Читать книгу Комната грехов (Эрик Поладов) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Комната грехов
Комната грехов
Оценить:
Комната грехов

4

Полная версия:

Комната грехов

Когда страсти немного улеглись, Дженнаро спросил у Маттео:

– А что он тебе предложил?

– Скостить срок и охрану, как защиту от других зеков.

Подозрительным взглядом Дженнаро посмотрел на Маттео и спустя некоторое время сказал:

– Любой человек на твоём месте согласился бы.

– Этот любой потом всю жизнь ходил бы и оглядывался через плечо. Я не хочу, чтобы меня на свободе пасли головорезы со стволами, чтобы убрать при первой же возможности. Я предпочитаю крепко спать по ночам и не гадать, проснусь ли я утром или буду лежать в своей постели с перерезанным горлом.

– Вот, смотрите и учитесь, лопухи – восхищённым тоном произнёс Дженнаро, обратившись к своим людям, указывая раскрытой ладонью на стоящего перед ним Маттео. – Вот это слова правильного парня. С таких людей и надо брать пример. Он моложе всех вас, а уже созрел и без чьей-либо помощи понял, что мусора – вот кто истинный враг народа. У таких как он большое будущее, а не как у вас, балбесов.

– А что мы делаем не так? – спрашивал всё тот же, кто настоятельно рекомендовал шлёпнуть детектива Блэкберри.

– Да нет, вы всё делаете по высшему разряду. – Прикуривая сигарету, Дженнаро продолжал: – Бегаете за сигаретами и свежими газетами. Потому что кроме этого больше вы ни на что не годитесь.

Совершив очередную затяжку, Дженнаро обратился к Маттео:

– А ты точно не хочешь работать с моими людьми на воле?

– Пока я останусь при своём мнении. А там, поживём – увидим.

– Я не знаю какой у тебя был жизненный опыт, но ты умеешь принимать практичные решения. – Стряхнув сигарету над пепельницей, Дженнаро добавил: – Значит так. Когда в следующий раз следователь будет с тобой разговаривать, скажешь, что всё идёт по плану. Мы тебя приняли, относимся как к своему. Он решит, что для того, чтобы вытянуть информацию понадобится кое-какое время. Это нам на руку. Сможем всё тщательно спланировать.

Затем главарь обратился к Лучано, кивнув головой в сторону двери.

Лучано сказал, подойдя к Маттео и положив руку на его локоть:

– Пойдём. Я тебя проведу.

Лучано довёл Маттео до выхода из камеры, держа свою левую руку на плечах новоиспечённого члена мафии. По пути обратно Лучано рассказывал о местных порядках:

– Итальянцев тут больше полусотни и все они с нами. Один из них сидит в соседней камере от твоей. Кстати, а вот и он.

Они встретили того, о ком говорил Лучано, спускаясь по лестнице:

– Эй, Луиджи. Тормози. Не спешишь?

– Здесь спешить можно только на свободу. Но, увы, этот праздник наступит не скоро, а амнистия мне не светит.

После этого Луиджи посмотрел на Маттео:

– А я вижу ты познакомился с местной знаменитостью.

Лучано ответил, ткнув указательным пальцем в сторону Маттео:

– Об этом я и хотел поговорить. Знаменитость зовут Маттео.

Луиджи протянул руку:

– Рад знакомству.

Лучано продолжил:

– Вы сидите в соседних камерах.

– Так.

– Присмотришь за пареньком первое время. Мы только что были у Дженнаро. Так что парень теперь свой.

Разведя руки в стороны, держа в одной дымящуюся сигарету, Луиджи сказал:

– Да без проблем. Если надо, я буду рядом с ним круглые сутки.

– Значит договорились. Пока что, вроде бы, всё.

После этих слов Лучано отправился обратно, а от Луиджи поступило первое предложение:

– Ты как относишься к шлюхам? – спросил он, ткнув тыльной стороной ладони по груди Маттео, не выпуская сигарету.

– Я не голубых кровей, так что нормально.

– Отлично. Тогда пойдём.

Жесты и походка у Луиджи были очень энергичными и деловитыми, что выдавало в нём железную уверенность в себе, а это в свою очередь говорило о его долгом пребывании в тюрьме. По пути Маттео начал его расспрашивать:

– А откуда в колонии шлюхи?

– Ну… это не совсем шлюха. Она работает медсестрой в тюремной больничке. Ну-у-у и время от времени подрабатывает чем природа наградила.

– И как?

Луиджи взглянул на Маттео:

– Лучше, чем даже самый первоклассный эскорт. Поверь, – указывая обеими руками на себя, – это тело испытало ни один десяток женщин. Сейчас сам убедишься.

Они спустились на первый этаж, где у выхода их ждал один из надзирателей. Луиджи протянул ему сложенную пополам купюру через решётку, после чего они с Маттео покинули блок. В сопровождении двух охранников они шли в медицинскую часть. Там их ждала Ребекка – тридцатиоднолетняя медсестра с потрясными формами и смазливым личиком, глядя на которое, никогда не подумаешь, что эта, на первый взгляд порядочная медсестра, может работать по совместительству ночной бабочкой, да ещё и в дневное время. Пользуясь своим служебным положением, Ребекка часто использовала медицинский инвентарь в качестве реквизита для ролевых игр. Разумеется, за отдельную плату.


Прошло два года. За это время Маттео не раз слышал в свой адрес расистские оскорбления от вновь прибывших заключённых, после чего он отправил нескольких зеков на больничную койку. Это ощутимо добавило ему авторитета. Такое поведение поощряли все итальянцы в тюремном блоке, и в первую очередь – Дженнаро. Им дорожили, зная, что из него получится ценный кадр, надеясь уговорить его вступить в ряды организации после истечения срока. Помимо этого, у Маттео возникали постоянные стычки с охранниками, которые на самом деле были небольшим, но очень убедительным спектаклем. Он мог ответить в резкой форме надзирателю, обматерить его, послать или ударить. Как правило, причина всегда была одна и та же – Маттео казалось, что надзиратели порой невежливо к нему обращаются. Поэтому он иногда слишком сильно вживался в роль. Такую псевдодраку Маттео с охранниками устраивали раз в месяц и, под видом заключения в карцер, его уводили на очередной разговор с детективом Блэкберри.

– То, что ты нам рассказал в прошлый раз, это хорошо. Но мне нужны люди самого Копполы – говорил детектив, обращаясь к Маттео, сидя за столом напротив него в сопровождении всё тех же копов, которые по-прежнему находились в камере во время разговора.

– А это кто по-вашему?

В голосе детектива появилось недовольство:

– Это его конкуренты. А ты понимаешь, что это значит?

– …

– Это значит, что мы помогаем Дженнаро избавиться от конкурентов и переманить к себе чужих клиентов, а это означает что я лох, который вместо того, чтобы наказать эту тварь, оказал ему неоценимую услугу.

– Слушайте, я у них всего пару лет. Они же не станут вводить меня в курс дела до самых мелких деталей. Я итак уже поднял свой авторитет благодаря охране. Моя популярность среди зеков и без того уже на пике. Это всё что я знаю.

– Я искренне рад, что ты обрёл армию фанатов – сардонически проронил детектив Блэкберри. – Но за два года твоих донесений мы поймали всего шесть человек Копполы, и те оказались обычными «шестёрками». Ты уверен, что это всё, что тебе известно?

Маттео слегка прищурил глаза.

– И хорошо подумай перед тем, как ответить.

– Ну плюс ещё то, что узнал за время после нашего последнего разговора.

Следователь развёл ладони в стороны, требуя выкладывать информацию.

– Они говорили про какой-то корабль. Говорили, он будет в порту, откуда груз доставят в пригород Ньюарка на грузовиках. Знаю только название судна – «Эсперанса».

– Они упоминали какие-нибудь имена?

– Я не слышал.

– Тогда перед тем, как уйти, сообщу тебе одну весёлую новость – если в течение двух месяцев мы не получим результатов, то ты не только отсидишь положенные год и два, но и ещё годика три, которые тебе накинут за частые драки с охраной. И никто не докажет, что это всё было спектаклем. И это в лучшем случае, потому что если на борту корабля не окажется никакой контрабанды, Коппола ненароком узнает о том, кто стучал на него последние два года. И дело об убитом сокамернике тоже всплывёт.

Спокойным, но возмущённым тоном Маттео ответил:

– А что вы хотели? Чтобы двадцатилетний пацан был посвящён во все интимные места крупных дел мафии?

– Да. Именно этого я и хочу. Чтобы ты знал все их интимные места. Потому что в противном случае кое кого заинтересуют твои интимные места.

Собирая разложенные на столе бумаги, детектив Блэкберри сказал:

– Отсидишь четыре дня.

Как правило, после разговора со следователем Маттео проводил в той камере ещё несколько дней, чтобы в блоке все думали, что его действительно посадили в карцер. Хоть и тусклое, но освещение там было, в отличие от других карцеров, расположенных в подвале.

– Слушайте детектив. Если сейчас меня не могут амнистировать, то давайте хотя бы скостите срок в карцере. На второй день у меня начинается клаустрофобия. – Маттео говорил с сарказмом, который детектив явно не понял.

– Пять дней.

– Да ладно. Что вам стоит?

– Неделю!

Детективу, очевидно, было не до смеха.


Прошла неделя. Маттео вернули в блок. Его встречали торжественно каждый раз, когда он возвращался из карцера, а именно весь тюремный блок ликовал при одном только виде героя, который не боится подраться с охранником. Все вокруг свистели и выкрикивали восторженные слова. Маттео, будто рок звезда, постоянно поднимал руки вверх, демонстрируя указательные и средние пальцы. После недолгого восторга публики, он поднялся по лестнице, отправившись к Дженнаро. Как и обычно, узнавая о том, что Маттео вышел из карцера, Дженнаро приказал накрыть на стол. Так что при входе в камеру Маттео ожидали копчёный бекон, колбаса, голландский сыр, «Наполеон», фрукты и красное вино.

– А вот и наш революционер – произнёс Дженнаро, сидящий за столом с сигаретой в руке. – Садись.

Маттео прошёл к столу, вылил в себя половину стакана, после чего Дженнаро спросил:

– Что ты им такого сказал, что они тебя на целую неделю упекли?

– Блэкберри был не в настроении.

Дженнаро несколько обрадовался:

– Та-а-ак. И что сказала тебе эта тварь?

– Говорит, что поймал тех, чьи имена я назвал. Но это его ни сильно обрадовало, потому что они твои конкуренты и теперь благодаря их поимке твой бизнес может расшириться. Так что он оказал тебе услугу.

По всей камере раздался дикий хохот.

– Ну ещё бы. Это из-за него я вынужден пялиться на эти стены. Он достаточно испоганил мне жизнь. Так что пусть теперь компенсирует. А ты сказал ему про судно?

– Само-собой.

– Отлично. Посмотреть бы на их физиономии, когда они найдут на его борту десять тонн сахара. Найдут, отпустят, и мы пустим его в производство.

Организация Дженнаро закупала тростниковый сахар на Кубе для производства спиртных напитков. Но приобретение простого сахара не могло вызывать каких-либо подозрений, а конечный продукт, в производство которого его пускали, уже было уголовно наказуемым занятием.

Маттео проглотил несколько кусков бекона и добавил:

– Ещё он пообещал накинуть мне несколько лет, если в ближайшее время он не получит информацию о чём-нибудь стоящем и сможет повязать больше твоих людей.

– Я же говорил, его надо грохнуть – в сотый раз повторил фразу один из итальянцев, на что Дженнаро ответил:

– Мауро, твои слова в первый раз имеют хоть какой-то смысл. Хотя они звучат у тебя даже во сне. Может быть тебе сменить специализацию. Будешь заниматься мокрухой.

– А что, я не против.

В камере вновь раздался смех.

– Но для этого ещё рано – теперь голос Дженнаро звучал вполне серьёзно. – Наш человек в отделении сказал, что начальство недовольно работой Блэкберри. Много денег и сил уходит на его расследование, а результаты ничтожны. А этот придурок настолько жаждет повязать всех в нашей семье, что плюёт на угрозы начальства. Этим грех не воспользоваться. Если продолжим в том же духе, то ещё пара таких надувательств и его вполне могут понизить в звании, как минимум. И тогда мы избавимся от него. Нельзя позволять, чтобы он перестал требовать от тебя информацию. А на счёт твоего срока, – обратившись к Маттео, – думаю, наши разберутся с этим. Если Блэкберри как следует провалится в этом расследовании, его уберут ещё до того, как он подаст прошение в суд о расследовании убийства сокамерника.

– А как ты собираешься провалить его расследование? – спросил Лучано, стоя в дверном проёме и облокотившись плечом о стену.

– Через пару дней узнаете.

Через несколько дней в газетах пестрели заголовки о том, что организованная преступная группировка убила двух блюстителей закона, которые являлись подчинёнными детектива Блэкберри. Также упоминалось об отстранении Блэкберри от проводимого им расследования и понижении его в должности. Но для Маттео это всё равно развернулось в худшую сторону. Менее чем через месяц его перевели в соседний блок. После того как в колонии произошла смена начальства, было принято решение перевести некоторых заключённых в другие блоки для разрыва внутренних связей между членами сформировавшихся группировок. Итальянцы, темнокожие, латиносы, азиаты и остальные объединения теперь не были такими многочисленными. В первый же день в новом блоке, когда Маттео едва успел положить своё бельё на койку, расположенную так же на третьем этаже, к нему подошёл бритоголовый заключённый, раздетый до пояса, с многочисленными татуировками на теле в виде свастики и надписей о ненависти к другим этносам. Ему было на вид лет сорок, худощавый и ростом меньше Маттео.

– Эй, итальянец!

Маттео повернулся в сторону выхода.

– Да, ты. Как на счёт мира.

– Я всегда за мир.

Нацист вытер нос большим пальцем, совершив громкий вдох. После этого, постоянно дёргая руками в разные стороны, спросил:

– Тогда, может, присоединишься к нам?

Маттео широко расставил ноги, положил руки в карманы, задрал подбородок и произнёс:

– Я похож на нациста?

– Друг – это не проблема. Подправим тебе причёску, несколько татуировок и готово. Будем с тобой как Адольфо и Бенито.

– Это был риторический вопрос, чмо нацистское. Я не вожусь со всякой швалью.

Возмущения нациста долго не продолжались. Он успел, разве что, только подбежать. После этого Маттео положил обе свои ладони на его шею и несколько раз стукнул его голову о край своей койки, вогнав половину зубов сокамерника в рот. Когда после удара лбом о бетонный пол немец потерял сознание, Маттео вытащил его из камеры, волоча по полу, держась за запястья и выкинул его через перила. Заключённый пролетел три этажа перед тем, как столкнулся с полом. При приземлении из него во все стороны полетели кровавые брызги. Из-за того, что затянули с уборкой, следы от того кровавого пятна так и не удалось отмыть до конца. Оставшиеся следы служили напоминанием о том психованном парне, которого поселили на третьем этаже. За убийство второго на его счету зека Маттео отсидел две недели в карцере. После этого двадцатилетнего итальянца в колонии начали бояться настолько, что даже целой толпой нацисты боялись к нему подходить.

С учётом дела об убийстве первого сокамерника, которое всплыло, как только Блэкберри ушёл в отставку, Маттео получил ещё пять лет и восемь месяцев сверху.

Время, проведённое в колонии, не прошло для него даром. За это время Маттео успел получить базовое образование по американской программе. Но этим его учёба не ограничивалась. Он усвоил немало уроков. Он чётко уяснил, что честь, друзья и репутация дороже скорой свободы, а иначе свобода долго не продлится, если в преступном мире кто-нибудь узнает о твоём сотрудничестве с полицейскими. И к тому же, к стукачам не проявляют ни уважения, ни доверия, а если тебе никто не доверяет, то и дела вести с тобой ни один серьёзный человек тоже не станет. Помимо этого, он научился тому, с кем и в какой манере нужно общаться. Он усвоил, что с полицейскими стоит разговаривать вежливо, но при этом из сказанного правдой не должно быть ни единого слова. Копам нужно лгать и делать это стоит убедительно. Ежели ты лгать не умеешь, то старайся недоговаривать и умалчивать о том, о чём тебя не спрашивают. Маттео научился и этому. Он чётко уяснил уроки актёрского мастерства. Проведя долгое время в окружении людей Дженнаро, он прекрасно изучил, каким образом могут поймать на лжи и как вести разговор, чтобы тебе поверили. Ему в доходчивой манере объяснили, что перед тем, как начать говорить, нужно как следует продумать все варианты отступления, если тебе будут задавать уточняющие вопросы. Лишняя секунда молчания может помочь подобрать слова, в которых не будет ничего лишнего. Это вызывало необходимость ещё и из-за того, что в твоём окружении кто-то может оказаться предателем. Кто-то может обмануть на деньги. Или ещё хуже, когда в семью внедряют крота, как это пытался сделать Блэкберри. Владея навыками искусного актёра, можно легко поймать на лжи того, кто пытается тебе насолить. Также Маттео сумел определить, как сделать так, чтобы не переплатить за чью-либо услугу или не скупиться, чтобы не пострадали отношения с другими людьми и можно было бы продолжать дальше вести общие дела. Он узнал о том, где находится золотая середина между щедростью и жадностью – грань, которую необходимо постоянно чувствовать лучше, чем собственное тело.

За буйное поведение, постоянные драки и наезды на охранников Маттео отсидел свой срок до конца, и лишь к двадцати семи годам оказался на свободе. В день, когда он вышел за порог колонии, местные гангстеры получили серьёзного конкурента, который начал сильно затруднять им жизнь. В день, когда истекал срок, на выходе у стен колонии Маттео встретили люди Дженнаро, которые передали ему конверт с приличной денежной суммой, вместе с которой сообщили от имени босса, что сожалеют о доставленных неудобствах и подбросили его до города. На полученные деньги он первым делом купил приличную одежду, пообедал в ресторане и сделал себе паспорт, в котором вместо «Маттео Миладжо» было указано имя «Мэтью Миллер». Он считал, что так будет проще слиться с толпой.

Мы познакомились с Маттео спустя пару месяцев, когда я выносил супермаркет. Мне было двадцать три года. Моя жизнь дала изрядную трещину. Друзей упекли за грабёж. Транспортная компания изменила маршрут для своих грузовиков, за счёт которых раньше мне удавалось хоть как-то сводить концы с концами. Теперь даже они не встречались. Хозяин квартиры обещал выселить, если до конца недели не заплачу за последние три месяца. Ввиду этих обстоятельств, не от хорошей жизни я перешёл от мелкого жульничества и уличного хулиганства к более крупным делам. Это было моё первое ограбление, когда пришлось работать в одиночку и впервые за всю жизнь я держал в руках пистолет с холостыми патронами, что не давало мне права на ошибку и отнюдь не добавляло уверенности. Поэтому вид грабителя был у меня так себе. Мой голос дрожал, а руки с пистолетом без конца дёргались.

Райончик был неспокойный. Поэтому в каждом магазине у охраны или продавца было в наличии огнестрельное оружие, что делало мою задачу небезопасной.

И вот, значит, забегаю я в магазин, стреляю в воздух. Все улеглись мордой в пол. Затем я начал требовать от охранников откинуть имеющееся у них оружие в сторону. Они смиренно выполнили мою деликатную просьбу, после чего я подошёл к кассирше и, раскрыв сумку, начал в крайне грубой форме приказывать ей выкладывать всю имеющуюся наличность.

Я просчитался, когда забирал стволы у охранников. У одного из них оказался припрятан второй. Тот подонок дождался, пока я повернусь к нему спиной и достал револьвер малого калибра.

Маттео был среди покупателей и, как и все, лежал на полу. Когда охранник только начал доставать ствол из-под правой штанины, Маттео резко поднялся с пола и вцепился в револьвер, который удерживал охранник обеими руками. Маттео ударил его лбом в нос, после чего тот слёг на пол. Затем он схватил с ближайшей полки консервную банку и ею забил охранника до смерти. Я бы никогда не поверил в то, что консервной банкой можно убить человека. Но когда я наблюдал за этим со стороны, то понимал, что в этом мире нет ничего невозможного. Маттео как будто слетел с катушек. Потом он рассказал мне, что этот охранник ему просто напомнил одного из тюремных надзирателей, которые вечно применяли свои резиновые дубинки против заключённых в колонии. Ничто не бесит так, как физиономия того, чьей работой является повседневная экзекуция безоружных людей. Пока клиенты, лёжа на полу, кричали, наблюдая за тем, как по полу растекается кровь из черепа охранника, я начал думать, что мне отошла роль такого же простого заложника. На тот момент я не знал, почему Маттео забил сотрудника магазина. У меня затряслись колени и участился пульс. Если человек способен убить одной консервной банкой, то что будет, если ему в руки попадётся ствол?

Маттео поднялся, держа в руке револьвер и позвал меня за собой. Мы покинули магазин через чёрный ход до приезда полиции.

Во время попутного разговора мою голову одолевал только один вопрос:

– Почему?

Я спросил об этом у Маттео по пути, когда мы находились далеко от патрульных машин с сигнальными сиренами.

Он отвечал спокойным голосом, будто для него такие мероприятия – рутина:

– У тебя слишком слабые нервы для того, чтобы строить из себя крутого гангстера. От тебя несёт запахом дилетанта.

– Просто это первый раз, когда я граблю самостоятельно.

– Затряслись руки, только потому что дружков не оказалось рядом? – с издевательской насмешкой спросил Маттео.

Находясь около матёрого, опытного и сидевшего парня, мне стыдиться было нечего:

– Да, представь себе. Вот такой вот я человек. Они были для меня семьёй. Без них я не могу. Тут не только руки затрясутся.

– Ладно – успокаивающе ответил Маттео. – Не ной. Ты остался один, у меня здесь тоже никого нет. Может, это… ну того, будем вместе заниматься промыслом?

– …

– Тебе впредь не придётся паниковать перед тем, как идти на дело, а я перестану чувствовать себя осиротевшим в этом городе. Ну что, идёт? – с этими словами Маттео протянул мне руку.

Мне было не по себе. Внутри сидела какая-то тревога по поводу того, что произойдёт, если я свяжусь с таким опытным и, судя по железному самообладанию, в конец потерявшим страх человеком. Мне казалось, что передо мной стоял хозяин своей жизни, которому плевать на границы дозволенного, которого стоит бояться и десять раз подумать перед тем, как что-то ему говорить. Спустя некоторое время я понял, что это оказался лишь безрассудный стереотип, который возник на фоне столь бурных и неожиданных обстоятельств, при которых мы познакомились. На деле же я понял, что мне крупно повезло, потому что это знакомство с лихвой компенсировало моё расставание с друзьями. Было понятно, что теперь я уж точно не пропаду, ведь этот парень мог меня многому научить.

Я протянул ладонь в ответ. Мы пожали друг другу руки и в этот момент мне показалось, что в моей голове что-то испарилось. Как-будто я нашёл что-то для того, чтобы избавиться от переживаний. И это что-то стояло передо мной. Мне на душе стало настолько легче, что я резко взмахнул левой рукой и забросил сумку с награбленным на плечо.

Мы начали идти в сторону, где находилась моя съёмная квартира. Маттео закинул руку мне на плечи и спросил:

– Жмуров оформлять приходилось?

На мгновение моё тело вновь охватила нервозность. Я отрицательно покивал, на что Маттео ответил:

– Значит научим. Держать ствол умеешь, стрелять в воздух тоже, так что это будет не трудно.

Робким тоном я спросил:

– А может с этим пока повременим?

– Шучу. Убивать необязательно. Вначале главное суметь просто стрелять в цель, а попадёшь или нет – это уже отдельный вопрос. Если не попал, значит парню повезло, а если попал – значит заслужил.

Маттео не понадобилось много времени для того, чтобы убить во мне пугливого и неуклюжего мальчишку и превратить во взрослого мужчину, который был лишён колебаний перед лицом опасности.

С этим знакомством мне сильно повезло. Ведь я был типичным подобием сопляка, который посчитал, что сможет жить самостоятельно, не нуждаясь в посторонней помощи, и для этого совсем не обязательно ломать мозги для поступления в колледж. Как слабоумный олух (а сейчас я вынужден это признать), в пятнадцать лет я сбежал из дома, который находится в Майами и отправился, куда дул ветер. Попутный ветер пригнал меня на северную часть западного побережья, где я окончательно превратился в убогое подобие гангстера и продолжал оставаться таким до тех пор, пока не встретил своего друга, который научил меня выживать в этом мире.

Тем же вечером, сидя у меня в квартире за бутылкой пива, Маттео рассказал мне историю своей жизни начиная с того самого момента, как он сел на корабль, доставивший его в Америку.

3. ТОНИ


Энтони Зиммер по прозвищу «Бабник». Настоящее имя – Тони Занетти. Тони представлял уже третье поколение своего рода из тех, кто родился в Америке. Его прадед иммигрировал из Италии в Сан-Франциско ещё в первой половине XIX века. Родители Тони не были богатыми, но и бедными их тоже нельзя было назвать. По уровню жизни семья Занетти находилась где-то чуть ниже среднего слоя американского населения. Отец Тони работал водителем на нефтеперерабатывающем заводе, а мать – учительницей истории в одной из местных школ. Также у Тони была старшая сестра, которую звали Мона.

bannerbanner