«LOT # 47 Статуэтка »

— Нет, — сказал Джулиан. — Вы не забыли. Вы просто не помните, что помните. Это разные вещи.

Микаэль посмотрел на него. Не понимал.

— Память — это не только лица и имена, — сказал Джулиан. — Это ещё и чувства. Это ещё и привычки. Это ещё и то, что вы делаете, не думая. То, что в вас. Не в голове — в вас.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, — сказал Джулиан, — что вы забыли лицо матери. Но вы помните, как она вас любила. Вы забыли имя жены. Но вы помните, как вы её любили. Вы забыли, зачем вам дом. Но вы помните, что вам нужен покой.

Микаэль молчал.

— И это, — сказал Джулиан, — бесценно. Это в вас. Это вы. И если вы отдадите статуэтку — искренне, в обмен на это — контракт изменится.

— Но как? — спросил Микаэль. — Кому я должен её отдать?

Джулиан посмотрел на него.

— Я не знаю, — сказал он. — Но я думаю... я думаю, вы уже знаете.

XIV

В этот момент в подвал вошла Элен.

Она выглядела уставшей — с тёмными кругами под глазами, с волосами, которые не были собраны в обычный пучок. В руках она держала телефон.

— Микаэль, — сказала она. — Джулиан. Мне нужно вам что-то показать.

— Что? — спросил Джулиан.

Она протянула ему телефон. На экране — фотография. Старая, чёрно-белая, из 1970-х годов.

На ней — двое детей. Мальчик и девочка. Лет семи-восьми. Они стояли перед каким-то домом — большим, белым, с террасой. За домом — океан. Пляж.

Микаэль посмотрел на фотографию.

И узнал.

Не детей. Не дом. А чувство.

Покой.

Тишина.

Шум волн.

Это...

Он закрыл глаза.

Это моё.

Это я.

— Откуда у вас это? — спросил он.

— Я нашла это в вашем деле, — сказала Элен. — В архивах легиона. Это — вы. И ваша сестра. Перед домом ваших родителей. В Дании. До автокатастрофы.

Микаэль открыл глаза.

Сестра.

У него была сестра.

Он забыл.

Он забыл, что у него была сестра.

— Где она? — спросил он.

Элен посмотрела на него. Долго. Потом сказала:

— Она жива. Я нашла её. Она в Копенгагене. У неё своя семья. Свои дети. Она... она не знала, что вы в легионе. Она думала, что вы мертвы.

Микаэль смотрел на неё. Не мог говорить.

Сестра.

Жива.

В Копенгагене.

— Я... — начал он. — Я могу...

— Да, — сказала Элен. — Вы можете её найти. Вы можете вернуться.

Он посмотрел на фотографию. На дом. На океан. На пляж.

Это не то место, куда я хочу сбежать.

Это то место, откуда я пришёл.

— Я понял, — сказал он тихо.

Джулиан посмотрел на него.

— Что вы поняли?

— Я понял, — сказал Микаэль, — что я знаю, кому отдать статуэтку.

XV

Они молчали.

— Кому? — спросила Элен.

Микаэль посмотрел на неё.

— Мэри, — сказал он. — Хранительнице.

Джулиан побледнел.

— Что? Но она же... она же покупатель. Она хочет завершить ритуал.

— Да, — сказал Микаэль. — Но если я отдам ей статуэтку — не продам, а отдам — искренне, в обмен на нее — на мою сестру — контракт изменится.

— Как? — спросила Элен.

— Потому что, — сказал Микаэль, — моя сестра — это бесценно. Это то, что я люблю больше себя. Больше дома. Больше денег. Больше памяти. И если я отдам статуэтку в обмен на её безопасность — на то, чтобы Мэри не тронула её, не использовала её, не сделала её частью ритуала — контракт изменится.

— Но как вы это сделаете? — спросил Джулиан. — Как вы отдадите статуэтку Мэри — искренне?

Микаэль посмотрел на него.

— Я не знаю, — сказал он. — Но я знаю одно: я должен поговорить с ней. С Мэри. До аукциона. До того, как она купит статуэтку.

— И что вы ей скажете?

Микаэль посмотрел на фотографию. На дом. На океан. На пляж. На двух детей — мальчика и девочку.

— Я скажу ей правду, — сказал он. — Я скажу ей, что я знаю. Что я помню. Что я выбираю.

— Что выбираете? — спросила Элен.

Микаэль посмотрел на неё.