Бог, который забыл Мать.

— Не всё.

— В прошлый раз я нашла там коробку с телефонами.

— Старые телефоны.

— Семь штук.

— Вдруг пригодятся.

— Кому?

— Мне.

— Когда?

Елена задумалась.

— Когда-нибудь.

Мирра рассмеялась.

Через десять минут они уже стояли посреди кладовки, окружённые коробками.

Елена складывала вещи в три кучки: оставить, отдать, подумать. Третья росла быстрее остальных.

К обеду они разобрали только половину и бросили.

После обеда Мирра собралась в город.

Елене нужно было в мастерскую, и она высадила Мирру по дороге.

— Вечером позвони, — сказала Елена.

— Позвоню.

— И не задерживайся.

— Почему?

— Потому что завтра затмение, и я хочу, чтобы ты была дома.

Мирра улыбнулась.

— Хорошо.

В городе было многолюдно.

Затмение обсуждали повсюду: в магазинах продавали специальные очки, в социальных сетях спорили о том, что оно якобы принесёт каждому знаку зодиака.

Мирра никогда не понимала, почему люди так легко связывают обычные природные явления с собственной жизнью. Солнце закрывается Луной, и вдруг кому-то нужно увольняться, возвращаться к бывшему или срочно рвать отношения.

Мирра позвонила Елене.

— Ты действительно так переживаешь из-за завтра?

На другом конце повисла пауза.

— Нет.

— Тогда почему просишь меня быть дома?

Елена ответила не сразу.

— Хочу провести день вместе.

Мирра улыбнулась.

— Можно было просто сказать.

— Теперь сказала.

Они попрощались.

Елена приехала за ней около восьми.

По дороге они почти не разговаривали. За окном быстро темнело, на мокром асфальте отражались фонари.

— Завтра останемся дома, — сказала Елена.

— Хорошо.

— И телефон держи рядом.

— Ты меня пугаешь.

— Я просто прошу.

— Хорошо.

Некоторое время они ехали молча.

Потом Мирра спросила:

— Ты помнишь то затмение, которое мы смотрели, когда я была маленькой?

— Да.

— Мне было девять?

— Восемь.

— А где мы были?

Елена крепче сжала руль.

— За городом.

— Где именно?

— Не помню.

— Ты только что сказала, что помнишь.

— Я помню тебя. Не место.

Ей самой почему-то запомнилось совсем другое.

Лес.

Чужие голоса.

Холод.

И рука Елены.

Но всё это было слишком давним и расплывчатым.

— Наверное, я тоже путаю, — сказала она.

Елена промолчала.

Дома они поужинали поздно.

Елена приготовила пасту, Мирра открыла бутылку вина.

Потом Мирра принесла из комнаты коробку со старыми фотографиями.

— Нашла сегодня.

— Где?

— В кладовке.

Они начали разбирать фотографии.

На одной Елена была совсем молодой. Рядом стоял мужчина, который улыбался, обнимая её за плечи.

— Кто это?

— Сергей. Мой брат.

— Ты о нём почти не рассказывала.

— Он смеялся так, что за столом ему всегда велели прекратить.

— Я его совсем не помню.

— Ты была маленькой.

— Но я же его знала?

— Наверное.

Мирра перевернула фотографию.

С обратной стороны стояла дата.

— Странно.

Мирра пожала плечами и положила фотографию обратно.

Ей показалось, что дата не совпадает с тем, что она помнила. Но проверить это было невозможно.

Елена закрыла коробку.

— Хватит на сегодня.

— Хорошо.

Перед сном Мирра вышла на крыльцо.

Завтра днём солнце будет закрыто Луной.

Ничего особенного.

Миллионы людей будут смотреть на него через специальные очки и рассказывать друг другу, что это знак.

Мирра усмехнулась.

Ей казалось забавным, что люди так боятся нескольких минут темноты среди белого дня.

Она уже собиралась вернуться в дом, когда вышла Елена и встала рядом.

Они долго стояли, запрокинув головы к небу.

Мирра повернулась к ней.

— Ты опять думаешь о чём-то.

— Иногда думаю.

— И не рассказываешь.

— Не всё нужно рассказывать.

— Это я уже слышала.

Елена улыбнулась.

— Тогда ты должна была запомнить.

— Вот с памятью у меня как раз проблемы.

— Бывает.

Они вернулись в дом.

У лестницы Елена остановила Мирру.

— Завтра будь рядом.

— Буду.

— Хорошо.

Она слышала, как Елена проверила замок и выключила свет в коридоре.

Мирра легла и почти сразу уснула.

Утром они собирались смотреть затмение.

Глава 4

В день затмения Мирра проснулась ещё до того, как зазвонил будильник. Солнце уже поднялось достаточно высоко и, пробиваясь между неплотно сомкнутыми шторами, оставляло на стене широкие полосы света. Мирра относилась к затмению с привычной иронией. Солнце закроет Луна, потом оно снова выйдет, и на этом история закончится.

На кухне Елена уже готовила завтрак. На столе рядом с её чашкой лежали защитные очки, купленные накануне, хотя сама Елена до последнего утверждала, что смотреть на затмение не собирается.

Утро прошло спокойно. Они перебрали ещё несколько коробок, долго спорили о том, куда поставить старый шкаф, а потом оставили его там же, где он стоял прежде. После обеда Мирра вышла во двор и не узнала посёлок: соседи вынесли стулья, кто-то установил камеру, дети бегали между домами, размахивая защитными очками.

Мирра остановилась у калитки и с улыбкой наблюдала за всем этим.

— Такое ощущение, что они ждут конца света, — сказала она, когда Елена вышла следом.

— Может быть, для кого-то это одно и то же.

— Ты сейчас серьёзно?

— Нет.

Мирра рассмеялась и подняла лицо к ясному, почти безоблачному небу. Над домами сияло солнце, и трудно было представить, что через несколько часов привычный день хоть ненадолго изменится.

Когда началось затмение, сначала действительно ничего особенного не происходило. Мирра смотрела на солнечный диск через защитные очки и видела лишь маленькую тёмную дугу, которая медленно становилась шире.

Постепенно свет начал меняться.

Сначала это было почти незаметно. Просто стало немного прохладнее, и привычные краски вокруг словно потеряли яркость. Потом тени от деревьев вытянулись и стали необычайно чёткими, а лица людей приобрели странный сероватый оттенок. Где-то вдали продолжали ехать машины, однако их шум словно отодвинулся, а птицы неожиданно замолчали.

Елена стояла рядом и смотрела вверх.

— Ты в порядке? — спросила Мирра.

— Да.

— Ты побледнела.

— Здесь холодно.

Мирра хотела ответить, что ещё несколько минут назад было тепло, но промолчала. Елена редко показывала страх, а сейчас в её лице появилось напряжение, которое Мирра не могла объяснить.

Она снова посмотрела на солнце.

И увидела нить.

Сначала Мирра решила, что это блик. Тонкая серебристая полоса пересекла пространство между ней и деревьями и почти сразу исчезла. Она сняла очки, протёрла стекло пальцами и вгляделась снова. Полоса была на месте.

Потом появилась ещё одна.

Мирра медленно подняла голову. Теперь линии возникали повсюду, хотя заметить их можно было только боковым зрением. Они проходили между домами, пересекали деревья, уходили за заборы. Они не светились, не отбрасывали тени, и всё же Мирра видела их совершенно отчётливо.

Ей показалось, что она уже когда-то смотрела на них.

Воспоминание тут же ускользнуло.

— Елена, — позвала она.

Елена не ответила.

Мирра повернулась к ней и увидела, что тётя тоже смотрит на нити. Лицо Елены стало ещё бледнее.

— Ты их видишь?

Елена медленно кивнула.

Это было хуже любого ответа.

Одна из нитей вдруг оказалась совсем рядом — так близко, что ей показалось, будто воздух возле неё стал плотнее. По коже пробежал холод.

Елена схватила Мирру за руку.

— Не отходи.

— Я никуда не собираюсь.

— Просто оставайся рядом.

Мирра посмотрела на неё. Елена сжимала её ладонь слишком сильно, и делать вид, что тётя просто волнуется из-за природного явления, было уже невозможно.

— Ты знала, что это произойдёт?

Елена не ответила.

Вместо ответа она посмотрела на небо.

Свет продолжал угасать.

Звуки вокруг стали странными. Голоса людей доносились словно через воду: фразы теряли начало, окончания растворялись. Где-то совсем рядом кто-то тихо застонал, потом звук перешёл в протяжное мычание. Оно повторилось издалека, и похожие звуки возникли одновременно в разных концах посёлка.

Мирра прислушалась.

Никаких слов.

Только низкий, протяжный звук, похожий на человеческий голос, который пытается что-то вспомнить, но не может.

Елена тоже его услышала. Мирра поняла это по тому, как изменилось её лицо.

— Что это? — спросила она.

Елена только крепче сжала её руку.

Солнце почти исчезло.

На несколько мгновений дневной свет стал настолько слабым, что посёлок преобразился. Дома, деревья и люди потеряли привычные цвета, а небо приобрело глубокий, почти металлический оттенок. Мирра смотрела на нити, когда они начали двигаться.

До этого они казались неподвижными, но теперь одна за другой стали натягиваться, словно невидимая сила тянула их в разные стороны. Несколько нитей сошлись над крышами домов, образовав сложный узор, и Мирра почувствовала странное давление в ушах.

Елена повернулась к ней.

— Что бы ни случилось, не отпускай меня.

— Не отпущу.

В тот же момент пространство вокруг них дрогнуло.

Мирра не смогла бы потом сказать, что именно произошло. Земля оставалась под ногами, люди стояли на своих местах, но расстояния между предметами перестали быть прежними. Дом в нескольких десятках метров на мгновение показался бесконечно далёким. Лицо Елены оказалось совсем близко, а потом словно отодвинулось за пределы досягаемости.

Нити натянулись ещё сильнее.

Мирра стиснула руку Елены и услышала её голос, но не разобрала слов. Вокруг снова раздалось это протяжное мычание, теперь уже совсем близко. Оно не было похоже ни на человеческую речь, ни на звук животного; в нём было что-то такое, от чего Мирре стало больно в груди, хотя она не понимала причины.

Она попыталась посмотреть на Елену, но её лицо оказалось размытым.

Мирра почувствовала, что теряет опору — не падая, не двигаясь, а словно переставая ощущать, где заканчивается собственное тело и начинается окружающее пространство. На короткий миг ей показалось, что она находится внутри огромной тишины, в которой всё ещё существуют звуки, свет, земля и небо, но между ними больше нет привычных границ.

Последним она почувствовала руку Елены.

Пальцы разжались.

И всё вокруг стало совершенно неподвижным.

Мирра открыла глаза и не сразу поняла, почему лежит на траве.

Над ней было небо. Обычное, светлое, уже почти дневное. Солнце вернулось на прежнее место, и только лёгкая прохлада напоминала о том, что несколько минут назад здесь происходило что-то необычное.

Она медленно поднялась, поправила волосы и огляделась. Люди уже собирали стулья и складывали камеры. Мирра машинально принялась искать Елену среди людей и увидела её в нескольких шагах от себя.

Елена стояла неподвижно и смотрела куда-то перед собой.

Мирра хотела окликнуть её, но почему-то задержала дыхание.

Всё вокруг выглядело точно так же, как прежде, и всё же в знакомом пространстве появилось что-то едва уловимое. Она оглядела дом, деревья, дорогу, ведущую к посёлку, и на секунду испытала странное ощущение, словно видит всё это впервые и одновременно помнит слишком давно.

Елена повернула голову.

Их взгляды встретились.

Мирра сделала шаг к ней.

— Елена…

Тётя смотрела на неё молча.

Мирра остановилась, сама не понимая, откуда взялась эта тревога.

Глава 5

Взгляд Елены был внимательным и совершенно чужим. Мирра ждала, что в лице тёти сейчас мелькнёт узнавание, привычная улыбка, хотя бы раздражение. Ничего этого не произошло. Елена смотрела на неё спокойно и настороженно, как смотрят на незнакомого человека, который обращается к тебе так, словно между вами есть какая-то давняя история.

— Простите? — переспросила она.

Мирра улыбнулась, хотя улыбка вышла неестественной. Наверное, Елена ещё не пришла в себя после затмения.

— Елена…

— Да?

Она произнесла своё имя совершенно спокойно, и от этого Мирре стало не по себе. Будто имя принадлежало человеку, которого Елена слышала от неё впервые.

— Это я, — сказала Мирра. — Мирра.

Елена продолжала смотреть на неё.

— Я вас знаю?

Мирра попыталась рассмеяться, но звук застрял в горле.

— Конечно знаешь.

Она назвала своё полное имя, напомнила, что они только что стояли вместе во дворе. Но чем больше Мирра говорила, тем осторожнее становился взгляд Елены.

— Простите, — сказала она наконец, — но я вас не знаю.

Мирра смотрела на неё и не могла заставить себя принять услышанное.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Елена, это я.

— Я понимаю, что вы так думаете.

В этой фразе не было ни насмешки, ни раздражения. Елена действительно считала её заблуждающейся. И именно это окончательно разрушило последнее объяснение, за которое Мирра держалась.

Она начала говорить о вещах, которые знала только Елена: о документах в нижнем ящике комода, о коробке со старыми телефонами в кладовке, о ключах, которые тётя всегда оставляла в одном и том же месте. Потом вспомнила Сергея, её брата, и сказала, что он умер, когда Мирре было четыре года, после чего Елена одна её вырастила. Последняя фраза далась труднее остальных.

Елена выслушала всё до конца.

— Вы действительно много обо мне знаете, — сказала она после долгого молчания.

— Потому что я твоя племянница.

— Но я вас не помню.

— Тогда пойдём домой.

Елена немного помедлила.

— Зачем?

— Потому что ты сама всё увидишь.

В её голосе впервые появилось отчаяние. Мирра была уверена: достаточно открыть дверь, показать свою комнату, фотографии, вещи — и всё станет очевидным.

Елена согласилась.

Они пошли к дому. Елена держалась чуть в стороне, словно не хотела случайно прикоснуться к ней. Между ними было всего несколько шагов, но Мирре казалось, что это расстояние невозможно пройти ногами.

У калитки Елена остановилась и достала ключи.

— Дальше я сама.

— Это и мой дом.

Елена ничего не ответила. Она открыла калитку, подошла к двери и отперла её.

Мирра вошла следом.

В прихожей почти ничего не изменилось: зеркало напротив двери, полка для ключей, вешалка. Мирра машинально протянула руку к крючку, где всегда висела её куртка, и только тогда увидела, что крючок пуст.

На соседней вешалке висела тёмно-серая мужская куртка, которой Мирра раньше никогда не видела.

— Это чьё? — спросила она.

Елена обернулась.

— Не знаю.

— Как не знаешь?

Елена подошла к куртке и осторожно коснулась рукава. На лице появилось выражение задумчивости.

— Я не помню, чтобы она здесь была.

Мирра ничего не ответила. Она прошла в кухню.

На столе стояла чашка с синей полоской у ручки.

Мирра остановилась.

Она знала эту чашку. Мирра подарила её Елене на день рождения, и тётя сказала, что чашка слишком красивая для каждого дня, а через неделю стала пить из неё каждое утро.

Мирра взяла чашку со стола.

— Ты помнишь её?

— Конечно.

— Откуда она у тебя?

Елена задумалась. Провела пальцем по синей полоске, перевернула чашку, посмотрела на донышко.

— Не знаю.

— Я тебе её подарила.

Елена подняла взгляд.

— Может быть.

Елена сказала это спокойно, и Мирра вдруг почувствовала, насколько страшнее было бы, если бы тётя просто не верила ей. Но Елена верила в то, что видела перед собой. Она просто не могла связать чашку с Миррой.

Мирра поставила её обратно.

— Ты ведь всегда говорила, что она тебе нравится.

— Наверное, поэтому я её и храню.

Эта фраза заставила Мирру замолчать.

Всё на кухне было знакомым: занавески, которые они выбирали вместе, пятно возле окна, которое так и не удалось вывести. Елена тоже видела эти вещи, но теперь за каждой из них стояла история, в которой Мирре не было места.

Мирра поднялась наверх.

На втором этаже было тихо. Мирра остановилась перед дверью, которую открывала тысячи раз, и почти испугалась того, что увидит за ней.

Мирра открыла дверь.

Комната изменилась настолько, что первые несколько секунд она просто стояла на пороге. У окна теперь находился письменный стол, возле стены стояло незнакомое кресло, на полках лежали чужие книги. Всё, что должно было быть её, исчезло без следа.

Она вошла и медленно огляделась.

Она хотела убедить себя, что Елена затеяла ремонт. Но здесь не было ничего случайно переставленного. Комната принадлежала кому-то другому.

Сзади послышались шаги.

Елена остановилась в дверях.

— Это не моя комната, — сказала Мирра.

Елена посмотрела внутрь.

— Здесь всегда была моя спальня, — сказала она после паузы.

Мирра обернулась.

— Нет.

— Я живу здесь одна.

— А где мои вещи?

Елена не ответила.

Мирра подошла к письменному столу. На нём лежала небольшая деревянная коробка. Она открыла её почти машинально и увидела внутри старую заколку в форме цветка.

Мирра замерла.

Она взяла её двумя пальцами.

Воспоминание пришло мгновенно: летнее утро, белая рубашка, Елена, которая пытается собрать ей волосы перед школьным праздником, и маленькая заколка, несколько раз падающая на пол. Мирра помнила, как Елена сердито сказала, что если она ещё раз начнёт вертеться, то пойдёт в школу с распущенными волосами. Потом сама рассмеялась.

— Откуда это? — спросила Мирра.

Елена подошла ближе.

— Не знаю.

— Ты её помнишь?

— Саму вещь — да.

— Это моя.

Мирра сжала заколку в ладони. Ей стало страшно от того, насколько отчётливо она это помнит и насколько спокойно Елена может на неё смотреть.

— Почему она здесь?

— Не знаю.

— Почему осталась?

Елена подняла глаза.

— Что значит «осталась»?

Мирра не ответила.

Она достала телефон.

Первой мыслью была Лиза.

Мирра нашла её номер и нажала вызов.

Лиза ответила после нескольких гудков.

— Алло?

Услышав знакомый голос, Мирра на секунду не смогла заговорить.

— Лиза?

— Да.

— Это я.

На другом конце возникла пауза.

— Простите, кто?

Мирра закрыла глаза.

— Мирра.

— Какая Мирра?

Она назвала фамилию, напомнила университет, общих знакомых, кафе, в котором они сидели совсем недавно. Лиза слушала с растущим недоумением.

— Я вас не знаю, — сказала она наконец. — Вы точно не ошиблись номером?

— Нет.

— Тогда я не понимаю, кто вы.

Связь оборвалась.

Мирра ещё некоторое время смотрела на экран телефона.

Потом открыла переписку.

Она листала сообщения, возвращаясь всё дальше в прошлое. Имена, даты, фотографии были на месте, но было ощущение, словно кто-то взял её жизнь и аккуратно переписал, стараясь не оставить следов.

На одной фотографии Лиза стояла у воды. Мирра помнила этот день: они долго сидели на набережной, и Лиза сделала несколько снимков.

Теперь на фотографии была только Лиза.

Мирра приблизила изображение.

Рядом с ней оставалось достаточно места для второго человека.

Она долго смотрела на это пустое пространство, пока внизу не послышался голос Елены.

— Мирра?

Мирра подняла голову.

Это имя прозвучало так неожиданно, что она быстро спустилась.

Елена стояла на кухне. В руках у неё была та самая чашка с синей полоской.

— Ты меня звала?

— Нет.

Елена посмотрела на чашку, потом на Мирру.

— Я всё думаю об этой вещи.

— О чашке?

— Да.

Она провела пальцем по краю.

— Я не помню, откуда она у меня. Но почему-то, когда я держу её, мне кажется, что я должна что-то вспомнить.

Мирра подошла ближе.

— Меня.

Елена помолчала.

— Возможно.

Мирра ничего не сказала.

За окном уже темнело. Посёлок постепенно зажигал вечерние огни, и в стекле отражались они обе: Елена, стоящая у стола с чашкой в руках, и Мирра, которая всё ещё держала в кармане маленькую детскую заколку.

Потом Елена тихо сказала:

— Я не помню тебя.

Мирра кивнула.

— Но рядом с тобой всё время возникает ощущение, будто я что-то потеряла.

Мирра посмотрела на неё.

Впервые после затмения ей стало нечего доказывать.

Глава 6

Ночевать Елена предложила ей в гостиной. Принесла плед, подушку, потом вернулась за второй, от которой у Мирры по утрам затекала шея. Всё это происходило так буднично, что хотелось плакать. Перед тем как уйти наверх, Елена задержалась у лестницы и сказала, что утром они разберутся, куда Мирре идти.

— Куда идти? — переспросила Мирра.

Елена пожала плечами.

— Вам ведь нужно где-то жить.

— Я живу здесь.

Елена не стала спорить. Только устало посмотрела на неё и тихо сказала:

— Постарайтесь поспать.

Наверху закрылась дверь.

Мирра осталась на диване, укрывшись пледом, который пах шкафом и чем-то почти домашним. За стеной работал холодильник, с улицы доносился звук редких машин. Обычная ночь в обычном доме.

Телефон долго лежал рядом. Потом Мирра всё-таки открыла контакты. Ей не нужно было, чтобы эти люди были близкими. Достаточно было одного человека, который скажет: «Да, я знаю тебя».

Мирра открыла старый рабочий чат: фотографии с корпоративов, поздравления, графики дежурств, разборы сложных больных. Люди были знакомыми. События она помнила. Только в тех местах, где должна была быть она, теперь оказывалось свободное пространство. Иногда фотография просто была обрезана так, будто фотограф никогда не собирался снимать её.

Она несколько минут смотрела на один снимок, прежде чем поняла, что больше не может.

Телефон погас в её руке.

Ближе к утру Мирра всё-таки уснула, но сон оказался неглубоким и тревожным. Ей снова и снова снился лес, хотя она не могла вспомнить, когда была там в последний раз. Среди деревьев стояла Елена, только лицо её всё время оставалось в тени. Мирра пыталась подойти ближе, звала её, но расстояние между ними не сокращалось. Потом где-то впереди появлялся свет, и стоило Мирре сделать шаг, как она просыпалась.

Разбудил её запах кофе.

Несколько секунд она лежала с закрытыми глазами, слушая знакомое движение на кухне, и успела почувствовать прежнюю жизнь рядом с собой. Потом вспомнила вчерашний день.

Она поднялась и пошла на кухню.

Елена уже была одета. По лицу было видно, что она почти не спала. Она поставила перед Миррой тарелку и села напротив.

— Будете завтракать?

— Да.

Мирра взяла вилку, но есть сразу не стала.

Елена тоже молчала. Она сидела на своём обычном месте, потом, словно только сейчас заметив это, немного отодвинула стул. Этот маленький жест оказался для Мирры тяжелее всего, что произошло накануне. Елена делала всё так, как делала всегда, но теперь между ними появилась осторожность, которой раньше не существовало.

— Вы решили, куда пойдёте? — спросила Елена.

— Нет.

Елена растерянно замолчала. Мирра подняла глаза.

— Можешь мне поверить.

Елена долго молчала.

— Я вам верю.

Мирра не ожидала такого ответа.

— Правда?

— Я верю, что вы не врёте. — Елена взяла чашку обеими руками. — Но я не помню вас. И не могу сделать вид, что помню.

Мирра хотела возразить, но не нашла слов.

Елена сделала глоток чая.

— Наверное, это звучит ужасно.

— Да.

— Мне тоже.

Они снова замолчали.

После завтрака Мирра поднялась наверх. За ночь в комнате ничего не изменилось: тот же письменный стол, чужие книги, другое кресло. Она знала, что так и будет.

Мирра спустилась обратно за курткой.

Елена стояла у окна.

— Я хочу кое-куда сходить.

— Куда?

— В лес.

Елена повернулась.

— В какой лес?

— Ты не помнишь?

— Нет.

Мирра застегнула куртку.

— Я помню.

Она сама удивилась своей уверенности. Мирра помнила не дорогу, а отдельные ощущения: мокрую после дождя землю, запах хвои, тонкую корку льда на воде, руку Елены, за которую держалась маленькой.

— Зачем тебе туда? — спросила Елена.

Мирра помолчала.

— Не знаю. Просто хочу посмотреть.

Елена кивнула.

— Будь осторожна.

Мирра уже открыла дверь, когда услышала за спиной:

— Мирра.

Она остановилась.

Елена смотрела на неё с каким-то странным выражением, словно сама не понимала, почему произнесла её имя.

Несколько секунд она молчала, потом покачала головой, словно отгоняя мысль.

— Иди.

Мирра вышла.