Фиктивная жена. Любовь в договор не входит

Меня переодевают. Сначала в одно платье — слишком строгое. Потом в другое — слишком открытое, от которого я краснею и категорически отказываюсь выходить. Потом в третье.

Платье оказывается цвета тёплого сливочного крема, мягкое, лёгкое, с аккуратным вырезом и тонким поясом на талии.

Потом меня усаживают в кресло, распускают волосы, расчёсывают, укладывают мягкими волнами. Лёгкий макияж, почти незаметный, только подчёркивает глаза и убирает следы бессонной ночи.

Когда я наконец выхожу, Виолетта замирает.

— А у Богдаши и правда глаз-алмаз! — восклицает она.

— Что? — растерянно спрашиваю я.

— Ничего, милая. Просто вы прекрасны. Очень нежная. Очень настоящая. И совершенно не понимаете, насколько вы красивы. Это редкость.

Я краснею так сильно, что никакой макияж не спасает.

— Спасибо, — шепчу.

— Не благодарите. Просто запомните это состояние. Женщина должна хотя бы иногда видеть себя чужими восхищёнными глазами.

В ресторан мы приезжаем уже ближе к двум. Место оказывается тихим, светлым, с большими окнами и белыми скатертями. Виолетту узнают сразу, провожают к столику у окна, приносят меню и воду с лимоном.

— Здесь потрясающий судак, — сообщает она, раскрывая меню. — И ризотто с белыми грибами. Но главное — десерты. Шеф когда-то был моим любовником, так что я имею моральное право хвалить его кухню с особой страстью.

Я смущаюсь от такой откровенности.

— О, это было давно. Он тогда готовил ужасную пасту и прекрасно целовался. Потом научился готовить. Целоваться, надеюсь, не разучился, но проверять я уже не стану. В моём возрасте надо оставлять людям красивые воспоминания.

Я не выдерживаю и улыбаюсь. И именно в этот момент ощущаю взгляд.

Не знаю, откуда. Просто вдруг между лопатками становится горячо, будто кто-то касается меня.

Я замираю с бокалом воды в руке. Неприятное ощущение. Словно иголками колют.

Виолетта увлечённо обсуждает с официантом наш заказ. а я уже не могу расслабиться.

Поправляю прядь у лица. Бесполезный жест. Волосы лежат идеально, а вот внутри всё вдруг сбивается с ритма.

Я заставляю себя не оборачиваться сразу. Делаю глоток воды. Ставлю бокал. Слушаю, как Виолетта продолжает что-то говорить про шафран и морепродукты.

Ощущение иголок по позвоночнику не отпускает и я медленно поворачиваю голову. Как будто знаю, откуда этот взгляд исходит. Взмах ресницами и дыхание замирает.

В другом конце зала за столиком сидит Радов. Сидит и смотрит на меня, чуть нахмурившись. Мой взгляд сам скользит в сторону и я вижу, что он сидит не один.

Глава 19. Приставучий фиктивный жених

Стелла сидит напротив меня и что-то рассказывает.

Честно говоря, я не слушаю.

Киваю иногда. Даже, кажется, один раз хмыкаю в нужном месте. Но мысли мои совсем не здесь. Не в этом ресторане. Не за этим столиком. Не рядом со Стеллой.

Я думаю о Канарейкиной.

И это раздражает сильнее, чем Стеллин голос. Потому что я не понимаю, какого чёрта. Вчера я ясно сказал себе: всё под контролем. Сегодня надо было спокойно заняться делами, дождаться отчёта юристов, заставить Полину подписать договор и дальше действовать по плану.

Но тётя решила иначе.

Виолетта, чтоб её, с утра забрала мою фиктивную невесту и увезла в неизвестном направлении.

«Хочу познакомиться поближе».

«Без твоего мрачного лица».

Тьфу. А чему радоваться-то? Почему у меня должно быть довольное лицо?

А если Полина что-нибудь ляпнет?

Она ведь ляпнет. Канарейкина умеет.

К тому же, нам надо поговорить. Обсудить условия. Так, надо забрать Канарейкину. Придумать повод. Да что ещё придумывать?! Она на меня работает! Да! Я жду её на работе!

Так и скажу Виолетте.

И собираюсь набрать тётю, как слышу Стеллу:

— Богдаша!

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на Стеллу.

Она уже не улыбается.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю, — автоматически отвечаю я.

— Правда? — она прищуривается. — Тогда что я только что сказала?

— Да что за проверки, мать твою? — злюсь я.

Стелла ошарашенно таращится на меня.

— Я сказала, что мне неприятно, когда мужчина зовёт меня на обед, а сам всё время смотрит куда-то мимо. Ты даже не заметил, что я заказала новое вино.

— Стелла…

Потираю переносицу. Нахера согласился с ней встретиться?! Не до неё же сейчас!

Надо как-то избавиться от неё. Сказать, что важная встреча.

Но в этот момент дверь ресторана открывается.

Я не знаю, почему поворачиваю голову. Просто поворачиваю. Как будто кто-то дёргает за невидимую нить.

И вижу Виолетту. Чёрт. Но этого мало. Рядом с ней идёт девушка.

Канарейкина?!

Да нет. Это не может быть она.

Канарейкина — это серый костюм, тугой пучок, испуганные ресницы и привычка прятать руки в рукавах.

А эта…

Эта идёт рядом с Виолеттой в светлом платье, которое мягко ложится по фигуре, подчёркивая тонкую талию и изгибы, о которых я, оказывается, имел слишком слабое представление. Волосы распущены, уложены волнами и падают на плечи так, что хочется зарыться в них пальцами и натянуть на кулак. А потом…

Хмурюсь и отвожу взгляд. Что за бред?

Соберись, Богдан! Чёрт.

Взгляд сам поднимается на Канарейкину. Она уже сидит с тётей за столиком. Скольжу взглядом по тонкой фигуре, задерживаюсь на шее.

Не смотреть.

Никому не смотреть.

Полина вдруг замирает. Словно чувствует мой взгляд. Словно он не просто касается её, а ложится на кожу горячей ладонью.

И она медленно поворачивает голову.

Её глаза — большие, тёмные, растерянные сначала, потом в них вспыхивает узнавание. И сразу следом — испуг. О, да! знакомый испуг.

Она видит Стеллу.

Я понимаю это по тому, как меняется её лицо. Едва заметно. Уголки губ чуть опускаются. Взгляд становится холоднее. Будто она тут же захлопывает передо мной дверь, которую я даже не успел открыть.

И почему-то это бесит.

— Богдан? — голос Стеллы возвращает меня в реальность. — Ты куда опять смотришь?

Я медленно перевожу взгляд на неё.

Надо избавиться от Стеллы.

Прямо сейчас. Быстро. Аккуратно. Желательно без визга на весь ресторан, хотя со Стеллой это, конечно, задача повышенной сложности.

— У меня возникло дело, — говорю, отодвигая стул и беря её за локоть.

— Дело? — Стелла хлопает ресницами. — Какое ещё дело? Мы же обедаем.

— Уже нет.

— Ты серьёзно? — её голос становится тонким. — Ты сейчас бросаешь меня за столом?

Блять, мне только скандала тут не хватало!

Чуть ли не силком тащу её к запасному выходу. Благо, в этом ресторане меня знают и никто не останавливает.

— Я оплачиваю счёт и вызываю тебе машину.

— Богдан!

— Стелла, не начинай, — тихо предупреждаю я, наклоняясь к ней. — Не здесь. Давай так. Вечером я приеду к тебе. С подарком приеду!

О да, это точно сработает. Вижу, как загораются глаза Стеллы.

Я делаю знак официанту и прошу его проводить девушку.

Возвращаюсь в зал.

Полина сидит, уткнувшись в стол. Делает вид, что слушает тётю. Только пальцы нервно сминают салфетку. Что же ты боишься меня, моя будущую фиктивная жена? Я же хороший. Тебе просто надо дать мне. Ну, в смысле, дать возможность узнать меня получше.

Усмехаюсь.

Ну что ж, Канарейкина.

Поговорим.

К их столику я иду спокойно. Смотрю только на Полину. Она делает вид, что меня не замечает. Сидит рядом с Виолеттой, держит спину ровно, пальцами касается ножки бокала и слушает тётю.

Но я вижу, что замечает. Ещё как.

Пальцы у неё напрягаются. Плечи едва заметно замирают. Губы сжимаются в тонкую линию. Канарейкина готовится к атаке.

— Богдаша? — Виолетта поднимает на меня взгляд. — Какая неожиданность.

— Виолетта, — киваю ей. — Полина.

— А ты какими судьбами здесь? — спрашивает тётя.

— Ну, Виолетта, это не только твой любимый ресторан. Помнишь? Мой тоже. У меня была встреча… с деловым партнёром, — нахожусь я и замечаю, как Канарейкина фыркает.

Хм?

— Мы как раз собирались заказывать десерт, — сообщает Виолетта. — Присоединишься?

— С удовольствием.

И, не спрашивая разрешения у Полины, отодвигаю стул рядом с ней.

Она едва заметно отодвигается. На пару сантиметров. Смешно. Будто эти два сантиметра могут что-то решить.

Сажусь рядом и сразу чувствую её запах. Тот самый. Цитрус с горьким шоколадом.

Виолетта что-то рассказывает. Про книжный магазин. Про старинный сборник. Про то, как Полина спорила с продавцом о пометках на полях. Я вроде бы слышу отдельные слова, но смысл ускользает.

Потому что всё моё внимание — к Полине.

Она красивая.

Не эффектная, как Стелла. Не кричащая. Не нарисованная. Другая, что ли. Мягкая. Нежная. В этом платье она правда похожа на цветок, который случайно поставили среди дорогого фарфора и хрусталя. Живой цветок. Тёплый. Настоящий.

И мне, идиоту, хочется этот цветок тронуть.

Проверить, такая ли кожа тонкая, как кажется. Такая ли тёплая ладонь. Такой ли хрупкой она окажется, если притянуть ближе и сжать.

Я опускаю руку под стол и осторожно нахожу её пальцы.

Полина вздрагивает. Потом резко выдёргивает руку и кладёт её на колени, сцепив пальцы в замок.

Даже не смотрит на меня.

Ах так?

— Полина сегодня прекрасно выглядит, правда? — вдруг произносит Виолетта.

— Прекрасно, — отвечаю, не отрывая взгляда от Полины. — Очень. Моя будущая жена просто красавица.

Полина краснеет. И вот это уже лучше. Гораздо лучше, чем её ледяная отстранённость.

Щёки покрываются румянцем и венка на тонкой шейке стучит так, что я прямо чувствую её волнение. Что такое?

И пиздец как хочется дотронуться до неё. Губами провести. Или языком.

Сука. Как не вовремя.

Шире расставляю ноги, чтобы хоть немного уменьшить давление на член, который, сука, вдруг решил напомнить о себе! Не при Стелле! А здесь, за столом, рядом с Виолеттой и… Канарейкиной?

Кошусь на неё. Сидит как памятник. А мне хочется сжать её и встряхнуть. И…

Кладу руку на спинку её стула и как бы невзначай касаюсь пальцами её плеча.

Полина ещё больше напрягается. А я медленно провожу пальцами по голому плечу. Кожа такая нежная.

Я улыбаюсь для Виолетты и чуть сильнее обнимаю Полину за плечи.

— Виолетта, ты права, — говорю громче. — Полина сегодня невероятная.

— Богдан Романович, — Полина резко поднимается.

На лице у неё всё ещё вежливая улыбка, но взгляд!

— Извините, мне нужно в туалет, — произносит она слишком спокойно.

— Конечно, милая, — первой отвечает Виолетта.

Полина кивает ей, ни разу не смотрит на меня и почти убегает от столика.

Поиграем в «догонялки», Полина? Что ж… если тебя это заводит…

Глава 20. Потребности

Я не знаю, сколько времени провожу в туалете. Пытаюсь успокоиться и взять себя в руки.

Радов, блин. Что он тут забыл? Ах да, у него же встреча с его девушкой. И надо же было им сюда припереться!

Не знаю, в этом платье я чувствую себя неуверенно. И волосы хочется собрать! Не моё это! Зря я согласилась.

Нет, платье, конечно, красивое, но… теперь Радов так на меня смотрит! Ну, мне страшно, да. Руки распускает.

Так. Сейчас я выйду, скажу Виолетте Аркадьевне, что мне стало плохо и уйду. Да. Пусть Радов с тётей своей обедает.

Смотрю в последний раз на себя в зеркало и решительно выхожу. И… моя решительность тут же куда-то девается.

Потому что, стоит мне ступить в коридор, как меня грубо хватают за руку и дёргают.

Радов.

Он куда-то тащит меня!

— Эй! Вы чего?! Что вы делаете?! Куда вы меня тащите?! — бью его по запястью.

Вообще не реагирует. Подходим к двери. Он открывает её и выходит вместе со мной.

— Да что происходит-то?! — бью его уже сильнее.

Радов резко тормозит и оборачивается. Я с разбега впечатываюсь ему в грудь. Тут же отскакиваю под его усмешку.

— Куда вы меня тащите? — спрашиваю строго.

— Ты забыла? Мы не договорили, не обсудили договор. Или… ты решила играть роль моей невесты без договора? — выгибает бровь и пальцами заправляет мою прядь волос, выбившуюся от бега.

Отдёргиваю голову.

— Нет, конечно! Только с договором! Но я обедала с вашей тётей! А вы! Вы просто схватили и выкрали меня! — возмущаюсь я.

— Не переживай. Я сказал Виолетте, что безумно соскучился по своей будущей жёнушке и хочу провести с ней время, — играет бровями.

Пф.

— Не фыркай. Садись давай, — открывает дверь и даже толкает меня в машину. — Поехали договор заключать, что ли.

И как будто нечаянно его рука с моего локтя сползает вниз и касается моей попы!

Резко оборачиваюсь и вижу его как будто невинную, но очень наглую улыбку. Толкаю его от себя и сажусь.

Ужасно! Я вынуждена терпеть этого наглеца! Надо всё чётко прописать в договоре, всё проверить!

Радом захлопывает дверь и тоже садится. Довольный такой.

Заводит машину и мы трогаемся.

— Как тебе Виолетта? — спрашивает он.

— Очень хорошая у вас тётя. Даже странно…

— Что странно, Полина?

— Как вы можете быть племянником такой хорошей женщины? — говорю прямо.

Хмурится и губы сжимает.

— Что же, я, по-твоему, такой плохой? — цедит недовольно.

Молчу.

— Надеюсь, ты вела себя предусмотрительно и Виолетта ни о чём не догадалась? — продолжает Радов.

— Я — да. А вы?

Удивлённо вздёргивает брови и бросает на меня короткий взгляд.

— Я же просила вас не общаться пока с вашими бесконечными женщинами, — бросаю ему. — Вы подставите нас обоих!

— Хм. Ты только из-за этого злишься? Или ревнуешь? — усмехается он.

— Вы серьёзно? Я просто не хочу, чтобы ваша тётя всё поняла. А вы… вы совсем об этом не думаете!

— Ну, знаешь ли, Полина, — он снова лыбится. Ему будто бы нравится этот наш разговор, — я взрослый и здоровый мужчина и у меня есть потребности.

Складываю руки на груди и фыркаю. Отворачиваюсь от него.

— Чего фыркаешь? У тебя тоже такие потребности есть, если что. Можем, кстати, помочь друг другу.

— В чём? — резко поворачиваюсь к нему и зло зыркаю в эту самодовольную физиономию.

— А, вот, в чём и как, сейчас обсудим с тобой. Выходи, приехали, — и он тормозит машину.

Смотрю в окно. Мы не около офиса. И не около его дома. Где мы?

Глава 21. Договор

— Где мы? — спрашивает Канарейкина, когда я помогаю ей выйти.

— Это офис моего приятеля. Адвоката. Ты же хотела подписать договор? — отвечаю с улыбкой.

Наивная девочка. Договор хочет. Впрочем… мне он тоже нужен. После нашего фиктивного развода она не должна претендовать ни на что моё.

А фиктивный брак… ну, это обещает быть забавным. Мне уже нравится эта идея.

Григорий уже ждёт нас.

Заходим в его кабинет и он вначале даже замирает. С интересом смотрит на Полину. Мне не нравится.

— Привет, Григорий. Договор готов? — спрашиваю я.

— Да, Богдан, готов. Всё учтено, как ты просил. Наверное, надо дать время твоей будущей жене ознакомиться? — и он с улыбкой смотрит на Полину. — Григорий, — протягивает ей руку.

— Полина, — отвечает она.

— Полина, вы прекрасны. Не знаю, говорил ли вам об этом Богдан, но это так.

— Может, к делу перейдём? — хмуро прерываю я этот обмен любезностями. — У меня времени нет. Полин, — поворачиваюсь к растерянной девчонке, — ты читать будешь договор? Или… Там всё учтено, можешь не переживать. Без обмана.

— Я бы хотела лично удостовериться, — отвечает она.

Нет, ну, правильно, девочка не глупая.

Мы с Гришей оставляем Полину одну, чтобы не мешать и уходим в переговорную попить кофе.

— Слушай, Богдан, ты серьёзно вообще? — усмехается Григорий, когда мы остаёмся одни.

— Ты о чём?

— Ты собираешься заключать фиктивный брак с такой девочкой? — он дёргает бровью.

— А что тебя смущает? — хмурюсь я.

— Меня? меня — ничего. Кроме того, что с такой девочкой надо по-настоящему мутить, — подмигивает мне. — Красивая.

— Гриш.

— Я женат, Богдан. И жену свою люблю. Просто… странно это всё… Красавица же. Неужели ты не видишь?

Тоже мне. Вижу, конечно.

— И? — хмуро смотрю на него. — Что это должно изменить? Мне нужна фиктивная жена, Гриш. Для остального… ну, у меня нет с этим проблем, — хмыкаю.

— Это понятно. Да тут и девочка видно, что не такая, — усмехается он.

— Какая «не такая»? — фыркаю я.

— Ну, не такая. Сам понимаешь. Ты сам всё прекрасно видишь и понимаешь. Не получится с ней, как с этими твоими.

— Да с чего ты так уверен-то?! — горячусь я и сам не понимаю, почему. — Просто я не хочу мешать всё в кучу! Полина мне нужна для прикрытия от тёти. И всё!

— Ну-ну. Надеюсь, не обидишь девочку.

— Хм. Ты считаешь, что та сумма, которую я ей предлагаю, недостаточна для покрытия её обид? — ухмыляюсь я.

— Ты понял, о чём я, Богдан.

— Ты чего мне тут лекции по хорошему поведению читаешь?

— Да жалко девчонку будет просто. Не такая она. Вижу я. Опыта хватает, чтобы это понять.

— Пустой разговор, — злюсь я. — Давай закончим. Мы здесь, чтобы подписать договор. И хватит о другом.

Григорий пожимает плечами и усмехается и мы переключаемся на другую тему.

Через какое-то время звонит его секретарь и говорит, что девушка готова.

Что ж, я давно готов.

Возвращаемся в кабинет.

— Ну, что, Полина? Что скажешь? — с улыбкой спрашиваю я.

Канарейкина смотрит на меня так, будто я только что положил перед ней не договор, а приговор.

— Я хочу внести дополнения, — произносит она.

— Дополнения? — переспрашивает Гриша. — Разумеется. Для этого мы и собрались.

Полина кивает, но на Гришу почти не смотрит. Всё равно смотрит на меня.

— Первое, — говорит она, делая вдох. — Никаких поцелуев.

Гриша кашляет в кулак. Я медленно поднимаю брови.

— Совсем никаких? — уточняю я, пряча ухмылку.

— Совсем, — отрезает Полина. — Ни на публике, ни без публики. Никаких внезапных касаний. Никаких попыток проверить, насколько убедительно мы играем пару. Никакого «это для дела». Всё должно быть чётко прописано.

— Серьёзная у тебя невеста, Богдан Романович, — замечает Гриша. — Редко кто так внимательно относится к пункту о личных границах.

— Фиктивная, — поправляет Полина. — Второе. Отдельная спальня. Дверь с замком.

Гриша чуть не давится смешком, а я, наоборот, хмурюсь.

— Есть ещё что-то? — спрашивает Гриша.

— Никаких отношений со Стеллой и ей подобных, — говорит она уже тише, но твёрдо. — Я не собираюсь выглядеть смешно.

Гриша переводит взгляд на меня, как бы спрашивая. Я киваю.

Итоговый документ Полина читает так внимательно, будто ищет ловушку между строк.

И правильно ищет. Я бы на её месте тоже не доверял мне.

Через сорок минут всё готово. Три экземпляра. Подписи. Печать. Гриша убирает один договор в папку, второй отдаёт Полине, третий кладёт передо мной.

Полина ставит подпись последней. Осторожно, будто ручка может укусить.

— Поздравляю, — усмехается Григорий. — Вы теперь почти женаты. Без поцелуев и прочего. Самый скучный брак десятилетия.

— Именно на это я и рассчитываю, — отвечает Полина и встаёт. — Если всё, я поеду домой.

— Не поедешь, — говорю сразу.

Она медленно поворачивается ко мне.

— Ты не забыла, что ещё работаешь у меня? — выгибаю бровь.

— Я сегодня не должна работать. Виолетта Аркадьевна сказала…

— Виолетта Аркадьевна не руководит моим офисом, — отрезаю.

Гриша снова усмехается.

Полина хочет возразить. Вижу по глазам. Но потом сжимает губы, прижимает папку к груди и молча идёт к двери.

Умница.

В офис мы приезжаем через полчаса. Полина всю дорогу молчит и смотрит в окно. В новом платье, с распущенными волосами, с этой дурацкой папкой на коленях она выглядит совсем не как моя прежняя секретарша.

И это бесит.

Потому что теперь её замечают все.

В холле охранник провожает её взглядом слишком долго. В лифте какой-то менеджер из отдела продаж пялится так откровенно, что мне приходится посмотреть на него всего один раз. Сразу отворачивается.

В кабинете я кидаю на стол папку с проектом и указываю Полине на место за моим рабочим столом.

— Садись.

— За ваш стол?

— Да. Так будет удобнее. И, кстати, Полин, давай завязывай с «вы». Переходим на «ты». Так? Иначе это выглядит просто нелепо! И называй меня Богдан. Ясно?

— Я попробую, — молча кивает.

— Уверен, у тебя получится, — улыбаюсь я и отодвигаю кресло, чтобы она села.

Садится. Раскрывает файлы, быстро пробегает глазами таблицы, задаёт пару точных вопросов по смете и срокам. И я снова ловлю себя на мысли, что Канарейкина умнее, чем должна быть обычная секретарша.

Пока она там что-то высчитывает, я наблюдаю за ней. Волосы такие мягкие, наверное. И на кулак мой отлично накрутятся. Запах этот… Невольно глубже вдыхаю.

— Здесь ошибка, — говорит вдруг Полина. — Если мы берём данные по третьему кварталу, то коэффициент надо пересчитать. Иначе маржа получится завышенной.

Я наклоняюсь над ней, опираясь ладонью о стол рядом с клавиатурой.

— Где?

Она показывает. Тонкий палец движется по строке. Я смотрю на экран ровно три секунды. Потом уже не на экран.

На её волосы. На открытое ухо. На тонкую линию шеи.

Мне хочется коснуться. Просто убрать выбившуюся прядь. Проверить, такая ли мягкая кожа у неё, как кажется. Бред. Полный бред. В договоре час назад чёрным по белому: никаких касаний.

А мне хочется именно коснуться.

Полина замирает. Я чувствую это сразу. Плечи становятся напряжёнными, пальцы перестают двигаться по клавиатуре. Она не оборачивается, но я вижу, как часто поднимается и опускается её грудь.

— Богдан Романович, — произносит она тихо. — Вы слишком близко.

Да, слишком. И я прекрасно это понимаю.

Но вместо того, чтобы отойти, наклоняюсь ещё ниже.

— Не Богдан Романович, а Богдан. Ошибка где, Полина? — спрашиваю почти ей в ухо.

Она едва заметно вздрагивает. Но мне достаточно. Я чувствую её напряжение, её неловкость, её попытку не поддаться панике. И вместо того, чтобы остановиться, зависаю над ней ещё ближе.

Губы почти касаются её ушка.

Она резко втягивает воздух.

— В договоре… — начинает она.

Стук в дверь раздаётся так внезапно, что Полина дёргается всем телом, а я медленно выпрямляюсь.

— Войдите! — рявкаю я зло.

Дверь открывается, и на пороге появляется Аркашка. Тьфу, блять.

Глава 22. Женька

— Не помешал? — взгляд мужчины сразу же устремляется на меня.

И он так смотрит. Словно оценивает и прикидывает что-то у себя в голове.

— Аркадий, не ждал, — Радов, наконец, выпрямляется и я хотя бы вздохнуть могу.

Щёки пылают. Я прямо чувствую это.

Опускаю взгляд на бумаги.

— Да, вот, мимо ехал и решил проведать братца, — ухмыляется мужчина и проходит без приглашения. — Познакомишь?

— Конечно. Это Полина, моя невеста и ты, Аркадий, очень не вовремя, — в голосе Радова скользит нескрываемое недовольство.

— Невеста… а я думал, Виолетта пиздит как обычно, — мужчина плюхается в кресло. — Что ж, Полина, приятно познакомиться. Аркадий, какой-то там юродный брат вашего жениха, — и он протягивает мне руку.

Смотрю на неё, потом поднимаю взгляд на мужчину. Почему он мне неприятен? Я же его и не знаю даже. Но неприятен до жути. И руку его жать я не хочу!

На помощь мне приходит Радов.

— Полина, давай тогда потом закончим наши дела, — он берёт мою руку и подносит к своим губам. Сам при этом смотрит на ухмыляющегося Аркадия, который убирает свою руку.

Губы Радова касаются моей ладони и она невольно вздрагивает от этого внезапного прикосновения.

— Водитель отвезёт тебя домой, — говорит мне Радов с улыбкой. — Я вечером заеду. Хорошо?

Киваю, хотя вечером я его не очень жду. Надеюсь, он говорит это для своего брата.

Мне надо одной побыть. Подумать. Что-то неправильное происходит. Неправильное.

Радов тем временем берёт меня за руку и ведёт к двери. Выходим в приёмную.

— Ты чего, Полин? Испугалась? — пристально смотрит мне в глаза. — Это Аркашка. Он ничего не поймёт, не бойся. Я вечером заеду.

— Зачем?

— Хм. Ну, во-первых, мы не договорили, а, во-вторых… во-вторых, я хочу провести время со своей будущей женой. Узнать тебя получше, так сказать. Чтобы всё было правдоподобно. Ты же не хочешь, чтобы нас раскрыли?

Мотаю головой.

— Вот и я не хочу, — улыбается уголком губ. — Поэтому до вечера, — и он наклоняется, как будто хочет поцеловать меня.

Но ведь никого нет! Не перед кем играть!

Я уворачиваюсь и отхожу к столу.

Радов усмехается и засовывает руку в карман брюк, а второй рукой потирает подбородок, глядя на меня.