Читать книгу История герцогов Бургундских из дома Валуа — 1364—1477. Том 11 (Проспер де Барант) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
История герцогов Бургундских из дома Валуа — 1364—1477. Том 11
История герцогов Бургундских из дома Валуа — 1364—1477. Том 11
Оценить:

4

Полная версия:

История герцогов Бургундских из дома Валуа — 1364—1477. Том 11

Это удивительное сопротивление дало конфедератам время прийти на помощь бернцам. «Пока у нас в жилах останется хоть капля крови, мы будем защищаться», — писал Бубенберг. Но момент оказать ему помощь наконец настал. Постепенно в Берн прибыли люди из Ури, Унтервальдена, Энтлебуха, Туна и Оберланда, Аргау, Бьенна, коммуны и епископа Базеля. Люди из земель эрцгерцога Сигизмунда были под командованием графа Освальда де Тирштейна, как и люди из Кольмара, Шлетштадта, Ротвейля и Санкт-Галлена. Граф де Грюйер, чья могущественная сеньория находилась между Фрибуром и страной Во, также пришёл со своим отрядом. Затем прибыл контингент Страсбурга под командованием графа Луи д'Эптингена и герцог Рене Лотарингский с тремястами всадниками.

Этот принц был принят с великой радостью швейцарцами, и он всё более завоёвывал их привязанность. Он был молод, деятелен, хорошо говорил, прост в манерах и одежде, как подобало бедному и несчастному принцу; кроме того, немецкого рода, друг немцев, умевший делать и говорить всё, что нужно было, чтобы им понравиться. Отвергнутый королём, он в своей беде обратился к швейцарцам, возлагал на них всю свою надежду, честно вёл общее дело, и не было у него большего врага, чем герцог Карл, их жестокий противник.

Чтобы перейти Сане и идти искать бургундцев, ждали только людей из Цюриха. Каждое мгновение отправляли послания, чтобы ускорить их марш. Ханнс Вальдман, их соотечественник, командовавший гарнизоном Фрибура, передавал им, что нельзя терять ни мгновения; что час задержки может предать Морат врагам; что стены в развалинах; что подкоп продвигается под укреплениями; что гарнизон сократился до малого числа. «„Нам необходимо дать битву“, — говорил он, — или мы все погибнем. Бургундцев втрое больше, чем при Грансоне, но мы сумеем пройти насквозь. С помощью Божьей нас ждёт великая честь. Не замедлите прийти как можно скорее». Немедля более, армия, однако, двинулась, чтобы перейти Сане.

Наконец, 21 июня вечером, пока все жители Берна были в церквях, моля Бога о битве, которая должна была состояться, объявили, что люди Цюриха прибывают с людьми Тургау, Бадена и свободных бейливиков. Тотчас весь город был иллюминирован, перед всеми домами поставили столы: на них подавали еду и питьё. Каждый приветствовал людей Цюриха; но также их торопили не останавливаться дольше и продолжать путь, чтобы прибыть в лагерь до битвы. Они провели в Берне два часа; каждый обнимал их, умолял хорошо защищать страну, желал им доброго мужества и счастливого случая. Они отправились в десять часов вечера, распевая свои военные песни.

На следующий день, на рассвете, армия конфедератов выслушала заутреню в Гумминене; затем начальники собрались на совет, чтобы установить порядок битвы. Было решено послать небольшой отряд в сторону графа де Ромона, чтобы, соединившись с жителями страны, он помешал ему принять участие в битве, пока вся армия пойдёт атаковать герцога. Авангард был поручен Ханнсу де Халльвилю, рыцарю из древнего и знатного аргауского рода и бюргеру Берна, который приобрёл великую славу и знание всех военных дел в армиях короля Богемии и знаменитого Хуньяди, того, кто изгнал турок из Венгрии. С ним были люди Фрибура, горцы старых союзов, люди Оберланда и Энтлебуха.

Кавалерия была многочисленна: её поставили на флангах под командованием Освальда де Тирштейна и герцога Лотарингского, у которого, кроме того, было большое число пикинёров, алебардщиков и кулевринщиков.

Боевым корпусом командовал Ханнс Вальдман из Цюриха, и, чтобы показать немецким союзникам большое уважение, к нему присоединили Гийома Хертера, капитана людей Страсбурга. Там находились все знамёна под охраной тысячи доблестных людей, вооружённых пиками, алебардами и боевыми топорами.

Гаспар Хертенштейн из Люцерна возглавлял арьергард; тысяча человек была назначена для разведки марша армии. Всего у швейцарцев было около тридцати четырёх тысяч бойцов; у герцога, что бы ни говорили, было не больше, может быть даже меньше.

Цепь довольно высоких холмов, тянущаяся между Моратом и течением Сане, скрывала от бургундцев марш союзников и расположение их армии. Лес покрывал оба склона этих холмов. Именно там швейцарцы делали все приготовления к битве и располагались в установленном порядке. Прежде чем двинуться, графы де Тирштейн и д'Эптинген посвятили в рыцари Ханнса Вальдмана, начальников почти всех контингентов и наиболее знатных из конфедератов. Большинство дворян, которых в этой армии было большое число, пренебрегли тем, чтобы быть посвящёнными в рыцари в этот день, когда это достоинство расточалось столь многим бюргерам. Герцог Лотарингский не был столь горд и не побоялся вступить в братство по оружию с швейцарскими капитанами.

Наконец, когда уже собирались двинуться к неприятелю, Гийом Хертер, капитан Страсбурга, спросил, не будет ли уместно наспех соорудить некоторые укрепления — либо из обозных телег, либо из палисадов, — чтобы сломать натиск могущественной бургундской кавалерии, в случае если придётся выдержать их атаки или если по несчастью придётся отступить. Сначала никто не ответил на это предложение; швейцарцы переглядывались с удивлённым и недовольным видом; затем Феликс Келлер из Цюриха прервал это молчание. «„Если наши верные союзники“, — сказал он, — имеют добрую и искреннюю волю сражаться с нами, момент настал. По обычаю, наших отцов мы пойдём на врага и вступим в бой. Искусство фортификации никогда не было нашим делом». Об этом больше не говорили, и был отдан приказ наступать.

Ещё накануне, когда бургундский герцог узнал, что швейцарцы переходят реку, он очень обрадовался. Он даже хотел идти им навстречу; но дождь был так силён, что он отложил атаку на следующий день. Его капитаны рискнули дать ему некоторые советы, которые были выслушаны не лучше, чем при Грансоне; их мнение было снять осаду Мората и ждать неприятеля на равнине, где кавалерия могла иметь преимущество, которое она теряла на неровной и пересечённой местности.

Левый фланг его армии под командованием великого бастарда Бургундского и сеньора де Равенштейна опирался на озеро и почти касался стен Мората. Боевой корпус под командованием Гуго де Шато-Гиона и Филиппа де Кревкёра, сеньора д'Эскерда, простирался между деревнями Гренц и Куртевон. Что до герцога, он был на правом фланге со своими конными лучниками, англичанами и лучшей кавалерией армии.

Ломбардцы и итальянцы почти все были на левом фланге с великим бастардом. Накануне вечером герцог имел огорчение увидеть принца Тарентского, который до тех пор командовал ими, прощающимся с ним, чтобы отправиться к королю Франции. Этот молодой принц находился при герцоге год в надежде получить его дочь. Он в конце концов устал от стольких отсрочек и ложных обещаний. Его отец, король Неаполитанский, за это время примирился с королём. Советники, бывшие при нём, видели, что бургундский герцог давал также надежду на тот же брак либо савойской герцогине для её сына, либо императору для эрцгерцога Максимилиана. Они тайно отправили герольда в Лион, чтобы просить охранную грамоту, которую король весьма охотно даровал.

Мастер Анджело Като более, чем кто-либо другой, убедил молодого принца уехать. Это был человек, который так мудро видел вещи и так хорошо судил о людях, что считался умеющим предсказывать будущее посредством астрологии [31]. Уже он дурно предвещал о дне при Грансоне. На этот раз у него были ещё более верные признаки. Вся эта новая армия, плохо обученная и состоящая из недовольных людей или наёмных чужеземцев; капитаны, обеспокоенные будущим, которым не терпелось покинуть службу, всегда рискованную и теперь столь мало favoured фортуной; слуги, уставшие от столь сурового господина, который в несчастье выказывал им ещё меньше доверия и привязанности, чем в благополучии; наконец, сам этот вождь, уже, по правде говоря, не обладавший полнотой разума, более чем когда-либо неспособный ни на какой совет, потерявший своё воинское умение, больной и беспрестанно переходящий от гнева к своего рода оцепенению [32]: всего этого было достаточно, чтобы умелый человек предсказал поражение в битве. Мастер Анджело Като уверил в этом принца Фридриха и написал также в Неаполь. Уже король Фердинанд приказал своему сыну покинуть бургундского герцога. После того как он доблестно сражался с ним при Грансоне, он простился с ним накануне дня при Морате.

Герцог двинулся вперёд со значительным авангардом. Швейцарцы шли со своей стороны и теперь стояли на другом склоне холмов, всё ещё укрытые лесом. Дождь продолжал abundantly падать; небо было покрыто тучами. Через несколько часов, видя, что их враги сохраняют ту же позицию и, казалось, не принимают боя, бургундцы, промокшие от дождя, начали отходить к своему лагерю. Порох в телегах отсырел; тетивы луков были влажными и без упругости; люди были изнурены этим долгим и тяжёлым ожиданием.

«Тогда Ханнс де Халльвиль дал сигнал своему авангарду: „Храбрые люди“, — говорил он им, — конфедераты и союзники, вот перед вами те, кого вы разбили при Грансоне. Они снова пришли искать вашей мести. Их множество велико; но вы их не боитесь. Вспомните о прекрасных битвах, которые выиграли наши отцы. Сто тридцать семь лет назад, в такой же день, в этих самых местах, при Лаупене, они одержали великую победу. Вы доблестны, как они, и Бог будет также с вами. Чтобы Он даровал нам эту милость, на колени, друзья мои, и сотворим нашу молитву!»

Все опустились на колени и сложили руки. Тогда внезапно увидели, как тучи рассеялись, небо прояснилось и солнце показалось во всём блеске. Халльвиль выхватил меч и крикнул: «Храбрые люди, Бог посылает нам свет Своего солнца. Идём! Подумайте о ваших жёнах и детях; а вы, юноши, хотели бы вы позволить итальянцам увести ваших возлюбленных?»

Ему оставалось лишь умерять их пыл, чтобы идти в хорошем порядке. Они наступали, крича: «Грансон, Грансон!» Навстречу им стая их горных собак встретила других собак из вражеского лагеря и обратила их в бегство. Это было предметом забавы и добрым предзнаменованием.

Лагерь бургундцев был сильно укреплён рвом и живой изгородью. Швейцарцы предприняли две атаки. Халльвиль и авангард слева, Вальдман и боевой корпус правее. Но укрепление защищалось мощной артиллерией. Она производила большие опустошения и уносила целые ряды. Лотарингская кавалерия двинулась вперёд, и не один воин был сражён. Под герцогом Рене была убита лошадь. Бургундские всадники бросились на его отряд и подвергли бы его опасности, если бы Халльвиль не поддержал его. Однако, поскольку лучшие канониры бургундской армии были убиты при осаде Мората, бомбарды и большие кулеврины часто были наведены слишком высоко и стреляли в деревья.

Герцог совершенно не знал, сколь многочисленны швейцарцы, и считал их силы гораздо меньшими, чем они были. Видя сначала, что они не принимают боя, который им предлагали, он утвердился в мысли об их слабости. Так что, когда мгновение спустя после того, как он вернулся в свой лагерь, ему объявили, что их армия двинулась, он не захотел этому верить; и так как дворянин, сообщивший ему это, уверял, что видел это своими глазами, он обратился к нему с суровыми и оскорбительными словами [33].

Вскоре он уже не мог в этом сомневаться и бросился к месту атаки. Она длилась уже довольно долго; приступы швейцарцев отбивались один за другим; уже у герцога была добрая надежда на победу, когда он услышал справа от себя громкие крики и необычайный шум. Это Халльвиль со своим авангардом прошёл вдоль укрепления, обошёл его и входил в лагерь. Вскоре беспорядок стал полным; ров и изгородь были прорваны со всех сторон; артиллерия попала в руки швейцарцев, которые тотчас повернули её против бургундцев. На этом месте бой был ожесточённым и кровавым; конные лучники гвардии, все люди двора и англичане показали удивительное мужество; но графы д'Эптинген, де Тирштейн, де Грюйер и герцог Лотарингский, более пылкий от ненависти и мести, чем кто-либо другой, против герцога Карла, прибыли со своей кавалерией и доблестно выдержали натиск самых доблестных воинов бургундской армии. Наконец герцог Сомерсет [34], капитан англичан, граф де Марль, старший сын коннетабля де Сен-Поля [35], сеньоры де Гримберг, де Розимбо, де Майи, де Монтегю, де Бурнонвиль и многие другие были сражены. Жак дю Мес, несший знамя герцога, был убит, защищая его, и упал, сжимая его в объятиях.

Правый фланг бургундцев был полностью сломлен. В тот же момент Адриан де Бубенберг вышел с гарнизоном Мората и яростно атаковал левый фланг и весь отряд великого бастарда. Вскоре арьергард швейцарцев, которым командовал Хертенштейн, продолжив движение, которое только что совершила армия, всё наступая и развёртываясь налево, полностью обошёл позиции бургундского лагеря и показался за их боевым корпусом.

Тем временем граф де Ромон, стоявший лагерем по другую сторону города и обеспокоенный ложной атакой, не мог оказать никакой помощи. Ещё был некоторый бой на левом фланге. Но когда увидели, что пало знамя великого бастарда, которое схватил один человек из Хасгли, больше не осталось надежды; вся армия была в беспорядке и рассеяна; сам герцог, не видя больше никаких средств и в мрачном отчаянии, думал лишь о быстром бегстве. Нужно было спешить, ибо при том, как произошла битва, швейцарцы были хозяевами дорог на Лозанну и в страну Во*; отступление было отрезано; также герцог, у которого ещё было три тысячи всадников, вскоре увидел их рассеянными, и лишь с большим трудом, сопровождаемый только двенадцатью своими слугами, добрался до Моржа после двенадцати льё пути; вновь потеряв свою армию. Три с половиной месяца прошло со дня при Грансоне.

* «Страна Во» (фр. Pays de Vaud, нем. Waadt) — это историческая область на юго-западе Швейцарии, которая сегодня является кантоном Во (Vaud) со столицей в Лозанне

После его бегства поле битвы стало лишь местом резни; швейцарцы проходили по этому широкому пространству, не встречая никакого сопротивления, убивая всё, что попадалось им навстречу, беспощадно отказывая в пощаде и крича тем, кто умолял о милосердии: «Брие, Грансон». На этот раз не было недостатка в кавалерии, чтобы преследовать беглецов; люди графа де Грюйера и австрийские и лотарингские воины гнали по дороге до Аванша, не оставляя никакого убежища рассеянным повсюду врагам.

Особенно ломбардцы не находили никакой пощады; многих из них перерезали. Окружённые таким образом со всех сторон, многие пытались добраться до графа де Ромона, проходя через озеро. Оно не глубоко, но дно его очень илистое. Большинство этих всадников увязло в грязи и камышах; другие зашли слишком далеко в озеро и утонули. Впрочем, швейцарцы преследовали их даже в воде, пускали в них стрелы, убивали выстрелами из аркебуз и садились в лодки, чтобы добить их [36]. В более чем одном месте вода озера покраснела от крови. Предание рассказывает, что только один кирасир сумел спастись, и то потому, что дал обет святому Урсу, покровителю города Золотурна. Три века спустя рыбаки ещё время от времени вытаскивали в своих сетях доспехи и кирасы.

Наконец, считается, что при Морате погибло восемь или десять тысяч человек из армии бургундского герцога, и более половины было убито хладнокровно после битвы. Никогда швейцарцы не проявляли такой ненависти к своим врагам. «Жесток, как при Морате», — долго было народной поговоркой.

Лагерь бургундского герцога ещё раз попал в руки швейцарцев. Он не был уже так богат, как при Грансоне; однако запасы провизии и боеприпасов всякого рода были в изобилии. Артиллерия была многочисленна; её разделили между союзниками. Герцог Рене узнал свои лотарингские пушки; они были ему возвращены, и швейцарцы, чтобы показать ему всю свою привязанность, дали ему деревянный барак, служивший жилищем бургундскому герцогу. Он был ещё довольно красив и богат. Там нашлись великолепные ткани, редкие меха, оружие прекрасной работы, драгоценная часовня. Красивый портрет герцога Карла был помещён в ратуше Мората. Люди всякого рода, которых эта армия тащила за собой, торговцы, слуги, девицы лёгкого поведения, которых было около двух тысяч, рассеялись там и сям, спрятались в лесах, попросили убежища у крестьян и с большим трудом добрались до страны Во или Франш-Конте.

Граф де Ромон и двенадцать тысяч бойцов, бывших под его командованием, не стали ждать, пока швейцарцы придут к ним. Они даже не попытались отступить в порядке; пройдя между двумя озёрами — Моратским и Невшательским, — он бежал по дороге на Эставайе.

После трёх дней, проведённых на поле битвы, чтобы, согласно древним обычаям, подтвердить перед всеми, что победа действительно одержана, швейцарцы занялись погребением мёртвых. Возле Мората вырыли огромную яму; туда бросили трупы, пересыпая их негашёной известью. Четыре года спустя, когда эти тела были consumed, была построена часовня, куда сложили кости, извлечённые из ямы. Её обычно называли Оссуарием бургундцев; там читалась следующая надпись:

DEO OPTIMO MAXIMO. INCLVTI ET FORTISSIMI BURGUNDIÆ DUCIS EXERCITUS MORATUM OBSIDENS, AB HELVETIIS CÆSUS, HOC SUI MONUMENTUM RELIQUIT [37].

Более трёх столетий этот Оссуарий сохранялся как славное воспоминание о доблести швейцарцев. Жители страны с гордостью показывали этот трофей путешественникам и заставляли их замечать на этих побелевших костях следы великих ударов меча, которыми их отцы поражали солдат герцога Карла. Такой памятник, напоминавший о том, что могут народы, защищающие свои свободы, и о суровом наказании, которое провидение послало гордому и тираническому принцу, должен был бы всегда уважаться. Французская армия, проходившая через Морат в 1798 году, чтобы подчинить Швейцарию, увидела в Оссуарии бургундцев оскорбление славе Франции. Она разрушила часовню и развеяла кости.

Герцог провёл в Морже лишь один день и оттуда прибыл в Жекс; граф де Ромон был с ним: епископ Женевский также пришёл его найти. В своём горе его подозрения обратились на их невестку, савойскую герцогиню [38]. Она была сестрой короля Франции; после дня при Грансоне она отправила ему послание. Предаваясь без сдержки своим мыслям, он пришёл к убеждению, что она его предала, что она завлекла его к погибели, что она была добровольной причиной всех его бед. Это ради неё, думал он, он пришёл воевать со швейцарцами, а теперь она собиралась договориться с королём, довершить его разорение, может быть даже замыслить какой-нибудь заговор против него. Он объяснился с гневом по этому поводу с графом де Ромоном и епископом Женевским, которые, либо из страха, либо из привязанности к Бургундскому дому, посоветовали ему испытать савойскую герцогиню и, при необходимости, обеспечить себя её особой.

Она тогда находилась в Женеве; на следующий же день она пришла с молодым герцогом и другими своими близкими нанести визит бургундскому герцогу; и предложить ему некоторые утешения, как уже сделала после его первого поражения. Он был без припасов, почти без слуг, так что она содержала его и отправляла ему из Женевы всё необходимое.

Герцог сказал ей, что собирается уехать и вернуться, уже сегодня вечером, в своё графство Бургундское, чтобы привести в порядок свои дела; что она должна сопровождать его; что швейцарцы вскоре распространятся повсюду; что нельзя знать, до чего дойдут их жестокости, и что он предлагает ей убежище в своих государствах.

Герцогиня поблагодарила его за это доказательство дружбы, но, будучи регентшей, она не могла, ответила она, оставить заботу и управление своими подданными; город Женева был силён, переправа через Рону трудна; впрочем, она не подвергнется никакой опасности, удалившись дальше в Савойю, к Шамбери, где у неё были неприступные крепости; она могла бы даже уехать по другую сторону гор, в свои пьемонтские государства.

Герцог, неудовлетворённый этим ответом, отправил приказ своему камергеру Оливье, сеньору де Ла Маршу, который в тот момент был в Женеве, устроить засаду у ворот города, ждать там проезда савойской герцогини, захватить её и её детей и немедленно привести их в Сен-Клод. Такой приказ показался сеньору де Ла Маршу совершенно безумным: это было, как ему казалось, недостойное предательство, насилие, противное всякому праву, доброй вере, гостеприимству. Но он знал своего господина; он знал, что ослушание в чём бы то ни было стоило жизни. Приказ был дан ему даже под угрозой смерти. Он принялся исполнять предписанное.

Чтобы заговор лучше удался, герцог удерживал савойскую герцогиню при себе как можно дольше. Была ночь, когда, прощаясь с ним, она выехала из Жекса, чтобы вернуться в Женеву, которая находится всего в двух-трёх льё.

Приближаясь к городу, она была внезапно застигнута и схвачена сеньором де Ла Маршем и теми, кто был с ним. Ночь была очень тёмной; нельзя было различить предметы. Нужно было спешить, прежде чем из Женевы могли прибежать на помощь герцогине. Сеньор де Ла Марш посадил её позади себя на лошадь и захватил одного из детей, которого принял за молодого герцога. Но в этой темноте он ошибся и схватил второго из маленьких принцев; граф де Риварола, губернатор герцога Филиберта, успел спрятать его в пшенице у дороги, пока маршал Савойский и офицеры свиты герцогини старались её защитить и вырвать у бургундцев. Сеньор де Вилетт сумел спасти также принца Луи-Жака.

Мессир Оливье удалился как можно быстрее, перешёл горы ночью, увозя герцогиню и двух её дочерей и полагая, что у него также молодой принц. После того как он дал им немного отдыха в Мижу, он прибыл в Сен-Клод, где герцог, узнав, что молодой савойский герцог не был захвачен, пришёл в такую ярость, что хотел предать смерти своего камергера за то, что тот не исполнил его приказов. Однако он в конце концов успокоился и приказал отвезти мадам де Савой в замок Салин.

Что до него, он обосновался в этом городе и решил создать новую армию, чтобы вернуться в Швейцарию. Вся та, что сражалась при Морате, была полностью рассеяна. Если после Грансона ему не без труда удалось собрать беглецов и дезертиров, теперь это было для него совершенно невозможно. Все, преследуемые швейцарцами, умирая от усталости и голода, каждый как мог добрались до своей страны. Он написал в свои различные сеньории и отправил настоятельные и суровые приказы, чтобы вернули дезертиров, чтобы произвели новые наборы, чтобы собрали новые налоги.

Штаты графства Бургундского были собраны [39] под его глазами, в Салине. Он сказал им, что не следует падать духом из-за несчастья; что древние римляне, не потеряв мужества после битвы при Каннах, стали владыками мира; что бургундцы, некогда победившие римлян, не должны показывать меньше постоянства и твёрдости; что он сам из рода Филиппа Храброго, Жана Бесстрашного и герцога Филиппа, доблестнейшего принца своего времени; что он также не столь лишён могущества, как его враги делают вид, что говорят. Он говорил тогда о своих фландрских землях и о всём, что столь богатые города и столь обширные земли могли ему предоставить в людях и деньгах. Он надеялся, что его самые дорогие подданные, те, кто начал величие его дома, бургундцы, не покажутся менее верными и ревностными. Он ещё упомянул о том королевстве Бургундском, которое хотел основать, и закончил, сказав, что сформирует армию в сорок тысяч человек и что также каждый из его подданных должен быть обложен налогом в четверть своего имущества.

Штаты были испуганы таким требованием и этим упорством герцога погубить себя и разорить все страны своего владычества; они умоляли бы его заключить мир; но трудно было говорить с ним об этом, не возбудив его ярости. Ему ответили, расточая великие похвалы его твёрдости; тем не менее Штаты попросили отсрочку для обсуждения обращённых к ним требований. На следующий день они представили ему, что дела обстоят не так, как их видит его пыл и мужество; что в течение нескольких лет цвет дворянства и всех, привычных к оружию, был уведён из страны и не вернулся; столько военных приготовлений, столько снаряжения, столько артиллерии потребовали столь больших расходов, что Графство истощено; торговля прервана; неприятель совершил не один набег, сжигая города и деревни, опустошая поля; земли остались невозделанными, и голод угрожал стране. Они просили герцога вспомнить о его отце славной памяти, который также вёл великие войны, но никогда не забывал о спасении бедного народа. Бургундский дом, говорили они, имел достаточно сеньорий и могущества, и не было никакой нужды в новых завоеваниях. Впрочем, чтобы показать своему принцу всю свою добрую волю, они предложили сделать последнее усилие и набрать три тысячи человек, которые были бы использованы для охраны Графства от набегов неприятеля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

bannerbanner