Фиктивная жена. Любовь в договор не входит

Встаю и иду к двери и тут слышу тоненький голосок. Невольно прислушиваюсь.

— Нет, Эд, я не могу сегодня, — это Полина.

Хм, значит не ушла. Сидит и ждёт меня? С кем это она? С братом?

— Я помню, что обещала, Эд, но мне надо на работе задержаться. Не надо заезжать, я сама доеду. Я просто не знаю, когда освобожусь.

Опять молчание. Видимо, какой-то Эд на том конце провода недоволен.

— Хорошо, я позвоню тебе. Да, пока.

И тут я толкаю дверь и выхожу в приёмную. Встаю, засунув руки в карманы брюк.

Канарейкина тут же вскидывает на меня испуганный взгляд и моргает.

— Вы ещё не ушли? — спрашиваю я.

— Нет. Вы же сказали задержаться.

— Да-да. Что ж, похвально, Полина, похвально.

Смотрю на часы.

— Вы ужинали?

— Я? — таращится на меня.

Что за манера переспрашивать?! Еле сдерживаюсь, чтобы не сморщиться.

— Я не ужинал. Вы, я так полагаю, тоже. Поэтому приглашаю вас составить мне компанию, — вполне серьёзно произношу я. — Что скажете?

— Но вы сказали, что надо будет что-то подготовить. Вы не говорили, что мы поедем ужинать, — видимо, приходит в себя и чуть хмурится.

— Вот, в ресторане и обсудим, — киваю я. — Ну, пожалейте меня, Полина. Я сегодня и без обеда, и без ужина. Упаду в голодный обморок, кто виноват будет? — и строго смотрю на неё.

Пожимает плечами.

— Вы, — продолжаю я. — Если вы сейчас заставите меня тут остаться и продолжать работать, то обморок мне обеспечен. Ну? Пойдёмте, пойдёмте, я знаю одно отличное место!

Подхожу к её столу и жду. И улыбаюсь самой своей милой улыбкой. Она всегда безотказно работает на девок. И Канарейкина не исключение.

Вижу, что смущается. Быстро кивает и закрывает ноутбук. Берёт сумку.

— Прошу, — рукой приглашаю её на выход.

Она идёт вперёд, я следом. Заодно ещё раз взглядом прощупываю её фигурку. Стройненькая. Талия такая. Шейка тонкая. Но, вот, с грудью непонятно.

Пока едем в лифте, я продолжаю рассматривать свою будущую жену. Она ещё, конечно, пока об этом не знает. Поэтому радуюсь этому факту в одиночестве.

— Вы какую кухню предпочитаете, Полина? — спрашиваю я, чтобы как-то разрядить напряжение, повисшее между нами.

— Нашу, — отвечает, поднимая на меня взгляд своих огромных глаз.

Ммм. А цвет-то какой у глаз… Миленькая. Только причесать бы её, приодеть…

Ничего, займёмся. Моя жена должна мне соответствовать. Даже если она фиктивная.

Выходим из здания и идём к моей машине.

— Прошу, Полина, — открываю ей дверцу и подаю руку.

Она вся чуть подбирается и садится. Без моей помощи. Усмехаюсь и тоже сажусь. Завожу мотор и выруливаю с парковки.

— Давно вы у нас работаете? — интересуюсь, хотя и так уже знаю, что недавно. Личное дело-то изучил. Но Канарейкиной об этом знать необязательно.

— Два месяца, — отвечает девчонка. — Я сначала в отделе маркетинга была. А потом сказали, что вам секретарь срочно нужен и, пока ищут, я буду исполнять обязанности.

Да, Полина, всё так. Судьба, не иначе.

— Нравится вам у нас? — говорю вслух.

— Очень. Это моё первое место работы. Мне очень у вас нравится. Коллектив хороший, интересно, — воодушевлённо и вполне искренне рассказывает девчонка.

— А я? — усмехаюсь, бросая на неё короткий взгляд.

Замолкает.

— Что «вы»? — спрашивает тише уже.

— Я нравлюсь?

И мне кажется, я даже ощущаю, как покрываются румянцем щёки Полины Канарейкиной. Усмехаюсь про себя. Девчонка. Молчит. Не знает, что ответить?

Мы как раз въезжаем на парковку моего любимого ресторана. Глушу мотор и поворачиваюсь к Полине.

— Молчите? Не нравлюсь значит? — выгибаю бровь.

— Нет, почему же… нравитесь… очень… ой, ну, не в том смысле, конечно… я хотела сказать… — лепечет девчонка, явно растерявшись.

— Что ж, Полина, предлагаю продолжить нашу занимательную беседу за столиком, — улыбаюсь ей и выхожу.

Глава 6. Полное фиаско

В ресторане в это время не так много народа. Тут, в принципе, редко когда бывает аншлаг. За это я и люблю это место. Цены здесь дают гарантию приватности.

Официант проводит нас к моему обычному столику. Я наблюдаю за Полиной. Напряжена. Пальцы крепко сжимают ручку сумки, взгляд в пол.

Стесняется. Очевидно, стесняется. Некомфортно ей.

И я почему-то ловлю себя на мысли, что наблюдаю за ней слишком внимательно. Не потому, что мне её жалко. Жалость — бесполезная эмоция. Просто интересно, как быстро эта правильная девочка перестанет изображать из себя неприступную и начнёт делать то, что от неё требуется.

Галантно отодвигаю ей стул. Жду пока она сядет и сажусь напротив.

— Расслабьтесь, Полина, — говорю я, принимая меню у официанта. — Вас никто здесь не съест.

Она поднимает на меня взгляд и тут же снова опускает его в меню. Глаза её заметно округляются.

— Я не буду ничего, — тихо произносит она.

— Почему?

— Я не очень голодна, Богдан Романович.

Врёт. Неумело. Упрямство на пустом месте. Забавно. И раздражает.

— Полина, — произношу спокойно, но так, чтобы спорить ей сразу расхотелось. — Вы будете ужинать.

— Здесь очень дорого, — почти шёпотом говорит она и тут же краснеет ещё сильнее, будто призналась в чём-то постыдном.

Да что ж за девочка такая? Не избалованная. Не требующая. Не пытающаяся заказать самое дорогое, чтобы показать, какая она вся из себя.

— Для меня — нет, — хмыкаю я. — И вы здесь со мной. Значит, этот вопрос закрыт.

Она поджимает губы. Не нравится ей моя формулировка. Ну и пусть. Не обязана любить мои решения, достаточно их выполнять.

Я поднимаю руку, подзывая официанта, и делаю заказ сам на свой выбор.

Официант приносит вино. Делаю ему знак, что я сам, и наливаю в бокал Канарейкиной.

— Я не буду, — упрямо говорит Полина.

— Один бокал, — отрезаю я. — Чтобы вы, наконец, перестали сидеть так, будто я вас на допрос привёз.

Она смотрит на меня уже не испуганно, а с явным неодобрением. О, вот это интереснее. В этой серой мыши всё-таки есть зубы. Просто прячет. Ничего. Я умею находить то, что люди прячут.

Полина не берёт бокал.

— Сколько вам лет? — спрашиваю я.

— Двадцать два.

— Учитесь?

— Заочно. Последний курс.

— С братом живёте?

Полина резко поднимает взгляд.

— Откуда вы знаете?

— Я много чего знаю.

Не лучший ответ. Понимаю это по тому, что она ещё больше хмурится.

— Богдан Романович, — она аккуратно отодвигает бокал в сторону. — Простите, но мне не очень нравится, когда меня расспрашивают о личном. Вы говорили, что мы обсудим работу.

Вот как. Значит, границы у девочки есть. Неожиданно. И, признаться, не совсем удобно для моих планов. Я привык, что люди вокруг меня быстро понимают правила игры. Канарейкина пока делает вид, что у неё есть выбор.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на неё. На этот упрямо сжатый рот, на тонкие пальцы, на глаза, в которых сейчас бушует ураган эмоций.

И вдруг понимаю, что не хочу сейчас выкладывать ей свой план с фиктивной невестой. Не потому, что совесть проснулась. Нет, конечно.

Просто момент неподходящий. Девчонка насторожена, как зверёк в капкане, а мне нужно, чтобы она сама шагнула туда, куда я скажу.

— На самом деле, Полина, — говорю я после паузы, — я просто хотел поужинать. С вами. Чтобы не одному.

И сам же удивляюсь, как спокойно это звучит. Почти честно. Почти.

— Тогда отвезите меня домой, пожалуйста.

Вот и поужинали.

— Хорошо, — киваю я.

Полина даже расслабляется немного от моего ответа.

— Поужинаем и я обязательно отвезу вас домой, — добавляю я и сажусь прямо, видя, что официант принёс мой заказ.

Сжимает недовольно губы.

— Приятного аппетита, Богдан Романович, — внезапно встаёт и отодвигает стул. — Я сама доберусь до дома.

Бросает на меня короткий ледяной взгляд и разворачивается.

Да, сука. Куда?

Любую другую я бы мысленно послал. Я не бегаю за девками. В этом нет необходимости. Но сейчас, похоже, не тот случай!

Матерясь про себя и злясь ещё больше на Канарейкину, резко встаю и иду за ней следом.

— Полина! — беру её за локоть уже на выходе из ресторана. — Что вы делаете? Зачем сбегаете?

Дёргает руку в попытке освободиться, но я лишь крепче сжимаю тонкий локоть.

— Отпустите меня, Богдан Романович, — цедит сквозь зубы. — Я не играю в эти игры.

— Какие игры? — усмехаюсь я и веду её к машине. — Что вы там себе напридумали, Полина? Я не завожу служебные романы.

Хочется добавить: «особенно с такими, как вы», но я вовремя осекаюсь.

Спокойнее, Богдан, спокойнее.

Тут надо по-другому.

— Полин, — разворачиваю ей к себе уже возле машины. Складываю брови домиком и как можно искреннее смотрю на неё.

Хлопает глазками.

— Я не хотел обидеть вас. Правда. Просто надоело ужинать в одиночестве, — вздыхаю. — Ну? Все разногласия урегулировали?

Полина хмурится, но кивает.

— Тогда давайте я вас домой отвезу, — говорю чуть строже и открываю дверцу машины.

— А ваш ужин? Вы же… вы не съели ничего, — даже как будто волнуется.

— Домой закажу, — бросаю я и захлопываю дверцу.

Я везу её домой. Первая часть плана пошла по одному месту. Но будем считать, это разведкой.

Полина смотрит в окно, я — на дорогу, но краем глаза всё равно ловлю её профиль. Носик, линия подбородка, выбившаяся из пучка прядь.

Припарковавшись у её дома, глушу мотор. Осматриваюсь.

— Спасибо, что подвезли, — говорит Полина. — И извините, что так вышло…

А потом тянется к ручке двери.

И тут я делаю то, чего делать не собирался. Кладу ладонь поверх её руки. Не прошу. Не спрашиваю. Просто останавливаю.

Пальчики под моей рукой дёргаются.

Девчонка испуганно таращится на меня своими нереальными глазами.

Что это?

Какой-то необъяснимый порыв. Абсолютно идиотский. Непрофессиональный. Ненужный.

Но я уже наклоняюсь к ней, смотрю на её лицо слишком близко, слишком внимательно. На глаза. На вздрагивающие ресницы. На губы.

Они у неё мягкие на вид. Розовые. Совсем не накрашенные. И от этого почему-то ещё притягательнее.

— Полина, — шепчу я непонятно зачем. Почти ласково. — Не бойтесь.

Идиот. Но в башке бардак. Ни одной путной мысли не приходит.

Всё, что я хочу сейчас, — это попробовать её губы. Я хрен его знает, почему и для чего?! Бред же, ну! Бред!

Мне от неё нужно совсем другое!

Но разум оказывается слабее желания.

И я чуть прикрываю глаза и касаюсь её губ.

И как будто разряд проходит по губам и спускается вниз. Вдыхаю её аромат и хочу углубить этот внезапный поцелуй. Попробовать её хочу.

Тем более, что девчонка не сопротивляется. Замерла и только глазами хлопает. Офигела от счастья, похоже.

И я уже увереннее придвигаюсь ещё и кладу руку ей на ногу. Сжимаю, ощущая грубую ткань брюк.

Грудь!

Как вспышка в башке и я резко веду руку вверх. Накрываю ладонью и даже не верю.

Грудь у Канарейкиной не только есть, она, сука, ещё и аппетитная такая! Какой размер-то? Упругая и высокая. Как я люблю. И, чтобы убедиться, что не показалось, сжимаю пальцы.

— Сука, — хриплю ей в губы и собираюсь продолжить.

Но тут чувствую, как ладонь упирается уже в мою грудь и толкает меня.

И в следующую секунду что-то тяжёлое с глухим хлопком прилетает мне по лицу.

Сумка.

Острая боль вспыхивает под глазом и на скуле. Я прижимаю ладонь к горящей щеке и изумлённо смотрю на девчонку.

Она бледная. Испуганная. Дышит часто и громко, губы дрожат, глаза блестят. Моргает быстро-быстро, будто сама не верит, что только что сделала.

Я хмурюсь, ещё не успев толком собрать мысли.

Это что за нахер сейчас было?!

И тут получаю ещё и пощёчину.

Звонкую и хлёсткую. И вторая скула, сука, вспыхивает.

Хватаюсь ладонями за обе щеки и задыхаюсь от ярости и офигевания.

Что, блять, происходит?!

Пока я перевариваю это унизительное завершение вечера, Полина дёргает ручку двери, выскакивает из машины и почти бегом исчезает в подъезде.

Глава 7. Доктор Богдан

— Ого! Это кто ж тебя так? Неужели Виолетта Аркадьевна раньше прилетела?! — ничуть не стесняясь, ржёт надо мной откровенно Стас, когда я встречаю его в своей приёмной.

Быстро зыркаю на место, где должна сидеть Канарейкина, но её нет. Куда-то вышла, похоже. Так даже лучше. Не то, что бы я чувствовал дискомфорт после вчерашнего, но…

— Заходи! — бросаю сухо приятелю и сам захожу в кабинет.

Сразу иду к бару и наливаю себе виски.

— Будешь? — спрашиваю у Стаса.

— С утра? Виски? Хм. Уволь. У меня в жизни не всё так плохо! Ахаха!

Опять бросаю на него гневный взгляд и делаю пару глотков. Однако становится только хуже. Как будто виски ещё больше распаляет мою злость.

Да, я зол. Я негодую! Всю ночь толком не спал!

Что за нахер ещё?! Пощёчина?! Мне?! И от кого?!

Да я…

— Богдан, слышишь меня? — Стас чуть толкает меня в плечо и я возвращаюсь в реальность.

Поворачиваюсь и хмуро смотрю на него.

— Кто это тебя? Подрался с кем? — и Стас кивает на ссадину на моей щеке от сумки Канарейкиной. — Или упал? — и он ухмыляется.

— Не поверишь, Стас, — ехидно улыбаюсь я. — Твоя протеже мне заехала. Сумкой. С бляшкой, сука.

— Моя протеже? Хм. Это кто же? — недоумевает Стас. Или издевается? — Людмила Георгиевна, что ли? А за что? Погоди, ну, ты не клеился к ней?! Если что, я осуждаю!

— Совсем спятил? — бурчу я. — Людмиле Георгиевне не сегодня, завтра на пенсию! Что ты несёшь?!

— Ну, а кто тогда? Вообще не понимаю, Богдан. У тебя с головой всё в порядке? Может… это… тебе ко врачу? — и внимательно так в глаза мне смотрит.

— Тьфу! — злюсь я и плюхаюсь в своё кресло. — Канарейкина эта! Заехала мне сумкой по физиономии! А потом ещё и пощёчину дала! Сука.

И я инстинктивно тру вторую щёку.

Стас пару секунд молчит.

— Не знаю, кто такая эта Канарейкина, но она дерзкая, конечно! — выдаёт, наконец.

Громко выдыхаю.

— Стас, Канарейкина — это Полина. Ну? Моя секретарша, мышь. Которую ты, — и тычу в него пальцем, — мне в жёны посоветовал. Ну, в фиктивные жёны. Для тётушки.

Стас опять зависает.

— Неужели ошибся? — хмурится он. — Да ладно. У меня глаз-алмаз! Отшила значит, да?

— Да, — бурчу себе под нос.

— Слушай, Богдан! Ну, сорри, что ли! Я же не знал, что она такая… А ты деньги предложил ей? Может, мало? Пожадничал? Не, ну, ладно там, отказаться, но по морде… то есть по лицу зачем бить? Что с бабами стало, а?

— Ну, я её поцеловал, — бубню, опустив взгляд в стакан с виски.

Тишина.

— И грудь проверил, — выдыхаю и допиваю.

И тут Стас взрывается таким громким смехом, что стены, наверное, трясутся.

— Погоди! — держится он за живот. — Ахахаха! Погоди! То есть ты что же? К ней полез по-настоящему?! Нафига, Богдан?! Грудь проверил?! Зачем?! Ахахаха! Ты напился, что ли?!

И он продолжает гоготать.

— Хорош ржать! — стучу кулаком по столу.

Стас успокаивается, но не сразу. Ещё долго усмехается.

— Что же произошло? — спрашивает, заметно пряча ухмылку. — Расскажешь?

Я хмурюсь, вспоминая свой вчерашний позор перед другом.

После моего рассказа Стас какое-то время молчит.

— Хм, — вздыхает. — Это был очень странный поступок, Богдан.

— Да знаю я! — огрызаюсь.

— Всё, что от тебя требовалось, — предложить девчонке контракт. Рассказать, как здорово стать твоей фиктивной женой. Фиктивной! А ты… поцелуи эти… грудь… хм, как, кстати, проверка прошла? — усмехается.

Вместо ответа просто зыркаю на него.

Грудь Канарейкиной мне определённо понравилась и я был бы не против её ещё помять. Но… для меня важнее бизнес.

— Жаль, — вздыхает Стас и я вопросительно смотрю на него. — Жаль, что такую кандидатку спугнул! Теперь новые поиски начинать! И времени-то и не осталось…

— Не надо новых поисков, — решительно отрезаю я.

— Хм?

— Я женюсь на Канарейкиной.

— Ты так в этом уверен? — ухмыляется Стас. — Я уже что-то… как-то…

— Уверен, — серьёзно отвечаю. — Канарейкина будет моей женой. Я докажу этой стерве, что со мной спорить нельзя.

— Ты меня пугаешь сейчас, Богдан. В тебе как будто злость говорит. А она… ну, плохой советчик… Может, ну её? Оставить девчонку? Другую найдём!

— Ты, что ли, сомневаешься во мне? — щурюсь я. — Думаешь, не сломаю?

— Воу-воу! Полегче!

— На спор давай! — горячусь я. Сам не понимаю, почему завожусь так. Но теперь это реально дело принципа!

— Не, спорить на девку я не буду, — отмахивается Стас. — Я помогу тебе просто. Ты же друг мне.

Усмехаюсь, выстраивая в голове уже план.

— А где, кстати, она? Канарейкина эта? — интересуется Стас. — В приёмной нет.

Набираю коммутатор и жду ответа от Полины. Но слышу только гудки.

Не пришла ещё? Странно.

А тут как раз звонят из кадров.

— Богдан Романович, доброе утро! Я по поводу Полины, вашей новой секретарши. Её сегодня не будет. Заболела она. Я к вам сейчас кого-нибудь пришлю.

— В смысле «заболела»? Чем? — хмурюсь я.

— Не знаю, я не уточняла. Спросить?

Чуть не рявкаю, что «сам спрошу», но вовремя спохватываюсь. Просто вешаю трубку.

— Заболела? — проникновенно спрашивает Стас. — Что ты вчера натворил, Богдан? — улыбается. — Так напугал девчонку, что она, вон, заболела! Не узнаю тебя, брат! Ты же с девками только так! — и он щёлкает пальцами. — А тут какая-то девчонка… и ты… Короче! Я всё ещё предлагаю найти новую кандидатку! Что-то чувствую, что проблем не оберёшь ты с этой Канарейкиной! Ахах!

Ничего не отвечаю. Просто встаю.

— Ты куда? — таращится на меня приятель.

— Поеду лечить, — усмехаюсь. — Раз из-за меня заболела, то лично поеду, вылечу.

— Богдан, наломаешь дров! Остынь! Пожалей девчонку-то! Ну, куда…

— Её пожалеть? — хмыкаю я. — А меня кто пожалеет?

Тьфу. Нужна мне эта жалость! Бред несу!

— Всё, Стас, давай. Созвонимся вечером. Сам тут на переговорах! Меня сегодня не будет!

— Да ты чего?! А что я им скажу-то? Спросят же, где Богдан Романович сам? Ты же встречу назначал!

— Ну, скажи, что я тоже… заболел! — подмигиваю ему и иду на выход.

Глава 8. Я не буду с вами спать!

Так, ну, где живёт Канарейкина, я помню. Только что я ей скажу?

Девочка с характером оказалась. Дикарка.

Снова потираю пальцами ссадину на щеке и морщусь.

Заезжаю в салон и покупаю букет. Это сто процентов сработает.

Мне надо как-то её отношение к себе поменять. Иначе уверен, моё предложение о фиктивном браке будет, мягко говоря, отвергнуто.

До приезда тётки остаётся не так много времени. Искать кого-то нового? А где гарантия, что там будет легче? К тому же… должна мне теперь Канарейкина… ох, как должна.

Не привык я прощать такое.

Подъезжаю к её дому и паркуюсь. Беру букет и иду к подъезду. Позвонить ей? Не откроет ведь! Нахер мне такие трудности?

Тут замечаю, как к подъезду подходит пацан лет десяти. Собирается войти.

— Мальчик, ты в этом подъезде живёшь? — спрашиваю у него.

Он так с подозрением смотрит на меня.

— А вам зачем? Мне мама сказала, чужих в подъезд не впускать!

— А ты Полину Канарейкину знаешь?

Брови расходятся у пацана.

— Полинку? Из двадцатой квартиры? Знаю, конечно! — улыбается он. — Она меня всегда конфетами угощает! А прошлым летом даже кататься на скейте научила! Она классная! А вы к ней?

Пацан так откровенно зырит на мой дорогущий букет, а потом переводит взгляд на припаркованную у обочины машину. В его глазах читается неподдельное уважение.

— К ней, — киваю я, офигевая от нового имиджа Канарейкиной. Да она тут прямо авторитет во дворе. На скейте катается? Да ладно! — Откроешь дверь? Мне к ней по делу. Очень важному.

Мальчишка хмурится, взвешивая все «за» и «против», оценивая мою побитую физиономию, и наконец прикладывает магнитный ключ к панели домофона. Дверь со скрипом открывается.

— Ладно, проходите. Только если вы её обидите, я старшим пацанам из третьего подъезда скажу. Они вам у машины все колёса скрутят, ясно?

Угрозы от мелкого защитники — это как раз то, чего мне не хватало для полного счастья.

— Ясно, герой, — хмыкаю я. — Поможешь мне?

Опять хмурится.

— Сюрприз Полине хочу сделать, — объясняю я. — Давай ты ей в дверь позвонишь. Ну, чтобы она меня не сразу увидела. Сюрприз, сам понимаешь. Не за бесплатно, конечно! — подмигиваю ему и достаю из кошелька купюру.

Вижу, как загораются глаза пацана. Кивает и мы идём к квартире Канарейкиной.

Я встаю чуть в сторону от глазка, а пацан звонит. Минута и замок дверной щёлкает. Я чуть толкаю пацана, показывая ему, что пора валить и оставить нас наедине. И он вприпрыжку несётся вниз.

Дверь открывается, но Полины не видно. Хм. Обманул пацан?

— Сёмка, заходи! — слышу звонкий голос откуда-то из квартиры. — Я сейчас выйду! Дверь захлопни!

Она. Полина. По голосу её узнаю.

Как и просит, захлопываю дверь и захожу в квартиру. Осматриваюсь.

Простенько. Очень простенько.

— Сёмка, ты чего пришёл? Опять ключи от квартиры забыл…

Оборачиваюсь и вижу девчонку с круглыми глазами. В коротком халате и с полотенцем на голове. Похоже, только после душа.

Она изумлённо таращится на меня, не веря, что я не сон.

— Вы… а Сёма где? — лепечет вначале.

Запахивает халат, когда замечает, что мой взгляд скользит вниз на её грудь.

— Что вы тут делаете?! — приходит в себя и чуть ли не бьёт ножкой о пол. Задирает подбородок и хмурится. В глазах вспыхивает тот самый огонёк. — Как вы здесь оказались?!

— Вы впустили, — пожимаю плечами.

— Что вам надо?!

— Пришёл узнать, чем же заболела моя подчинённая, — усмехаюсь. — Может, помощь нужна…

— Ничего мне от вас не нужно! Уходите немедленно!

Чуть наклоняю голову набок и разглядываю девчонку. Забавная.

— Уходите! — щёки снова краснеют от моего взгляда. Но упрямица сжимает кулаки и решительно идёт к двери.

Перехватываю её за запястье. Обмен взглядами. Ух, какой пожар полыхает в её глазах. За что же она меня так ненавидит?

— Я не уйду, Полина, — улыбаюсь уголком губ. — Успокойся, пожалуйста. Ничего плохого я тебе не сделаю. Я не за этим пришёл.

— А зачем?! — дёргает рукой.

— Это тебе, — второй рукой подаю ей букет.

Полина чуть приоткрывает ротик и удивлённо смотрит на цветы.

— Мне? Зачем?

— Ну, считай, что прощение прошу. За вчерашнее, — пожимаю плечами. — Полин, я правда не знаю, зачем я это сделал. Клянусь, — и мило складываю брови домиком.

Девочкам такое нравится. Но не Канарейкиной.

— Забирайте свой букет и уходите! — настаивает она.

— Не боишься, что уволю? — решаю резко сменить тактику. Достала.

— Я сама уволюсь, — парирует она. — Не собираюсь работать с наглым и самовлюблённым индюком!

— Это ты про кого сейчас? — щурюсь я, наклоняясь к ней.

— Про вас!

Сучка.

Толкаю её легонько и она спиной прижимается к стене. Бросаю долбанный букет на тумбочку и встаю так близко к Полине, что кажется, слышу её дыхание. Нависаю над ней, сведя брови грозно на переносице.

— Послушай меня, Полина Канарейкина, тебе лучше выслушать меня, а не злить. Я же сказал, что вчера это было… ошибкой. Ясно? И это больше не повторится.

— Ясно. Это всё? Теперь вы можете уйти из моей квартиры? — упрямо смотрит мне в глаза.

— Мы не договорили. Я пришёл кое-что обсудить с тобой.

— Со мной? — хлоп-хлоп глазками.

— Я хочу предложить тебе кое-что, Полина, — чуть улыбаюсь. — И уверен, тебе это понравится.

— Я не буду с вами спать! — вспыхивает она тут же.

Тьфу, дура.

— Отлично, — говорю вслух. — Это значительно всё упрощает.

Хмурится и непонимающе смотрит на меня.

— Я хочу предложить тебе… — но договорить не успеваю, потому что слух разрывает громкий сигнал телефона.

Девчонка толкает меня в грудь и я выпускаю её. Она скрывается в комнате и я слышу оттуда её встревоженный голос:

— Женька! Ты куда пропал?! Что?! Но как?! Женька! Всё! Сиди там, я еду! Смирно сиди!

Женька ещё какая-то! Как не вовремя!

Потом до меня доносится шебуршание, шаги и девчонка появляется уже в майке и шортах. С мокрыми волосами.

— Мне идти надо, — говорит сухо, не глядя мне в глаза и складывая в сумочку телефон и кошелёк.

— Полин, что-то случилось? — беру её за руку.

— Отпустите меня, пожалуйста. Мне срочно надо ехать, — смотрит с какой-то мольбой мне в глаза.

И этот её взгляд действует сильнее слов.

— Поехали, — бросаю ей и тяну её за руку из квартиры.

—Что? Куда… — лепечет она.

— Тебе над срочно ехать. Я на машине. Поехали, отвезу тебя.