Водилы

У Кимберли была харизма, позволившая ей пробиться на верхушку этого новорождённого корпоративного общества. В университете она изучала бизнес, политологию и историю, но важнее этого оказалась природная способность заводить связи с людьми. Случайные знакомые считают её приятной, чуткой и талантливой. Знающие её хорошо могут добавить ещё определения: манипулятивная и расчётливая. Кимберли исключительно наблюдательна и научилась разыгрывать любые социальные и деловые ситуации в свою пользу, оставаясь при этом в глазах окружающих симпатичной. Проще говоря, она прирождённый политик — но при этом обладает и деловой хваткой. Всё это быстро расположило к ней и акционеров, и членов Правления.

Она отхлебнула крепкого кофе сильной обжарки и вызвала на виртуальный дисплей страницу с новостями. Её белый персидский кот запрыгнул на стол и покусился было на остатки фруктов. Кимберли стянула кота со стола и усадила, поглаживая, себе на колени, тот замурлыкал. Она обожает чёртова кота и вообще любит кошек, хотя и не как безумная кошатница. Долгие отношения с мужчинами у неё не складывались, потому что на первом месте всегда карьера и путешествия, а дома всегда есть кот — нечто живое, настоящее, с ним можно поговорить и о нём позаботиться.

Сегодня в первой половине дня ей нужно рассмотреть несколько сделок. Одна касается слияния с участием крупнейшей компании в области генетики. Кимберли пролистала несколько новостных видеороликов, а заголовки последних сводок для руководителей корпорации бежали по проекции на сетчатку. Кимберли установила прозрачность проекции на половину, чтобы мыслями быть дома и наслаждаться видом.

Похоже, что общины водил попытались поселиться за Северо-Западе у побережья Тихого океана, где компания с правами на лесоразработку получила наконец разрешение на запуск производства. На колонны техники напали водилы-террористы, — постов корпоративной службы безопасности в этой местности немного, — но с ними быстро разобрались. Остальные новости — о нескольких новых проектах: успешно запущена новая версия дронов-пограничников; орбитальные системы обороны научились защищать сами себя от вражеских спутниковых систем; ИИ собрался объявить об очередном улучшении конструкции сверхсветовых приводов, позволяющем сократить время заряда для подготовки к ССП-прыжку.

Кимберли хотела было вчитаться в эту последнюю новость, но увидела уведомление о запросе связи от одного из руководителей Управления развлечений, Райланда Грея. Райланд ей нравится, хотя очно они видели друг друга всего несколько раз. Она не такой уж увлечённый геймер, но именно в его играх есть что-то действительно захватывающее. Когда они впервые встретились лично, она увидела в нём удивительную загадку, а вовсе не ожидаемого технаря-ботана, и была очарована беседой. Он даже помог ей несколько лет назад, согласившись поучаствовать в корпоративной конференции в качестве советника по военно-стратегическому ИИ. Его вклад в теорию игр таков, что даже искусственный интеллект до сих пор не до конца разобрался в этой премудрости. Всё это привело к тому, что она поддержала соглашение о совместных инвестициях между ведущей военно-технологической производственной компанией и фирмой Райланда «Иммёрсив Мэджик». Цель — создание нового, революционного механизма взаимодействия людей и дронов, выходящего за пределы обычной тактильной отдачи. Ставка была рисковой — но с перспективой огромных прибылей как в военной отрасли, так и в развлекательной.

Движением глаза она приняла запрос и увидела перед собой Райланда... ну или по крайней мере весьма похожий на настоящего Райланда аватар. Райланд тоже видит её аватар — одетый, по крайней мере, солиднее, чем в купальник.

— Райланд! С чего мне такое удовольствие? Давно не виделись.

— Ха! Точно, давно. Как дела, Ким? Не слишком тебя достают? Я не уверен, видел ли я кого-то твоего возраста, кто так много работает, так мало спит и почти совсем не веселится.

— У меня работа весёлая, мне нравится. Чем могу помочь? — спросила Кимберли.

— Мне нужна одна услуга.

Она ожидала чего-то такого.

— Да, Райланд. Я согласна. Я готова быть той потрясающей сексапильной, умной и невероятно смертоносной звездой в твоей следующей игре. Ни слова больше, я стану ею даже сегодня.

— А знаешь, неплохая идея, — рассмеялся Райланд, — но с этим придётся подождать до следующего проекта. А в том, над чем я работаю сейчас, нужны разные роли, а моя просьба прямо связана с тем нашим полувоенным проектом, который ты поддержала.

Она вздохнула с наигранным разочарованием.

— Окей, тогда что?

Райланд рассказал ей о видскане матча свистопляски, который только что посмотрел сам. Он отправил Ким запись на ДВП, чтобы она сразу посмотрела, слушая пояснения.

— Мы можем сделать много удивительных штук не только для новой игры, но и с физической ареной, и в исследованиях тактильного взаимодействия с дронами. Если я мог бы заполучить этого мальчишку хотя бы на пару недель, пока он не станет доступен для отбора, было бы круто. Уверен, что владельцы спортивных команд уже готовятся с ним говорить. Но мне он нужен раньше. Я не готов предложить ему карьерные акции, которые он получит от владельцев, но для начала дам ему некое подобие предстартового бонуса. Мои люди уже едут в лагерь. Что мне в самом деле пригодится — так это кто-то с твоим влиянием, чтобы быстро одобрить выпуск из лагеря раньше времени и заблокировать доступ к нему всех остальных недели на две или три.

— А что с девочкой?

— Девочкой?

— Да, — рассмеялась Кимберли. — Той девочкой, которая собственно забила гол. Похоже, они отлично сработались.

Райланд тоже засмеялся и улыбнулся:

— Ну, у неё не того уровня движения, да и мальчик тут главный.

— Думаю, Райланд, я тебе помогу, но мне нужно будет приглашение в бета-версию и на презентацию, — с улыбкой сказала она. — А на случай, если ты передумаешь, я одобряю выпуск девочки тоже.

— Отлично, Ким, по рукам. Не знаю даже, как тебя благодарить. Увидишь, что мы с этим собираемся сделать.

Кимберли с радостью помогла. Она всегда тепло относилась к обитателям лагерей У-22 и ей нравилось наблюдать видеть, как некоторым из них удаётся стать настоящими акционерами. Более того, это именно такая услуга, которую ей приятно оказать. Здесь нет никаких этических серых зон, в отличие от абсолютного большинства просьб, с которыми к ней приходят каждый день.

Она промотала несколько экранов ДВП и подписала разрешения:

— Готово.

— Спасибо, Ким, — сказал Райланд. — Обожаю.

Глава девятая. Илай

Спустя несколько часов в медотсеке травмопункта Илай донатянул свой облегающий спортивный костюм. Травмы оказались пустячными — ничего такого, с чем не справится укол с порцией нанороботов. Ещё день-другой, конечно, будет побаливать, но оно того стоило. Его репутация взлетела до небес и он об этом знал. Выйдя в холл, он увидел Тессу, всё ещё ждущую его. Она так и не возвращалась в казарму и всё ещё была одета в тот же костюм с матча свистопляски.

Свои длинные тёмные волосы она стянула в тугой хвост и сидела, прислонившись к стене с выражением запредельной скуки. Заметив его, она вскочила, улыбнулась той кривой улыбкой, которую он обожал, и язвительно произнесла:

— Ну наконец-то. Я было подумала уже, что ты всё-таки помер. Это улучшило бы мои позиции в отборе, но мне куда приятнее видеть тебя живым.

— Спасибо Тесс. Ничего страшного, просто ссадины и пара трещин в рёбрах. Но я голодный и мне отчаянно надо в душ.

— Тогда нас таких двое, — засмеялась она. — В самом деле, я всё ещё не понимаю, с чего ты взял, что тебе удастся это провернуть, но всё-таки удалось. Ты каждый раз меня удивляешь.

— Спасибо! Вот в том-то и дело, что я каждое утро просыпаюсь с мыслью, как бы мне ещё удивить Тесс, сделав очередную глупость глупее вчерашней.

Она пихнула его в плечо — и отнюдь не нежно:

— Ты балбес.

Они вышли из травмопункта и их немедленно встретила пыльная летняя жара. Они оба живут в этом лагере с четырёх и пяти лет — и не знают никакой другой жизни.

Лагерь — это обширный, огороженный высокой стеной кампус, заполненный полями, аренами и кортами для игр, спортзалами, маленькими стадионами, качалками, игровыми центрами и, конечно, необходимыми его обитателям спальнями и столовыми. По всей Америке и остальному миру множество таких же мест множество. Маленькие дети водил, подающие надежды в качестве будущих спортсменов, получают там шанс однажды стать акционерами, если окажутся лучшими из лучших. Но даже если лучшими они не становятся, то хоть на некоторое время получают безопасный приют, еду, кое-какой уход и жизнь не в страхе и не в бегах. Всё, что нужно делать, чтобы остаться там — побеждать. Те, кому это не удаётся, возвращаются в водилы.

По достижении шестнадцати лет оставшиеся в лагере получают право оказаться в числе отбираемых разными подразделениями Корпорации. Большинство идут в спорт: футбол американский и английский, бейсбол, хоккей, баскетбол, смешанные единоборства и, конечно, в свистопляску. Есть ещё несколько дисциплин, но виды спорта без широкой аудитории совершенно не котируются. Ещё есть шансы на работу в других областях, вроде служб безопасности, но главная цель любого лагерного ребёнка — предложение играть за одну из известных команд из сильных спортивных лиг. Это сразу даёт достаточно акций для полного спокойствия, настоящие деньги и самостоятельную жизнь. Если ты дотянул в лагере до шестнадцати и не получил предложения, твоя дорога — только назад, к водилам, а путь в акционеры закрыт.

Лагеря У-22 бывают не только спортивными, есть ещё научные и художественные, но все работают по одному принципу: попробовать туда попасть могут маленькие дети водил, хотя годам к шести-семи шансы становятся ничтожными. Если ребёнок проходит элементарную проверку склонности к выбранному занятию, его принимают. Чтобы остаться, необходимо быть отличником и держаться среди лучших в классе. Тех, кто не лезет из кожи вон, исключают и оставляют на произвол судьбы и сообразительности в диких местах — и такое случается ежедневно.

Детей тренируют, учат и дают им возможность показать, что они могут быть в числе лучших. Ещё им выдают кредиты на покупку вещей сверх минимального пропитания, крыши над головой и базовой медицинской помощи, но кредиты — это не настоящие деньги.

Лагеря эти изначально назывались Лагерями возможностей трудоустройства, ЛВТ. После Великого Краха без работы оказалось такое количество людей, что когда правительства и корпорации начали сливаться, они столкнулись с неожиданно осязаемой проблемой: со всем техническим прогрессом, уничтожившим рабочие места, стало некому продавать продукцию. СМИ посмелее писали, что это классическая «уловка 22»: искусственный интеллект и роботы стали эффективнее людей — но как только навыки слишком многих людей оказались не стоящими оплаты, исчезли те самые массовые рынки сбыта продукции корпорации.

ЛВТ, внедрённые с переменным успехом по всему миру, предназначались для частичного решения этого вопроса. Богатые благотворители и корпорации создали крупные учреждения в качестве инвестиции в будущие таланты вне существующего (и редеющего) генофонда акционеров — и одновременно рынки сбыта своих товаров и услуг. Начинающим спортсменам нужно покупать всё лучшее и лучшее снаряжение — по крайней мере пока они не станут достаточно хороши, чтобы их спонсировали. Точно так же у молодых учёных, тратящих свои кредиты на более совершенное оборудование, или молодых художников, приобретающих материалы и принадлежности. Корпорации разрешили свою проблему «уловки 22», создав себе рынки, пусть и меньшие, чем раньше. У водил нет ни денег, ни востребованных навыков — но у их детей всё-таки есть потенциал и они могут создать замкнутый круг потребления. Термин «уловка 22» повторялся в масс-медиа столь часто, что его сократили до «У-22», заместившего в разговорной речи сокращение «ЛВТ».

Большинство лагерей У-22 создавались на старой инфраструктуре — военные базы, где больше не делали из людей солдат, превратились в спортивные лагеря; школьные здания на опустевших окраинах крупных городов стали лагерями научными, а маленькие городки, когда-то жившие местными театрами и фестивалями, превратились в интернаты для будущих художников и артистов.

Илай и Тесса пошли через лагерь к столовой и спальням. Илай слегка покряхтывал от боли, но попробовал крепиться и терпеть, когда Тесса его высмеяла. Слева от них группка детей лет семи или восьми всё ещё играет в баскетбол. Справа ещё одна группа, где детям едва четыре-пять лет, занимается какой-то разновидностью кикбола. Воздух полнится верещанием свистков, криками, объявлением счёта — в общем, обычный день.

— Я голодный. Сначала поедим — и плевать, насколько срочно мне надо в душ, — сказал Илай.

— По рукам, — ответила Тесса. — Ты воняешь ещё хуже меня, но я достаточно сильно хочу жрать, чтобы не принюхиваться.

Они вошли в столовую. У них, шестнадцатилеток «на выданье», есть доступ к еде такой степени декадентской роскоши, какую водилы не могли и вообразить. Бары фруктовый, овощной и белковый, разнообразные макароны, всевозможный хлеб и немного сладостей. Когда они были младше, то на еду получше им приходилось тратить кредиты, но сейчас за это платят спонсоры, так что никаких задних мыслей у ребят нет. Они навалили на тарелки горы еды и нашли свободный столик.

Ведя себя как дети, у которых никогда не было родителей, но вокруг всегда хватало дронов-уборщиков, они начали просто ЖРАТЬ. За едой они смеялись и обсуждали матч, выигранный всего несколько часов назад.

— Хороша победа! — воскликнул Илай.

— Однако надо поглядывать, как бы Захария чего не отмочил, — заметила Тесса.

Илай понял, что она имеет в виду. До «выданья» им всего месяц, но Зах мстителен и ненавидит проигрывать. Ещё он более чем агрессивен с Тессой и некоторыми её подругами, отчего случалось немало драк.

Рот Илая был набит хлебом, когда дверь в торце зала открылась. Вошла делегация из шести взрослых и направилась к ним. Двое — директора У-22, хорошо знакомые Илаю и Тессе — большие шишки. Других они не знали. Но незнакомцы явно из мира денег — и показывают это всем своим видом. Цокот мастеровой обуви эхом разнёсся по залу в противоположность шороху мягких кроссовок, которые носят большинство обитателей лагеря, и ритмом всё больше напоминал марш взвода солдат. Одеты они тоже куда лучше грязных и потных спортсменов, поглощающих еду вокруг.

Группа подошла прямо к столу Илая и Тессы, где остановилась. Тесса села прямо и посмотрела на них. Илай же продолжил есть, будто их тут и не было. Тесса на него покосилась и пнула его под столом.

С ребятами заговорил директор лагеря, доктор Керри, одетый в свой обычный высококлассный чёрный спортивный костюм, закрывающий тело целиком. Ему было семьдесят, но он сохраняет невероятно хорошую для своего возраста форму.

— Мистер Илайя, — сказал он. — Эти люди запросили, чтобы вы немедленно поехали с ними для встречи с акционером. У них есть для вас краткосрочное предложение. Разрешение на временный выезд из лагеря оформлено.

Это было необычно — что Илай знал, как и то, что у него есть некоторое влияние, потому что он был заметным кандидатом и раньше. Слишком гнуть пальцы не стоит, но его позиция довольно сильная.

Он проглотил хлеб и запил его водой:

— Зачем?

Заговорила одна из роскошно одетых незнакомок, лет около тридцати, с роскошными рыжими волосами.

— Здравствуй, Илайя. Меня зовут Аманда. Ты слышал об «Иммёрсив Мэджик» или Райланде Грее?

Илай изо всех сил попытался напустить на лицо выражение безразличия, но скрыть то, что немедленно узнал название и имя, не смог. «Иммёрсив Мэджик» — самая известная игровая студия планеты, а Райланд Грей — живая легенда. Илай вырос на играх «ИМ» — и многое из них узнал. С самых малых лет он нередко менял несколько лишних кредитов на игровое время.

— Ага. У них очень неплохие игры.

— Райланд хотел бы предложить тебе краткосрочную занятость, которая не помешает тебе попасть в отбор, но для этого нужно, чтобы ты сейчас уехал с нами на пару недель.

В столовой наступила тишина. Народа вокруг было меньше, чем в обычные часы завтрака, обеда или ужина, и все старались как можно отчётливее разобрать разговор у стола Илая.

— Звучит прикольно, мне нравятся игры, — ответил Илай, отложив наконец кусок хлеба, который он ел. — Хотя я привык тут к декадентскому гостеприимству доктора Керри, так что уехать так неожиданно может оказаться не вдруг.

Доктор Керри зыркнул на Илая, но промолчал. Видать, лапа у этих ребят мохнатая.

— Отлично, — сказала рыжая. — Нам бы хотелось, чтобы ты собрал небольшую сумку, чтобы мы с тобой уехали немедленно, если не возражаешь. Много не нужно, мы сможем обеспечить тебя практически всем необходимым.

— Не всем, — возразил Илай.

— Нет? Что не так? — спросила Аманда.

— Ну, есть такое дело, — начал Илай. — Я полагаю, что вы здесь потому, что вам что-то понравилось в том, как я играю, но по правде я только часть уравнения. Лучше всего у меня получается что-то сделать, когда я работаю с Тесс, — он улыбнулся и кивнул на Тессу. У неё на лице было написано «ты чё делаешь, идиот?», и это выражение он прекрасно знал, потому что видел его часто. — Кроме того, я не был за пределами этого лагеря с четырёх лет, не считая выездов на межлагерные матчи. Мне будет куда спокойнее, если со мной будет хотя бы один человек, которого я знаю и которому доверяю. Пусть со мной поедет Тесс — тогда по рукам.

Вступил доктор Керри:

— Мистер Элайя, боюсь, вы не понимаете. Это работает со всем не так, — но его прервала Аманда.

— У нас нет проекта соглашения с ней, но мы не против, чтобы она тоже поехала.

— Отлично, — сказал Илай. — Покажите мне предложение, я с ней поделюсь.

Женщина кивнула. Виртуальный проектор Илая показал ему предложение. Чёрт, подумал он. Цифры немаленькие.

— Окей, мы в деле. Да, Тесс?

Тесса всё ещё смотрела на него с тем самым выражением, но не возражала.

— Боюсь, у нас нет разрешения на увольнительную для мисс Тессы, — сказал доктор Керри.

— А вот тут забавно, — сказала Аманда и моргнула. — Вы сейчас должны это увидеть на ДВП. На самом деле у нас есть разрешение и на неё тоже. Не знаю, почему. Мистер Грей запросил только Илая, поэтому я не отправила вам дополнение.

Илай и Тесса обменялись взглядом, говорившим: «Что за чертовщина творится?».

— Да, очень хорошо. Мисс Тесса, вы можете присоединиться к мистеру Илайе.

— Мы сейчас быстренько в душ и собираться, — сказал Илай. — Встретимся снаружи у посадочной площадки. Если вы будете так любезны изменить соглашение, чтобы у Тессы была доля в 50% акций, мы подпишем его, как только оно придёт на наши ДВП.

Обязательные для всех выпускников курсы по спортивному бизнесу и финансовому управлению, которые Илай прошёл в прошлом семестре, внезапно пригодились.

— Пойдём, Тесс! — он схватил Тессу за руку и потащил её из-за стола к двери. Оба они пытались не обращать внимания на шокированные взгляды других детей в столовой, когда они вывалились из закрывшейся за ними двери.

Не прошли они и трёх шагов, как Тесса выдернула свою руку. Пока они быстро шли, она сказала:

— Что ты, чёрт побери, вытворяешь, ты подумал?!

— Устраиваю нам заслуженные каникулы, — улыбнулся Илай.

— Каникулы?

— Ага. Оплачиваемые каникулы, чтобы отметить предстоящий выпуск и выход в настоящую жизнь. Мы так долго готовились ко дню отбора, что я не знаю, зачем мы до сих пор вкалываем. Думаю, мы заслужили каникулы. Ты тоже думаешь? Я вот точно. Значит, и ты должна. Ты ведь не собираешься тут оставаться? — спросил Илай с улыбкой до ушей.

— Ну, — начала она, — мы пропустим пару матчей, которые будут смотреть много рекрутеров. В отличие от тебя, я даже не знаю, в какой профессиональной лиге я окажусь. Но думаю, что как только пройдёт слух, что мы проводим время в Департаменте развлечений, работая с «Иммёрсив Мэджик», это, наверное компенсирует пару упущенных игр?

— Думаешь? — теперь настала его очередь смотреть на неё как на дурочку.

Они уже почти дошли до спален.

— Ну, и насколько оплачиваемые эти каникулы?

Илай переслал копию соглашения ей на ДВП.

— Ëлки-МОТАЛКИ! — проорала она. — И это в настоящих деньгах?! Ох, боже мой! У меня не было даже доли настоящей акции за всю жизнь, а тут столько за две недели? Ты в самом деле хочешь отдать мне половину? Знаешь, я б и за бесплатно с тобой поехала, ага?

— Тесс, я действительно думаю так, как я сказал. Если я им нужен как тот парень, которого они смотрели сегодня утром на видео, мне нужна ты. С тобой я лучше. А ещё я сказал правду, что мне рядом нужен кто-то, кому я доверяю. Мы на самом деле понятия не имеем, что это за люди, и никто из нас не был снаружи с самого детства. Я может и неплохо выступил, но реально я мало не обосрался сейчас. Без тебя я не смогу. Ни у кого из нас никогда не было настоящих денег. Серьёзно, ты можешь и всё забрать, если это значит, что ты поедешь со мной. Через несколько месяцев, надеюсь, нам вообще больше не придётся волноваться о деньгах. Пока мы не получим травмы такие тяжёлые, что с ними не справятся современные лекарства и наноботы, мы устроены на всю жизнь. А пока давай оторвёмся. А ещё подумай, как разозлится Зах, когда об этом прослышит.

Она улыбнулась:

— А ты далеко ушёл от маленького, грязного и лохматого оборвыша, которого я встретила на пыльном поле для доджболла больше десяти лет назад. Окей, давай. Марш в душ и собираться. Я тоже. Встречаемся здесь через двадцать минут. А, Илай... спасибо.

— Тебе спасибо за тот последний гол сегодня. Безумные идеи резко становятся не такими безумными, когда выигрываешь.

Глава десятая. Хлоя

Хлоя шла по длинной дороге из города на север тихо, но в открытую. Смеркалось, но на этих сельских дорогах ночью ей спокойнее, чем среди бела дня — тёмная одежда и тёмная кожа позволяют ей слиться с ночью и оставаться малозаметной. Высокие деревья стояли по сторонам дороги ещё на пару километров вперёд. Ей нужно быть осторожной — и слушать внимательно.

Оставаться в том, что было городом, из которого она только что вышла, не было смысла. Ничего, кроме пустых руин. Никто не жил там уже несколько десятков лет. Место не интересовало даже бандитов, хотя на всякий случай Хлоя была настороже. Судя по разрушениям, когда-то это была община водил, на которую напали мародёры.

Когда-то это был, наверное, милый городок, где на вершине его расцвета жило меньше тысячи человек: прелестное местечко, зарабатывавшее на окружающих лесозаготовках. Было несколько ресторанов и баров, хозяйственный магазин, школа, врач, продуктовый и, конечно, церковь. Маленькие дома, фермы и ранчо простирались на километры от центра.

Теперь от всего этого осталась лишь скорлупа. Последние пару дней она провела в поисках чего-нибудь полезного, но всё разграбили догола так давно, что даже крысиные скелеты покрылись пылью. Большинство зданий едва стояли. Ничего, что могло бы пригодиться, было не сыскать. Строения не годились даже просто перекантоваться бродягам вроде неё.

Последние пару ночей она провела в церкви, построенной из чего-то типа железобетона, так что какой-то кров был, но слово «уютный» тут не годилось.

Ей удалось найти несколько помидоров, растущих около домов поблизости, на вкус они были как райские плоды, хотя были всё ещё маловаты и зеленоваты. Она их просто сожрала — и это была её первая еда за пару дней. В том саду ещё росли полевые цветы, так что она сделала себе из них салат. Салат? Да кому она лапшу на уши вешает? Она просто срывала цветки со стеблей и запихивала их в рот как могла быстро. Всё это, вместе с чистой водой из ручейка, бежавшего за хозяйственным магазином, собралось в неплохой перекус, хотя её желудок всё ещё бурчал. Ей бы хотелось, чтобы ручей был достаточно глубоким, чтобы искупаться, но он был просто струйкой.

Всего несколько месяцев назад она жила совсем иначе. У неё была отличная работа, которую она обожала — строительный инженер-прочнист. Хлоя с детства любила строить. Что угодно. Сначала это были крепости и башни из кресел, подушек и одеял. Потом настоящие вещи для мамы: лестницы, помосты, заборы... Ещё одной её страстью были инструменты. Когда ей было шестнадцать, они с папой захотели построить патио для барбекю. Для этого нужно было соорудить подпорную стену для холмика на заднем дворе и маленький мостик через ручей. Она упросила папу разрешить ей сделать всё самой. Времени это, конечно, заняло в четыре раза больше, чем тот надеялся, но результат вышел достойный.