Иллюзия счастья

— Соберись, Лиза, и играй роль до конца. Переиграй его — притворяйся, что все в порядке, пока не вернешься домой.

— А потом?

— Потом ты узнаешь правду. И если все так, как ты подозреваешь, сбежишь от Максима Мирова — и как можно дальше.

Я тихо всхлипываю: эмоции наконец захлестывают меня. Правая рука безвольно лежит на коленях; бриллианты на золотом ободке кольца сияют, словно насмехаясь.

— Я думала, он — моя вечность, — шепчу я, сжимая руку в кулак и отводя взгляд. — Я думала…

Голос срывается. Я плотно сжимаю губы, не желая поддаваться нахлынувшим чувствам. Знаю: если дам им волю, уже не смогу взять себя в руки.

— Я знаю, — мягко говорит она. — Все будет хорошо. Мы пройдем через это вместе.

В руке вибрирует телефон. Я отнимаю его от уха — новое сообщение от мужа:

Максим:Привет, малышка, где ты? Наш столик забронирован через час.

Приложив телефон к уху, я бормочу:

— Мне нужно идти. Он меня ищет.

Саша придает голосу твердости:

— Ты справишься, Лиз.

— Не чувствую, что справлюсь, Саш. Я, как сломанная кукла.

— Ну, чувствуешь ты так, а на деле — нет. — В ее голосе слышится легкое раздражение, и я невольно улыбаюсь. — Как только вернешься, я тебя заклею скотчем…

— Я думала, я не сломанная кукла, — перебиваю я, но она не обращает внимания.

— А потом мы будем пить текилу, пока лица не онемеют и пока не вывернет наизнанку.

Телефон снова вибрирует — еще одно сообщение от Максима. Он начинает волноваться. С неохотой завершив разговор с Сашей, я встаю и отряхиваю песок с ног. Знаю: я уже никогда не буду воспринимать Мальдивы так, как прежде. Бросив на пляж последний тоскливый взгляд, я направляюсь обратно в отель — готовиться к встрече с мужем.

Я рада, что мы решили поужинать сегодня в новом ресторане. Но обстановка здесь оказывается чересчур интимной: приглушенный свет, тени в углах, мерцающие свечи в центре каждого столика. Тихо — голоса других посетителей доносятся словно издалека, создавая иллюзию уединения. Однако мне невыносимо трудно смотреть Максу в глаза.

Каждый кусочек пищи кажется горьким пеплом. Проглотить его почти невозможно.

Максим проглатывает кусок и с недоумением смотрит на мою полную тарелку пасты:

— С едой что-то не так?

— Нет, — отвечаю я, изящно пригубив шардоне. Прохладный напиток скользит по горлу слишком легко. — Просто, кажется, сегодня перележала на солнце.

Он доедает, откладывает приборы, по-прежнему с любопытством наблюдая за мной.

— Надо было остаться и поспать со мной, — тихо усмехается он, протягивает руку через стол и берет мою ладонь. Я усилием воли опускаю плечи, мобилизую всю выдержку, чтобы не выдернуть руку из его хватки.

— Можем лечь пораньше, — предлагает он, поглаживая большим пальцем мои костяшки.

Я смотрю, как его палец скользит по моему обручальному кольцу — точно так же, как накануне вечером. В груди сжимается, дыхание перехватывает; мне хочется вырвать руку, сорвать кольцо и швырнуть его ему в лицо.

— Что скажешь? — продолжает он, не замечая моего состояния. — Возьмем десерт с собой, устроимся в постели и включим фильм.

Я поднимаю взгляд: его шоколадные глаза теплеют, встретившись с моими.

До сегодняшнего дня этого было достаточно — одного плавящего взгляда, прикосновения его кожи к моей, того, как он проводил пальцем по своей полной нижней губе. Он знал это. Превратил в искусство изучение моего тела и моих реакций, выучил, что нужно сделать, чтобы у меня перехватило дыхание, внизу стало влажно, а в груди вспыхнуло острое, жгучее желание.

Сейчас же я чувствую лишь, как в моих венах застывает лед. Моя рука безвольно лежит в его ладони, а в ушах эхом отдается его разговор с Никой. Я опускаю ресницы, отчаянно пытаясь укрыться от его пристального взгляда.

— Прости, Макс, — шепчу я. — Думаю, я просто хочу спать. У меня жуткая головная боль.

Сквозь опущенные ресницы я вижу, как его брови сходятся к переносице — желание сменяется беспокойством.

— Ты не заболела, нет? — Он наклоняется ближе, его рука отрывается от моей, словно он хочет потрогать мой лоб. Я небрежно отстраняюсь, делая вид, что не заметила, и заменяю бокал с вином стаканом воды.

— Нет, — тихо отвечаю я. — Просто перележала на солнце, как я и сказала. И, кажется, все навалилось разом. — Я слабо улыбаюсь. — Эти несколько недель были непростыми.

Он откидывается на спинку стула, его хмурое выражение слегка смягчается.

— Ты действительно вложила в организацию свадьбы всю себя. Это был потрясающий день.

Я киваю и обвожу взглядом ресторан, отчаянно пытаясь найти, на чем сосредоточиться, кроме него.

— Все говорили, что отлично провели время, — произношу я и вдруг чувствую, как внутри поднимается дьявольский огонек. Он подталкивает меня добавить: — Даже Ника, похоже, веселилась.

Я снова смотрю на него, изображая скромную, невинную улыбку.

Он пожимает плечами, его челюсть напрягается.

— Я не заметил.

Слова звучат фальшиво, но я не могу понять — то ли это мои домыслы, то ли правда. Раньше я никогда не беспокоилась из-за его дружбы с Никой. До сегодняшнего дня.

Обычно я не склонна к неуверенности в себе и считаю, что мужчины и женщины вполне могут дружить без намека на романтику. Даже когда Ника бросала в мою сторону колкие замечания, я не думала, что между ними что-то есть. Максим всегда относится к ней так же, как ко всем остальным.

Теперь же я пересматриваю всю нашу историю под новым углом, гадая, когда началось предательство — и было ли между нами вообще что-то настоящее. Вспоминаю все те разы, когда он задерживался на работе, отменял свидания и поездки, все оправдания, которые он мне когда-либо приводил.

Был ли он с ней?

Думал ли о ней, когда был со мной?

Занимался ли со мной любовью, представляя лицо Ники?

Вино неприятно оседает в пустом желудке, вызывает спазм, во рту скапливается слюна. Должно быть, я морщусь — Максим тут же встает и обходит стол. Нежно берет меня за локоть и поднимает.

— Пойдем, дорогая. Давай уведем тебя отсюда.

Я тщетно пытаюсь найти предлог отстраниться, но ничего не приходит в голову. Позволяю ему вывести меня из ресторана и отвести обратно в отель, размышляя о том, как один день — один разговор — может разрушить все.

Глава четвертая

Максим провел меня в наш номер и помог подготовиться ко сну. Он даже выдавил зубную пасту на мою щетку и не отходил ни на шаг, пока я не прогнала его.

Он зорко следил, как я забираюсь в постель, а внутри у меня царила странная пустота. Все казалось ненастоящим: каждое движение, каждое слово, малейшее изменение в его лице… Все окутывала пелена подозрений, и я гадала, что же он задумал на самом деле.

Он лег рядом, повернулся на бок — матрас прогнулся, и меня невольно потянуло к нему. Я напряглась, хотя он обнял меня и крепко прижал к себе. Словно боялся, что я вот-вот исчезну.

На миг — всего на удар сердца — я представила, как приникаю к нему, утыкаюсь лицом в мягкий пушок на его груди. Так легко было притвориться, будто этого дня никогда не было. Не в силах удержаться, я расслабилась в его объятиях, позволяя теплу его тела успокоить меня. Он коснулся губами моей скулы, щеки, уголка рта — и в тот самый миг, когда я была готова сдаться, он заговорил:

— Дорогая… — прошептал он.

Боль перехватила дыхание — такая острая, что я сжала губы, лишь бы не вырвался ни единый звук. В темноте он не видел моей реакции, и я положила ладони ему на грудь, мягко отстраняя его.

— Прости, — прошептала я, вплетая в голос нотку раскаяния. — Голова… Просто… Думаю, мне нужно поспать.

Он прижался щекой к моей.

— Не извиняйся, — его низкий голос обволакивал меня, звуча одновременно так знакомо и так чуждо. — Ненавижу, что ничем не могу помочь. Может, стоит сходить к врачу? — с беспокойством спросил он.

Мне было душно рядом с ним — словно земля уходила из-под ног, а я вынуждена была притворяться. Осторожно отодвинулась, стараясь увеличить расстояние между нами. Провела рукой по его руке — нужно было сохранять видимость нормальности, и я отчаянно надеялась, что он не почувствует, как дрожат мои пальцы.

— Так лучше, — неуверенно произнесла я. — Просто лежать с тобой вот так… — Меня удивляло, как легко ложь слетала с языка. — Уверена, после хорошего сна я почувствую себя лучше.

— К счастью, эта кровать — словно облако, — тихо рассмеялся он. Он все еще был так близко, что я чувствовала мятный запах его дыхания.

Я отодвинулась еще — пока не оказалась на самом краю кровати.

— Может, когда вернемся домой, заменим нашу кровать? — задумчиво произнес он.

Я издала неопределенный звук, а в уголках глаз защипало от слез.

«Домой».

Он произнес это так легко, будто ничего не изменилось, но его слова лишь напомнили о другой неразберихе, которая ждала меня впереди.

Мы решили не жить вместе до свадьбы, но нашли идеальную квартиру и купили ее на двоих. Максим уже сдал свою прежнюю в аренду Даниле и предлагал мне продать мой коттедж, вложив деньги во что-то более выгодное. Я отказалась. Он не понял моих доводов, когда я напомнила, что коттедж оставила мне бабушка пять лет назад, после своей смерти. Но для него чувства не имели веса в деловых решениях.

Теперь я могла лишь благодарить судьбу за то, что мне не придется ломать голову над тем, где жить, или возвращаться к отцу.

Дыхание Максима стало ровным, медленным, глубоким — но мне сон не давался так легко. Я лежала, свернувшись клубочком на краю матраса, чувствуя, как слеза стекает по виску и впитывается в подушку.

Не знаю, сколько времени прошло, но, когда в груди стало тесно, а каждый вдох давался все тяжелее, я выбралась из кровати и перебралась на диван. Максим не заметил этого, и расстояние между нами наконец позволило мне погрузиться в тревожный сон.

Что-то скользнуло по моему плечу.

Я отмахнулась, глубже зарываясь в одеяло, но прикосновение повторилось — теперь тверже: оно буквально встряхнуло меня. Я застонала, с трудом разлепила тяжелые веки и встретилась взглядом с Максимом — он нависал надо мной, губы были сжаты.

— Дорогая… — нож в самое сердце. — Что ты тут делаешь?

— Не могла уснуть, — хрипло ответила я, пытаясь сесть и растирая ладонями горящие глаза. — Сколько времени?

— Чуть больше четырех, — ответил он, морщась. Присел на корточки — его лицо оказалось вровень с моим. Я настороженно наблюдала за ним: его тон заставлял тревожно звенеть все колокольчики внутри.

— Данила звонил. В Solitar чрезвычайная ситуация — он нуждается в моей помощи.

Я еще не успела собраться с силами: защита не выстроена, и моя реакция — неподдельная. Я ахнула, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Ощущение такое, будто это последний гвоздь в крышку гроба, окончательно все подтверждающий.

У него связь с Никой. Он возвращается к ней. Наши отношения закончены.

— Ох… — Я отвела взгляд от его виноватого лица. — Ну, это же чрезвычайная ситуация, верно? Тут ничего не поделаешь.

Выдавливаю дрожащую улыбку, подтягиваю плед к спинке дивана и встаю. По-прежнему не смотрю на него, когда он поднимается вслед за мной. Его рука тянется к моей шее, большой палец скользит по горлу.

— Мне так жаль, детка. Я все исправлю, клянусь, — обещает он, а потом добродушно ворчит: — Надо было знать, что Данилу нельзя оставлять за главного.

Слабое оправдание — я ведь знаю, что Данил вполне способен исполнять обязанности временного генерального директора. Но, видимо, мы оба притворяемся, что это не так.

Максим наклоняется и нежно целует меня в щеку. Я зажмуриваюсь, напоминая себе: нельзя отстраняться. Пока нельзя.

— Может, вернемся сюда на годовщину?

Если я больше никогда не ступлю на эти острова — будет в самый раз.

— Звучит неплохо, — бормочу я. — Во сколько наш рейс?

— Через час. — В его голосе звучит вопрос, и я поднимаю на него глаза. Он хмурится, во взгляде — странное выражение. — Лиз, у тебя все нормально? Ты какая-то не такая.

Понимая, что нужно продолжать игру еще немного, я поднимаю руку и кладу ладонь на его щеку, ощущая покалывание щетины.

— У меня все нормально, милый. — Он явно не убежден: его глаза ищут ответы в моих. Поэтому я добавляю: — Просто плохо спала. Думаю, все еще отхожу от того, что случилось вчера. На самом деле я даже рада, что мы возвращаемся домой.

Его плечи чуть опускаются.

— Я позвоню риелтору, договорюсь забрать ключи, как только прилетим. И свяжусь с транспортной компанией — попробую организовать доставку моей мебели из хранилища.

— Хорошо. — Я облизываю губы, отводя взгляд. Вынуждаю себя улыбнуться шире, надеясь, что улыбка не выглядит такой хрупкой, какой ощущается.

— Ты уже упаковала вещи дома? — спрашивает он. — Могу попросить грузчиков забрать и твои вещи заодно.

Радуясь, что на этот раз могу сказать правду, я качаю головой:

— Еще нет. До свадьбы не успела, но теперь у меня целый месяц отпуска — времени хватит.

Я работаю менеджером по персоналу в небольшой стартап-компании, и почти все коллеги пришли на свадьбу. Мысль о том, чтобы вернуться на работу и встретиться со всеми, почти вызывает приступ тошноты.

— Отлично сработано, — говорит он, кладет обе руки мне на плечи и мягко направляет в сторону спальни. Легко шлепает меня по ягодице. — Тогда вперед. Не хотелось бы опоздать на самолет.

Полет проходил в тишине — в частном джете, кроме нас, был лишь один бортпроводник. Едва мы заняли места, Максим достал ноутбук. Его пальцы быстро забегали по клавишам, а лицо стало серьезным и сосредоточенным.

Попросив у бортпроводника плед, я поджала под себя ноги и заснула под стук клавиш и его раздраженные вздохи.

Спустя какое-то время Макс разбудил меня, встряхнув за плечо. В полусонной дымке между сном и явью я на миг забываюсь. На одно биение сердца мир снова кажется правильным — я мягко улыбаюсь ему.

— Мне теперь придется привыкать к тому, что ты меня будишь?

Он улыбается в ответ, взгляд теплый — и в этот момент реальность обрушивается на меня всей тяжестью.

— Я найду более приятный способ тебя разбудить, — обещает он, наклоняется и быстро целует меня в губы. — Мы почти на месте.

Реальность подкрадывается медленно, исподволь. Я едва сдерживаюсь, чтобы не стереть его поцелуй с губ. Отвожу взгляд, выпрямляюсь в кресле, поправляю волосы.

Мое душевное состояние напоминает склейку из поспешно собранных осколков: хрупкое, но пока держится. Я благодарна хотя бы за это — впереди еще немало мин, которые нужно обойти, прежде чем я смогу вырваться.

— Ты сказала отцу, что мы возвращаемся раньше? — небрежно спрашивает Макс. Я ненавижу себя за то, что ловлю каждый слог, пытаясь отыскать скрытый смысл в его словах.

— Нет, — отвечаю я. — Хотела сделать ему сюрприз к ужину.

Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза:

— О?

Я приподнимаю брови, стараясь выглядеть наивно сдержанной:

— Ну, я думала, ты будешь занят своим «чрезвычайным положением». К тому же будет приятно с ним повидаться. После свадьбы я почти не видела его.

Он проводит большим пальцем по нижней губе, взгляд настороженный:

— Логично. Возможно, я успею все уладить к…

— Нет, милый, — перебиваю я, накрывая его руку своей. — Я вздремнула и теперь полна сил. У тебя впереди тяжелый день, и, уверена, к ужину ты вымотаешься. Разберись со своими делами, а потом отправляйся домой спать.

Делаю паузу, широко раскрываю глаза, изображая внезапное озарение:

— Знаешь что? Ты сразу поезжай на работу, а я загляну в агентство недвижимости за ключами. Так я смогу подготовить для тебя постель — все будет готово к твоему приходу.

В его глазах вспыхивает благодарность:

— Вот почему я женился на тебе.

Мне требуется огромное усилие, чтобы скрыть боль за маской спокойствия. Я еще раз поглаживаю его пальцы, затем отнимаю руку и сжимаю ее в кулак, притворяясь, что не чувствую тепла его кожи на своих кончиках.

— Просто хочу заботиться о тебе, как ты заботишься обо мне, — говорю я, и слова обжигают язык, словно кислота.

— Спасибо, дорогая.

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что поглощена видом за бортом. Притворяюсь, будто каждый раз, когда он называет меня так, это не режет меня тупым ржавым ножом.

Глава пятая

Что-то не так с моей женой.

Я смотрю на городской пейзаж Москвы. Не удивляюсь, увидев, как туман окутывает здания, погружая их в разные оттенки серого. По стеклам моего кабинета тихо стучат капли дождя, размывая очертания города.

Обычно, стоя на этом месте, я испытываю глубокое удовлетворение — для меня это символ того, как далеко я продвинулся. Но сегодня все иначе.

Перед глазами встает отстраненное лицо Лизы, мерцание свечей, подчеркивающее ее бледность. Темные круги под глазами — след ночи, проведенной на диване. А я даже не заметил, что она ушла из постели.

Чувство вины накатывает горячей волной.

Мне следовало отвезти ее домой, уложить в постель, убедиться, что с ней все в порядке. Вместо этого я оставил ее у офиса риелторов, пообещав встретиться позже в нашей новой квартире. И даже не смог назвать точное время — слишком много срочных дел требовало моего внимания.

Последние 24 часа Данил не переставая звонит мне. Я понимаю: игнорировать это нельзя — особенно зная, что отец все подстроил именно так. Какое еще время подойдет для его маневров, если не мой медовый месяц, когда меня нет в городе?

Я потираю заднюю часть шеи — там, где у основания черепа засел тугой узел напряжения.

С Лизой все будет в порядке. Она явно устала после поездки, пусть даже короткой. Неудивительно, что она измотана: организация свадьбы отняла у нее все силы — особенно после того, как отец самовольно пригласил более пятидесяти гостей в последнюю минуту.

Стук в дверь — и в кабинет входит мой помощник Антон с извиняющейся гримасой. За ним не спеша шагает Данил, игнорируя неодобрительный взгляд, который бросает на него мой помощник.

— Простите, Максим. Я знаю, вы просили не беспокоить, но он настаивал, — говорит Антон.

Я нетерпеливо смотрю на друга:

— Спасибо, Антох. Я разберусь.

Антон поправляет галстук-бабочку — сегодня в сине-белую полоску — бросает последний раздраженный взгляд на Данила, затем с достоинством приподнимает нос и выходит, закрыв за собой дверь.

Я перевожу взгляд на Данилу. Он выглядит чересчур довольным, опускаясь в кожаное кресло напротив моего стола.

Сложив руки за спиной, я приподнимаю бровь:

— Тебе обязательно злить моего помощника до того, как он выпьет третью чашку кофе? Ты же знаешь, он плохо переносит твои выходки в это время.

Он ухмыляется:

— Антон сам упрощает задачу. Не могу удержаться, чтобы не подразнить его.

Я сжимаю переносицу — голова пульсирует от боли.

— Мне нравится Антон, — устало говорю я. — Он эффективен и отлично справляется со своей работой. Не отпугивай его своими выходками. — Бросаю на него предупреждающий взгляд.

— Ты имеешь в виду, что он хорошо справляется с управлением тобой.

— Я не нуждаюсь в управлении.

— Да-да. — В глазах Данила мелькает блеск, не внушающий доверия. — В любом случае ты преувеличиваешь мои возможности. У меня нет власти прогнать Антона.

Я качаю головой, сдерживая слова, готовые сорваться с языка.

— Так… — начинает он, с любопытством глядя на меня. — Медовый месяц. Как он прошел?

— А как ты думаешь? — сухо отвечаю я. — Учитывая, что я вернулся спустя всего три дня. Лиза была разочарована, но, кажется, поняла. Вчера она плохо себя чувствовала, так что, возможно, это даже к лучшему.

Не уверен, кого я пытаюсь убедить — себя или его, — поэтому замолкаю, пока не срывается еще больше бессмысленных слов.

— Она в порядке? — веселье Данила мгновенно гаснет, на лице проступает беспокойство.

— Будет в порядке.

— Ты ей сказал?

Я прищуриваюсь. Но проблема в том, что мы работаем вместе уже много лет — он прекрасно читает мои мысли. Не дожидаясь моих слов, Данил шумно выдыхает; сквозь зубы срывается тихое ругательство.

— Ты потеряешь лучшее, что с тобой когда-либо случалось, приятель.

— Это не связано с Лизой, — сухо возражаю я. — И к нашему браку.

Он резко, язвительно смеется:

— И она, разумеется, в курсе. Она ведь шла на это с широко открытыми глазами, а?

Чувство стыда вновь скручивает меня, воспламеняя все на своем пути, словно искра, поджигающая фитиль моего гнева.

— Хватит говорить о моей жене, — требую я сквозь стиснутые зубы.

Наши взгляды скрещиваются и застывают. Но первым отводит глаза Данил, бормоча что-то себе под нос. Я делаю вид, что не расслышал.

— Раз ты здесь, значит, у тебя есть для меня новости. Давай к делу. Я хочу знать все, чем он занимался.

Кажется, он готов проигнорировать меня, но затем на его лицо опускается маска профессионализма. Голос становится отстраненным:

— Твой отец проводит тайные встречи по всей стране. Встречи, — он намеренно делает акцент, — которые тщательно скрывает от официальной отчетности.

Я опускаюсь в кресло за своим столом и складываю руки перед собой.

— Так как же ты об этом узнал?

— Его помощница случайно включила меня в копию письма. После этого все было проще простого — словно собирать крошки.

Я приподнимаю бровь:

— И этого хватило?

Короткая пауза, легкая складка в уголках его рта — и он признается:

— Нет. Твой отец также встречался с одной моей знакомой. Она меня предупредила.

Внутри срабатывает бесшумная тревога.

— Знакомая, — повторяю я. Он кивает. — И кто же это?

— Макс…

— Назови имя, Данил.

Он выглядит откровенно раздраженным.

— Анна.

Я выдерживаю паузу, не отрывая от него взгляда. Он пытается смотреть куда угодно, только не на меня.

— И это та самая Анна, которая…

— Нам правда нужно все это ворошить? — ворчливо перебивает он.

Я повышаю голос, перекрывая его:

— …проделала дырки в твоих презервативах, а потом заявила, что беременна? Та самая Анна? Та, у которой потом случился очень «удобный» выкидыш, а следом — помолвка с личным тренером? — Я натянуто улыбаюсь. — Просто хочу убедиться, что мы говорим об одном и том же человеке.

— Вот же… — рычит он. — Да, придурок, та самая Анна. С тех пор она сильно повзрослела.

— Правда? — мурлычу я, изображая наивное удивление и широко раскрывая глаза. — Значит, ты с ней иногда общаешься?

В его глазах вспыхивает паника.

— Нет, нет, я с ней не общаюсь. Мы просто… просто друзья в соцсетях. И время от времени переписываемся, знаешь, как это бывает со знакомыми.

— Не могу сказать, что проводил время с женщинами, пытавшимися подстроить мне беременность, — парирую я.

— Зато ты проводишь время с ядовитыми стервами, — резко бросает он.

Я пронзаю его яростным взглядом.

— Не испытывай меня, Данил.

— Я говорю только правду, — упорствует он. — Ты думаешь, Ника на твоей стороне, но это не так. Она просто знает, что сказать, чтобы тобой манипулировать.

— Я прекрасно знаю, кто такая Ника, — холодно отвечаю я. — Хватит. Расскажи, с кем встречался мой отец.

Он словно хочет возразить, но передумывает.

— Сергей Федорович тайно встречался со всеми поставщиками Hi Tors. Судя по собранным мной данным, он планирует инвестировать или перехватить все будущие контракты.

Я хмурюсь. Hi Tors — компания, занимающаяся исследованиями и разработками в области микрочипов нового поколения. Их продукция используется по всему миру в здравоохранении и медицине, и компания на годы опережает конкурентов. Генеральный директор собирается уйти на пенсию, и я уже больше года работаю над сделкой по приобретению этой компании.

— Думаешь, он собирается разрушить их цепочку поставок? — произношу я, и в голосе звучит немалая доля гнева.

— Он хочет изолировать Hi Tors, чтобы у Георгия Белова не осталось иного выхода, кроме как вступить с ним в переговоры, — поясняет Данил, прищурившись. — Он намеренно снижает стоимость Hi Tors перед продажей, потому что ты не сообщил ему: условия сделки изменились — ты собираешься выкупить компанию у Георгия целиком.

— Вот ведь… — вырывается у меня. Я провожу рукой по волосам.

Данил кивает, поджав губы:

— Вот именно. Ты намерен купить компанию Белова, а твой отец решил попросту подлить бензина повсюду — и вот-вот поднесет спичку.

— Спасибо, что разъяснил очевидное, — с сарказмом бросаю я. — Когда он начал эту кампанию?

Данил морщится:

— Судя по датам в письмах — за неделю до свадьбы.

Я откидываюсь на спинку кресла, прижимаю два пальца к губам, погружаясь в воспоминания.

— Сходится, — бормочу я. — Он заявился сюда, требуя встречи. Сказал, что если я не отменю свадьбу, то пожалею.