
Полная версия:
Афродизия
Первые несколько минут мы ели молча, просто наслаждаясь едой. Дима пару раз довольно вздохнул, явно оценивая ужин, потом откинулся на спинку стула и посмотрел на меня уже серьёзнее:
— Алин.
Я подняла глаза.
— Я на тебе женюсь.
Я замерла с вилкой в руке, ошарашенная его словами. Он тут же засмеялся:
— Нет-нет, давай только не заводи пластинку про то, что мы мало знакомы и ничего друг о друге не знаем. Я всё понял.
Он начал загибать пальцы:
— Ты вкусно готовишь. Ты определенно умница и красавица, с тобой интересно болтать обо всем на свете. Рядом с тобой я сплю как младенец, даже если всего пять часов. И я без ума от тебя.
— Это было предложение руки и сердца? — я иронично сморщилась.
— Да нет, конечно, — он пренебрежительно махнул рукой. — Я тебя просто перед фактом поставил.
Я засмеялась и сделала глоток вина. С его самоуверенностью даже бороться не стоило. Просто нахал. Обаятельный нахал.
Я уже хотела ответить, как на тумбочке резко зазвонил телефон. Я испуганно взглянула на Диму. Он мгновенно считал это с моего лица и серьезно спросил:
— Кто это?
— Откуда я знаю? — ответила я, ерзая на стуле.
— Посмотри. Без каких-либо эмоций, — добавил он.
Я встала и подошла к тумбочке. Незнакомый номер. Тот самый.
Я постояла пару секунд, пока звонок не оборвался сам, перевела телефон в беззвучный режим и вернулась за стол. Я чувствовала, что Дима не сводит с меня глаз. Вид у меня наверняка был растерянный.
— Кто это был?
Я не хотела ему врать, но и рассказывать… Всколыхнуть то, о чем говорила Нина? Тем более я даже не знала, что именно Дима уже знает.
— Ничего важного, — бросила я, глядя ему в глаза.
Он тяжело выдохнул и спросил:
— Ты бы рассказала мне, если бы это было важно?
Я подалась чуть вперед:
— Если бы там было хоть что-то достойное твоего внимания, я бы тебе сказала, Дим.
Он вяло улыбнулся. Понимая, что нужно разрядить обстановку, я убрала тарелки в посудомойку и медленно опустилась к нему на колени. Дима приобнял меня за талию, пальцы коснулись открытого участка кожи, не прикрытого футболкой.
— Дим… — начала я, медленно поглаживая его по плечу.
Он смотрел на меня, едва сдерживая свою «демоническую» ухмылку. Я наклонилась, сокращая расстояние до минимума, пока нас не разделил всего сантиметр. Дима нарушил тишину первым:
— Что происходит, моя кошечка? Сама пришла? Неужели на тебя так действует один день разлуки?
Какой же он самодовольный.
Я молчала, прикусив нижнюю губу и внимательно разглядывая необычный оттенок его серо-зеленых глаз. При таком освещении и на таком близком расстоянии я заметила в них новые цвета. Интересно, какие глаза были бы у наших детей?.. От этой мысли я невольно отшатнулась, но Дима тут же притянул меня обратно, сокращая дистанцию. Его рука продолжала медленно скользить по моей пояснице.
Дима снова нарушил тишину:
— О чем ты думаешь? Смотришь так загадочно…
Мысли разом вылетели из головы. Я часто заморгала, набирая в легкие воздух, чтобы ответить, но признаться в том, что я только что размышляла о детях, было бы слишком странно.
— Или мне начать фантазировать самому? — Его голос стал ниже, бархатнее.
Я закрыла глаза и уткнулась лбом ему в плечо. Его ладонь нежно коснулась моей щеки.
— Не скажу, — улыбнулась я.
Дима тихо рассмеялся. Он обхватил меня обеими руками и прижал так крепко, что я невольно отстранилась от его плеча и снова посмотрела ему в глаза.
— Мне что, пытать тебя?
— Я думала о том, какой у тебя красивый и необычный цвет глаз, — наконец ответила я.
— А у тебя — как у ведьмочки, я бессилен, когда смотрю в них. Приворожила меня, может, даже, — прошептал он.
Я не смогла сдержать улыбку и сжала губы, чтобы не рассмеяться.
— Разворожить?
— Ни в коем случае.
У Димы в кармане зазвонил телефон. Он достал его и принял звонок одной рукой, а другой притянул меня к себе за талию. Одновременно мычанием отвечал собеседнику, а губами целовал меня вдоль шеи. У меня вырвался тихий стон, и я, бесшумно рассмеявшись, всё-таки соскочила с его колен, чтобы случайно не дискредитировать Диму в глазах собеседника на том конце провода.
Я встала у стола в паре шагов от Димы и смотрела на него сверху вниз. Он тоже не отводил взгляда, уже разговаривая нормально. Я смотрела на него и думала, как же это здорово, что у меня есть Дима. Сердце сжалось от трепета и нежности к нему.
Закончив разговор, Дима бросил сильно телефон на стол и сказал:
— Иди-ка обратно на место, — и поманил меня пальцем.
Я с улыбкой ответила:
— Ты часто меняешь телефоны? Раз постоянно их кидаешь куда попало.
— Часто меняю. Я импульсивен и быстро могу выйти из себя.
— Обворожительное признание.
— Ты подойдёшь или мне продемонстрировать, как я теряю самообладание?
— Покажи, — сказала я и сделала к нему шаг.
У него снова зазвонил телефон, и он грубо выругался, прежде чем взять трубку. Уже отвернувшись, он разговаривал ещё пару минут, а я вышла с кухни и прошла в ванную.
Красное пятнышко рассосалось. Я осторожно взяла свой телефон и посмотрела на экран: там уже было три пропущенных. Я смахнула уведомления и положила телефон обратно как раз в тот момент, когда Дима закончил разговор.
— Алин, у тебя же есть дома ноутбук? Можешь дать на полчасика? Или я могу уехать домой, если у тебя какие-то планы, — рассеянно сказал он.
Только не домой…
— Да, конечно, бери, на сколько тебе нужно.
Он подошел ко мне, поиграл кончиками моих волос за спиной, затем взял мой телефон и слегка потряс им передо мной. Почти бережно положил обратно. Внутри всё сжалось от неожиданности, хотя, по правде говоря, скрывать мне было нечего. Но его поведение меня удивило.
— Где ноутбук?
Я быстро достала сумку с ноутбуком и отдала её Диме. Внутри было всё необходимое: зарядные устройства, флешки, мышки.
— Не буду тебе мешать, — сказала я и отошла к кровати.
Потянувшись к полке, я взяла книгу, которую читала в последнее время, забралась на кровать и, вытянув ноги, углубилась в чтение. Дима остался позади. Я слышала, как он разбирает вещи, а через минуту почувствовала, как он подсел ко мне.
— Поработаю здесь, с тобой, — тихо произнёс он.
Дима устроился рядом, прислонившись спиной к изголовью и вытянув ноги. Он открыл ноутбук и вошел в почту. Я убрала подушку, пододвинулась ближе и, подложив её под спину, полулежала, опираясь одновременно на подушку и на Диму, продолжая читать. На мгновение он перестал стучать клавишами, но вскоре работа возобновилась.
Мы пролежали так около часа, может, чуть больше. Иногда я меняла позу, а Дима пару раз откладывал ноутбук в сторону и набрасывался на меня с поцелуями. Я смеялась и шутливо отбивалась от его «нападений».
В какой-то момент он снова отложил ноутбук, но на этот раз уже закрыл его. Я оглянулась на него, а он забрал у меня из рук книгу, захлопнул её и положил сверху на ноутбук.
— Эй, а закладка? — сказала я, подняв её с кровати и показывая ему.
Он забрал закладку у меня из рук и аккуратно положил её на книгу. Затем притянул меня к себе, убрав, между нами, подушку. Я оказалась совсем рядом с ним и, подняв руку, положила ладонь ему на щеку, мягко поглаживая щетину.
Дима взял мою руку, поцеловал костяшки пальцев и вернул её обратно к своему лицу.
— Почему у тебя такие ледяные руки?
— У меня почти всегда холодные руки.
Он не отстранился, когда я к нему прикоснулась, не дёрнулся. Я вспомнила, как раньше, когда проявляла нежность к мужчинам, они часто вздрагивали от моих холодных рук и просили не трогать. Наверное, отчасти поэтому я и перестала первой показывать свои чувства.
Я смотрела на свою руку на его лице и понимала, что это один из самых важных моментов для меня. Он не просто терпел холод моих пальцев — ему не было неприятно. Скорее всего, ему даже нравилось.
Я резко перевела взгляд ему в глаза, чуть отстраняя пальцы от его кожи.
— Тебе не неприятно?
— Мне отлично, — еле слышно ответил он.
Я смотрела на него и не могла сдержать улыбку. Я знала: ему нравится, когда я сама тянусь к нему, когда проявляю инициативу, и это будто будит в нём внутреннего зверя. Очень точное сравнение. А я как маленький зверёк, попавший в его лапы. Сбежать я бы всё равно не смогла, так что оставалось только смириться.
Мне больше не хотелось просто радовать его взгляд тем, как я им любуюсь, и я потянулась к нему, обняла, будто пытаясь согреть после своих холодных прикосновений.
Но Диму что-то не устроило. Почти одним движением он уложил меня на спину, навис сверху, прижал своим телом к кровати и начал целовать.
Забавно, но даже если бы я захотела спастись, вряд ли смогла бы. Его сила надо мной не пугала — она приводила меня в восторг. Я провела ладонями по его рукам, словно подтверждая: спасения от него мне не нужно. Я была как мышка в лапах льва.
Пальцы Димы медленно скользнули выше по моей спине, забираясь под ткань футболки. Я запустила руки в его волосы, притягивая ближе, хотя ближе, казалось, уже было некуда. Он взял меня за бёдра и ещё сильнее прижал к себе, почти полностью накрывая своим телом.
Резко оторвавшись от моих губ, он оттянул ворот футболки и начал целовать шею. Теперь его поцелуи были совсем не такими, как обычно — жадными, жёсткими, нетерпеливыми. Осторожно, но властно он касался моей кожи, и я уже не могла сдерживать стоны. Это только сильнее разжигало его.
Дима отстранился лишь на мгновение и, остановившись у самых моих губ, тихо, хрипло сказал:
— Алина… Останови меня.
Я подняла на него глаза и так же тихо ответила:
— Я не смогу.
В следующую секунду он рывком разорвал на мне футболку, стянул свою и отбросил обе в сторону. Его рука мгновенно расстегнула мой топ. Одним резким движением он избавил меня от остатков одежды.
Телефон Димы зазвонил. Он даже не повернул головы.
«Теперь он точно не остановится», — мелькнуло у меня в голове.
Он снова схватил меня за бёдра, вернул мои руки себе на плечи. Когда его горячие губы остановились на моей груди, я выгнулась под ним дугой.
Телефон продолжал звонить. Замолкал на пару секунд и звонил снова. Дима грязно выругался, резко встал с кровати, схватил телефон со столика и рявкнул в трубку:
— Что, папа?
Я хлопала глазами, глядя на его напряжённую спину.
— Я не могу сейчас, — раздражённо бросил он.
Я тихо рассмеялась и сразу прижала ладони ко рту, чтобы не было слышно. Дима озадаченно обернулся через плечо. Увидев, как я, прижимая к себе подушку, пытаюсь спрятать смех, он на секунду растерялся.
— Папа, у тебя есть ключи. Вот и езжай, бери что нужно. Я никуда не поеду.
Он меньше минуты молча слушал доводы на том конце провода, потом коротко бросил:
— Ок.
Дима опустил руку с телефоном, всё ещё стоя ко мне спиной. В следующую секунду он резко вскинул руку, словно собираясь с размаху швырнуть телефон в стену.
— Не надо! Пожалуйста! — выкрикнула я.
Он замер. Провел свободной рукой по волосам, тяжело выдохнул и наконец обернулся. Подошел к кровати, опёерся руками о матрас, нависая надо мной.
— Алин…
— Я поняла, — тихо сказала я. — У тебя что-то очень важное. Тебе, видимо, нужно ехать.
— Нужны документы, которые я забрал домой. Папа сейчас в полутораста километрах отсюда. Больше некому.
Он сдвинул брови и посмотрел мне прямо в глаза:
— Сделай для меня кое-что. Скажи сейчас, чтобы я никуда не уезжал — и я выключу телефон и останусь с тобой.
Я улыбнулась:
— Нет, Дим. Я думаю, у тебя действительно что-то важное.
— Убери подушку.
Я покачала головой:
— Я теперь стесняюсь.
— Убери. Или я уберу сам.
Я посмотрела на него. Он был предельно напряжён. Злой. Возбуждённый. Руки каменные, ключицы ходили ходуном от тяжёлого, прерывистого дыхания.
Прикусив губу, чтобы скрыть улыбку, я медленно отложила подушку в сторону и провела пальцами по его ключицам.
Дима закрыл глаза. Когда открыл их снова, в них уже полыхал огонь. Он потянулся ко мне за поцелуем, но я остановила его, мягко приложив пальцы к его губам.
— Ты сейчас будешь провоцировать и себя, и меня.
Он опустил голову и тихо, устало рассмеялся. Я нежно провела ладонью по его волосам, успокаивая.
Дима поднял голову. В его глазах всё ещё бушевали злость и раздражение на отца и на эту внезапную необходимость уезжать. Он смотрел на меня так, будто решал: действительно ли стоит уйти или проще выключить телефон и остаться, несмотря ни на что.
— Ты серьёзно думаешь, что я смогу сейчас сесть в машину и уехать? — хрипло спросил он. Его взгляд медленно скользнул по моему обнажённому телу, задержавшись на груди. — После этого?
Я пододвинулась ближе, положила руку ему на шею, пальцами коснулась щеки и потянулась за поцелуем.
— Так точно делать не надо, — прошептал он.
— Как? — я замерла, глядя с недоумением.
— Так. Когда ты включаешь эти свои нежные, милые штучки, ты будишь во мне всё, что только можно. Я хочу владеть тобой во всех смыслах.
Я усмехнулась:
— «Милые штучки»
Дима подался вперёд.
— Твоя женственность, нежность, трогательность… Ты лежишь подо мной и пытаешься быть рассудительной, — прорычал он тихо. — А у меня очень плохо получается быть «хорошим», когда ты так смотришь на меня.
Его рука скользнула по моей талии и крепко обхватила бедро. Я невольно выдохнула, выгнувшись ему навстречу.
— Дим…
— Скажи ещё раз, чтобы я уехал, — потребовал он.
Я молчала. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он тоже это слышит. Я не могла сказать то, что он хотел услышать, но и не отпустить его по делам была не в силах.
Дима ждал. Несколько долгих секунд он смотрел на меня, словно давая последний шанс. Затем медленно отстранился, провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул и, не глядя на меня, нашёл футболку. Натянув её, он молча ушёл в ванную.
Я огляделась. Одежды на мне не было. Схватив топ, я натянула его, а затем, подскочив к шкафу, выудила первую попавшуюся футболку и накинула сверху. На кухне я залпом выпила стакан прохладной воды, пытаясь прийти в себя.
У Димы снова зазвонил телефон. Звонил Андрей. Я подошла, взяла его и осталась ждать в комнате, пока Дима выйдет. Но он не спешил.
Поток мыслей нахлынул на меня. Вот это ситуация. Не знаю, что сейчас чувствовал Дима, но мне было не легче. Может, вселенная дала ему шанс ещё немного насладиться моментом до того, как всё перейдёт в плоскость секса? Эта мысль меня развеселила, и я невольно улыбнулась.
Наконец Дима вышел из ванной и сразу спросил:
— Что тебя развеселило? Сейчас?
— Не знаю. Тебе Андрей звонил, —я протянула ему телефон.
Дима посмотрел на экран, подошёл ко мне и, забрав телефон, сунул его в карман брюк. Он обнял меня за талию, не прижимая к себе, и посмотрел прямо в глаза. Я улыбалась. Он покачал головой:
— Ведьма.
Я рассмеялась:
— Подожди, я к этой ситуации не причастна!
— Угу.
Он поцеловал меня в щеку и, отпустив, направился к выходу. Видимо, целовать меня «нормально» сейчас было не в наших интересах. Уже взявшись за ручку двери, Дима обернулся:
— Сегодня я не вернусь. Завтра хочу видеть тебя с самого утра. Это не обсуждается. Я заеду.
Он вышел, хлопнув дверью. Я подошла, закрыла замок и посмотрела на свой телефон, лежавший на тумбочке. Что делать? Если Дима позвонит, включать звук? Время 22:15. Вряд ли он позвонит, но и пропущенных больше не было. Я включила звук.
Взяв в руки свою футболку, которую он разорвал, я прижала её к себе. По телу пробежали мурашки. Какой же он властный…
Я так и не решилась выбросить вещь. Сложила её аккуратнее и убрала на самую дальнюю полку шкафа. В ванной включила прохладный душ и долго стояла под струями воды, задумчиво разглядывая браслет. Интересный человек. Выбрал украшение, которое так точно отражает меня, хотя ещё недавно вёл себя как дикий зверь. Его изменчивость меня не удивляла, но всё ещё забавляла.
Когда я легла в кровать, на экране телефона вспыхнуло сообщение от Димы:
«Еду без музыки. В ушах — твои стоны».
Я улыбнулась, перечитывая строчки несколько раз, и набрала ответ:
«Тогда не думай обо мне. И следи за дорогой».
Ответ пришёл незамедлительно:
«Легко сказать, если я ни о чём другом думать не могу. Спокойной ночи, ведьмочка».
Чёрт тебя возьми, Дима. — подумала я, зарываясь лицом в подушку.
Сон навалился внезапно — тяжёлый, глубокий, без сновидений. Последнее, что промелькнуло в сознании перед тем, как провалиться в темноту: ответить ему взаимностью было лучшим решением. Хотя был ли у меня вообще выбор?
Утром я подскочила от будильника, будто проспала целые сутки. Нервозность, которую вчера погасил Дима, сменилась удивительно крепким и здоровым сном. Я встала легко и сразу начала собираться на работу, не в силах сдержать улыбку — она просто не сходила с лица.
Кофе пить хотелось, а вот есть — категорически нет. Я занялась собой: хотелось выглядеть идеально. Сделала высокий хвост с укладкой — может, именно это вчера так вдохновило Диму? Проверив прогноз погоды, облегченно вздохнула: тепло. Выбрала голубое платье-комбинацию до щиколоток и накинула сверху свободный бежевый свитер. Отлично. Образ решила дополнить бордовой помадой — редкое для меня настроение для чего-то яркого. Туфли выбрала в тон помады.
Полностью собравшись, я схватила телефон. Три уведомления: банк, Илья и Дима. Банк и Илью я проигнорировала, даже не открывая — совсем не интересно. Сообщение от Димы прочитала сразу:
«Доброе утро. Буду ждать тебя, как обычно».
Как обычно — это значит, что до моего выхода оставалось пять минут. Я нанесла духи, с довольной улыбкой послала воздушный поцелуй своему отражению и вышла на улицу.
Машина уже ждала на привычном месте. Дима стоял, прислонившись к пассажирской двери, и смотрел в телефон. Услышав звук калитки, он поднял взгляд, увидел меня и расплылся в улыбке:
— Девушка, вы необыкновенно прекрасны.
— Спасибо, — улыбнулась я и чмокнула его в щеку.
Он посмотрел на мои губы и добавил:
— Это безумно красиво. Но, Алин, придется перекрашивать.
— Нет! Я не думала об этом, помада легла идеально. Хотя она и устойчивая...
— Проверим?
— Аккуратно.
Я подошла ближе и потянулась к нему. Мы поцеловались. Дима отстранился, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:
— Хорошая помада. Оставляй.
Он открыл дверь машины, достал с сиденья стаканчик кофе и протянул мне:
— Без молока, сахара и прочей чуши.
— Спасибо, — я улыбнулась, еще раз быстро коснулась его губ и юркнула в салон.
Мы выехали со двора, вливаясь в привычный поток машин. В салоне играла негромкая музыка, и наше молчание не было неловким — оно было уютным. Наверное, никто из нас просто не знал, с чего начать разговор. Тишину первым нарушил мой телефон: он завибрировал в сумке и не унимался. Я догадывалась, кто это, и доставать его совсем не хотелось.
Дима бросил на меня короткий взгляд, и его челюсть едва заметно сжалась. Он промолчал, но я почувствовала, как он напрягся.
— Не хочешь ответить? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. В его голосе не было злости, только странная холодность.
— Нет, — твердо ответила я, поворачиваясь к нему. — Не хочу. Ты разве за этим утром заезжал, чтобы слушать, как я болтаю по телефону?
— Нет, — протянул он. — Вообще-то я думал забрать тебя, увезти куда-нибудь и продолжить вчерашнее.
Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Сжала губы, а затем невольно прикусила нижнюю.
— И что тебе помешало?
Он посмотрел на меня дольше, чем положено водителю за рулем.
— А ты согласишься?
— А ты спросишь?
— Потом не кричи и не ругайся, — он резко перестроился в соседнюю полосу.
Я рассмеялась:
— Ну, Дима, я же пошутила. Я не могу, я ответственная.
Дима вскинул брови:
— То есть сказать мне подобное, а потом «съехать» — это ответственность?
Я обернулась к нему и кончиком ногтя легко провела за ухом. Он заметно расправился в плечах.
— Безответственно, конечно, но приятно.
— Приятно издеваться надо мной?
Я тихо хмыкнула, массируя пальцами его мочку.
— Приятно видеть, что ты такой взвинченный из-за меня.
Дима приподнял брови и усмехнулся:
— Алин, вот я сейчас действительно покажу тебе, какой я взвинченный. Давай договоримся на берегу: ты не вырываешься, не сбегаешь, а покорно мне сдаешься.
Я улыбнулась, убрала руку и пригладила волосы в хвосте.
— А где логика? Ты же тогда получишь то, что хочешь, и перестанешь быть таким.
Мы как раз въезжали на подземную парковку. Дима двигался резко и уверенно — сразу стало ясно, что просто так он меня не отпустит. Но дразнить его было святым делом. Я прекрасно понимала, что за эту игру мне еще придется ответить по двойному тарифу, но сейчас во мне говорила вовсе не рассудительная Алина Игоревна, а жадная до адреналина девчонка.
Машина замерла на парковочном месте, двигатель тихо смолк. Я решила перехватить инициативу: отстегнула ремень и подалась вперед, легонько царапнув ногтями его шею.
— Что, прямо на парковке? Какая ты сегодня смелая. Может, хотя бы на заднее сиденье пересядем — там тонировка?
Вот же хитрюга. Хотя…
— Да… — протянула я, касаясь его губ и чуть ускоряя темп.
Отодвинувшись, я подхватила сумку, неспешно открыла дверь и вышла. Дима, конечно, ради моей «безопасности» припарковался в самом дальнем углу, а я — на шпильках. Пока он отстегивал ремень, я прибавила шаг и направилась к лифту. Сердце от азарта готово было выпрыгнуть из груди.
Дима, потеряв меня из виду, крикнул:
— Алина!
Я обернулась и озарила его сияющей улыбкой. Он сделал пару уверенных шагов в мою сторону. Я в ответ подняла руки, скрестила их перед собой и помотала головой. Дима сложил руки на груди и посмотрел на меня своей фирменной улыбочкой.
Добравшись до дверей, я прижала ладонь к груди, пытаясь отдышаться. Влетев в лифт, я не выдержала и рассмеялась. Мне хана. И главное — очень надеялась, что он не заявится ко мне в кабинет прямо так, как это уже было в прошлый раз. От этой мысли по телу пробежала приятная дрожь.
Лифт остановился на моем этаже, и я направилась в сторону отдела. По сравнению со вчерашним днем здесь царила почти тишина. Поздоровавшись со всеми, я прошла в кабинет, открыла сумку и достала телефон. На экране высветился вызов с неизвестного номера — но это был не Илья. Пожав плечами, я бросила его на стол, села за компьютер и продолжила вчерашнюю работу. Вспомнив про почту, я открыла ящик и сразу заметила письмо от Андрея:
«Доброе утро. Сегодня совещание за понедельник в 9:30. До встречи».
Черт, черт, черт! Который час?! На часах было 9:25.
Я схватила блокнот и бросилась к выходу, но тут же вернулась за телефоном. На ходу бросив коллегам: «Я на совещание!», вихрем помчалась наверх.
Влетев в кабинет, я огляделась: ни Димы, ни Андрея, ни бухгалтера с логистом еще не было. Мысленно выдохнув, я поздоровалась с теми, кто уже пришел. Пришлось занять место ближе к столу руководителя — остальные, словно школьники, предусмотрительно расселись на задних рядах.
Увлекшись перепиской в телефоне, я вдруг почувствовала, как чьи-то руки легли мне на плечи. Я резко обернулась. Андрей.
— Привет, — улыбнулась я.
— Привет. Как настроение?
— Хорошо. А у тебя?
— Отлично, — ответил он и сел рядом. — Какая ты сегодня… — он понизил голос.
Я слегка наклонилась к нему и шепнула:
— Какая?
Он тоже подался вперед и еле слышно ответил:
— Ты всегда красивая, но сейчас… особенно яркая.
Я чуть отпрянула и молча указала пальцем на губы.
— Да, очень красиво, — усмехнулся он в ответ.
Я улыбнулась, пожав плечами, и уже хотела повернуться к нему всем корпусом, но боковым зрением заметила, как Дима опустился в свое кресло. Я мгновенно выпрямилась. Внезапно кольнула мысль: наше общение с Андреем всегда балансировало на грани флирта. Но сейчас… сейчас так уже нельзя.
Собрание задерживалось, несмотря на то что все были на месте. Дима спокойно работал за ноутбуком, не обращая внимания на ожидание.
— Всем доброе утро, — раздался голос Петра Витальевича.
Мы дружно поприветствовали его. Он медленно прошел через кабинет и сел рядом с сыном. Было любопытно наблюдать за этим контрастом: Петр Витальевич — воплощение размеренности и спокойствия, и Дима — его полная противоположность, порывистый и резкий. Впрочем, кто знает, каким был сам Петр Витальевич в его возрасте?
— Начнем, — отрезал Дима и сразу переключился на юристов.
Юра не ошибся: ситуация оказалась именно такой, как он описывал. Недобросовестный заказчик пытался оставить нас с долгами, но благодаря грамотно оформленным документам реальной угрозы для компании не было — при условии, что мы оперативно закроем вопрос.

