лице моей мамы всякий раз, когда об этом заходила речь, его служба закончилась не самым лучшим образом.
Тем временем автоколонна уже петляла между фанерных строений городка – нигде не притормаживая, несмотря на возгласы зевак и свист пьяных гуляк. Она выехала из городка и, покачивая кузовами, свернула на дорогу к Старому форту – покрытую грязью, почти заброшенную, и к тому же ведущую в тупик на восточном конце долины.
– Ого! – Гвоздь взглянул на меня. – Там только одно им может быть нужно.
– Угу. – Я провожала кортеж глазами до тех пор, пока он не исчез из зоны освещения фонарей. – Предположительно – ничего.
Как и все остальные жители Файр-Лейк, я была в курсе слухов о «федеральных владениях». Это было что-то вроде старого лагеря для интернированных. Или законсервированного ядерного полигона. Или другого полигона – учебного, принадлежавшего Боевой морской группе быстрого развертывания. В общем, много ходило разговоров. Но в любом случае, «владения» эти были заброшены задолго до моего рождения, и об их существовании напоминал лишь забор из рабицы да несколько знаков «Не приближаться!».
Конвой тем временем исчез за деревьями, и когда спустя несколько минут он с другой стороны не показался, ответ стал очевиден.
Гвоздь похлопал себя по бедру.
– Что-то случилось. Что-то такое, чего раньше никогда не случалось.
– Может, и случалось, откуда ты знаешь? Сейчас уже поздно. Может, они всегда появляются по ночам?
Гвоздь решительно покачал головой.
– Нет. Я бы знал. Отец бы ничего такого не пропустил, можешь не сомневаться.
Я прикусила язык. Уэнделл Руссо, хотя и имел репутацию механика-аса, надежным человеком не слыл у большей части населения городка. Разве что мистер Каппель, владелец винного магазина, возможно, считал иначе. Но Гвоздь, даром что частенько получал от отца по первое число, старика своего уважал.
– Пошли-ка домой, – неожиданно заволновался Гвоздь. – Мой телефон тут сигнала не ловит, а мне обязательно надо загуглить эту эмблему. Кстати, как ты думаешь, что там сейчас происходит? Лично я насчитал целую кучу солдат. Где они там все спать собираются?
Гвоздь перелез на ветку ниже и на секунду застыл там, внимательно глядя на меня.
– Эй, слушай, ведь ты собиралась что-то мне сказать, перед тем как они появились.
Я набрала воздуха в легкие, повернулась так, чтобы ему не было видно моего лица, и ответила:
– Да нет. Ничего.
Часом позже, я сидела одна у себя в спальне. Мама уже успела уснуть.
Когда Гвоздю наконец удалось подключиться к интернету, поиск среди символов армии США ничего не дал. Ему в это не верилось, он раз пятнадцать повторил поиск. Я чувствовала, как его обуревает одержимость, ну а мне на сей раз было просто любопытно, не более.
Что-то здесь, конечно, было нечисто.
Как минимум время.
Военное подразделение с неизвестными знаками отличия является в нашу сонную долину той же ночью, когда обнародовали новости о Молоте. Мне вообще не нравятся совпадения, а уж такие значительные – и того меньше.
А что такого? Молот пролетит мимо, что еще может иметь значение?
Я нырнула в старую поношенную майку и мальчишечьи шорты. Выпила стакан воды. Почистила зубы и умылась. И тут мой взгляд упал на них. Вот они, на ночном столике.
Маленькие голубые таблетки.
Я принимала по одной в день целых шесть лет.
Несколько минут я молча смотрела на флакон. Потом решительно отправилась в уборную и спустила таблетки в унитаз. Щеки горели. Флакон я тоже выбросила и быстро запрыгнула в постель.
Доктор Лоуэлл.
Это он скармливал мне все эти истории про бред и психические расстройства.
Взвесив все возможности, я наметила план действий.
Доктор Лоуэлл наверняка пишет «историю болезни». Моей болезни. И там говорится о том, что именно мне прописано.
Надо добраться до этих записей.
9
Я стою, прижавшись спиной к ряду шкафчиков цвета лайма.
Мимо проходят двое мужчин в униформе, их туго зашнурованные ботинки стучат по полу, выложенному в шахматном порядке желтыми и белыми плитами.
Миссис Томпсон сжимает мое плечо. Она говорит что-то успокаивающее, но я ее почти не слышу. Что эти люди делают в нашей школе? Почему все учителя вдруг натянули на себя эти широкие фальшивые улыбки, которые явно не имеют ничего общего с их настоящим настроением?
Мимо хромает, хмурясь неизвестно на что, директор Майерс. В отличие от остальных, он не притворяется. И это плохо, я знаю. Ведь взрослые всегда притворяются до последнего.
Миссис Томпсон собирает вокруг себя приготовишек – весь класс. Мы с Томасом стоим рядом, сцепившись пальцами. Ноа болтается неподалеку. Он тяжело дышит, глаза округлились, как суповые тарелки. Его я тоже беру за руку. Не хочу, чтобы ему было страшно.
Он, кажется, удивлен. Мы не разговаривали со вчерашней вечеринки в классе, когда у него не получилось сразу задуть свою половину именинных свечей, и мне пришлось ему помогать. Но руки он не отнимает.
–?Помните, о чем мы с вами говорили, ребята, – начинает миссис Томпсон. – На дальней стороне долины произошел выброс вредных химикатов. Из-за них мы можем заболеть. Но мы этого не хотим, верно?
Мы киваем – одновременно, как маленькие роботы.
–?Вот именно. Поэтому группа очень хороших людей из… из… – она морщится прежде, чем продолжить, – …из государственных служб приехала нам на помощь. Они дадут нам специальное лекарство, чтобы ничего плохого с нами не случилось.
Над толпой детишек поднимается чья-то рука. Это Тоби.
–?Мой папа говорит, что в Скальный ручей кто-то спустил пестициды, – почти шепчет он, широко раскрыв глаза, – и из-за них у всех у нас будет рак, а виноват во всем президент.
Миссис Томпсон надевает на лицо фирменное выражение бесконечного терпения.
–?Никто раком не заболеет, Тоби, и президент не имеет к этому никакого отношения. – Она поворачивается, обращаясь ко всей группе. – Патогенные микроорганизмы случайно попали в окружающую среду. Кстати, все помнят, что на прошлой неделе мы говорили о микробах? О том, почему мы моем руки перед едой?
Мы снова киваем.
–?Так вот, патоген – это опасный микроорганизм. Конкретно этот был разработан, получен искусственным путем в ходе экспериментов. А это значит, что он до сих пор находится на стадии проверки по части безопасности.
–?Безопасности от чего? – спрашивает Томас, не поднимая руки. Он вообще никогда руку не поднимает.
–?Они проверяют, безопасно ли опылять им посевы растений, которые мы потом едим. Опылять нужно, чтобы отпугивать вредных насекомых. – Учительница порхающим движением приглаживает волосы. – Но остается вероятность того, что для людей этот микроорганизм опасен, так что необходимо принять особые меры, чтобы никто из нас не заболел.
Тоби кивает.
–?Не заболел раком, ага. Как мой дедушка.
Ноа сильнее сжимает мою руку. Его ладонь вспотела, но я свою не высвобождаю.
Миссис Томпсон вздыхает.
–?Нет, Тоби, речь идет не о раке. Очень прошу тебя, перестань все время это повторять.
Мимо нас торопливо проходят две женщины в белых халатах. Обе – в хирургических масках, прикрывающих лица. Миссис Томпсон провожает их взглядом до самого конца коридора.
–?А почему нам не выдают маски? – спрашивает Томас.
–?Очевидно, потому, что они нам не нужны, – бодро, но твердо реагирует миссис Томпсон. Вдруг откуда-то сверху раздается голос, и все от неожиданности подпрыгивают.
–?Подготовительный класс!
По коридору к нам направляется человек с ноутбуком в руках. В белом халате. В маске. В белой шапочке.
–?Все за мной! – отрывисто командует он. Не очень-то вежливо.
Миссис Томпсон выразительно смотрит на него, но он никак не реагирует. Тогда она оборачивается к нам.
–?У всех есть пара? Хорошо. Пожалуйста, идите за мной парами, друг за другом. – И она решительно направляется по коридору, больше не обращая на человека с ноутбуком никакого внимания.
В общей толкотне Томас теряет меня, и, в конце концов, его выносит к Джессике. Мы с Ноа все еще стоим, взявшись за руки.
–?Пойдем вместе? – дрожащим голосом спрашивает он.
–?Ладно, – отвечаю я.
Мы с Ноа редко играем вместе, но я вижу, как он напуган. Сейчас не время его бросать. Хотя Томас там, в конце колонны, и дуется. Я беззвучно шепчу ему «извини».
Мы идем по коридору к двустворчатой двери, ведущей в спортзал. Там человек с ноутбуком командует нам остановиться и ждать. Сам он проскальзывает в зал, а я оглядываюсь назад. Одна из дверей приоткрыта. В проем виден кабинет директора.
Там собрались люди. Сам директор Майерс. Человек с огромными усами – шериф Уотсон. И еще двое в костюмах – стоят у стола. Все напряженно вглядываются во что-то, разложенное на столешнице, и лица у всех более чем серьезные.
Директор Майерс выпрямляется и обращается к одному из незнакомцев:
–?Так вы действительно не знаете? Ничего об этом не знаете? Да знаете ли вы, черт побери, хоть что-нибудь?!
Я вздрагиваю от неожиданности – и в этот самый момент директор перехватывает мой взгляд. Увидев, что я на него смотрю, Майерс ревет, как потревоженный гризли: «Да что же это такое!..»
Я мгновенно отвожу глаза, но уже поздно. Майерс продолжает что-то грозно выкрикивать, и дверь с треском захлопывается.
В животе у меня все переворачивается. Похоже, угодила я в переделку.
Побледневший Ноа смотрит на меня. Он что, тоже все это видел?
Но прежде, чем я успеваю у него спросить, двери спортзала распахиваются.
–?Заходите, пожалуйста! – командует Человек с Ноутбуком. Похоже, тут уже успела собраться вся школа. Старшие ребята выходят через левую створку, мрачно ворча и потирая плечи.
–?О, нет, только не прививка! – стонет Тоби. Волна страха катится по нашему классу.
Ноа сильно сжимает мне руку. Я отвечаю тем же.
Миссис Томпсон никак не реагирует на стон Тоби, что может означать лишь одно – он попал в точку. Мы плетемся за учительницей к раскладному столу, за которым сидит сурового вида женщина в очках с толстыми линзами. На баскетбольной площадке установлено восемь белых палаток. Из них, тоже потирая плечи, медленной струйкой сочатся первоклашки.
–?Шприцы! – перешептываются Майк и Крис. Наши кошмарные подозрения сбываются.
Человек с Ноутбуком становится во главе нашей шеренги.
–?Прошу выстроиться в алфавитном порядке по фамилиям. Кто услышит свою, делает шаг вперед и отвечает на вопросы доктора Паркер.
Нам нужно время, чтобы перестроиться. Миссис Томпсон подгоняет. Понимая, что рядом нам уже не оказаться, я выпускаю руку Ноа. Он еще несколько секунд не разжимает пальцы, потом, наконец, отпускает меня и вытирает влажную ладонь о рубашку.
–?Извини.
–?Да нормально все. – Я, спрятав руку за спиной, чтобы он не видел, тоже вытираю ее.
–?Альбертсон Тобиас!
Тоби ковыляет вперед, его ноги заметно дрожат. О чем его спрашивает строгая женщина, не слышно. Моя фамилия начинается на «У», так что в шеренге я почти последняя. Один за другим моих одноклассников вызывают к столу, они отвечают на вопросы, затем скрываются в одной из восьми белых палаток. Наконец подходит моя очередь.