
Полная версия:
Комната грехов
Образ жизни Тони полностью оправдывал его прозвище. Поскольку его мать работала учительницей, то в школе с учёбой у него никогда не возникало проблем. Но как только гормоны пробудились, Тони было уже не до учёбы. Он подсчитал все деньги, вырученные от продажи подарков, которые получил на пятнадцатилетие. Дождавшись, когда наступит выходной день, Тони достал деньги из-под матраца. Он приобрёл у спекулянтов бутылку шампанского, купил в магазине небольшую коробку шоколада и отправился к Мануэле. Мануэла была дочкой иммигрантов из Мексики. Она училась в классе на два года старше чем Тони. По всей школе ходили слухи о том, что Мануэла отдаётся каждому встречному. Тони, искренне надеясь на то, что эти слухи окажутся правдой, подошёл накануне к Мануэле и предложил на выходных распить бутылку шампанского. В одном из ночных телешоу Тони узнал о том, что шоколад является одним из самых мощных природных возбудителей. Поэтому и покупка шоколада имела вескую причину, а не стремление сделать приятное девушке. Мануэла попросила Тони прийти к ней домой после девяти утра, когда её родители уже уедут в Лас-Вегас на поминки.
Свой план Тони воплотил идеально. Но следует отметить, что это был только старт. После этого он каждые выходные встречался с Мануэлой. Как и следовало ожидать, учёба у Тони пошла хуже некуда. После того как начались летние каникулы, днём он дома почти не появлялся, а иногда и не ночевал. Однако спустя пару месяцев Тони из дома уже не выходил, круглые сутки сидя в своей спальне. И вот в один прекрасный день Тони на всех порах выбегал из дома. Он босиком мчался по улице куда глаза глядят, лишь бы поскорее удрать от отца, который немедля схватился за ремень, как только узнал, что его пятнадцатилетний сынок обрюхатил гулящую мексиканку, которая на два года старше него. О беременности синьор Занетти узнал от отца Мануэлы, который пришёл к ним домой. Соседи по всей улице наблюдали за тем, как малолетний бабник удирает от своего отца. Когда отец остыл, Тони, наконец, осмелился перешагнуть через порог дома. Его родители были против того, чтобы их малолетний отпрыск имел ребёнка, когда сам ещё не начал думать мозгами, а вместо мозгов включал совершенно иной орган, не предрасположенный к генерированию мыслительных процессов. Отец Мануэлы попросил свою сестру, работавшую в местной клинике, чтобы та договорилась с врачом насчёт аборта. Впрочем, Тони всё равно влетело.
Но надо сказать, он оказался очень, очень и очень целеустремлённым. А точнее очень озабоченным. Раз с Мануэлой уже не было вариантов, Тони решил найти себе другую пассию. Среди них были либо ровесницы, либо девушки по старше, как мексиканка, с которой у него состоялся «дебют».
За полгода до окончания школы в Тони стали проявляться первые черты настоящего хозяина своей жизни. Девушку из параллельного класса, с которой он наметил свидание на вечер, Тони увидел целующейся с другим парнем. Само собой, ему это не понравилось. Он подошёл к ним и стал разбираться в чём дело. Сперва он обратился к парню, оттолкнув его руками:
– Эй! Не видишь, я занят с девушкой делом!
– Ты занимаешься этим делом с моей девушкой.
Парнишка произнёс с недоумением, обращаясь к девчонке, которую звали Шэрон:
– Не помнится, чтобы ты мне не говорила о том, что у тебя кто-то есть.
– Тогда я говорю сейчас. Брэд, это Тони. Он уже пройденный этап.
Тони в ярости спросил у Шэрон:
– Что значит «пройденный?!»
– Тони, ты – история. Ну неужели ты мог подумать, что у тебя, потомка иммигранта-макаронника, может быть что-то со мной?
– Повтори ещё раз.
Шэрон спросила дерзким тоном:
– Что повторить?
– Про макаронника.
– Ты потомок иммигранта-макаронника, каких тысячи в этой стране, переводящих американский хлеб…
– АХ ТЫ ШЛЮХА!!! – с этими словами Тони от души влепил хорошую пощёчину девушке, которая плюхнулась на асфальт школьной спортплощадки.
– Эй, ты что творишь?!
Несмотря на отчаянную попытку Брэда вступиться за Шэрон, из этого ничего не вышло. На руках у Тони было три учебника, которые он выпустил из рук, оставив в правой ладони лишь простой карандаш. Не успел Брэд нанести второй удар, как Тони схватил его за край воротника, после чего всадил карандаш в горло, который прошёл вплотную с кадыком. А потом ещё, ещё и ещё раз. И так до тех пор, пока карандаш не стал опускаться в сплошную лужу крови, не встречая на своём пути ничего кроме хлещущего напора крови. Ротовая полость Брэда была переполнена кровью, которая без остановки вытекала через уголки губ.
Лишь через полминуты осознав, что он убил человека, Тони выбежал за пределы школы. По пути он думал о том, что за это ему вполне грозит срок в колонии для несовершеннолетних. Добравшись до дома, пока родители были на работе, он собрал вещи в небольшой чемодан и уехал из города в другой штат к тёте Норе – сестре отца. Лишь после того, как Тони оказался дома у тётушки, та позвонила соседям своего брата и через соседский телефон сообщила, что Тони у неё. Отец Тони ещё до этого звонка, придя с работы вечером через пару часов узнал о случившемся, когда на пороге дома появились два офицера полиции. Синьор Занетти не стал ничего рассказывать полиции, решив спрятать своего сынка, который из круглого отличника за пару лет превратился в самого безнравственного мальчишку, не чувствующего никаких границ.
Тётя Нора также, как и мама Тони, вместе со своим мужем работала учительницей в одной из школ. Ей удалось по блату пристроить своего племянника в эту школу на полгода, пока он её не окончит. Это стало возможным в первую очередь благодаря тому, что муж тёти Норы был директором школы и, пользуясь своим положением, они оформили племянника под слегка откорректированным именем, чему в свою очередь посодействовал близкий друг мужа тёти, который был генералом пехоты и имел достаточно связей для того, чтобы позволить себе столь несущественные правонарушения, как оформление новых документов с вымышленной биографией. По этим документам Тони был приёмным сыном тёти Норы.
Конечно после беременности мексиканки-старшеклассницы, совершённого убийства и беспорядочных половых связей, поведение Тони резко изменилось. В новой школе он нашёл себе таких же дружков, каким теперь являлся и он. Это была группа школьников, которые наплевательски смотрели на социальные нормы и устоявшиеся представления о морали. Если раньше Тони был единственным бабником, чья репутация гремела на всю школу, то теперь он был не одинок. В новой школе таких кобелей оказалось предостаточно. Кроме того, со своими новыми друзьями Тони впервые закурил марихуану. Затем алкоголь. Лишь благодаря тому, что муж тёти Норы был директором школы, Тони всё-таки получил документ об её окончании.
При поступлении в колледж он подал документы на ту специальность, которая интересовала его с ранних лет. В детстве Тони всё время задавался вопросами о том, как устроен человеческий организм. Поэтому не удивительно, что он захотел стать патологоанатомом. Хотя человеческая анатомия в целом его мало интересовала. Тони в большей степени притягивала анатомия женского пола. Он изучал её каждые выходные на койках женского блока студенческого общежития, впрочем, как и большинство парней. За полгода практики Тони стал настоящим экспертом в области женской анатомии. Каждая пятая девушка в общежитии рано или поздно оказывалась беременной, но чаще всего это касалось студенток последнего или предпоследнего курса. Такова была статистика. Но парней это не останавливало, в том числе и Тони.
Вскоре через полтора года учёбы в колледж приехали родители Занетти, чтобы навестить своего сына. Обычно они виделись с Тони на каникулах в гостях у тёти Норы, поэтому неудивительно, что для кое-кого этот визит оказался весьма неожиданным. Они конечно же поинтересовались его успехами у педагогов, но те в ответ лишь пожали плечами. Раньше на занятиях присутствовало хотя бы его тело, а за последние полтора месяца и оно куда-то запропастилось. Пожалуй, с этого момента Тони можно обозначать «Бабником». Так вот, у Бабника были дела поважнее каких-то там нудных лекций с кучей непонятной медицинской терминологии. Бабник предпочитал особо не напрягаться, накапливая энергию, чтобы в выходные устроить очередной секс-марафон. Но увы, новый старт так и не состоялся. Терпение синьора Занетти лопнуло. Он решил, что учёба на этом закончена и пора отправить Тони в армию раньше времени, надеясь, что хотя бы там ему вправят мозги. В общем, Бабнику ничего не оставалось кроме как подчиниться воле отца.
Тони прибыл на военно-морскую базу в заливе Гуантанамо на Кубе. В казарме его соседом по койке оказался ещё один итальянец – Фрэнк.
4. ФРЭНК

Фрэнк Стронг по прозвищу «Грязный Фрэнк». Настоящее имя – Франческо Серра. Фрэнк был нашим штатным киллером, так как он единственный служил в армии, где его научили обращаться с огнестрельным оружием на профессиональном уровне и как можно превратить в оружие любой из окружающих тебя предметов. Его прозвали «Грязным» из-за количества людей, которых он положил. Он не был привередливым в плане орудия убийства. Фрэнк душил шнурками от ботинок и занавесками, забивал молотком, топил голову в кипятке, надевал пакет на голову, вскрывал ножом брюхо, колошматил бейсбольной битой, перекрывал доступ к кислороду клеёночной шторой, что висела над ванной. До встречи с нами на счету Фрэнка было двенадцать трупов. От такой «грязи» не отмоется никто. Поэтому и «Грязный Фрэнк».
Фрэнк вырос в небольшом, среднем по уровню жизни районе Детройта. Отца Фрэнка не стало, когда ему было всего четыре года. Синьор Серра трагически скончался на автомобилестроительном заводе, когда подъёмный кран, не выдержав нагрузки, упал под наклоном на группу рабочих, среди которых был и отец Фрэнка. Его мать жила с гражданским мужем, который вечно пил, не работал и просиживал в кресле днями напролёт, не отрываясь от телевизора, какую бы чушь по нему ни показывали. Сама же мать Фрэнка с трудом выдерживала столь нелёгкую ношу. Она замечала, что её старший из двух сыновей от первого брака ненавидит её мужа. Но она не могла прогнать этого тунеядца, так как боялась его. Поскольку Фрэнку было всего лишь шестнадцать лет, постоять за неё было некому. Брату Фрэнка, Клаудио, было одиннадцать. Насилие со стороны отчима приходилось терпеть изо дня в день. Фрэнку было уже не до учёбы и он перестал ходить в школу, проводя время около парковочной стоянки, где собиралась вся местная детвора, которая жила в радиусе пяти километров кварталов. Менее чем через полгода от большого количества выпитого спиртного у отчима окончательно поседели волосы, выпала половина зубов и основательно отекло всё лицо.
В один из дней Фрэнк вернулся домой под вечер и увидел стоящую у плиты мать, на теле которой не было места, свободного от красноты и синяков. Отчим избил её, так как был зол за то, что, проснувшись, он не обнаружил в холодильнике ни грамма пива. В доме вообще не было спиртного, поскольку у мамы Фрэнка едва хватало денег на еду. После избиения своей гражданской жены законченный алкаш ушёл из дома на некоторое время. Фрэнк долго уговаривал маму собрать вещи и уйти из дома, пока этого изверга нету, но синьора Серра не могла, поскольку идти было некуда. Фрэнк уже едва ли не плакал. Он устал от той рожи, на которую приходилось смотреть каждый день и видеть, как из-за этого страдает его мама. В тот день Фрэнк долго не спал, дожидаясь, когда этот безработный алконавт вернётся. Едва отчим ввалился за порог, упав на четвереньки, Фрэнк тут же подошёл к нему. Стоя перед почти что лежащим на полу отчимом, он обратился к нему с громким, но очень уж дрожащим голосом:
– Эй урод, послушай сюда – ты сейчас же соберёшь все свои вещи, а именно две-три пустые бутылки, и свалишь из этого дома. Понятно!
Быстро и неуклюжим образом отчим встал на ноги. Шатаясь на месте, он схватился правой рукой за горло парнишки и начал яростно мычать пропитым хриплым голосом с примесью перегара:
– Ты, сопляк! Если тебя что-то не устраивает – сам выметайся, либо я тебя этими руками придушу! Тебе ясно, ЩЕНОК! – С этими словами он откинул Фрэнка в сторону так сильно, что тот ударился головой о стену.
Страх мальчишки очень медленно перерастал в злость. Пока этот изверг в очередной раз завалился в кресло, Фрэнк продолжал сидеть на полу, облокотившись спиной о стену. Он долго хныкал и протирал слёзы на щеках от бессилия, после чего медленно перебирая ногами, он отправился прочь.
Через пару минут громко храпевший отчим проснулся от мощной пощёчины. Перед ним стояла фигура Фрэнка. В правой руке он держал кухонный нож, которым полоснул отчима по шее. Надрез на горле вызвал обильный фонтан крови, который не стихал, как бы отчим ни пытался прикрыть шею ладонями. Пока кровавый напор пробивался сквозь щели между пальцами отчима, Фрэнк размахнулся левой рукой, в которой находился тесак, и резко опустил его, пробив череп от затылка до самой переносицы. Дождавшись, пока этот подонок свалится на пол, Фрэнк перевернул его на спину, заранее вынув застрявший тесак из черепа, наклонился и продолжил наносить бесчисленные удары по голове. И так до тех пор, пока лицо отчима не было обезображено до неузнаваемости, превратившись во что-то непонятное красного оттенка с перемолотыми костями. Это произошло где-то в полночь. Синьора Серра и Клаудио крепко спали. Тем временем Фрэнк понимал, что увиденное шокирует маму и легче ей не станет в отличие от него самого. Он принёс из сарая старую клеёнку, расстелил её около трупа и начал его заворачивать. Обмотав верёвку вокруг плёнки в области щиколоток, Фрэнк начал вытягивать упакованный труп на задний двор через чёрный ход. Парнишка кое-как дотащил тело до сарая и бросил его в подвал, куда синьора Серра практически никогда не спускалась. Фрэнк закрыл дверь подвала, после чего собрал все тряпки, которые только смог найти на стеллажах в сарае и отправился смывать кровь. Когда он вошёл в прихожую, то увидел, как со второго этажа по лестнице спускался Клаудио. Он не знал, что сказать. Вокруг скопились лужи крови, а ковёр больше чем на половину окрасился в багровый цвет.
– Он мёртв? – спросил Клаудио.
Фрэнк не ожидал услышать столь спокойную интонацию от своего братишки.
– Д… да – ответил Фрэнк дрожащим голосом.
После полученного ответа Клаудио подошёл к брату и крепко обнял, прижав голову к его груди.
Фрэнк решил воспользоваться спокойной реакцией брата, пока мать не застала жуткую картину в прихожей своего дома:
– Слушай, Клаудио, сбегай в ванную и набери ведро воды.
За те пару минут, пока Клаудио не было, Фрэнк аккуратно свернул ковёр, который, к счастью, оказался лёгким и братья смогли вдвоём оторвать его от пола, чтобы донести до подвала в сарае. Вернувшись в прихожую, мальчишки приступили к уборке. Они тщательно протёрли кресло, дабы не оставить хоть малейшего запаха крови. С чистотой кресла заморачиваться им не пришлось, так как обивка была чёрного цвета. В конце Фрэнк рискнул включить свет на пол минуты, чтобы оценить состояние пола.
– А что мы скажем маме? – озабоченно спросил Клаудио.
– Ты молчи. А я скажу, что видел, как он вынес ковёр из дома, может продать, чтобы купить себе выпивку. А кресло давай перевернём на бок, чтобы мама наверняка поверила.
На следующее утро синьора Серра не задала детям ни единого вопроса. Вероятно, ей самой пришла в голову мысль, совпавшая с идеей Фрэнка. Она была уверена, что этот бездельник вот-вот вернётся. Но дни шли, а парни так и продолжали сохранять беззаботный вид. Мать не придавала этому значения. Спустя пару недель синьора Серра уже свыклась с мыслью, что этого мерзавца ни она, ни её дети больше не увидят.
Через пару дней после убийства, пока мать была на работе, Фрэнк поднял труп из подвала сарая и оставил его лежать наверху, после чего отправился на ту самую автопарковку, где стояли автомобили, принадлежавшие представителям зажиточных слоёв населения. Фрэнк знал, что все автомобили были закрыты. В связи с этим он понимал, для того чтобы открыть дверь и тут же завести двигатель потребуется много времени. Поэтому он прибыл на парковку не один, а вместе со своим другом – Генри, который жил через несколько домов на другой стороне улицы. Отец Генри был автомехаником и занимался ремонтом автомобилей на дому. Конечно же Генри от своего отца не отставал и в свои пятнадцать лет мог запросто вскрыть замок любого автомобиля. Парни остановили свой выбор на «шевроле игл» небесного цвета. Это был наименее дорогой и наиболее незаметный автомобиль среди тех, что стояли на парковке. Генри подобно виртуозу расправился с автомобилем сорок второго года выпуска. На то, чтобы взломать замок на двери и завести двигатель без ключа ему потребовалось около тридцати секунд. Они с Фрэнком уселись в салон и Генри дал по газам. На парковке остались следы протёртой резины после того, как Генри чуток дрифтанул. Генри выехал на окраину города, где полицейские патрули были большой редкостью. Пару часов они колесили по шоссе. Как и договаривались, после бурного веселья Генри оставил машину Фрэнку. Он немедля отправился домой и подогнал машину к сараю. Погрузив труп в багажник, Фрэнк вывез его на полупустую улицу в районе, где в дневное время все были либо на работе, либо в школе. Фрэнк притормозил на дороге так, чтобы задний бампер завис перед канализационным люком. Отодвинув люк, он открыл багажник и начал выволакивать труп, пока клеёнка не стала скользить по краю багажника и тело свалилось в канализацию. Затем он сбросил пропитанный высохшей кровью ковёр. После того, как Фрэнк избавился от трупа, он отъехал на десяток километров от того места, где располагался люк и оставил машину около заброшенного склада металлолома.
После этого поведение Фрэнка сильно изменилось. В первую очередь поменялось его отношение к конфликтам. Если в школе кто-то говорил в его адрес какие-нибудь оскорбления, Фрэнк не отвечал словами. Он видел лишь одно решение – схватить стул и вломить со всей силы. Каждый конфликт для обидчиков Фрэнка заканчивался плачевно. Когда Клаудио попал в больницу с открытым переломом правой ноги, в чём ему помог старшеклассник, Фрэнк не раздумывая схватил гаечный ключ из сарая. Они с Клаудио учились в одной и той же школе и поэтому он знал того, чьё имя назвал младший брат – Саймон. Фрэнк отправился домой к Саймону, который учился в выпускном классе, как и Фрэнк несколько лет назад, и с тех пор он прекрасно помнил Саймона в лицо.
В тот день у Саймона дома праздновали знаменательную дату – его день рождения, и поэтому его дом был полон гостей. Фрэнк, никого не стесняясь, прошёл на задний двор. Он спрятал инструмент за поясом сзади под футболкой, после чего подошёл к отцу Саймона и спросил:
– Здравствуйте, мистер Коулман. Где сейчас Саймон? У меня для него подарок.
– Здравствуй. Он должно быть на веранде на втором этаже. Там вся молодёжь собралась.
Получив исчерпывающий ответ на конкретный вопрос от главы семейства, Фрэнк вошёл в дом и поднялся по скрипящим ступенькам деревянной лакированной лестницы. Оказавшись на втором этаже, он слышал доносящиеся до него голоса подростков, развлекавшихся на веранде. Он узнал Саймона, стоящего в дверном проёме спиной к нему. В спешке Фрэнк подошёл, достал ключ, после чего хлопнул Саймона по плечу. Саймон развернулся и увидел перед собой Фрэнка, крепко держащего увесистый инструмент из стали в правой руке. Улыбка тут же стёрлась с его лица.
– А ты какого хрена…
Его речь прервал увесистый удар холодного металла. Фрэнк заехал гаечным ключом по левой половине лица. Удар пришёлся где-то между верхней и нижней челюстью. Несколько зубов буквально вылетели, оставив на полу несколько кровавых капель. Саймон рухнул на пол веранды, а изо рта начала сочиться кровь. Фрэнк сделал пару шагов и появился на веранде, стоя перед лежащим на спине Саймоном. Все друзья именинника пристально смотрели своим робеющим взглядом на гаечный ключ в руке незваного гостя. Наблюдая за тем, как с ключа стекают на пол капли свежей крови, все парни и девчонки стали кричать от страха и в панике забегать домой. А Фрэнк, не теряя времени, наклонился и продолжил кромсать лицо Саймона, как он сделал это со своим отчимом при помощи тесака. Услышав истерические вопли молодёжи, отец Саймона в панике отправился наверх. Он в спешке подбежал к порогу веранды, но было уже поздно. «Грязный Фрэнк» вбивал гаечный ключ уже пустую в лужу крови. Это было всё, что осталось от головы парнишки, прожившего ровно шестнадцать лет. Ни днём больше, ни днём меньше.
– АХ ТЫ МЕРЗАВЕЦ!!! – С этим криком отец Саймона устремился вперёд. Как только Фрэнк услышал крик, доносившийся до него откуда-то из-за спины, он тут же встал на ноги и развернулся лицом к набегавшему главе семейства. Мистер Коулман на ходу вцепился руками в футболку Фрэнка. Они оба пролетели до самых перил. Фрэнк по-прежнему не выпускал из рук ключ. Отец покойного в ярости схватил убийцу за воротник, приподнял и прокричал в лицо:
– НУ ВСЁ, СОПЛЯК!!! А ТЕПЕРЬ ВЫМЕТАЙСЯ!!!
Переполненный ярости и слепого гнева отец Саймона пытался сбросить Фрэнка со второго этажа через перила. Но он не успел сделать этого так же, как не успел закончить речь его сынок перед тем, как незваный гость проломил его челюсть. Фрэнк ударил ключом по бедру Коулмана старшего. Тот упал на спину в паре метров от обезглавленного трупа своего сына и вопил от невыносимой боли, схватившись обеими руками за ногу. Фрэнк наклонился, схватил самонадеянного папашу за рубашку левой рукой, а после сказал:
– Последний, кто просил меня выметаться из дому, сейчас кормит крыс в городской канализации. – После этих слов Грязный Фрэнк поднял ключ над головой и с одного удара вырубил отца Саймона, разворотив лицо от переносицы до нижних резцов. Папаше не пришлось долго ждать, чтобы ещё раз увидеть горячо любимого сыночка. Фрэнк отправил на тот свет обоих. После этого на веранду прибежал дядя Саймона. Они дрались несколько минут. Сначала Фрэнк руками нанёс серию хороших ударов по лицу, уложив его на пол. После этого он вновь добрался до гаечного ключа. Третья жертва получила от Фрэнка три удара ключом, четыре сломанных ребра и раздробленные скулы. Дальше дело не дошло. Прибыла патрульная машина. Копы схватили Грязного Фрэнка и нацепили браслеты. Фрэнк сделал тот день рождения незабываемым. Это были похороны на празднике. Тогда Грязному Фрэнку было двадцать лет.
На суде приняли во внимание тот факт, что Саймон не был арестован полицией после избиения Клаудио, что послужило причиной возникновения состояния аффекта у подсудимого (на этом настаивала защита), а также поводом для возбуждения уголовного дела в дальнейшем против детектива полиции по статье «получение взятки», которую по всей видимости ему вручил покойный глава семейства Коулманов. После суда отдел внутренних расследований начал следствие в отношении детектива. Также были выслушаны показания свидетелей, которые утверждали, что видели с улицы как отец Саймона и его дядя первыми напали на обвиняемого. Впрочем, их показания сыграли сугубо второстепенную роль. Судья предложила Фрэнку альтернативу – два года в тюрьме или вернуться в армию сроком на шесть лет. Фрэнк выбрал второй вариант.
Грязный Фрэнк и Бабник познакомились при встрече в казарме на военно-морской базе в заливе Гуантанамо на Кубе. Тони положил свои вещи на нижнюю койку. На верхней койке лежал Фрэнк, который тут же спустился, как только увидел новичка. Он протянул руку:
– Франческо. Можно просто Фрэнк.
– Тони.
– Ну, рассказывай. Тебя отправили сюда принудительно или ты сам изъявил желание?
– Желание изъявил мой отец – недовольно вымолвил Тони.
Облокотившись локтем о край койки, с небольшой насмешкой Фрэнк спросил:
– И в чём же вы не нашли взаимной гармонии?
– Ему не понравилось, что я не посещал занятия в колледже. Вместо этого я кувыркался с девчонками из соседнего блока по общежитию.
– Дело плохо. То есть это хорошо. Ну, в смысле, что здесь такого не светит. Хотя ты об этом и не вспомнишь.
– Это почему?
– Потому что к концу дня ты уже ничего не будешь чувствовать. Наш командир даёт такие нагрузки, что тебе покажется, будто тебя изнасиловали.
Спустя неделю Тони смирился со словами Фрэнка. Ранний подъём. Многокилометровые пробежки. Преодоление барьеров. Стрельба из автомата. Многочасовая вахта на границе под солнцепёком. Он возненавидел эту военную базу и всю армию. Впервые за долгое время у него не возникало никаких мыслей о женщинах. Его организм, не привыкший к подобным нагрузкам, был истощён.
В один день Фрэнка и Тони отправили на один и тот же пост у границы. Тони по-прежнему был потухшим как перегоревшая лампочка. Фрэнк, уже вполне привыкший к армейскому садизму, стоял как ни в чём не бывало и решил завести разговор дабы хоть как-нибудь убить время:
– Столько сил мы тратим на то, чтобы охранять это место, которое находится в восьми ста километрах от ближайшего американского города. Из нас выжимают все соки. И где гарантия, что ничего не произойдёт. По мне, так все эти старания просто пустая трата сил, денег и времени. На той неделе я слышал, что русские скоро завершат разработку оружия, которое превосходит по своей мощи бомбу, сброшенную на Хиросиму. После этого стоит ли суетиться здесь, если всю эту базу может разворотить всего лишь один ядерный заряд?