Водилы

Название «свистопляска» этой игре подходило как нельзя более. Со стороны её действительно легко принять за сумасшедшую драку — но серьёзные игроки и искренние любители видят за кажущимся хаосом стройный порядок. Создатели этого вида спорта решили, что регби и американский футбол недостаточно брутальны, так что добавили к ним смешанные единоборства, а из вымышленного квиддича позаимствовали по трое кольцевых ворот в торцах поля в трёх метрах над землёй. Спорт получился невероятно жестокий, но при этом требующий точности, грациозности, ловкости и быстроты. Если бы не ударопрочные костюмы игроков, едва ли кому удалось бы сыграть больше одного-двух матчей всерьёз до того, как карьера прервётся увечьями. Конечно, у детей помладше, играющих на открытых полях, нет дорогого защитного снаряжения, отчего многие из них попадают в лазарет. Но стремящиеся стать звёздами высших лиг самого популярного спорта планеты идут на этот риск.

Илай и сам немало времени провёл на больничной койке из-за спортивных травм и ошибок на тренировках. Он прирождённый спортсмен: быстрый, сильный, с отменной координацией, острейшим зрением и стратегическим игровым мышлением. Не будучи ни самым быстрым, ни сильнейшим, он с лихвой компенсировал это ловкостью, прилежанием в тренировках, творческим подходом, а более всего — несравненной волей к победе. «Просто выигрывай». Это то, что сказала ему мама.

Недавно ему исполнилось шестнадцать. Он тренируется и играет в этом лагере с тех пор, как его, четырёхлетнего, привели сюда родители. Их лица в его воспоминаниях остались только смутными образами. Спорт — единственное, что он знает в жизни, от прошлого его память сохранила только обрывки, в которых у них не было ни еды, ни дома — ничего. Всегда в бегах. Он был вечно голоден — как и все они. Его мама постоянно болела. Ещё он запомнил, её слова, сказанные тогда у ворот лагеря, потому что всё время повторял их себе с того самого первого вечера: «Побеждай. Просто всегда выигрывай. Если будешь выигрывать, то останешься здесь и больше никогда не будешь голодать. Тебя не выгонят, если будешь побеждать». Родители сказали ему, что навестят его, но Илай давно в этом разуверился. Они едва ли до сих пор живы — и сильно удивится, если это так.

Сейчас он рискует проиграть матч, который может решить его судьбу после выхода из лагеря в следующем месяце. А самое гнусное в этом проигрыше то, что капитан команды соперников — Захария. Зах исключительно талантлив, крупнее Илая и сильнее его. Они всё время бьются за первое место во всех рейтингах. Но Зах — жестокий громила и задира, обожает делать людям больно — и всегда таким был. Он остался единственным, кто в состоянии победить Илая в единоборствах на тренировках и во время матчей. Главное их различие в том, что Зах получает удовольствие, причиняя людям боль, а единственная цель Илая — победа, а не избиение сверх необходимого. Илай ненавидит Заха и уверен в том, что это взаимно.

Успокоив дыхание приёмами, отработанными годами, Илай оглядел свою команду, собравшуюся в круг на летучку, через ДВП шлема. Они все ждут его решения.

— Что делать будем, кэп? «Смертельный номер» или «Аве Мария»? — пошутила Тесса. Он точно представил, как на этих словах изогнулись в кривой ухмылке её губы под шлемом. Они с Тессой лучшие друзья уже долгие годы. Их отношения — скорее как у брата и сестры, чем как у лучших друзей или парочки. Она умная, весёлая и одна из лучших спортсменок в лагере; занимает впечатляющее положение в рейтинге борцов смешанных единоборств, а недостаток силы компенсирует ловкостью и бешеным драйвом. Ещё она сущая красотка, но совершенно недвусмысленно дала понять всему населению лагеря, что её единственный интерес — выпуститься и попасть в профессиональную лигу.

— У меня есть идея, — сказал Илай команде.

— Блин, кэп! Когда ты это сказал в прошлый раз, я неделю в лазарете провалялся, — рассмеялся Деррик.

— Да, но мы выиграли, — сказал Хо-Цзюнь.

— Твоя правда, — ответил Деррик, а потом обратился к Илаю. — Мы тебе доверяем. Сейчас твой ход.

— Окей, — взглянул на них Илай. — Они знают, что нам нужны три очка и у нас есть ровно один шанс. И у них лучший в лагере вратарь — прости, Шабаз.

— Иди на хрен, кэп, — сказал Шабаз, слегка стукнув кулак Илая своим.

— Они все рассчитывают, что я приму мяч, так что именно это мы и сделаем. Зах отправит свою гопоту в лобовую, а сам, наверное, обождёт между нами и вратарём, чтобы прикончить нас собственноручно. Он хочет славы себе лично и попробует отправить меня в травму, чтобы все вербовщики, которые будут смотреть видео, это заметили. Так вот, мы дадим им ровно то, чего они ждут.

— Ась? Чо за нах, кэп? — сказал Хо-Цзюнь.

— Тесс, помнишь ту мою идею разыгровки с прошлой недели?

— М-м-м, ага. И помню, как сказала тебе, что идея тупая. Типа очень, очень, колоссально тупая. Физика совершенно безумная. Ты даже ни разу не попытался это отработать. И нужный момент ты не угадаешь.

— Отлично, то есть ты это помнишь. Давай делать.

— Это кончится тем, что ты останешься калекой и будешь выглядеть идиотом.

— Вот что мне в тебе нравится, Тесс — твои слова поддержки и позитивный настрой.

— Кто-нибудь расскажет нам, что мы делаем? — спросил Шабаз.

— Ты не хочешь этого знать, — сказал Илай. — Как только мяч будет в игре, катись вправо и начинай выносить защитников, или хотя бы оттеснять их к воротам. Потом разыгрываем обычную «бегущую стену». Я направлюсь прямо к нужному кольцу. Мы с Тесс сделаем всё остальное.

— Ты был хорошим другом, кэп, — сказал Деррик.

— Окей, на счёт «раз».

Они развернулись из совещательного круга в строй и пошли к линии. Отсчёт начался. У них пять секунд на начало игры и всего восемь секунд игрового времени. Пять секунд — вроде совсем немного, но в такие моменты они могут течь поразительно медленно. Илай встал в паре метров за линией и осмотрел защиту. Двое стоят на линии, готовые к атаке. Третий — за ними справа. Противники знают, что это его основная рабочая сторона. Зах ожидаемо отошёл назад, ближе к воротам.

— Раз! — крикнул Илай и Деррик кинул мяч ему.

Хо-Цзюнь и Шабаз отбежали вправо и занялись двумя защитниками. Хо-Цзюнь предпочитает кунг-фу и слегка удивил свою цель ударом ногой в прыжке. Шабаз же склоняется к джиу-джитсу и, будучи чуть терпеливее, расчётливо выжидал момент, когда противник потеряет равновесие.

Деррик пронёсся за ними к третьему, который снайперской пулей мчался от края поля к середине. Илай отскочил вправо и притворился, что собирается попробовать пробежать прямо до конца, а потом резко свернул влево. Он быстро добрался до места стычки, стремительно превращающейся в вихрь ударов кулаками и ногами, сделал ещё шаг, обнял покрепче мяч и подпрыгнул вверх. Используя как трамплин спину упавшего Шабаза, он свернулся в тугую пружину и кувыркнулся прямо к правому кольцу ворот. Между ним и вратарём — около двенадцати метров.

Илай полетел с мячом прямо к воротам без всякого прикрытия, чувствуя каждое движение, каждое шевеление, каждый поворот. В начале второго оборота своего кувырка он чуть дальше, чем в метре, заметил Захарию, прыгнувшего в его сторону с вытянутой ногой, и понял, что будет больно. Слишком поздно — но он заранее знал, что будет так и на это рассчитывал. Ещё он прямо перед началом разворота мельком заметил, как вратарь прыгнул на защиту правого кольца. В этот момент, на половине оборота, Илай распластался и метнул мяч назад, как будто бы в никуда. С миллисекундной точностью Тесса прыгнула со спины защитника, горизонтально пролетела через площадку справа налево, поймала мяч в полёте и запустила его прямо в центр беззащитного трёхочкового кольца.

Она грациозно приземлилась одновременно с жужжанием зуммера и окончанием игры. Илай вывернулся в воздухе ровно вовремя, чтобы нога Захарии впечаталась ему в верхнюю часть спины, нанеся меньший урон, чем удар чуть ниже, но всё равно скорчился и с грохотом рухнул на поле.

Илай услышал восторженные вопли своей команды. Тесса подбежала к нему:

— Ты мёртвый?

Он рассмеялся и ответил:

— Не думаю.

Она помогла ему подняться и к ним присоединились остальные игроки их команды.

— Едрён батон! — воскликнул Хо-Цзюнь. — Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то такое делал. Чёрт возьми, профессионалы начнут это отрабатывать сразу, как сольют видео!

— Мне просто повезло с хорошим принимающим, Хо-Цзюнь, — с улыбкой сказал Илай. — И с офигительной командой, которая выстроила игру и позволила это провернуть.

Ох, как же спина болит! Наверняка в ребре или двух у него трещины.

— Вся честь Тесс, она забила выигрышный мяч.

— Тесс сейчас потащит твою дурную самоубийственную жопу в медпункт, — сказала Тесса. — Я не верю, что ты в самом деле эту херню отмочил.

— Я просто делаю свою работу. Надо выигрывать, правда? — он улыбнулся Тессе и команде.

— Зах явно очень злой, — сказал Хо-Цзюнь.

— Ты всегда знаешь, чем меня порадовать, дружок, — сказал Илай.

Глава шестая. Миа

Потребовалось немало времени, но Миа наконец успокоила младших детей и вывела их из полной истерики. Большинство всё ещё всхлипывали. Сложно не плакать, лёжа на земле, пропитанной кровью твоих родителей. Она нашла Манни, стоящего на коленях на земле и склонившегося над винтовкой, которую он забрал от тела своего отца. Он уставился вдаль на деревья.

Через считанные мгновения после бойни джунгли вернулись к своей обычной жизни — оглушительным трелям насекомых, завываниям обезьян-ревунов и шуму прочих опасных тварей. В самом деле, удивительно, как природа может замолкнуть, отступить и спрятаться при реальной угрозе — и как быстро она возвращается, когда опасность проходит.

— Нам надо уходить, — просто сказала Миа.

— Не обязательно, — ответил Манни. — В смысле, мы можем остаться тут и дождаться, когда дроны вернутся и нарежут нас на лапшу. Или так, или толпа детей пойдёт сквозь джунгли, где нас запросто что-нибудь сожрёт, или мы сдохнем от голода или какой заразы. Если повезёт — найдём очередной временный дом, где нас не будут пытаться убить несколько месяцев, пока снова не появятся дроны, чтобы забрать ту землю для какой-нибудь корпорации. Ещё мы можем отправиться назад в города или в другие общины водил. Протянем достаточно, чтобы нас изнасиловали и забрали в рабство. Мне это всё кажется прекрасными вариантами. Есть ещё ровно один — отправиться прямо в ближайший лагерь возможностей «Картелькорпа» и надеяться, что там примут хотя бы половину из нас. Кто-то, наверное, выживет, а кто-то один даже вырастет и станет настоящим акционером. Ставлю на Элену. Для четырёхлетки она очень сообразительная.

— Грустно это, Манни.

— Я не пытаюсь шутить, Миа. У нас выбор — одно другого хуже. Не осталось никого старше нас с тобой, чтобы решить, что делать. Как именно мы хотим умереть и как сильно готовы рисковать?

— Есть Аргентина, — предложила Миа. — Ты слышал, что говорили взрослые? Аргентина — одно из последних безопасных мест без корпораций и роботов. Они пускают водил! Звучит как рай.

— Миа, ты серьёзно?! Аргентина в тысячах километров отсюда! С помощью какого чёрта мы проведём кучу малышни на такое расстояние через джунгли, земли Картеля и банды водил-отморозков? Это займёт больше года. Разве так можно?

Манни трясло. Миа видела, что он не может сдержаться и его эмоции бушуют. Он был напуган. Но знала она и то, что насчёт их шансов добраться до Аргентины он был прав.

— Я знаю, — тихо ответила она и заплакала. — Просто... Мы смогли бы там жить нормально и не бежать. Надо просто придумать, как туда попасть.

— Всё правильно. Но маленькая проблема: четыре тысячи километров, никакого транспорта, несколько древних винтовок в руках у подростков и две дюжины детей младше двенадцати лет, идущие через джунгли больше года. Что может пойти не так? И правдивы ли слухи? Мы не знаем, что на самом деле будет в Аргентине.

— Мы не можем сказать им, что это конец, — умоляюще проговорила Миа, посмотрев на других детей.

— Нам надо стараться, чтобы они выжили. Думаю, что лагеря У-22 — наш лучший выбор, если мы проживём достаточно долго, чтобы туда добраться. До ближайших, думаю, всего несколько недель.

— Я знаю, где окажусь, если мы это сделаем, и такой жизни не хочу. И знаю, что половина детей потом выйдет оттуда в никуда и всё равно в итоге окажется здесь. Из другой половины, может быть один или двое протянут больше года или двух. Нет, можно и получше.

— Ты говоришь прямо как твоя мать. Она всегда была боевой.

— Спасибо, Манни. А у тебя сердце твоего отца. Так что давай делать правильно.

Глава седьмая. Райланд

Райланд быстро прошёл через кампус Департамента развлечений к игровой студии, где он работал. День в районе Калифорнийского залива прекрасный, солнечный: пока немного прохладно, но солнце уже ласкает лицо приятным теплом. Он идёт на работу с вдохновенным нетерпением — его команда взялась за новый игровой проект по его собственной концепции, и стоит на пороге прорыва в обработке нейронной обратной связи на основе данных органов чувств игроков. Это выведет многопользовательские игры на новый уровень и добавит невероятный, не достижимый ранее никем реализм в игровые механики. Это то, для чего разработчики исследуют новую технологию, которая отправит виброотдачу на свалку истории.

Важнее всего же то, что Райланду нравится история, скрытая в этой новой игре. Он обожает повествование, считая его самой важной частью игр и чем-то вроде забытого мастерства. Это отличает его проекты от всех прочих, сделанных как чистые «мясорубки» или просто для расслабления. Ещё он мастер создавать удивительные квесты и игровые пейзажи, дающие игрокам почти безграничный простор для творчества и пищу для ума. Во всех его играх скрыты головоломки без какого-то единого решения, каждому игроку своя.

Концептуально его новая игра не похожа ни на что предшествующее и позволит «Иммёрсив Мэджик» основательно опередить конкурентов. В мире нарастает возбуждение по поводу вероятности обнаружения во Вселенной другой разумной жизни. В реальности новейшее поколение сверхсветовых приводов, ССП, позволяет добираться до других звёзд за считанные годы, и первые экспедиции уже вылетели. К сожалению, никакая органическая ткань пока не выдерживает сверхсветовые прыжки по технологии, изобретённой искусственным интеллектом за удивительно короткий срок — то есть в дальний космос могут отправиться только роботы с ИИ.

Но всё равно это восхищает и дало Райланду шанс создать совершенно невероятную сюжетную линию об инопланетянах, которым сообщили о существовании землян ничего не подозревающие системы ИИ. Ещё студия внедрит некоторые прорывные технологии благодаря совместному проекту с военными и поступающему от тех обильному финансированию.

Райланд вошёл в студию и увидел руководителей команд, собравшихся примерно посередине центрального зала. Дизайн интерьера тоже придумал он — максимально открытая планировка с обилием солнечного света, живыми растениями и настоящими деревьями. Он хотел, чтобы центральный зал контрастировал с технологичностью множества комнат без окон, где разрабатываются внутренние элементы игр и модели.

По пути через зал Райланд заказал на ДВП ванильный латте. Вокруг него — большие дисплеи с эскизами для новой игры. Когда он дошёл к до середины, маленький дрон протянул ему кофе. Все руководители дизайна и разработки смотрели на общий трёхмерный дисплей центральной рендер-фермы, а не на свои собственные ДВП. Центральный рендер-дисплей придумал тоже Райланд. Многие младшие сотрудники не понимали, зачем он нужен и предпочитали личные виртуальные дисплеи, но Райланд знал, что в реальном, оффлайновом общении и взаимодействии есть что-то, из чего вырастает творческий продукт куда лучший. Это шаг назад, чтобы идти вперёд.

— Доброе утро. Я что-то упустил? — объявил он своё появление.

— Босс! — сказал Дункан, креативный директор. — Боже правый! Обязательно это посмотри! Только что пришло, хотя оно не совсем для нас. Это видсканы из одного из спортивных лагерей У-22, но у меня есть приятель в Минспорта, за которым был должок. Взгляни на эту херню. И-и-и-и… прошу! — Он включил воспроизведение.

На видео была подробная запись матча свистопляски со звуком, профилями игроков и результатами биосканов. Победную разыгровку на грани физически невозможного выполнил шестнадцатилетний капитан команды. Такой трюк требовал потрясающей смелости, запредельной ловкости и идеальной точности. Как бы оно ни впечатляло внешне, Райланду больше всего понравились искренность и творческая жилка. Парень, который выполнил этот трюк — ровно тот, кто нужен для испытания некоторых их новых технологий.

— Круто же, правда, Рай? — сказала Кира, самая доверенная из его советников и вторая по старшинству в разработке новых продуктов, практически наследница Райланда на работе; молодая, но исключительно одарённая.

— Вы убедились, что это реальная запись? — спросил он.

— Так точно, босс, — ответил Дункан.

— Как давно это случилось?

— Меньше двух часов назад.

— Ему шестнадцать? То есть будет доступен для вербовки через пару месяцев? Он мне нужен здесь и сейчас, — Райланд посмотрел на Аманду, главного продюсера. — Организуй.

— Я догадалась, что ты так и скажешь, — ответила та. — Команда готова выехать и запросить у юристов оформление временного изъятия из лагеря. Мы уже перевели требуемые суммы. За тобой только одобрение окончательного запроса. И не повредит, если сможешь подёргать за ниточки по поводу официального разрешения. Улетело тебе на ДВП.

Райланд всё увидел на своей проекции и подтвердил запросы.

— Отличная работа, ребята. Реально отличная. Обожаю дни, которые начинаются с неожиданных подарков. А что делать дальше, вы знаете. Начинайте подготовку. Хочу, чтобы сюжетные линии, которые мы позавчера набросали, можно было пустить в работу.

— Дядь, ты чё?! Там ещё конь не валялся, на это не день и не два надо! — сказал Тео, директор по технологиям и ИИ.

— Тео, если мы притащим сюда этого парня, у нас будет несколько дней, может быть пара недель с ним, пока его не заберут в профессиональную лигу. Нам нужно выжать из вообще всё. Так что давай, шнель-шнель, варп-ядро надо поднять за несколько часов, а не за несколько дней.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — ответил Тео, — но полагаю, что мне просто надо придумать, как это сделать.

Райланд улыбнулся и хлопнул его по плечу:

— Ты всё понял, дружок. Я тебя обожаю. Делай.

Глава восьмая. Кимберли

Кимберли Левандовски выскользнула из подогретого открытого бассейна на солнечный свет и отдалась в объятия прохладного воздуха. Солнце начало подниматься в небо, под лёгким ветерком слегка закачались сосны. Преславный день! Она завернулась в полотенце, надела солнечные очки и узорчатый, хотя и минималистичный, блок ДВП, а затем села за столик на террасе на крыше около её пентхауса.

Она живёт на верхнем этаже небольшой, всего в двадцать шесть этажей, высотки с потрясающим видом на Долину и район Залива. Личный дрон-помощник уже поставил ей завтрак — чашечку божественно пахнущего кофе и свежие фрукты — вкуснейшую смесь киви, банана, дыни, клубники и питахайи. Обычно она добавляла к этому несколько полосок бекона, но сегодня решила по-лёгкому: монитор здоровья посоветовал ей не налегать на бекон и избегать стресса... А и чёрт с ним. Она заказала немного бекона через ДВП.

В свои тридцать четыре она самый молодой избранный управляющий директор, причём занимает этот пост уже почти два года. Эта должность примерно соответствует сенаторской в старом американском правительстве, но её исполнительная власть примерно равна губернаторской. Кроме того, она занимает неисполнительную должность в Правлении.

Власть и бизнес практически слились воедино в 2060-е, когда случился Великий Крах. Проблема водил достигла пика после третьей волны — первые две затронули в основном профессии, не требующие особых навыков и образования.

Третья же волна была другой: искусственный интеллект и робототехника продолжали развиваться с головокружительной скоростью, особенно с момента, когда разработкой и производством ИИ и роботов стали заниматься сами ИИ и роботы.

Тем не менее машинам всё ещё были нужны люди с наилучшим образованием и наивысшего мастерства в своих профессиях, чтобы помочь в развитии ИИ. Именно в третью волну мир столкнулся с массовой безработицей в рядах врачей, медсестёр, инженеров, архитекторов и маркетологов, в авиакосмической отрасли, фармацевтике, журналистике и даже в узких и непопулярных областях вроде археологии. Рабочие места в этих отраслях не то что бы исчезли или заместились совсем — просто эффективность машин стала столь высокой, что стало нужно значительно меньше людей. Рассчитывать на занятость теперь могли только самые высококлассные специалисты.

Роботы обрели способность выполнять любые хирургические операции аккуратнее и безопаснее людей, а диагностировать заболевания — быстрее и дешевле. Более того, развитие медицинских технологий, фармакологии и нанотехнологий само по себе сократило всевозможную заболеваемость. Искусственный интеллект позволил человечеству наконец победить рак.

Даже разработчиков программного обеспечения, чья отрасль процветала в предыдущие десятилетия, заменили машины, пишущие свой собственный программный код лучше людей. Производственные профессии, включая обслуживание роботов, тоже вымерли. В третью волну на территории, когда-то бывшей Соединёнными Штатами, исчезло шестьдесят с лишним миллионов рабочих мест. Безработица побила все рекорды новейшей истории человечества. Работу найти не могли больше половины взрослых.

Великий Крах был неизбежен: пошли массовые бунты, а преступность достигла уровня, какого человеческая цивилизация не знала и вовсе никогда. У миллиардов людей больше не было навыков, которые они могли бы предложить в обмен на деньги и еду.

Кимберли не нравится размышлять об этих событиях. Тогда она была просто ребёнком, причём везучим: мать — сенатор, отец — прокурор. Узнав всю историю, она обеспокоилась, но при этом поблагодарила судьбу за своё положение.

Управление осталось одной из немногих вещей, которую люди не собирались доверять ИИ. Управлять своей судьбой, — или воображать, что они это делают, — люди предпочитали самостоятельно. Безусловно, неэффективность правительства была очевидна уже десятки лет, но куда меньшему количеству пригодных для работы людей уже не были нужны традиционные структуры.

Число водил стало астрономическим. Они жили совершенно отчаянно, среди опасностей дикой природы и маленьких городков. Как-то они попытались поднять большой бунт, но победить робосолдат и боевые дроны им оказалось не под силу. Важнейшие города, где жили богачи, превратились в огороженные высокими стенами заповедники. В плохо скоординированных восстаниях погибли миллионы простых людей, за которыми уже прочно закрепился ярлык «водил».

Среди беспрецедентных мер, на которые пошло американское правительство во вторую волну, стала его реорганизация в корпорацию, полностью принадлежащую своим акционерам — то есть тем немногим людям, у которых ещё была работа. Новосозданная корпорация выпустила собственную криптовалюту — акции. «Америкорп» поглотила все оставшиеся крупные корпорации, превратив их в свои подразделения, что объявили крупнейшим в истории корпоративным слиянием с выходом на биржу. Бизнес слился с властью как никогда раньше. Крупные компании всё ещё состязались — но как управления и отделы департаментов одной корпорации. У тех, кто разбогател раньше, было больше денег — так что и акций им досталось больше.

Похожие вещи происходили и в других частях света. Конкуренции всё равно хватало, но в свете массовой безработицы большинства населения Земли консолидация была необходима.

Деньги заменились акциями, а акции значили само бытие. Нет акций — нет человека. Когда бы и за что бы кто ни платит, либо получает оплату за что-то сделанное, валютой выступают акции или их доли. Акции в собственности немедленно привязываются к ДНК владельца. Количество акций в собственности значит силу голоса при избрании управленцев и руководства, и определяет влияние на более серьёзные решения Корпорации. У миноритариев, таким образом, всё равно есть шанс на избрание директоров, представляющих именно их интересы.