Предметный мир примет и поверий (Физиология человека)

Пётр Червинский

Предметный мир примет и поверий (Физиология человека)

Пётр Червинский

Предметный мир примет и поверий

(Физиология человека)

Оформление и техническая редакция

Анна Болотова

Оглавление

Тело и физиология человека предметного мира поверий-примет 5

Немного о компонентном составе изучаемых единиц 5

Короткое отступление, связанное с представлением о силе волос 9

Об еще одной определяющей роли волос 22

Определения волос, находящие свое выражение в повериях и приметах 26

О парадигматике и синтагматике семантических единиц 34

Обобщенное представление о волосах в повериях и приметах 38

О различении для волос в зависимости от их места и формы 49

Параметры получаемого следствия (в отношении волос) 63

О разрядах и о моделях системного построения (анализ примеров) 70

Дополнительно-расширяемое положение у волос 77

Составные части лица в повериях и приметах 81

Семантика глаз и ресниц 82

О модальностной ориентированности некоторых интегральных частей (на примере ресницы) 86

Об интерпретирующей способности телесных частей человека (на примере глаз) 90

О наблюдаемой связи с потусторонним (на примере ресниц и глаз) 93

Веснушки как еще одна, не интегральная, часть человека 97

Несколько слов о частях лица человека 100

О распознавательной роли носа 101

О "предвидящей" роли ушей 109

О щеках в ролевом их отличии и сходстве с ушами 122

Событийное проступание на губах для субъекта 128

О многоразличном характере проявления зубов 134

Отражаемые зубами черты человека 138

О состояниях, находящих свое отражаемое выражение в зубах 146

Оперативно-манипулятивные действия в отношении зубов 150

Распределяющее заключение о частях лица человека 161

Телесные части в повериях и приметах 178

О реактивной и резонирующей характеристике горла 178

Медиативно-идентификативные средства в отношении груди 182

Средства к развитию малой девичьей груди 187

Средство к уменьшению груди слишком развитой 192

Дефинитивные представления на основе груди 195

Ролевое многоразличие рук 196

Несколько слов о четырех выделяемых разрядах 199

О знаковости в отношении рук 203

Идентифицирующее проявление рук 216

Примеры с руками с позиции получаемого следствия 217

Рука в контексте определенного достижения 225

Обобщающее заключение в отношении рук 228

Пальцы в их информирующем отображении 231

О знаковом и достигательном проявлении для ногтей 237

О ногтях в их различающем отношении к пальцам 246

Об ограничениях, касающихся стрижки ногтей 260

О проецируемом действии телесных частей (спина и ноги) 264

Семантические разряды и их разновидности (на примерах с ногами) 267

Типологическое распределение лицевых и телесных частей 270

Литература и примечания 272

Резюме 300

Тело и физиология человека предметного мира поверий-примет

Все то, что связано с человеком, его анатомией и физиологией в том числе, и это вполне понятно и объяснимо, довольно часто себя объявляет в текстах народно-культурной традиции. Касается данное положение также примет и поверий. Важным видится, исходя из стоящей задачи, представить не только сам вероятный набор того, что имеет свое неслучайное отношение к частям тела, действиям над ними и с ними, их проявлениям и тем действиям, которые предполагают включение человека в общий не только для данной культуры физический и коммуникативно-телесный код, имеющий соответствующий характер и следующее из этого то или иное значение. Тот код и те проявления, которые производятся часто автоматически и спонтанно, не задумываясь, либо осуществляясь невольно и сами собой. Важным видится представление не только того, что и как делается и что в этой части имеется, с полагаемым к этому описанием для поверий-примет, важным видится обозначение того, что, составляя не полностью определяемый фрагмент изучаемого предметного мира, подводит исследователя к его пониманию. К тому, что собой представляют телесные части, физические проявления и действия человека в их отношении и занимаемой ими позиции в данной, условно себя отражающей для сознания, предметности. Поясним обозначенное здесь положение для большей ясности на примере. Имеется такое поверие в выбранном нами источнике, касающееся волос1*:

Если в голове или в бороде появится в первый раз седой волос, то не вырывай его: это твое счастье.

Немного о компонентном составе изучаемых единиц

Что из этого можно вывести и что при этом увидеть, оттолкнувшись от данного сообщения? Прежде всего то, что касается проявления того, чего раньше не было, наблюдаемое изменение в составе волос – седой волос в них появится в первый раз. Далее – где, в голове или в бороде. Из чего следуют два возможные обстоятельства. То, что это может касаться как женщины, так и мужчины, т.е. любого (учитывая союзное или), а потому и не важно кого, но при этом определенного возраста, взрослого и не так, чтобы молодого. А также, поскольку в голове или в бороде, там, где видно, в наблюдаемо открытых местах, не на теле, скажем, и не волосы как таковые без определения места. Следующая позиция будет предполагать то, что связано с не вырывай его. Определить ее можно как предписание, затрагивающее акциональную область – действия в ней, которое не следует делать, то, что желательно избегать, по называемой в конце причине, определяемой словами это твое счастье.

Прежде чем обратить внимание на это последнее, на то, как оно выглядит, будучи соответствующим образом оформлено и почему, охарактеризуем то, что получено, из дифференцирующего разделения приведенного текста. Итак, имеются волосы (что естественно, ибо названный волос не будет один) – в голове или в бороде. Не вообще и не как таковые, что также возможно, обозначенные, тем самым, в позиции (Pos), для которой важны параметры прототипа1 (волосы обычно определяются в их отношении к голове) и наблюдаемой, поскольку сверху (голова и лицо), открытости, наблюдаемой и видимой в том числе и самим обладателем. Это последнее также дает себя знать. Имеется в этой позиции (в голове или в бороде) появившийся вследствие произошедшего изменения, провентивный аттрибутив, Provent(Attr) – седой волос первого раза. Имеется далее предполагаемый субъект-обладатель, S(Poss), представляемый как любое лицо достаточно зрелого возраста, хотя и без этого, поскольку подразумеваемого, уточнения. Имеется действие (Act), как недействие предписания, или его прескриптив – Praescript(не-Act). И, наконец, последнее, то, что касается счастья, представляемое в связи с разбираемым текстом как знак (Sign), точнее значение знака, заключенного и объявляющего себя в том, что выразило себя в произошедшем при волосах изменении, появившемся седом волосе в первый раз.

Выражено это последнее в таком необычном и не случайном виде – это твое счастье. Можно, конечно, не обращая внимания на данную формулу, способом передачи значения пренебречь. Но можно также, не пренебрегая, увидеть в этом также и то, что будет касаться предметного мира поверий-примет, его специфического положения для сознания, а если точнее, то вида и формы существования. Следовало бы добавить, существования для того же сознания, т.е. сознания предметного мира поверий-примет как сознания не современного, а народно-традиционного. В нем, в этом сознании, устроенном собственным образом, для него и вместе с тем вне его, мир этот существует сам по себе, и в нем, в этом мире, также устроенном собственным образом, существует, находится человек, а не наоборот, понимая под этим его бытование (предметного мира) только в сознании, воображении и в голове.

Вернемся, однако, к тому, что выражено словами это твое счастье. Первый вопрос, который стоит поставить в связи с таким оформлением и опираясь на форму, сводился бы к отождествлению первого седого волоса (в голове или в бороде) у кого-либо с его счастьем. Такой первый седой волос и есть счастье его обладателя, и не надо поэтому далее ничего исходя из этого полагать и искать. Разворачивая логически данное положение, получаем то, что счастье его обладателя в первом седом волосе, можно было бы допустить, себя проявило, т.е. оно где-то есть, потому как трудно себе представить, что счастье есть седой волос, и ничего более, счастье – это нечто совсем другое и много большее.

Однако, как получается, этого счастья можно себя лишить вырыванием данного волоса, поскольку об этом пример. И тогда такой первый седой волос в голове или в бороде необходимо определять и рассматривать не столько как знак, точнее не только как знак, ибо это и знак вместе с тем, но и как выражение, наглядную форму и проявление в видимом счастья. Счастье невидимо, отвлеченно, абстрактно, выражая себя в существующем и проживаемом для человека, в его бытовании и бытии, неуловимо, невыражаемо само по себе. В предметном же мире поверий-примет это субстанциональная сущность (так это можно себе объяснить, не входя в дальнейшие уточнения), которая существует (тавтология здесь не случайна), имеет свое естество, и для которой первый седой волос в голове или в бороде у кого-либо есть не что иное, как наблюдаемая форма счастья, дающая, себя проявив, обнаружить, форма счастья как существующей сущности данного человека. Отсюда, если вырвать его, этот волос, вырвется вместе с ним и она сама, человек таким действием лишит сам себя ему себя объявившего счастья. Уподобить это можно вырыванию не наблюдаемой репки, поскольку скрытой в земле, из известной сказки, хотя и в другой связи, – тянут за внешние части ее, зелень, ботву (= седой волос), с тем чтобы вытянуть собственно репку (= счастье) в укрытом, в себе содержащем, невидимом.

Возвращаясь к примеру в его полном составе, можно увидеть такое соотношение (представим его для начала в таблице):

Gen > Pos

Attr

S(Poss)

Act

Sign(Form)

Волосы > в голове или в бороде

Первый седой

Тот, у кого появится

Не вырывай

Это твое счастье

В виде формулы это могло бы выглядеть следующим образом: S(Poss) < [Provent(Attr) < Pos(Subst)] > [Praescript(не-Act) > S(Poss) > Sign/Form(Fortun) : S(Poss)]. Или, если словами, – ‘субъекту-обладателю, S(Poss), обнаружившему изменение в позиции того, что составляет его субстанциональное естество, Provent(Attr) < Pos(Subst), предписывается недействие (по данному изменению), Praescript(не-Act), по причине того, что (данное изменение) есть знак и вместе с тем форма его фортунатива, Sign/Form(Fortun) : S(Poss)’.

Поскольку предписывается и поскольку не-действие, данную единицу (имея в виду обобщение, при котором возможен тип таких же по своей направленности единиц) следует характеризовать как прескриптивно-акциональную. И это был бы тип, обращающийся вокруг параметра Act, предполагающего тот или иной характер действия и/или проявления, не обязательно и не исключительно со стороны субъекта, который, как в данном случае, фигурирует как обладатель.

Типология акциональных форм предполагает своими значениями то, что будет вне этого. И согласуется, в каком-то или в каких-то из них (значений), с возможными проективными типами в отношении субъектов, объектов, субъектов-носителей (признаков), обладателей (как в разбираемом случае), субъектов-агентов и контрагентов и пр. Равно как и́́ также в типологическом различении для объектов, обстоятельств, чего-то другого, что даст себя проявить.

Следует обратить в данном месте внимание на то, что имеет свое непосредственное отношение к телесным частям и физическому составу, с позиции тела, для человека (как-то так это можно было бы в обобщении выразить). Для разбираемого примера речь в этом случае была бы о том, что собой представляют и в каком значении себя проявляют волосы применительно к обладателю, понимая под этим то, что нашло свое отражение в описанном виде, а именно: Если в голове или в бороде появится в первый раз седой волос. Но не так себе просто, а в том отношении, что это твое счастье. Объектом предполагаемого определения был бы этот самый седой волос, характеризуемый дополнительно как появившийся в первый раз, с одной стороны, и в голове или в бороде, с другой. Определяя его с точки зрения выведенного фортунатива (счастья), как его форму и знак, следует подойти, исходя из этого, с предположением ранее себя проявившего тождества ‘подобный волос есть твое счастье’, к представлению о семантической роли волос (в отношении, для данного случая, их обладателя), характеризуя ее как сигнификативно-дефинитивную либо, что также вполне допустимо, как сигнально-идентифицирующую. И это была бы еще одна типология, не исключительно для волос.

Понимать это следует в том отношении, что волосы, как таковые либо в какой-то части своей, для обобщающего определения это не важно, будучи способны по-разному себя проявлять (в предметном мире поверий-примет, ибо это объект рассмотрения), в данном типологическом случае выступают в функции обозначающего определения либо сигнализирующего распознавания, с добавлением – в виде наблюдаемой формы того, что, для данного случая, объявляет себя как счастье, т.е. фортунатив. Во́лос, который первый седой в голове или в бороде, т.е. в составе других, не седых, волос, есть форма того значения, которое в приведенном примере определяет себя словами это твое счастье. Данный волос выступает как объявляемое видимое того, что невидимо (счастье), но что вместе с ним составляет единство некоей целостности. Волос этот от счастья неотделим, поскольку его вырывание ведет к лишению себя этого счастья.

Короткое отступление, связанное с представлением о силе волос

Полагая возможной другую функциональную и семантическую при этом характеристику для волос, прежде чем подойти к анализу выбранных для подобного описания примеров, обратимся для сопоставления к общеизвестному из Писания фрагменту, связанному с силой волос, героем которого выступает Самсон. С силой волос его как таковых, поскольку ему, как их обладателю, принадлежащих? Либо с силой, которая заключена в его волосах, а избавляя его от них, лишают его этой силы?

С тем чтобы попытаться ответить на эти вопросы, посмотрим, как это выглядит непосредственно в тексте, начиная с произошедшего завершения, т.е. с лишения Самсона волос. Предполагаемое далее лишение открывается следующим образом:

И было после этого [после очередной неудачной попытки со стороны филистимлян расправиться с ним]: полюбил он женщину в долине Сорэйк; а имя ей Делила. И поднялись к ней князья Пелиштимские, и сказали ей: уговори его и выведай, чем велика сила его, и чем нам одолеть его; и мы свяжем его, чтобы мучить его; а тебе мы дадим каждый тысячу (шекэлей)2*. (Шофетим 16:4-5, с. 61)

Для того, чтобы связать и мучить, не говорится убить, необходимо узнать две вещи – чем велика сила его, и чем нам одолеть его, потому как обычные способы, в том числе с участием большого числа людей, на него не действуют. Делила трижды пытается выведать, в чем заключается сила его, не скрывая цели вопроса – «прошу, скажи мне, чем велика сила твоя и чем можно связать тебя, чтобы мучить тебя?» (Шофетим 16:6) И трижды он дает ей не тот, что необходимо, ответ, вводя ее и врагов своих в заблуждение. Мотивация происходящего в четвертый раз откровения описывается такими словами:

И сказала она ему: как же говоришь ты: „Люблю тебя”, – а сердце твое не со мною? Вот, ты трижды смеялся надо мною и не сказал мне, чем велика сила твоя. И было, когда она докучала ему словами своими по целым дням и понуждала его, стало это душе его смертельно несносным. И рассказал он ей все, что на сердце его, и сказал ей: бритва не касалась головы моей, ибо я назир Божий от чрева матери моей. Если бы я был обрит, то покинула бы меня сила моя, и я бы обессилел, и стал бы, как все люди. (Шофетим 16:15-17)

Интерес представляют мотивы сердца и с этим души – сердца, которое, по ее определению, не со мною, и далее то, что рассказал он ей все, что на сердце его, и это последнее повторяется далее дважды – «увидела Делила, что он рассказал он ей все, что на сердце его, и послала она позвать князей Пелиштимских, сказав: приходите теперь, ибо он рассказал мне все, что на сердце его». (Шофетим 16:18) И в отношении души, когда стало это душе его смертельно несносным, что и становится поводом рассказать ей все, что на сердце. Вместе с тем в отношении разбираемых волос, которые волосами в этом месте не называются, определяясь как волосы после бритья головы – «И волосы на голове его начали расти, после того как он был обрит» (Шофетим 16:22), – в отношении не называемых волос представляемое знание о них есть то все, что на сердце, а ключ к нему, к открыванию того, что на сердце, обретает себя в душе, поддающейся и раскрывающей сердце после того как ей, т.е. душе, стало это смертельно несносным.

Выстраивается такая последовательность:

1) То, что связано с волосами как не раскрываемое знание, укрыто на сердце героя.

2) Не приобщенная к этому знанию, лежащему на сердце его, Делила определяет это как то, что сердце твое не со мною, характеризуя это свое отделенное от него состояние словами «ты трижды смеялся надо мною и не сказал мне, чем велика сила твоя». Смеялся – и чем велика сила твоя, в этом скрывается заключенное в сердце знание, сопровождаемое смехом в "сердечную" противоположность свою. Не смех будет знанием, а замещение, ложь, подстановка – смех вместо, или, если точнее, в место, на место, знания.

3) Получить это знание, не замещаемое смехом, приобщившись, тем самым, к сердцу его, сделав так, чтобы было оно со мною, Делила ищет способности в том, чтобы, докучая ему словами своими по целым дням и понуждая его, стало это душе его смертельно несносным. (В оригинале это еще сильнее, говорится о смерти души: vatiktsar nafsho lamut (למות נפשו ותיקצר) ‘и душа его умрет’, ‘сократится душа его [, чтобы] умереть’, если дословно). Не случайна здесь речь о смерти души, если воспринимать это не образно, а именно так это следует воспринимать. Не выдерживая подобной угрозы своей душе, рассказал он непрестанно ему докучающей этим Делиле все, что на сердце его.

4) И это все – не волосы, точнее не собственно волосы, а то, что «бритва не касалась головы моей, ибо я назир Божий от чрева матери моей». И, соответственно, «Если бы я был обрит, то покинула бы меня сила моя, и я бы обессилел, и стал бы, как все люди».

Выглядит это, то, что обрит, в тексте следующим образом:

И усыпила она его на коленях своих, и позвала человека, и обрила семь прядей с головы его, и начала она мучить его, и покинула его сила его. … И пробудился он от сна своего … И не знал, что Господь отступился от него. (Шофетим 16:19-21)

Для того, чтобы обрить, первоначально усыпила она его на коленях своих. Затем позвала человека. И, что может представиться несколько неожиданным, позвав человека, обрила семь прядей с головы его. Может, руками этого человека, а может, сама, но в каждом случае важно ее непосредственное участие. Необходим для этого сон, герой должен спать. Обривают семь прядей, число не случайное2, и при этом опять нет словами определяемых волос. Обрив же эти семь прядей, начала она мучить его, после чего покинула его сила его. Но он этого и не чувствует и не знает, поскольку не пробудился еще. Мучить, следовательно, предполагает возможность проверки либо покинувшей, либо его не покинувшей силы, поскольку на него самого это мучение, как получается, все же не действует. Но и когда пробудился он от сна своего, то ничего для него, в его ощущении, не изменилось, ибо не знал, что Господь отступился от него.

Опустим дальнейшее, поскольку не будет оно иметь отношение к разбираемому нами вопросу, а именно: чем выступают не называемые в тексте словом волосы, представляемые на голове семью прядями, которых бритва не касалась головы его, ибо он назир3* Божий от чрева матери. И после того, как будут обриты эти семь прядей, покинет его сила его, и он обессилеет, и станет, как все люди. Что объясняется в результате тем, что Господь отступился от него.

Это не сила как таковая, а связь с Всевышним, поддерживаемая семью не обритыми с детства прядями, дающая ему силу и с ней непобедимость, независимо от количества покушающихся врагов. При сбривании эта связь нарушается, перестает он быть назиром, избранным и отмеченным высшим. Еще и поэтому это не волосы, а семь прядей его головы – по числу дней творения и вместе с тем по числу устройства вселенной, предполагающего четыре конца света и три существующих мира, верхний (небесный), средний (земной) и нижний (подземный). Из чего получалось бы, что не о силе как таковой приходится в разбираемом случае говорить, заключенной в прядях необритой его головы, а об исходящей от Б-га поддержке, обеспечиваемой постоянной связью, постоянным Его при герое присутствием и неизменным взаимодействием с Ним. И тогда не сила покинула бы его, если бы был он обрит, а поддержка и присутствие высшего, выражающие себя для него и того, что земное, в нечеловеческой силе и неодолимости.

Семь прядей его головы, подобно тому, как это было рассмотрено в примере с первым седым волосом в голове или в бороде, объявляют себя как форма значения, но не фортунатива, поскольку речь не идет о счастье, которое вместе с тем не просто, а счастье твое. Объявляют они себя в значении божественного, трансцендентного, не отступающего присутствия при их обладателе, или дивинитативного ассистива, Assist(Divin).

Не случайно также в этой связи, как уже отмечалось, не говорится в тексте о волосах. Волосы появляются после пленения у филистимлян – «И волосы на голове его начали расти, после того как он был обрит». (Шофетим 16:22) Волосы головы его – sear-rosho, по определению в тексте. И это уже не семь прядей его головы, отмечающих связь с Всевышним и Его присутствие при герое, Б-г от него отступился, и он теперь не назир, а то, что на голове у него после этого – земное и человеческое, и потому это sear ‘волосы’. Для того, чтобы отомстить филистимлянам, «(хоть) за один из двух моих глаз» (Шофетим 16:28), поскольку их те ему выкололи, он обращается с просьбой к Господу – «прошу, вспомни меня и укрепи меня, прошу, только на этот раз» (Шофетим 16:28). Вспомни и укрепи, не случайна такая формула, обратись ко мне, дай мне силу, только на этот раз, который будет последним, поскольку сам он в итоге умрет с филистимлянами, обрушивши «дом на князей и на весь народ в нем. И было умерших, которых умертвил он при смерти своей, больше, чем тех, кого умертвил он при жизни своей». (Шофетим 16:30)

Так это, как получается, действует. Отросшие волосы после бритья головы могут дать ему силу только в ответ на воззвание (ибо «воззвал Шимшон к Господу», Шофетим 16:28) и дважды повторенную просьбу, и только на один раз, и этот раз для него будет последним, поскольку умрет он вместе с теми, кому отомстит.

Обращаясь к повериям и приметам, можно заметить не случайное, в отношении волос головы, хотя и другим мотивированное, соответствие, исходя из того, что за ними концептуально стоит:

Детей по возможности нужно стричь как можно реже, обыкновенно девочки вообще не стригутся, а у мальчиков волосы только подравниваются, но не раньше, чем ребенок начнет ходить.