Барыня-старьевщица. Муж в придачу

За спиной одна из служанок протирала пыль с мебели. Не то чтобы в доме было грязно, но она, похоже, во что бы то ни стало решила не оставлять меня в одиночестве. Я принялась раскладывать книги по аккуратным стопкам, но едва ли запоминала, какие из них брала в руки: мысли все крутились вокруг утренних объятий, и щеки заливала краска, но не смущения, а злости. Я должна была сразу его оттолкнуть и сказать, что это неуместно! Мы ведь уже договорились, что брак все же будет расторгнут, не через пол года – так через год. Зачем создавать эту двусмысленность, если мы оба знаем, что ради моей безопасности нам лучше быть порознь?

– Александра Константиновна, – шепотом позвал кто-то.

Я вздрогнула от незнакомого голоса, подняла голову и только теперь заметила Дмитрия, который склонился над грудой книг и разглядывал их с преувеличенным вниманием.

– Что вам нужно? – спросила громко, чтобы никто не подумал, что я шепчусь с посторонним мужчиной, тем более с таким.

Дмитрий воровато огляделся, и убедившись, что служанка далеко, наклонился чуть ниже.

– Не шумите, я лишь хочу вам помочь! Признайтесь, вы ведь страдаете в этом доме и в этом браке?

Глава 6

Тоже мне, семейный психолог нашелся. Я только фыркнула, глядя, как серьезно смотрит на меня гость. Будто в самом деле ждет, что сейчас глупая девица зальется слезами, упадет на его широкую грудь и станет жаловаться на тяжелую судьбу.

Надо признать, грудь у Дмитрия и правда широкая, но падать на нее у меня нет ни малейшего желания.

– Вы не хотите признаваться, – по-своему истолковал мою пантомиму гость. – Это делает вам честь. Ни одна порядочная женщина не станет, как говорят в народе, выносить сор из избы. Но уверяю, мне вы можете довериться.

– Даже если бы меня действительно не устраивал брак с Игорем Павловичем, вам-то какое дело? – все же спросила я из чистого любопытства.

Сочтя мои слова за успех, он приободрился.

– Вам ведь прекрасно известно, что мы с вашим мужем не в самых добрых отношениях. И если я могу сделать доброе дело, избавив вас от обременительного брака, и тем самым еще насолить своему врагу, я с удовольствием вам помогу, – высказал очевидное он.

Я мельком обернулась на служанку, которая продолжала вытирать пыль с таким усердием, будто от чистоты зависит ее жизнь. Она наверняка понимала, в какой сложной ситуации оказалась, слушая наш разговор: не доложит о нем Игорю, вызовет его гнев, доложит – разозлит меня. Бедная женщина, она должно быть уже распрощалась со своей работой и трижды прокляла себя за слишком усердное исполнение барского приказа не отходить от Александры Константиновны ни на шаг.

Я поднялась, вытерла руки о тряпку – одну из тех, что остались от пододеяльника – и посмотрела на гостя сверху вниз.

– Враг моего врага – мой друг? – скептично изогнула бровь я.

За дверью скрипнула половица. Там, за проходной комнатой, как раз находилась гостиная, куда недавно ушел Игорь, так что не удивлюсь, если он сейчас стоит за дверью и, не особенно скрываясь, слушает нас. Интересно, чуйка на интересные тайные беседы – это его профессиональный навык или в том, что он всегда оказывается в нужном месте в нужное время, повинна лишь слепая удача?

Дмитрий тоже встал, отряхнул от пыли брюки и улыбнулся, явно подумав, что таки добился моего доверия. Я скупо улыбнулась, поддерживая эту его иллюзию.

– Не в моих привычках обсуждать семейные дела с посторонними, однако ради вас я пожалуй сделаю исключение. Разумеется при условии, что вы никому и ни под каким предлогом не передадите сказанное мной.

Я выдержала драматическую паузу, заставив Дмитрия податься вперед от нетерпения. Но проверяла я вовсе не его выдержку, а самообладание Игоря. Выйдет муж из-за двери или нет? Прервет ли он этот разговор, или позволить мне закончить?

Прошла секунда, другая, но за дверью не слышалось ни шороха, ни скрипа.

– Разумеется, Александра Константиновна. Уверяю вас, я умею хранить тайны, – поторопил Дмитрий. Его глаза даже заблестели от предвкушения.

Идиот.

Я улыбнулась чуть шире, наклонилась и прошептала так громко, что за дверью, в створках которой виднелась небольшая щелка, все точно будет слышно:

– Это меня даже немного пугает, но в последнее время мы с Игорем Павловичем, – я не удержалась от очередной драматической паузы, хоть и понимала, что в желании подразнить Дмитрия слегка переигрываю, – пришли к удивительному взаимопониманию. Меня полностью устраивает брак с ним.

До гостя не сразу дошел смысл моих слов. Несколько секунд он, обманутый в своих нелепых ожиданиях, тупо моргал. Потом его лицо исказила неприкрытая злоба, так что я даже отшатнулась, приготовившись кричать, если понадобится.

– Еще немного, и я в самом деле проверю в это, – прошипел он и, резко поклонившись, ушел в сторону своего флигеля.

Дождавшись, пока за ним захлопнется дверь, я прыснула со смеху. Вскоре ко мне присоединился и Игорь: его бархатный голос прокатился по комнате, заставив сердце забиться чаще. Он больше не скрывался – неспешно вошел в прихожую и оглядел мое поле боя, которое враг позорно покинул всего пару мгновений назад.

– Это самый приятный разговор из всех, что мне доводилось подслушивать, – совершенно светским тоном отметил он.

– Не удивлена. Я давно заметила, что вам нравится выводить Дмитрия из себя.

Я снова присела над книгами, и на этот раз Игорь не стал уходить: сел рядом, рассматривая пожелтевшие не столько от времени, сколько от плохих условий хранения тома.

Мы почти соприкасались плечами, и стало как-то слишком душно.

– Открой окно, – велел Игорь служанке и коснулся шейного платка, будто собираясь оттянуть его от горла, но в последний момент поборол этот инстинктивный порыв.

Когда работница бросилась исполнять поручение, он наклонился ко мне слишком близко.

– Куда больше меня порадовали ваши слова о нашем браке. Только не говорите, что радоваться этому мне уже поздно – знаю и сам.

– Я сказала это лишь чтобы уязвить Дмитрия, – попыталась оправдаться я, но судя по скептичной улыбке мужа, он мне не поверил. И правильно сделал.

– Вас совсем не разозлило, что я осталась с чужим мужчиной наедине? – уточнила я, запоздало вспомнив о местных строгих приличиях.

– Меня разозлила беспардонность нашего гостя. Но я знал, что вы не спустите ему такое поведение, – лишь пожал плечами он, сортируя по алфавиту те из книг, что были написаны на греческом и к которым я не знала, как подступиться.

– Доверяете мне?

– Безусловно.

Настал мой черед скептично улыбаться.

– А вы мне – все еще недостаточно. Жаль, ведь я пришел, чтобы предложить вам повторить эксперимент с восстановлением утраченной памяти. У меня появилась на этот счет кое-какая идея.

– Какая? – я тут же забыла о книгах и уставилась на мужа.

Еще с самого утра мысли то и дело возвращались к обстоятельствам пробуждения. Пыльные ножницы, чистый пол, искромсанная ткань с ровными порезами, будто ее заготавливали на лоскуты для шитья, а не просто рвали в беспамятстве. Здесь что-то было не так, я чувствовала, но объяснения не находила.

Заметив мой явный интерес, муж довольно улыбнулся.

– Давайте уберем книги в кабинет и продолжим разговор там.

Зараза, использует мою же тактику против меня: минуту назад я дразнила Дмитрия лишними паузами, теперь Игорь тянет кота за хвост, заставляя изводиться от любопытства. Главное, чтобы его идея не разочаровала меня так же, как мое признание разочаровало не в меру любопытного гостя.

Еще около часа мы раскладывали книги, чтобы удобнее было перенести их и расставить по шкафам. Покончив с делом, я уже сама схватилась было за ближайшую стопку, но Игорь предупреждающе сжал мое запястье.

– Хотите, чтобы завтра же во всех салонах губернии шептались, будто герцог Антониу заставляет жену делать работу слуг? – полушутя спросил он, но взгляд оставался серьезным.

Я натянуто улыбнулась и оставила книги, позволив мужу позвать работников и указать, в каком порядке стопки надо перенести в кабинет.

Расставлял книги тоже в основном он, перед этим почти в приказном порядке усадив меня на кресло за широким столом. Пока он расставлял тома по полкам, изредка меняя их порядок по моим указаниям, я рассматривала кабинет. Он обрел куда более жилой вид с момента приезда Игор. На столе лежали изящные писчие принадлежности: серебряное перо с резным орнаментом на ручке, строгая чернильница с острыми гранями и плотной крышкой, стопка документов, прижатая к столешнице массивным пресс-папье в виде девы в греческой тоге и с кувшином в руках, вырезанной из обломка белого камня. Неужели осколок мрамора?

Я почти коснулась прохладной белой поверхности, но Игорь остановил меня, положив на стол одну из книг, которую я прежде не видела. Должно быть, он привез ее с собой.

– Вам стоит пока воздержаться от магии, на всякий случай, – напомнил он и вернулся к шкафам.

– Настя вчера говорила то же самое, – вздохнула я и собиралась посетовать, что меня поучают все, кому не лень, но в последний момент передумала.

Правы ведь, так чего упираться?

В том месте, где прежде стояла книга, что теперь лежала передо мной, остался зазор, и я заметила в дальней части полки отблеск стеклянной бутылки, наполненной лишь на треть. Наверняка там еще и парочка бокалов припрятаны, но спрашивать, часто ли муж выпивал после наших с ним перебранок, я не стала.

Из праздного любопытства открыла книгу на первой странице. Текст оказался на греческом, зато размашистая подпись над ним – на русском. Почерк был крупным, неразборчивым и неуверенным, будто писавший плохо знал язык, на котором оставил послание. Но присмотревшись хорошенько, я наконец начала различать буквы.

Его Высочеству Игорю Павловичу Антонiу въ качествѣ… – дальше шло неразборчивое слово, которое можно было прочесть и как сѣрдѣчной, и как скромной – ...благодарности за радѣнiя о судьбѣ странъ его отца и славныхъ прѣдков.

– Я и забыл, что министр ее подписывал, – проворчал Игорь, мельком взглянув на стол, но в его тоне я слышала больше растерянности, чем досады.

– Расскажете, как получили столь высокий титул, Ваше Высочество? – не стала церемониться с расспросами я.

Глава 7

Игорь снисходительно улыбнулся мне, как проказливому ребенку.

– В следующий раз, прежде чем пользоваться этой шуткой против меня, вспомните, что как моя супруга вы тоже принцесса. Принцесса Антиквы, или же принцесса Антониу. И хотя, к сожалению, статус принцессы по браку не позволяет мне назвать вас принцессой Александрой, но Вашим Высочеством – вполне.

Пристыженная тем, что не подумала об этом совершенно очевидном обстоятельстве раньше, я ощутила, что краснею. Но сдаваться не собиралась.

– Это временно. И вы не ответили на мой вопрос.

Игорь перестал улыбаться. То ли ему не понравилось напоминание о скором разводе, то ли напоминание о вопросе.

– Что ж, раз вам так угодно, в этой истории нет ничего тайного, хоть я бы предпочел о ней не говорить. После смерти отца его сторонники надеялись, что я возглавлю Антикву, но сам я уже тогда понимал, что вряд ли долго проживу, став новым предводителем страны. В этом меня дополнительно убедили и несколько покушений. Вместо того, чтобы продолжить дело рода, я струсил и всячески тянул время. Сторонники Антониу предложили короновать меня, чтобы сделать мое правление более легитимным, но я согласился лишь на титул принца и вел переговоры с теми, чья кандидатура устроит всех или хотя бы многих.

Пока муж говорил, большая часть книг уже оказалась расставлена по полкам. Я наблюдала его руками. Смотрела, как нежно он проводит по корешкам некоторых из них, и завидовала бездушным обложкам, только сейчас понимая, что у нас наверное и могло бы что-то сложиться. Не идеально, не без ругани и притирки, уж точно без сумасшедшего пожара влюбленности, но могло бы.

Однако может и к лучшему, что я не думала об этом раньше, иначе сейчас разводиться было бы уже поздно и оставалось бы лишь дожидаться конца.

– И вы нашли Людвига, – поторопила я, осознав, что уже почти минуту мы оба молчим.

– Да. Его кандидатура устроила и Империю, и новое правительство Антиквы, и почти всех, кто был замешан в конфликте. На родине корона ему не светила, так что он упирался лишь для порядка. После его коронации я сразу покинул Антикву.

– То есть, от титула вы не отказались? – тут же уточнила я.

– Нет. Должен был, но мой отец, а прежде и дед так стремились получить эту корону, что я хотя бы так решил почтить память их обоих. Пусть и формально, но теперь они добились своего.

– А в России герцогский титул жалуют королям или принцам других стран, – заключила я.

Теперь хоть это стало понятно.

Игорь поставил на полку последний том и повернулся ко мне.

Ждет, что буду его упрекать? Напрасно.

– По-моему, вы поступили не трусливо, а разумно. Получается, война наконец прекратилась именно вашими стараниями. Взойди вы на трон – раскол бы продолжился, вы бы скорее всего впустую погибли, вот только продолжить дело Антониу было бы некому.

– Я утешаю себя теми же рассуждениями, – кивнул муж.

Мы немного помолчали. Я бездумно перелистывала страницы книги на незнакомом языке, Игорь медленно прошелся по комнате и вскоре встал у меня за спиной.

– Откройте на сороковой странице, – попросил он.

Я перевернула несколько листов.

– Что это за книга?

– Руководство по моему дару из королевской библиотеки Антиквы. Его я получил перед отъездом в числе прочих подарков.

Игорь положил ладони мне на плечи, так же как в прошлый раз, когда мы пытались выяснить что-нибудь о моем припадке.

– И чем же она отличается от тех, которые есть в России?

Я подавила желание дернуть плечами и сбросить его руки: не от отвращения, скорее наоборот – прикосновения казались слишком уж приятными. Настолько, что я почти боялась их. Или своей реакции на них? Сложно сказать.

– В Антикве дар гипноза используют не совсем так, как здесь. Там его практикуют не тайно от объекта вмешательства, а путем диалогов, которые постепенно вводят собеседника в легкое подобие транса. В прошлый раз я пытался воспроизвести этот метод по памяти, но увы, я не слишком хорошо с ним знаком и по-видимому спросил о чем-то, что вас насторожило. Сегодня я не собираюсь повторять эту ошибку.

Ладони Игоря сместились с ткани рукавов ближе к шее, к открытой коже, и я все же вздрогнула.

– Прикосновение облегчит задачу нам обоим. Я не сделаю ничего сверх необходимого, – ощутив, что я задрожала, поспешил заверить Игорь.

– Даже не знаю, радоваться ли этому, – горько усмехнулась я.

Ожидала ответа, но Игорь сделал вид, что пропустил эти слова мимо ушей.

– Как же вы собираетесь избежать прошлой ошибки? – тут же перевела тему я.

– Вы заранее скажете, каких тем мне лучше не касаться, и я не стану. Таким образом вы будете знать, что вам ничего не угрожает, и сможете довериться мне.

Каких тем ему не следует касаться? Наверное, это разумно. Вот только что это за темы?

– Что вас обеспокоило в прошлый раз? – спросил муж, поглаживая большим пальцем кожу на моей шее.

Он, похоже, делал это неосознанно, и я решила не сопротивляться. Всего лишь невинное прикосновение, от него не будет никакого вреда, верно?

– Я не хочу говорить о браке и вообще обо всем, что касается нас с вами. Но что если в ходе разговора мы наткнемся на еще одну неприятную тему, о которой я просто забыла?

– Если так, то я дам вам немного отдохнуть, а потом можем попробовать снова. Рано или поздно мы исключим все опасные вопросы.

– А если тогда вообще не о чем будет говорить?

– Как минимум останется погода и список блюд, которые вы планируете приготовить из Биг-Бена каждое утро, – я слышала в голосе Игоря улыбку, но его пальцы перестали ласково терзать мою кожу. Чувствовала ли я облегчение или сожаление – не знала и сама.

Он слышал все угрозы в адрес моего живого будильника? Стыд-то какой. Но лучше говорить о тушеной курице, чем о том, что я чувствую, когда Игорь ко мне прикасается.

– Тогда давайте начнем? – решилась я, хотя ощущение появилось такое, будто собираюсь с головой броситься в прорубь в сорокаградусный мороз.

Снова потянулась цепочка вопросов. Про утро, завтрак, работу, приезд Дмитрия и мои эмоции по этому поводу. Теперь вопросы касались в основном бытовых вещей, и я в самом деле быстро расслабилась. Иногда Игорь замолкал, перелистывал страницу книги, видимо ища в ней подсказки для правильных формулировок, и вскоре примитивный диалог возобновлялся.

Сколько людей село за стол за обедом? Сколько поднялось из-за него и в каком порядке? Какого цвета была юбка на Фекле в тот день?

В здравом уме я бы вспоминала с трудом, если бы вообще вспомнила хоть одну из тех многочисленных деталей, о которых спрашивал Игорь, но ответы приходили на ум легко и естественно, мгновенно поднимались из самых далеких глубин памяти и слетали с языка еще прежде, чем я успевала их осознать.

Душу охватило странное спокойствие, почти оцепенение. Я верила, что Игорь в самом деле не станет касаться опасных тем, потому без труда вверяла ему содержание собственной памяти, о котором порой и сама не подозревала. Но когда разговор дошел до главного, начались странности.

– Во сколько вы отошли ко сну?

– Около половины одиннадцатого.

– Была ли на небе луна, когда вы поднялись ночью?

Я уже так привыкла, что на любой его вопрос без труда нахожу ответ, что когда в голове поселилась абсолютная пустота, даже растерялась.

Игорь повторил. Я снова не смогла ответить.

– Вы напуганы?

– Нет.

– Вы доверяете мне сейчас?

– Да.

– Тогда почему молчите?

– Мне нечего ответить.

Игорь еще несколько раз задавал разные вопросы. Встала ли я босиком, или надела домашние туфли? Смотрела ли вообще в окно? Где взяла ножницы? Сколько надрезов сделала на ткани? Увы, ни на один из них я так и не смогла ответить – в голове зияла звенящая пустота.

Спустя почти час расспросов муж сдался, и мне трудно его за это осуждать. Я и сама вымоталась, хоть и молчала большую часть времени.

Игорь убрал руки с моих плеч, и туман в голове моментально рассеялся, оставив после себя лишь легкую боль, которая быстро стихла.

– Простите.

– Вы сделали все, как мы договаривались. Но я либо не помню прошедшей ночи, либо вовсе этого не делала. Но если не я, то кто?

Игорь промолчал. Обеспокоенная тишиной позади, я обернулась, и впервые увидела его таким бледным.

– Может, Александра. Если допустить, что в тот день, когда вы очнулись в этом теле, она не ушла насовсем.

Глава 8

– Звучит слишком фантастично даже для мира, в котором есть магия, – усомнилась я. – Но если бы ее дух не совсем покинул мир живых, значило бы это, что ваша жизнь все же не повторяет сценарий отцовской?

Бессмысленная надежда, и по тому, как нахмурился Игорь, я поняла, что все это – лишь пустые теории. На практике самое необычное, что я видела и чувствовала – память антиквариата. Даже воспоминаний прежней Саши на мою долю выпала совсем кроха, да и то это лишь имена самых близких родственников. Даже имя Игоря я не вспомнила бы, не укажи он его в письме.

– Это лишь мое предположение. Чтобы его проверить, лучше дождемся профессора. Я уже написал ему, но путь из столицы неблизкий. Вряд ли он доберется до Рысевска раньше, чем мы отделаемся от гостеприимства Дородиных.

– А до тех пор мне что, спать связанной? – растерянно уточнила я, слабо понимая, что вообще можно сделать, чтобы эти припадки прекратились. Пользуюсь даром – не пользуюсь, результат ведь все равно один.

– Это лишнее. Пусть женщины дежурят по очереди в вашей спальне. Не в будуаре, за закрытой дверью, а рядом с вами. Так они смогут сразу заметить неладное, да и мне будет спокойнее, – Игорь наконец-то вышел из-за моей спины, шею сразу обдало прохладным воздухом, и я поежилась.

– Вам-то что переживать? Это ведь не вашу усадьбу я разрушаю с завидной регулярностью.

Игорь цыкнул, покачал головой и не ответил.

Следующие два дня прошли в очередных сборах, с которыми я точно бы не справилась без помощи Насти и Агриппины. Подруга вновь оживилась, старуха-управляющая и вовсе никогда не теряла боевого настроя, и вместе мы распоряжались погрузкой многочисленных вещей в несколько телег.

Одежда, кое что из предметов обихода, чего, по заверениям Игоря, точно не будет в принимающем нас доме, но самое главное – подарки и угощения для принимающих нас гостей: соблюдая приличия, мы не могли явиться с пустыми руками.

В любую свободную минуту между сборами я забегала в мастерскую, чтобы проверить, как идут дела с одной из картин, присланных губернаторшей. Снимать с нее защитный слой не было необходимости, но я хотела, чтобы Никита научился делать все в точности. Он, сверкая глазами, очень тщательно исполнял мои указания. В его бережных прикосновениях даже к грубо нарисованному холсту я видела знакомый трепет: как у многих студентов, которые впервые в жизни сталкиваются с чем-то по-настоящему ценным. Мне нравилось видеть, как он аккуратно, совсем маленьким кусочком ваты, очищает масляный холст от грубого слоя лака, обнажая первозданный цвет масла, который оказался куда легче и ярче, чем я предполагала.

Федор от предложения тоже научиться этому способу реставрации отказался.

Руки у Никитки хоть и грубые, но ладони тонкие, что у девицы, вот пусть он и занимается. А я для такой работы не гожусь. Дозвольте мне лучше раму новую для портрета вашей матушки вырезать – старая уж больно потрескалась, – и я позволила, иначе пришлось бы искать ему новое занятие, а времени на это совсем не оставалось.

В гости к соседям мы ехали с таким количеством вещей, что хватило бы на год: помимо вороха приличной одежды и отдельной телеги со снедью везти пришлось даже постельные принадлежности – в письме, которое Игорь показал мне между сборами, говорилось, что гостей будет очень много.

Обычно такая формулировка означает, что хозяевам может не хватить кое-каких мелочей для уюта гостей, – пояснил Игорь на мой вопросительный взгляд.

Спрашивать, зачем же приглашать целую ораву, если не можешь разместить ее в доме, я не стала. И так понятно, что положение обязывает.

С нами ехали и Дмитрий, и Настя, и Николай, для которых Дородин расщедрился на отдельные письма с приглашениями с приложенными к ним изящными визитками. Я даже слегка разозлилась, когда выяснилось, что единственная не получила письмо: по местным правилам приглашение мужа на званый обед, ужин или в гости автоматически означало, что ждут и его жену, так что мне отдельной визитки не полагалось.

Как кошка домашняя или собачонка, – проворчала я, когда думала, что Игорь не слышит.

Даже жаль, что вы на самом деле не кошка, Саша, – внезапно отозвался он. – Кошку я мог бы по крайней мере баловать, не спрашивая на то ее позволения.

И поди пойми, что это значит. Может, и правда породистую кошку завести, если уж ему так хочется покупать кому-нибудь шелка и дорогие украшения?

Вскоре объяснение его словам нашлось: перед отъездом он подарил мне изящную трость для верховой езды, красивый широкий пояс, перчатки, шляпку, бархатки на шею и руки с красиво обрамленной тонким золотом бирюзой – все в тон. Припомнив его сетование по поводу кошки, я решила не уточнять, что такое внимание излишне, и лишь поблагодарила и взяла их с собой, чтобы блистать на конных прогулках. Судя по сдержанной улыбке, моей реакцией муж остался вполне доволен.

Путь оказался неблизким: мы выехали, как только рассвело, и добрались до усадьбы Дородиных ближе к вечеру, миновав по пути еще два имения. Может, дорога прошла бы быстрее, но в полдень мы встретились с соседями – Сорокиными, и пока наши телеги и коляски разъезжались на узкой дороге, прошло почти полтора часа. Правда, остаток пути мы проделали за приятным обменом новостями: пригласили Сорокиных в свой экипаж, и Варенька с увлечением рассказывала, какой богатый урожай пшеницы на их полях будут снимать осенью. Ее болтовня избавляла нас с Игорем от необходимости разговаривать друг с другом, так что повода для очередной перепалки мы за целый день так и не нашли.