Читать книгу Идеальная кража (Р. К. Холден) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Идеальная кража
Идеальная кража
Оценить:

3

Полная версия:

Идеальная кража

— Это уже только про деньги.

— Нет. Это про Hale.

— Не для полиции.

— Именно.

— Тогда звони адвокату, — сказала она, вставая.

— Я позвонил тебе.

— Ужасное решение.

— Мне нужно решение.

— Тебе нужны последствия.

Он вздрогнул, и она это увидела. Несколько секунд она смотрела на него почти с сожалением.

— Чего именно ты от меня просишь?

Он набрал воздуха, прежде чем сказать это. Он знал: стоит фразе прозвучать вслух, и притворяться, что это была просто идея, станет труднее.

— Мне нужен кто-то, кто их заберёт.

Она уставилась на него.

— Нет.

— Послушай.

— Нет.

— Не перевезти. Забрать.

— Это буквально и есть перевезти.

— Забрать. Сделать так, чтобы это выглядело кражей.

В комнате стало тихо.

— Ты хочешь, чтобы я вломилась к тебе в дом и украла деньги, которые ты уже украл?

Он попросил её говорить тише. Она оглядела пустой кабинет.

— У кого, Дэниел? У мебели?

Её лицо стало непроницаемым. Он продолжал, потому что остановиться сейчас было бы хуже.

— Если за домом следят и кто-то вломится…

— Ты сошёл с ума.

— …тогда исчезновение денег не указывает на меня.

— Оно указывает на того, кто вломился.

— Да.

— То есть на меня.

— Они не будут этого знать.

Она смотрела на него не мигая.

— Ты позвал меня сюда, чтобы я совершила для тебя преступление.

— Я позвал, потому что ты разбираешься в безопасности.

— Это твоя защита?

— И потому что я тебе доверяю.

Она засмеялась один раз, совсем пусто.

— Ты мне доверяешь.

— Да.

— После восьми лет.

— Да.

— Ты не доверял мне, когда мы спали вместе.

— Это нечестно.

— Нет, Дэниел. Честность была доступна двадцать лет назад. Сейчас мы обсуждаем реальность.

Он подошёл ближе к ней.

— Я не знал, к кому ещё…

— Знаю, — перебила она. — Именно это ты считаешь романтичным.

— Я не считаю это романтичным.

— Ты позвонил женщине, которую бросил, потому что она единственная, кто может помочь тебе спрятать краденые деньги.

— Я тебя не бросал.

Она посмотрела на него, и поправка прозвучала мягко, отчего стало хуже.

— Ты прав. Ты выбрал другое.

Он промолчал. Она отвела взгляд первой, и именно это, и это ранило сильнее всего остального. В комнате было тихо, если не считать слабого тиканья отопления.

— Прости меня, — сказал он наконец.

Она улыбнулась, но не по-доброму.

— Восемь лет — и ты наконец нашёл эту фразу.

— Надо было сказать раньше.

— Да.

— Я боялся.

— Это не извинение.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Ты подставляешь объяснение туда, где должно быть раскаяние.

Он почувствовал, как это попало куда-то давнее. Он сел на край стола, и выглядел скорее уставшим, чем напуганным.

— Почему сейчас? — спросила она.

— В смысле?

— Почему извиняешься сейчас?

— Потому что ты здесь.

— Это близость, а не совесть.

Он потёр лицо.

— Может, не сегодня?

— Нет.

— У меня, возможно, люди под окнами.

— Тогда сегодня отличный вечер для честности.

Он посмотрел на неё. Она стояла у сейфа, у ног открытый мешок — деньги между ними, метафора настолько очевидная, что он её ненавидел.

— Я любил тебя, — сказал он.

Выражение её лица не изменилось.

— Знаю.

— Я не знал, как оставить всё остальное.

— Жену.

— Да.

— Работу.

— Да.

— Свою жизнь.

— Да.

— И ты попросил меня подождать.

— Знаю.

— И я ждала.

— Какое-то время, — сказал он, закрыв глаза.

— Одиннадцать месяцев.

— Знаю.

— Нет. Ты помнишь число. Это другое.

Он открыл глаза. Она смотрела прямо на него.

— Я думал, мне нужно время.

— Ты думал, что время бесплатно.

Он чуть не начал спорить. Не стал.

— Ты всегда считаешь, что отсрочка нейтральна, — сказала она. — Будто пока ты решаешь, ничего не происходит.

Он посмотрел на мешки на полу. Ирония была слишком доступной, чтобы ею наслаждаться. Она тоже это заметила.

— Возможно, это первая разумная мысль за весь вечер.

— Что?

— Ты только что понял, что это та же самая проблема.

Он посмотрел на неё.

— Смерть Майкла. Hale. Деньги. Я. Ты вечно ждёшь идеального момента, чтобы начать действовать.

— Это нечестно.

— Опять «нечестно».

— Я не собирался их оставлять.

Её взгляд пошёл к сейфу.

— Когда ты собирался их вернуть?

— Не знаю.

— Использовать?

— Не знаю.

— Разоблачить Hale?

— Да.

— Когда?

Он промолчал, и она кивнула.

— Вот именно.

Она взяла со стола свой стакан. На дне ещё оставалось немного скотча. Она всё равно выпила.

— Сколько человек знают?

— О деньгах?

— Да.

— Я.

— Нейтан?

— Он подозревает.

— Тесс?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— Домработница?

— Нет.

— Кто-то в Hale?

— Нет.

— Кто-то, кто может связать тебя с фондом?

Он замялся. Она поймала.

— Кто?

— Один человек.

— Имя.

— Эллиот Крейн.

— Кто это?

— Бывший финансовый контролёр в одной из дочерних компаний Hale.

— Бывший — потому что?

— Он исчез.

Она поставила стакан.

— Что это значит?

— Уехал.

— Из страны?

— Да.

— Когда?

— Почти четыре месяца назад.

— До или после того, как ты взял деньги?

— После.

— Через сколько?

— Через шесть дней.

Она уставилась на него.

— Я не думаю, что это связано, — сказал он.

Она едва не рассмеялась.

— Конечно, не думаешь.

— Он не знал, что я их взял.

— Откуда ты знаешь?

— Я был осторожен.

— Это становится опасной фразой.

Он поднялся.

— Ты поможешь мне или нет?

Она долго смотрела на него, потом подошла к окну, и на этот раз он её не остановил. Она отодвинула штору не больше чем на дюйм и выглянула. Десять секунд. Пятнадцать. Потом отпустила.

— Что? — спросил он.

Она не ответила. Пересекла комнату, выключила настольную лампу и осталась стоять в темноте.

— Мара?

— Тихо.

Он подчинился, не задавая вопросов. Она подошла к другому окну, подождала, вернулась к первому. Глаза привыкли.

— Что ты видишь?

— Возможно, ничего.

— Это не помогает.

— Ты тоже.

Она посмотрела ещё раз и отступила.

— На той стороне улицы машина.

У него сжалось сердце.

— Тёмный внедорожник?

— Нет.

— Что тогда?

— Седан.

— Я видел такой раньше.

— Водитель?

— Не разглядеть.

— Полиция?

— Может быть.

— Hale?

— Может быть.

— Человек Нейтана?

Она обернулась.

— Тоже может быть.

Скорость, с которой умножалась неопределённость, его бесила. Она вернулась к столу и снова включила лампу.

— Вот чего мы делать не будем. Мы не потащим три мешка наличных через твою парадную дверь, пока кто-то смотрит.

— Естественно.

— Мы не положим их в мою машину.

— Хорошо.

— И мы не устроим идиотское разбитое окно в расчёте на то, что все вокруг тупые.

— Я не говорил…

— Хорошо.

Она ходила по комнате, пока думала, трогала предметы, меняла углы. Сосредотачиваясь, она никогда не замирала — всегда становилась физической, будто мысли нужно место на полу. Она остановилась у сейфа.

— Сколько весит?

— Около тридцати трёх фунтов всего.

Она посмотрела на него.

— Ты взвешивал.

— Да.

— Конечно взвешивал.

Он пропустил это мимо себя.

— Ты поможешь?

Она посмотрела на деньги, потом на фотографию Майкла, потом на него.

— Если я скажу «да», ты понимаешь, что это значит?

— Да.

Она подошла ближе.

— Нет, не понимаешь. Это значит, что я в этом. Не твой консультант. Не бывшая. Не номер на случай беды.

— Я понимаю.

— Если приедет полиция, я лгу.

Он промолчал.

— Если приедет Hale, мне, возможно, придётся сделать кое-что похуже лжи.

— Мара…

— И если ты солгал мне о чём-то важном, я ухожу.

— Я не солгал.

Она грустно улыбнулась.

— Дэниел. Ты лгал мне целый год, пока мы были влюблены.

— Это было другое.

— Именно поэтому мне нужно правило.

Он посмотрел на неё.

— Какое правило?

— Никаких сюрпризов.

— Я рассказал тебе всё.

— Нет. Ты рассказал то, что, по-твоему, мне нужно.

— Это неправда.

— Тогда скажи.

— Что сказать?

— Самое худшее. То, что ты придержал, потому что боишься, что это изменит мой ответ.

Он не заговорил. Она ждала. Десять секунд, потом двадцать.

Наконец он подошёл к столу, открыл нижний ящик и достал тонкий чёрный конверт. Положил перед ней. Она его не тронула.

— Что это?

— Часть причины, по которой я взял деньги.

Она открыла конверт. Шесть распечатанных фотографий. На первой — бетонная опора. На второй — крупный план трещины. На третьей — страница инженерного отчёта.

Она прочитала заголовок, и её лицо изменилось.

— Откуда это у тебя?

— Оттуда же, что и финансовые записи.

Она перевернула страницу. Потом ещё одну. На последней фотографии была обрушенная конструкция после аварии, участок обведён красным.

Она на полсекунды перестала дышать. Он это увидел.

— Что?

Она не ответила ему вовсе.

— Мара?

Она снова посмотрела на снимок. Потом на него.

— Кто ещё это видел?

— Никто.

— Уверен?

— Да.

— Цифровые копии?

— Зашифрованы.

— Где?

— Я же говорил…

— Где?

Он замялся дольше, чем собирался.

— Облачное хранилище. Раздельный доступ.

Её взгляд вернулся к фотографии. Что-то было не так.

— Что? — спросил он.

Она убрала фотографии обратно в конверт.

— Ничего.

— Это было не «ничего».

Она взяла со стула пальто.

— Мара.

— Мне нужно позвонить.

— Кому?

— Тому, кто может знать, не больше ли твоя катастрофа, чем ты думаешь.

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Нет?

— Ты сказала — никаких сюрпризов.

— Сказала.

— Тогда скажи кому.

Она удержала его взгляд, потом улыбнулась, и он совсем не смог прочитать это выражение.

— Интересно.

— Что?

— Ты мне тоже не доверяешь.

— Я этого не говорил.

— И не надо было.

Она надела пальто. Он шагнул к ней.

— Куда ты?

— На улицу.

— Ты только что сказала, что за нами следят.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что если кто-то следит за твоим домом, я хочу знать, важно ли им, что я приехала.

Он нахмурился, не понимая.

— Как?

Она застегнула молнию на пальто.

— Уйдя.

— Уйдя.

— В этом нет смысла.

— Он и не должен быть понятен тебе.

— Мара.

Она остановилась у двери.

— Если бы завтра тебе пришлось выбирать между мной и деньгами, — сказал он, — что бы ты выбрала?

Он сам не знал, зачем спросил. Может, из страха. Может, потому что прошлое вошло в комнату и ему хотелось вернуть хоть кусок.

Она долго смотрела на него.

— Сначала ты.

— Что?

— Если бы завтра тебе пришлось выбирать между мной и деньгами.

— Тебя.

Вышло быстро. Слишком быстро.

Её лицо смягчилось. Она не поверила: именно этого она и ждала.

— Ты всегда находишь правильный ответ слишком поздно.

Она открыла дверь кабинета, и он почувствовал старую боль под рёбрами.

— Мара.

Она обернулась в дверях.

— Ты вернёшься?

Пауза. Потом она коснулась одного из маленьких золотых колец в левом ухе.

— Возможно.

Она спустилась. Он слушал, как закрылась входная дверь, подождал пять секунд и подошёл к окну. Тёмный седан всё ещё стоял на другой стороне улицы с выключенными фарами.

Мара вышла на тротуар. На машину не взглянула. Прошла мимо собственной. Пошла дальше, свернула налево на углу и исчезла.

Он смотрел на пустой тротуар. Прошло тридцать секунд. Потом у седана зажглись фары, он отъехал от бордюра, свернул налево на том же углу и поехал за ней.

Он потянулся за телефоном. Прежде чем он успел позвонить, пришло сообщение.

Сообщение было от Мары: «Не связывайся со мной».

Следом пришло второе.

«Кто-то клюнул на приманку».

Он прочитал дважды. Потом пришло третье, и из-за него он сел.

«И, Дэниел, — Hale не то, чего тебе стоит бояться».

Глава 5

Мары не было двадцать три минуты, и Дэниел знал это точно, потому что считал их, убеждая себя, что оценивает риск.

Первые минуты были содержательными. Третья: она проверяет хвост. Седьмая: она компетентна и годами занималась этим профессионально. К одиннадцатой содержание свернулось в «не надо было просить её приезжать», к пятнадцатой — в «если что-то случится, позвоню Нейтану», и это держалось до восемнадцатой, когда он признался себе, что понятия не имеет, о скольком Нейтан молчит.

На двадцатой он представил, что она просто решит не возвращаться, и это ранило сильнее перспективы ареста.

Ему не понравилось, что открывало это сравнение. Восемь лет назад Мара вышла из его дома после ссоры ровно об этом инстинкте: Дэниел превращал чувство в последовательность, пока оно не становилось проектом, которым можно управлять. Это была их вторая попытка. Первая кончилась двадцать лет назад, когда Мара перестала ждать, что он уйдёт от жены; вторая началась через год после его развода, продлилась три года и кончилась здесь.

«Ты не доверяешь людям, — сказала она тогда. — Ты доверяешь своей способности предсказывать, что они сделают».

Он ответил, что она сама зарабатывает расследованиями. Технически безупречный ответ и эмоциональная катастрофа, которой он гордился почти двенадцать минут. Потом она ушла, и они не разговаривали восемь лет.

Теперь он позвонил ей, потому что за стеной лежали полтора миллиона, а обыск мог начаться в любую минуту. Это можно было подать как чистую оперативную логику — единственный знакомый ему человек, способный проверить слежку, двигаться незаметно и разбираться в корпоративной безопасности. Всё правда, и ничто из этого не объясняло, почему он выбрал единственного человека, чьё мнение о нём всё ещё умело причинять боль.

Он дважды проверил окно кабинета, трижды камеры и один раз сообщения от Нейтана, хотя новых не было. В 0:49 налил ещё скотча и не выпил. В 0:53 перечитал два её последних сообщения.

«Кто-то клюнул на приманку».

«И, Дэниел, — Hale не то, чего тебе стоит бояться».

В 0:57 седан вернулся, на этот раз с востока. Он смотрел из тёмной гостевой спальни, а не из кабинета, и счёл это признаком улучшения своего мышления — и одновременно признаком того, как далеко это мышление ушло за два часа. Машина притормозила у дома и не остановилась. Он различил только силуэт водителя. Мужчина, как ему показалось, или просто широкие плечи. Седан доехал до перекрёстка и исчез.

В 1:00 он позвонил ей, и звонок сразу ушёл на голосовую почту. Сообщения он не оставил. В 1:01 позвонил снова. Голосовая почта.

В 1:04 он спустился, отпер входную дверь и открыл её.

Улица была пуста. Пошёл холодный дождь, едва гуще мороси, и мостовая держала жёлтый свет фонарей.

— Мара?

Ничего. Он шагнул на крыльцо и замер, потому что голос за спиной произнёс:

— Ты ужасно плохо выполняешь инструкции.

Он развернулся так резко, что задел плечом дверную раму. Мара стояла в дальнем конце прихожей, в дверях кухни, с мокрыми волосами и одной серёжкой.

— Как ты вошла?

— Твоя боковая калитка по-прежнему плохо защёлкивается.

— Это не ответ.

— Дверь на кухню отвечает.

— Она была заперта.

— Была.

Он закрыл входную дверь.

— Ты вломилась ко мне в дом?

— Я вошла в твой дом.

— Через запертую дверь.

— Ты меня пригласил.

— Это не значит…

— Дэниел.

Что-то в её голосе остановило его, и тогда он увидел кровь на правой руке — заметил только потому, что она потянулась за кухонным полотенцем.

— Что случилось?

— Забор.

— Ты истекаешь кровью.

— Заметила.

— Дай посмотрю.

— Я в порядке.

— Мара.

Она посмотрела на него, и на мгновение прежний ритм вернулся так полно, что он чуть не забыл про деньги наверху. Он протянул руку.

— Дай посмотрю.

Она вздохнула и подала ему ладонь. Порез шёл наискось через основание — неглубокий, но достаточно длинный, чтобы впечатляюще кровить. Он достал аптечку из-под мойки.

— Ты до сих пор держишь её там.

— Ты помнишь, где я держу бинты?

— Ты вечно резался, когда готовил.

— Я больше не готовлю.

— Вот почему лимоны так и лежат без дела.

Он обработал рану, и она поморщилась.

— Прости.

— Нет, не прости.

— Прости.

— Тебе нравится быть полезным.

Он поднял взгляд — она улыбалась, едва заметно. Он забинтовал ей руку, и пальцы коснулись внутренней стороны запястья. Она замерла, и он почувствовал её пульс под большим пальцем.

Ни один не пошевелился.

Восемь лет исчезли самым глупым возможным способом. Ни поцелуя, ни признания: большой палец на запястье и кровь на кухонном полотенце.

Она первой убрала руку.

— Спасибо.

Он закрыл аптечку.

— Что случилось?

— Я прошла три квартала.

— И?

— Седан поехал за мной.

— Уверена?

— Я останавливалась дважды. Он останавливался дважды.

— Водитель?

— Не разглядела.

— Полиция?

— Понятия не имею.

— Hale?

— Понятия не имею.

— Нейтан?

— Возможно.

Он нахмурился, не веря услышанному.

— Ты думаешь, Нейтан мог установить за мной слежку?

— Я думаю, ты совершил новичковую ошибку и поделил мир на тех, кто за тебя, и тех, кто против.

— Нейтан мой друг.

— Как и я была, — сказала она достаточно легко, чтобы он мог пропустить это мимо, что, вероятно, и было замыслом.

Он пропустил это мимо себя.

— Куда ты ходила?

— Вокруг квартала.

— Тебя не было двадцать три минуты.

— Ты считал?

— Нет.

— Двадцать три?

Он промолчал. Она открыла холодильник.

— У тебя есть еда?

— Это мы будем обсуждать?

Она заглянула внутрь.

— Я не ела с шести. Судя по всему, ты тоже — с две тысячи девятнадцатого.

— Там есть яйца.

— Это уже не яйца.

Он закрыл холодильник.

— Мара.

Она прислонилась к столешнице.

— Машина ехала за мной. Когда я срезала между двумя домами, она объехала квартал. Я вернулась через задний переулок.

— И вломилась ко мне на кухню.

— Я хотела понять, отреагирует ли кто-нибудь на моё исчезновение.

— И отреагировали?

— Седан вернулся.

— Я видел.

— Хорошо.

— И что это нам даёт?

— Почти ничего.

Он уставился на неё.

— Ты рисковала арестом ради почти ничего?

— Нет. Это даёт нам то, что следящий достаточно заинтересован, чтобы поехать за женщиной, выходящей из твоего дома после полуночи.

— Значит, они тебя знают.

— Или не знают.

— Это бесполезно.

— Реальность часто бесполезна.

Она прошла мимо него к лестнице, и он двинулся следом.

— Куда ты?

— Ещё раз посмотреть на твою катастрофу.

В кабинете она закрыла дверь и сразу подошла к трём мешкам. Присела, открыла каждый, и на этот раз смотрела на деньги не как на деньги. Доставала пачки, проверяла обёртки, номера, метки — работала с той плоской сосредоточенностью, с какой делают опись в комнате, которая, возможно, горит.

— Ты что-то знаешь, — сказал он.

— Я кое-что подозреваю.

— О Hale?

— О людях.

— Расплывчато даже для тебя.

Она подняла пачку.

— Знаешь, что преступники ненавидят?

— Полицию?

Она повертела пачку в руке.

— Неопределённость. Деньги — это просто. Записи — сложно. Люди — хуже всего.

— К чему ты клонишь?

— Если Hale знает, что ты их взял, почему они до сих пор за тобой не пришли?

— Может, не знают.

— Тогда кто за тобой следит?

— Полиция.

— Может быть.

— Ты ходишь кругами.

Она положила деньги.

— Нет. Это ты ходишь. Давай начнём с того, что ты обходишь.

— С чего?

— С того, как ты их нашёл.

— Я тебе рассказал.

— Нет. Ты рассказал, что существовал неучтённый фонд.

— Да.

— Как судебный бухгалтер, проверяющий уже не существующую строительную компанию, оказывается перед полутора миллионами долларов наличными?

Он отвёл взгляд, и она стала ждать. Молчание с ней никогда не работало, и он это знал.

— Я вёл консалтинговый проект.

— Для Hale?

— Для дочерней компании.

— Когда?

— Давно.

Она перестала двигаться совсем.

— Насколько давно?

Он не ответил. Её глаза сузились.

— До смерти Майкла?

— Да.

Комната словно стала меньше. Она медленно поднялась.

— Ты работал на них до обрушения.

— Да.

— Ты никогда мне этого не говорил.

— Это было неважно.

Её лицо изменилось — пока не гнев, что-то ближе к недоверию.

— Неважно?

— Это было рутинное задание.

— Что ты делал?

— Финансовый контроль.

— Для Hale.

— Для Calder Development. Hale тогда владел сорока процентами.

— Что ты нашёл?

Он посмотрел на фотографию Майкла, и это было ответом. Она проследила за взглядом и поняла, что это ответ.

— О.

— Мара…

— Что ты нашёл?

— Платежи.

— Кому?

— Консультантам.

— Каким консультантам?

— Я не знал.

— Люди, которые действительно не знают, говорят не так.

Он потёр переносицу.

— Это было четырнадцать лет назад.

— Ты помнишь.

— Да.

— Тогда отвечай.

— Несколько платежей прошли через мелкие инженерно-консультационные фирмы.

— Сколько?

— Около шестисот тысяч за полтора года.

— За что?

— В счетах было расплывчато.

— И ты их отметил.

— Да.

— Что произошло?

— Клиент дал объяснения.

Она уставилась на него.

— Какие объяснения?

— Осмотр объекта. Ускоренное согласование. Местный консалтинг.

— Ты им поверил?

Он не ответил. Она сделала шаг к нему.

— Дэниел.

— Не полностью.

Вот оно. Он четырнадцать лет носил эти слова в себе, но вслух они прозвучали ничтожно по сравнению с тем, что за ними стояло.

Она заговорила тише.

— Что ты сделал?

— Я рекомендовал усилить контроль.

— Я не об этом спросила.

— Я задокументировал проблему.

— В итоговом отчёте?

Он посмотрел на неё, и она уже знала.

— Нет. — Слово едва вышло из него.

— Почему?

— Улик было недостаточно.

— Почему?

— Потому что их не было.

— Почему?

Он почувствовал, как жар поднимается к лицу.

— Партнёр по проекту счёл формулировки слишком резкими.

— А ты?

— Согласился.

— Правда?

— Тогда — да.

— Ты верил, что платежи законны?

Он посмотрел на сейф.

— Нет.

Дождь стучал по стеклу. Её лицо побледнело.

— Что было потом?

— Ничего.

— Ничего.

— Контроль ужесточили. Клиент подписал заявления. Мы закрыли проект.

— И тебе заплатили.

— Да.

— Сколько?

— Это неважно.

Она засмеялась один раз.

— Ты правда обожаешь это слово.

Его снова охватила злость.

— Это было профессиональное решение.

— Ты считал платежи подозрительными.

— Да.

— Ты смягчил отчёт.

— Да.

— Почему?

— Я же сказал. Улики…

— Нет. Почему? — спросила она, подойдя ближе.

Он не ответил, и она стала ждать.

Он мог солгать. Он точно знал, какая ложь сработает — не на ней, на нём самом, потому что он пользовался ею четырнадцать лет и она не подводила ни разу. «Улик было недостаточно. Клиент нашёл бы другую фирму. Даже с профессиональной точки зрения к формулировке было трудно придраться. Решение принимали старшие партнёры. Я был одним из команды». Ни слова неправды. Именно поэтому она столько прожила.

— Потому что я хотел удержать клиента, — сказал он.

Её лицо не изменилось.

— Мне было сорок. Я только что стал партнёром. Calder должен был привести к Hale, а Hale был одним из крупнейших счетов в регионе.

— И привёл?

— Да.

— Ты их удержал.

— Да.

— Ты заработал.

— Да.

— Сколько?

— За все годы?

— Да.

— Не знаю.

— Прикинь.

— Два миллиона. Может, больше.

Она закрыла глаза, ненадолго, и когда открыла, в них была злость.

— А потом умер Майкл.

— Восемь лет спустя.

— На объекте Hale.

— Да.

— И ты выяснил, что инспекции были скомпрометированы.

bannerbanner