Насекомые (и пауки) в повериях и приметах

Пётр Червинский

Насекомые (и пауки) в повериях и приметах

Пётр Червинский

Насекомые (и пауки) в повериях и приметах

Оформление и техническая редакция

Анна Болотова

Оглавление

О характере представлений, находящих свое выражение в повериях и приметах 4

О насекомых в их отношении к повериям и приметам 8

О видах взаимодействия с насекомыми (на примере блох) 8

Признаки, передаваемые словами в повериях и приметах 10

О формах, проявлениях и свойствах одушевленных объектов 14

Составляющие элементы еще одного примера с блохой 19

О воздействующем характере проявлений субъекта в предметном мире поверий-примет (на еще одном примере с блохами) 22

Обобщенное представление получаемых признаков (на основе примеров с блохой) 25

Предсказующие проявления божьей коровки 33

Типологическое разнообразие проявляемых свойств (на примерах со вшами) 40

Разновидности одного из видов проявления существующих представлений 47

Еще раз к вопросу о типологии (на основе примеров) 52

Развитие выведенных положений на основе последующего 59

Комары как представленные значимым образом существа 63

Предсказующие проявления комаров 70

Насекомые в их отношении к единичности / множественности (на примере кузнечиков) 75

О позициях (со стороны насекомых) отношения к человеку 80

Время избавления от моли (отличие от блохи по характеру устранения) 82

Концептуальная значимость муравьев в повериях и приметах 85

О действиях, производимых для узнавания о чем-либо (пример с муравьями) 90

Человек в его поведении и свойствах в отношении к насекомым 94

Об исцеляющем действии со стороны муравьев 97

Мухи в их типологическом отношении к человеку 100

Погодные предсказания мух 106

Прочие положения с мухами 109

Три возможных проекции для осы 114

Значимость представлений о пауке 121

Паутина (не домашнего паука) в повериях и приметах 130

Опустошающие действия саранчи в форме приметы 140

Знаковые проявления сверчка, а также способ избавиться от его присутствия в доме 141

Знаковые проявления слепня и стрекозы 145

Позиция таракана в доме и связанные с ней положения 146

Знаковые проявления червяка и шмеля 151

Насекомые (и пауки) в их отношении к человеку 155

Парадигматическое представление предметного мира поверий-примет 159

Литература и примечания 175

О характере представлений, находящих свое выражение в повериях и приметах

Подходя к описанию материала, какие бы проекции и следствия из его анализа ни предполагались, необходимо иметь в виду ориентируемый характер связанной с ним предметной области. Иными словами, если не прямо учитывать, то неизбежно соотносить производимое описание с тем, что составляет концептуальную сторону материала, обусловленную сознанием и представлениями тех, кто его создает, воспринимает и воспроизводит. Сопоставление мира водных существ, нашедшего свое отражение в проанализированных перед этим повериях и приметах, и мира предстоящих к анализу насекомых, также в повериях и приметах, дает возможность понять и увидеть то, о чем речь. Важными показателями подобного сопоставления должны быть те представления порождающего его сознания, которые обусловливают, может, не веру, а собственно, и не веру, но возможность и допустимость чего-то такого, что составляет их мир – мир примет и поверий, и этим миром затем управляет. Под словом мир в данном случае надо иметь в виду некий круг, находящий свое отражение в текстах поверий-примет. Круг семантический и концептуальный, который определяется отношением стоящего за всем этим носителя и выразителя соответствующих смыслов к тому, что себя отражает, а через подобное отношение, пронизывающее собой всё соответствующим образом выражаемое, также и то, что выглядит как действительность и как предмет, составляющий передаваемый ее образ. То отношение, о котором речь, есть отношение, как уже отмечалось до этого, допущения – возможности, не всегда поддающейся логике и такому же объяснению, существования, наличия, присутствия и бытия всего того, что выражает себя в повериях и приметах. Пронизываемое таким отношением изображаемое в них составляет предметную область, которая связывается с реальной действительностью своим собственным образом. Не следует говорить, что смещенным по сравнению с привычным эмпирическим знанием о ней (ибо что есть привычное?), но своим собственным, который можно и стоит исследовать.

Для иллюстрации сказанного, не для анализа, который еще предстоит, покажем это на двух первых примерах, касающихся насекомых (первых, с учетом алфавитного порядка выбранного из источника материала): Блохи кусают – перед дождем и Надетая в пятницу рубашка приманивает блох1*. То, что существуют блохи, рубашка, дождь, а также состояние перед ним, что может быть пятница и что можно рубашку в нее надевать, а блохи кусаются, несомненно. Равно как и не лишено объективно-реального смысла скрытое действие, выражаемое глаголом приманивать. Все это не только не противоречит действительности, но прямо и непосредственным образом отражает ее, составляя не вызывающие недоумений общие, универсальные, знания о ней. То же, что блохи, оживляясь, активно, а не просто, кусают перед дождем и если надеть рубашку в пятницу (и почему, собственно, в пятницу ее не надеть? что тогда? ходить без рубашки?), то появятся блохи или начнут себя для надевшего проявлять, – подобные представления будут не так очевидны. Не потому, что невозможны или возможны, а потому, что это другая какая-то область знания – реальности не то чтобы отраженной, но претворенной, реальности, себя объясняющей. Не исключено также, что и какой-то другой, знания о которой, существуя в отображающем ее сознании, нечто предполагают как бытие.

В этом месте подходим к существенному для того, о чем речь, ключу, заключающемуся не в отражении, а в объяснении, если точнее – то в объясняющем отражении. Действительность существования человека и его бытия толкуется, объясняется в том отношении, в соответствии с которым он действует и себя проявляет. Мир поверий-примет и соответствующая ему предметная область предполагают не только знание того, что и как устроено и чем собственно есть, но и как, по каким законам, внутренним, скрытым, функционирует и что из этого следует для человека, чего ему в каких случаях от мира, от действительности существования, можно для себя ожидать. Важным для так понимаемого и отражаемого далее мира является в первую очередь его прагматическая ориентированность. Не столько существенно знать, что имеется в данной реальной действительности и как оно действует, взаимодействуя между собой, относясь каким-то образом одно к другому, взаимно определяясь и регулируясь, хотя это также, сколько то, как оно это все в своих проявлениях действует на человека и, соответственно, как он, зная то и другое, должен себя в определенных своих положениях повести.

Возвращаясь к приведенным примерам и посмотрев на них еще с одной стороны, необходимо заметить, что важным становится не само представление о том, что блохи кусают, поскольку это общеизвестно и не информативно, – важным становится представление о том, что блохи начинают каким-то особо активным образом себя проявлять (по сравнению с привычным), и это следует воспринимать как знак чего-то принципиально иного, не имеющего непосредственного отношения к человеку как страдательному объекту кусания, как знак погодного состояния внешнего, того, что перед дождем. Из чего будет следовать еще одно, для приметы определяющее, представление, то, собственно, ради чего, – о том, что следует в какое-то ближайшее время, будь то еще сегодня или же завтра, ожидать дождя и к этому надо быть подготовленным. Именно это знание и составляет ту прагматическую ориентированность, о которой перед тем говорилось, не только приметы или поверия, но и отображаемого ими предметного мира как такового.

Опираясь на тот же пример, можно вывести два существенных семантических положения в отношении описываемого нами материала. Первое будет касаться преобразующего, интерпретирующего в нужную сторону, смысла того, что себя выражает словами, вписывая его в соответствующий концептуальный, опирающийся на опыт существования, эмпирически обусловливаемый, контекст (на что уже обращалось внимание). То, что блохи кусают, следует понимать в отношении их большей, по сравнению с привычной, активности, видимо, разом, не по одной, интенсивно, а потому и чувствительно, т.е. блохи кусают = ‘ведут они себя в таком своем проявлении особо распознаваемым и поэтому значимым образом’. Второе из обозначенных положений касается также уже перед этим отмеченного и выраженного в правой части приметы – того, что перед дождем, с получаемым из этого прагматическим выводом о необходимости дождя ожидать и быть к нему, хозяйственным в первую очередь образом подготовленным.

Как первое, так и второе не следует напрямую из семантики слов, относясь к тому, что составляет указанный перед этим контекст. Правильное понимание сказанного предполагает тем самым такое знание о реальной действительности, которое, будучи отражением коллективного опыта, включает интерпретирующее к ней отношение. Это последнее не является прагматичным, прагматика следует из него, а смысл его составляет такое, внутренне допускающее и принимающее положение, которое сводится к представлению о том, что передано в примете в ее совокупности, составляя знание ‘блохи кусают, и это значит, что перед дождем’.

Другой приведенный пример, если подходить к нему с той же позиции, предполагает практическим следствием мысль о том, что в пятницу лучше рубашку не надевать, хотя что тогда делать, не говорится, видимо, необходимо как-то иначе выходить из подобного положения. Поскольку данное сообщение – поверие, а не примета, то о знаковости в отношении какого-то внешнего состояния (как с дождем) не приходится говорить. Допускающее и принимающее знание будет сводиться, как уже отмечалось, к сказанному в примере во всей его совокупности – что ‘если надеть рубашку в пятницу, то появятся (если их не было) блохи, у того, кто ее надел, а если они уже были, то их станет больше’. Не случайны все эти ‘если’, составляя условия подобным образом определяемого бытия, сводимого для данного случая к народно-традиционному представлению о пятнице1 как о таком дне в неделе, который необычен, опасен, требует соблюдения целого ряда предосторожностей и запретов, поскольку их нарушение ведет к неприятностям и наказанию. Однако это не все. Стоит за этим еще одно скрытое представление – судя по всему, следует говорить о какой-то не объявляемой связи блох с пятницей и тем, что обусловливает ее специфичность2*. А из этого, через пятницу и то, что с ней связано, о связи с рубашкой. Впрочем, не с ней, а с ее надеванием, поскольку ограничение касается именно этого действия. О запрете трудно было бы говорить, поскольку нет сообщения о том, что нельзя надевать. Выстраивается цепочка в таких ее звеньях: пятница > рубашку надеть > появятся блохи. 'Надеть' и 'рубашка' в данном случае выступают как целое, одно без другого не значимо, – если надеть не рубашку, а что-то еще, и если рубашку не надевать, то блохи себя не объявят.

О насекомых в их отношении к повериям и приметам

Прежде чем перейти к анализу материала, стоит обратить внимание еще на одно обстоятельство, связанное с предметным миром поверий-примет. Применительно к насекомым. Сводится данное обстоятельство к представлению о том, чем являются насекомые и как они проявляют себя по отношению к человеку. В предметном мире поверий-примет, а не вообще, не научно и не в языке, ибо это основа анализа. Характер подобного отношения подробно будет себя обнаруживать на примерах, однако стоит дать о нем более или менее общее представление. Первая часть предлагаемой работы, посвященная водным существам и, главным образом, рыбам, определяла эти последние в направлении объекта добычи и ловли. Рассматривавшиеся поверия и приметы обращались в основном вокруг этого положения.

Насекомые, что само собой разумеется, являются чем-то иным. Человек взаимодействует с ними (необходимо помнить о прагматизме поверий-примет) как с теми, кто ему докучает и его беспокоит (блохи, вши, клопы, комары, моль, мухи, сверчки, слепни, тараканы), либо как с теми, наблюдая которых, можно вывести важные следствия для себя (божьи коровки, жуки, кузнечики, муравьи, те же мухи, осы, пауки, стрекозы, земляные черви, шмели), либо как с теми, которых можно для каких-то целей использовать, что значительно реже, и в этой группе, на основе примеров, можно увидеть только блоху и, косвенно, муравьев. Взаимодействие с насекомыми для человека имеет тем самым характер не промысловый и, по сравнению с рыбами, в значительно меньшей мере хозяйственный. Не исключает это общего о них представления, вписывающегося в предметный мир поверий-примет и его концептуальные основания.

О видах взаимодействия с насекомыми (на примере блох)

Начнем последовательное рассмотрение примеров источника, опираясь на алфавитный порядок, как это было и раньше, и не меняя выбранного подхода. Первым таким насекомым будет блоха, представленная четырьмя различающимися примерами, два из них уже были затронуты, однако в другом повороте:

Блохи кусают – перед дождем.

Надетая в пятницу рубашка приманивает блох.

Существует поверье, что с помощью блохи можно остановить жениха с невестой на пути к венцу; для этого нужно поймать блоху и связать ей ноги, а затем положить на дорогу: все свободно через нее проедут, а молодые не смогут до тех пор, пока ту блоху не отыщут и не уберут ее с дороги.

Для выведения из дому блох нужно воткнуть аистиное перо в середину пола или стены при постели.

Особенность данных примеров, что само по себе показательно, заключается в том, что каждый из них определяет не совпадающие позиции отношения с блохами в направлении к человеку. Отображается это в первых двух случаях в глаголах (блохи) кусают, приманивает (блох), в третьем случае – с помощью (блохи), заключающем в себе представление о способе действия, и в четвертом – посредством отглагольного существительного (для) выведения (из дому блох). Четыре позиции предполагают четыре возможных вида направленности – от насекомого на человека (первый пример, иллюстрирующий прямое воздействие); от насекомого к человеку, но не прямо, как в первом случае, а опосредованно, через рубашку и к ней (второй пример, отображающий привлечение); от человека в прямом обращении к насекомому как средству реализации каких-либо действий с какой-либо целью (третий пример – использование); от человека в непрямом обращении к насекомому, через посредство аистиного пера и манипуляции с ним, с целью избавления, удаления от себя (четвертый пример).

Все четыре приведенных позиции отражают четыре типа воздействия, которое может быть прямым либо опосредованным. Прямое воздействие, в свою очередь, допускает возможность, помимо различаемой направленности (от насекомого к человеку – первый пример, от человека к насекомому – третий), спонтанный, не обусловленный целью характер (для блох в первом случае) и целенаправленный (для человека, в третьем). Опосредованное, помимо направленности от насекомого к человеку (второй пример) или от человека на насекомое (четвертый), допускает в своем различении то, что составляет смысл привлечения, приманивания, либо, напротив, отталкивания, устранения от себя, имея при этом в виду обращение вектора к человеку |← либо же от него |→.

Все четыре полученных типа определяют возможные виды взаимодействия человека и насекомого, отображая то, чем оно предстает для него в данном мире, будучи, как уже отмечалось, таким живым существом, которое доставляет ему беспокойство (кусая, если говорить о блохе) и при этом, в таком своем проявлении, выступая знаком чего-либо ожидаемого (состояния перед дождем), существом, которое можно для каких-то целей использовать в качестве средства (остановить жениха с невестой на пути к венцу) и от которого следует, и имеется такая возможность, избавиться, при каких-то условиях, создаваемых самим человеком.

Признаки, передаваемые словами в повериях и приметах

Рассмотрим теперь подробнее то, что выражено в примерах с помощью слов. Первый (Блохи кусают – перед дождем) можно представить, описывая последовательно в составляющих его признаках, как ‘направленное на субъект (как на объект) активно воздействующее проявление мелкого множественного агента (одушевленного), причиняющего телесное беспокойство субъекту, свидетельствует (является знаком) о погодном состоянии внешнего, связанном с ожидаемым изменением в сторону атмосферных осадков’. Выявляемыми признаками становятся тем самым ‘субъект’, ‘направленность’, ‘активность’, ‘воздействие’, ‘проявление’, ‘объект’ (в данном случае как ‘наблюдаемый внешний одушевленный предмет’), ‘мелкое’, ‘множественное’, ‘агент’, ‘причинение’, ‘телесное’, ‘беспокойство’, ‘свидетельствование’, ‘погодное’, ‘состояние’, ‘внешнее’, ‘ожидаемое’, ‘изменение’, ‘атмосферное’, ‘осадки’, ‘дождь’.

Распределяются данные признаки в следующих отношениях:

Предметности, R: субъект (человек либо существо, подобное ему в своих проявлениях, S) – объект (наблюдаемый – воспринимаемый внешний по отношению к человеку предмет, O); объект может быть одушевленным, O(A), двигающимся, способным к проявлениям в действии – неодушевленным, O(E), – природным, E(Nat) или искусственным, E(Art).

Проявления, Proj (обнаруживаемая в чем-либо или в ком-либо активность либо какой-то ее вид): направленность на кого-либо, что-либо, Direct, активность, Agil, воздействие, Tact, агент, Ag, причинение, Illat, объект (какого-либо действия, состояния), Obj, изменение, Mut, свидетельствовать (быть знаком чего-л., что-л. обозначать), Sign.

Свойства, Qual: мелкое, Parv, множественное, Mult, телесное, Corp, размер (свойства размера), Metr, количество (свойства количества), Quant.

Состояния (наблюдаемое или переживаемое положение кого-либо или чего-либо в отношении себя, связываемое с ненаблюдаемым внутренним, характерным в определенное время, способное к изменению, либо также вневременное), Stat: беспокойство, Inquiet.

Включает в себя это то, что можно представить в более общих проекциях:

Наблюдаемое внешнее: предметности, проявления, свойства (в какой-то их части), состояния (в какой-то их части).

Ненаблюдаемое внешнее: время, свойства (в какой-то их части), состояния (в какой-то их части).

Внутреннее (не наблюдаемое, но ощущаемое, переживаемое): знания, состояния, свойства (в какой-то их части).

К наблюдаемому внешнему, Exter, будет иметь отношение то, что себя представляет, для знания и представления, как природное, Nat, погодное, Tempest, атмосферное, Aer, как осадки, Depr, в виде дождя или снега, Pluv/Niv, как то, что искусственное, будучи создано человеком, Art.

Время, Temp, в его отношении к ненаблюдаемому внешнему, применительно к положению перед дождем, проявляет себя как ожидаемое – то, что произойдет, Temp(Prospect).

Некоторые введенные определения в представленных группах стоит в отношении исследуемого предмета дополнительно уточнить. Первое, на что следует обратить внимание, это на субъекта в предметностях (равно как и на сами предметности), и на то, что означает объект и каким его можно увидеть.

В основе определяемой системы лежит идея существования всех находящихся и проживающих в данном мире существ, по отношению к которому предметный мир, отраженный в повериях и приметах, предстает как его проекция, понимаемая как самодостаточная, полная и универсальная, не предполагающая и не требующая соотнесения, с точки зрения дополнения и уточнения, с чем-то другим. Субъект в этом смысле (начиная с него) выступает исходной, определяющей и определяемой, точкой, тем, кто за всем выражаемым в повериях и приметах стоит, будучи их адресатом, а для характеризуемого предметного мира также возможным действующим лицом (не обязательно действователем, т.е. агентом) и предполагаемым наблюдателем. От наблюдения следует исходить, понимая под этим одновременно идею знания и восприятия.

Субъект обладает знанием, и это знание является общим, объединяющим данный ментальный социум, – то, что имеется в мире, что в нем происходит, может происходить, выступает, с одной стороны, как очевидность, а с другой, представляет собой утверждаемый ряд. Восприятие, в свою очередь, предполагает то, что можно увидеть, понять, ощутить, пережить, составляясь, так же как знание, из двух положений – того, что определяет себя как существующая и не требующая подтверждения реальность внешнего по отношению к субъекту, и того, что он может увидеть, почувствовать, пережить, в какой-то определенный, данный, момент, и это увиденное или почувствованное может быть очевидным (с точки зрения знания о нем) и не очевидным, предполагающим объяснение либо остающимся вне такового, т.е. неясным. Субъект, в свою очередь, может быть не только агентом осуществляемых действий, но и объектом каких-либо проявлений, направленных на него, либо состояний переживания.

Исходя из этого, то, что представляют собой предметности, следует понимать как видимое либо невидимое внешнее по отношению к воспринимающему и наблюдающему субъекту (наблюдающему не обязательно в данный момент, но опирающемуся на свои наблюдения), такое внешнее, которое имеет распознаваемую форму либо, если ее не имеет, то предполагает знание о себе. Форма эта, которую можно определить как ментальную, становится тем, что идентифицирует данное наблюдаемое естество, определяя его, для сознания, как некую данность. При условии невидимой сущности (что не означает необладания ею воображаемой формой) ее предметность следует понимать как принятую, возможно варьирующуюся, возможно не определенную и нестабильную. То, что фантомное, призрачное, не от мира сего, где-то там находящееся, не означает, что не предполагает своего бытия, а тем самым имеет ментальную форму и существует.

В группе предметностей были выделены объекты, определяясь как сущности, имеющие наблюдаемую либо воображаемую форму, что можно считать исходным в отношении их понимания, обозначая данное положение с помощью показателя O и далее O(A), для одушевленных объектов, O(E), для неодушевленных, с последующим различением природных, E(Nat), либо искусственных, E(Art). Объекты (как и субъекты), будь то одушевленные или неодушевленные, находят свое отражение в проявлениях, предполагая направленность на них какого-либо воздействующего характера. Для отличия от объектов в группе предметностей, т.е. объектов существования и бытия, вне непосредственной связи в условиях взаимодействия, т.е. как тактильные объекты при показателе Tact любого значения для него, такие объекты будут обозначаться с помощью индекса Obj. Тем самым для S и для O – субъекта и объекта предметностей возможным при проявлениях будет их положение в роли агента какого-то действия, Ag, равно как и в роли объекта, испытывающего что-либо в направлении на себя, с показателем Obj: S / O – Ag / Obj.

Уточнения требует в группе, отмеченной как проявления, то, что нашло свое отражение дважды с помощью слова активность. В первом случае, в скобках, обнаруживаемая в чем-либо или в ком-либо, данное представление следует понимать с точки зрения наблюдения-восприятия – нечто, какая-то сущность, какое-то существо, каким-либо образом действует, и это действие можно заметить и отмечать. В случае того, что обозначено как активность при Agil, это то, что себя отмечает в интенсивно воспринимаемом отношении, активность не как таковая, как наблюдаемое проявление в действии, а активность маркируемая, субъект отмечает данное проявление для себя как активное, необычно активное, активное в большей степени либо просто активное. На примере с теми же блохами. То, что блохи человека кусают (не исключительно человека, но речь не о том), определяется как их проявление с точки зрения признака характерной для них активности, данное их проявление можно, если не прямо увидеть, то почувствовать и воспринять. То же, что нашло свое выражение в примере Блохи кусают – перед дождем, определяет активный характер обычного их проявления, – блохи активно кусают перед дождем. И это было бы составляющим признаком (активность при Agil) в группе, отмеченной как проявления.