(не) время быть драконом

В воздухе исчезало всё лишнее. Там не было ни придворного этикета, ни уроков, ни чужих ожиданий. Только ветер, крылья и бесконечное пространство, в котором каждое движение принадлежало ей самой.

С годами любовь к полету не прошла. Наоборот, чем лучше Лиара чувствовала крылья и воздушные потоки, тем труднее было представить себя без этой части собственного тела. Иногда она улетала одна на несколько часов, просто чтобы подняться выше облаков и зависнуть в холодном ясном небе, где весь Черный Пик умещался под ней.

С возрастом раскрылся и ее магический потенциал. Магия истинных драконов не требовала черчения сложных кругов на полу или заучивания длинных заклинаний на мертвых наречиях. Она текла в крови, отзываясь на волю, и Лиара привыкла обращаться с ней почти так же естественно, как с когтями.

На полигоне она могла одним порывом воздуха сбить с ног вооруженного гвардейца или расколоть каменную мишень ударом силы. Это было слишком легко.

Однако, академическая сторона магии вызывала у нее устойчивое раздражение.

Пожилой архимагистр Вейн, сгорбленный старик-дворф с жидкой белой бородкой, проводил с ней долгие утренние часы в лаборатории нижнего яруса, заставленной медными ретортами, колбами и сушеными пучками редких трав. Лиара откровенно ненавидела эти занятия.

— Ваше Высочество, алхимия требует терпения и уважения к пропорциям! — дребезжал магистр, когда Лиара с тоской смотрела на мерные весы из слоновой кости. — Корень лунного плакуна необходимо толочь двадцать минут, постепенно добавляя раствор. Почему вы просто раздавили его пальцами?

— Потому что в бою у меня не будет двадцати минут и вашей мраморной ступки, мастер Вейн, — отвечала Лиара, брезгливо вытирая липкие пальцы шелковым платком. — Гораздо проще не позволить яду попасть в кровь.

— Вы рассуждаете как воин.

— Я дракон.

— Это я заметил еще лет двенадцать назад.

Лиара бросила на него мрачный взгляд и снова уставилась на остатки корня. В прошлом прилежная студентка, теперь с трудом могла усидеть на месте даже двадцать минут.

Зельеварение, многочасовая возня с тиглями и заучивание классификаций минералов казались ей мучительно медленными. Особенно раздражали лечебные составы. Собственные порезы и ожоги Лиары затягивались с такой скоростью, что необходимость часами варить мазь от повреждений кожи выглядела почти издевательством.

Причиной был внутренний драконий очаг — пламя, с которым рождался каждый истинный дракон.

Это был не просто огонь, которым можно дышать в бою. Это было то, что делало драконов – драконами. Очаг поддерживал тело, питал магию и ускорял восстановление после ран. Лиара ощущала его как устойчивое тепло глубоко под ребрами. После тренировочного пореза оно становилось ярче, расходилось по телу, и повреждение начинало затягиваться.

— Именно поэтому я не понимаю, зачем мне эта мазь, — заявила она однажды, глядя на густую зеленоватую массу в ступке. — Если я порежусь, к вечеру даже следа не останется.

Вейн перестал сортировать сушеные листья и посмотрел на нее поверх очков.

— Вам — возможно. А вашему слуге?

— Какому еще слуге?

— Любому, который окажется рядом с вами с распоротым животом, Ваше Высочество. Стражнику. Слуге. Раненому крестьянину. Эльфу, если судьба особенно решит испытать ваше терпение. Ваш очаг поможет только вам.

Лиара нахмурилась.

— Драконье пламя не может лечить других?

— Нет. Его восстановительная сила замкнута на носителя. Вы можете зарастить собственную рану почти мгновенно, но не приложите руку к чужой и не прикажете чужому телу сделать то же самое. Даже другой дракон вам в этом смысле недоступен: у него свой очаг.

Это открытие неожиданно задело ее.

— Тогда передать часть силы?

— Силой можно поделиться в заклинании, ее можно потратить и восстановить, — сухо ответил Вейн. — Но очаг — не запас маны в сосуде. Это часть того, что делает дракона живым. Не путайте одно с другим.

Он подтолкнул к ней ступку.

— Поэтому продолжайте толочь.

Лиара посмотрела сначала на него, потом на зеленую кашицу.

— Я всё еще ненавижу алхимию.

— От вас никто не требует ее любить. От будущей правительницы требуется знать достаточно, чтобы рядом с ней не умер человек только потому, что она сочла урок скучным.

— Можно просто завести слугу для лечения других слуг. – Тихо прошипела Лиара, но старый алхимик её не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

После этого алхимия интереснее не стала. Зато избавиться от нее аргументом о собственной регенерации больше не получалось.

К шестнадцати годам Лиара официально вышла в свет, начав посещать Большие Приемы в цитадели и сезонные балы правящих Родов.

Интерес к дочери верховного Владыки оказался предсказуемо огромным. Первая чистокровная драконица за три столетия, наследница Черного Пика, красивая и сильная, она была слишком выгодной партией, чтобы влиятельные семьи могли позволить себе оставить ее без внимания.

Вокруг быстро появились поклонники: молодые лорды, наследники богатых земель, военные и сыновья старейших родов. Одни действительно находили ее привлекательной, другие гораздо внимательнее смотрели на герб Рокс за ее плечом. Чаще всего одно прекрасно сочеталось с другим.

Лиара это понимала и не собиралась делать вид, будто не замечает расчета. Ей нравилось внимание. Нравились танцы, комплименты, подарки и возможность проверить, насколько далеко зайдет очередной молодой аристократ ради улыбки. Она научилась принимать ухаживания, ничего не обещая, вовремя менять тему, если разговор заходил слишком далеко, и различать тех, кто хотя бы интересовался ею самой, от тех, кто мысленно уже делил владения ее отца.

Иногда она флиртовала просто потому, что ей было весело. Иногда придворная любезность помогала сгладить разговор между семьями. Но довольно быстро Лиара поняла и другое: любая лишняя улыбка при дворе могла на следующий день превратиться в слух о почти заключенной помолвке.

Поэтому игра требовала осторожности. Среди многочисленных ухажеров один молодой дракон всё же сумел выделиться.

Его звали Элиар, и он был младшим сыном правителя Лазурного Ущелья. Высокий, гибкий, с копной темно-каштановых волос и открытым взглядом серо-голубых глаз, он подкупал прежде всего отсутствием тщательно отрепетированной придворной важности. Когда Элиар обращался в дракона, его чешуя сияла чистым кобальтом, а в воздухе он держался с легкой бесшабашностью, которая неизменно заставляла Лиару улыбаться.

Он не пытался впечатлить ее разговорами о торговых договорах и не сыпал цитатами из древних трактатов. Вместо этого приглашал на ночные полеты к Замерзшим Водопадам, приносил однажды спрятанного под плащом детеныша горностая и искренне смеялся над ее замечаниями о придворном этикете.

Лиара позволила этому роману случиться.

Ей нравилось его общество, нравилось, как менялось лицо Элиара, когда он видел ее, нравилось ощущение легкого романтического волнения. Их тайные встречи продолжались несколько месяцев. Они улетали в горы, спорили о том, кто первым пройдет узкий перевал, сидели на нагретых за день камнях и целовались в тени старой полуразрушенной ротонды.

Лиара помнила его горячие руки у себя на талии, вкус вина на губах, прохладный ветер, трепавший волосы. Элиар нравился ей по-настоящему — и именно поэтому спустя несколько месяцев стало невозможно не замечать, что для него их связь значила гораздо больше.

Он влюбился сильно и всерьез. Начал болезненно реагировать на ее танцы с другими, ждал каждой встречи, строил планы, в которых слово «мы» появлялось всё чаще. Лиара сначала пыталась относиться к этому легко, потом поняла, что сама не движется в ту же сторону.

Ей было хорошо с Элиаром. Но того чувства, которое росло в нем, в ней не было. Чем дольше они продолжали, тем больше это начинало походить на нечестность. Разрыв произошел тихо. Лиара сама позвала его в уединенную галерею Западной башни на закате.

Элиар пришел с тонкой цепочкой из звездного серебра и сапфировым кулоном в руке. Увидев ее лицо, он остановился еще до того, как успел подойти совсем близко.

— Лиара? Что случилось?

Она мягко перехватила его руку, не позволив надеть цепочку ей на шею.

— Нам нужно остановиться, Элиар.

Он побледнел.

— Почему? Я чем-то обидел тебя? Если это из-за турнира, я знаю, что повел себя глупо. Я больше не стану устраивать сцен из-за этих придворных…

— Дело не в турнире.

— Тогда в чем?

Лиара несколько секунд подбирала слова.

— В тебе нет ничего, что нужно исправлять. Мне хорошо с тобой. Было хорошо всё это время. Но ты хочешь от нас большего, чем я могу тебе дать.

— Мы можем не торопиться.

— Дело не во времени.

Элиар смотрел на нее молча.

— Ты любишь меня? — спросил он наконец.

Лиара не стала прятаться за красивыми фразами.

— Не так, как ты меня.

Его пальцы сжались вокруг цепочки.

— Понятно.

— Мне жаль.

— Мне...Тоже...

Он отвел взгляд к залитым закатным светом окнам и тяжело выдохнул. Несколько мгновений Лиара ждала упрека, но Элиар только спрятал кулон в карман.

— Наверное, лучше сейчас, чем через год, — сказал он с кривой улыбкой.

— Надеюсь, что так.

— Для меня всё это было настоящим.

— Для меня тоже. Просто не одинаковым.

Он кивнул и, помедлив, поклонился ей уже не как возлюбленной, а как принцессе.

— Тогда спасибо за честность, Лиара.

Когда он ушел, она еще некоторое время стояла у окна. Ей было грустно. Элиар не заслуживал боли, и хорошие месяцы рядом с ним не стали хуже только потому, что закончились. Но вместе с грустью пришло облегчение.

Это было первое чувство в новой жизни, которому она позволила стать романом, и первое, которое сумела закончить прежде, чем нежность превратилась в взаимную обиду.

Долго наслаждаться покоем ей не дали. Через три дня после разговора с Элиаром отец вызвал ее в рабочий кабинет — место, куда даже генералы входили только по приглашению.

Даймар стоял у массивного стола из мореного дуба, заваленного картами сопредельных земель, дипломатическими донесениями и свитками с восковыми печатями. В камине гудел огонь.

— Проходи, Лиара. Садись.

Она опустилась в кресло напротив и сразу заметила перемену в его настроении. Отец смотрел на нее не только как на дочь. Это был взгляд Владыки, который собирался обсуждать дело Рода.

— Тебе исполнилось семнадцать, — начал Даймар. — Ты взрослая драконица и наследница Черного Пика. Совет Старейшин всё настойчивее требует, чтобы мы определились с вопросом твоего брака.

Лиара аккуратно расправила складки темно-изумрудного платья.

— Старейшинам снова не дает покоя тот факт, что я до сих пор не выбрала себе поводок?

Уголок рта Даймара дернулся.

— Они называют это обеспечением преемственности истинной крови. До сих пор я откладывал разговор, потому что считал, что у тебя должно быть время повзрослеть. Но на осеннем Великом Сходе вопрос поднимут снова. Лорд Багровых Скал уже запросил официальной аудиенции. Дом Бури предлагает очень выгодный союз.

— И половину серебряных рудников?

— Треть, — невозмутимо поправил Даймар. — Половину они предложили бы, если бы совсем потеряли рассудок.

Лиара фыркнула, но отец быстро посерьезнел.

— Для правящего Рода брак редко бывает только личным делом. Ты это знаешь.

— Знаю.

— И я не собираюсь тащить тебя к алтарю за первого, кто положит на стол достаточно серебра. Но делать вид, что вопрос можно откладывать бесконечно, тоже не стану. У Рода есть интересы, и когда-нибудь тебе придется их учитывать.

Лиара молчала, глядя в огонь. Слова неприятно задели слишком знакомое место.

Когда-то другой близкий ей человек тоже искренне полагал, что хорошая причина и разумный расчет дают право сначала решить, как должна измениться их общая жизнь, а потом поставить ее перед фактом. Максим хотел для них лучшего. Именно это и делало воспоминание особенно горьким. Она не собиралась снова отдавать кому-то право выбирать за нее только потому, что аргументы звучали убедительно.

— Я понимаю долг перед Родом, отец, — сказала Лиара. — Но замуж за перечень земель, рудников и военных союзов я не пойду.

Даймар внимательно посмотрел на нее.

— Я не предлагал тебе выходить замуж за перечень.

— Пока нет.

— Осторожнее.

Предупреждение прозвучало негромко, но Лиара слишком хорошо знала этот тон. И всё же взгляд не отвела.

— Мужчина рядом со мной должен быть выбран мной. Я могу учитывать интересы Рода. Могу выслушать Совет, могу рассматривать тех, кого вы считаете подходящими. Но последнее слово в вопросе моей жизни должно остаться за мной.

Даймар медленно постучал пальцем по подлокотнику.

— Ты говоришь как наследница, пока речь идет о праве. Посмотрим, как ты заговоришь, когда придется выбирать между собственным желанием и выгодой земель, за которые отвечаешь.

— Тогда дай мне сначала увидеть эти земли не с карты.

Он приподнял бровь.

Лиара подалась вперед.

— Я выросла в Черном Пике. Я знаю наши отчеты, законы, имена управляющих и цифры в книгах. Но почти всё, что я видела за пределами цитадели, я видела сверху. Отправь меня с ревизией дальних гарнизонов. Или с посольством. Дай настоящее дело. Если я должна однажды решать судьбу Рода, я хочу узнать мир, в котором собираюсь это делать.

В кабинете стало тихо. Даймар долго смотрел на дочь, и Лиара не могла понять, что именно он взвешивает: ее доводы, риск или очередной способ удержать Совет от новых петиций.

Наконец он откинулся на спинку кресла.

— Ты удивительно быстро научилась превращать один спор в другой.

— У хорошего учителя училась.

— Лесть не поможет.

— Я и не льщу.

На этот раз Даймар всё-таки усмехнулся.

— Хорошо. Мы вернемся к вопросу женихов на Великом Сходе через шесть месяцев. До тех пор ты получишь возможность заняться настоящим делом за пределами Черного Пика.

Лиара почувствовала, как внутри поднимается радость, но постаралась не показать ее слишком явно.

— Спасибо.

— Не спеши благодарить. Мир за стенами цитадели опаснее, чем кажется со спины дракона. И если я сочту выбранное дело неподходящим, ты туда не поедешь.

— Конечно, отец.

По выражению его лица было ясно, что покладистому тону он не поверил ни на мгновение. Лиара поднялась и склонила голову.

Шесть месяцев не решали вопрос брака и ничего не гарантировали. Совет никуда не исчезал, политические интересы Рода тоже. Но Даймар услышал ее и дал время — не бесконечную свободу, а конкретную отсрочку и возможность доказать, что она способна не только требовать права выбора, но и нести ответственность за него.

Для начала этого было достаточно. Через полгода они снова заговорят о женихах. А до тех пор у Лиары было собственное дело, небо над головой и возможность наконец увидеть мир за пределами Черного Пика своими глазами.

Глава 5

Добиться у отца разрешения покинуть Черный Пик оказалось сложнее, чем выиграть десяток учебных боев на полигоне.

Даймар держал оборону три седмицы. Он предлагал дочери командование пограничной заставой в ущелье Ветров, инспекцию серебряных копей на юге, даже дипломатический визит к владыкам Морского Предела — всё, что угодно, лишь бы будущая наследница занималась настоящим делом под присмотром людей, которым он доверял. Шесть месяцев, о которых они договорились раньше, еще не истекли, и Владыка явно рассчитывал, что за это время Лиара выберет занятие ближе к дому, а затем они вернутся к вопросу брака.

Лиара же хотела совсем другого.

— Через полгода мы снова сядем за этот стол и начнем перебирать имена женихов, — говорила она, меряя шагами ковер в его кабинете и не позволяя отцу вернуться к государственным отчетам. — А что изменится за эти полгода? Я увижу еще три крепости Рода и пятерых наместников, которых знаю с детства?

— Ты можешь увидеть гораздо больше, если перестанешь отвергать каждое мое предложение, — сухо заметил Даймар.

— В сопровождении твоих генералов и Обсидиановой Стражи. Это всё равно будут наши земли, наши люди и наши правила.

Даймар отложил перо.

— И чего же тебе не хватает?

— Мира за пределами Черного Пика.

— Очень содержательно.

Лиара остановилась напротив стола.

— В Высшей Академии Семи Вершин учатся наследники и одаренные дети почти всех государств континента. Будущие военачальники, маги, дипломаты, главы кланов. Через десять или двадцать лет мне придется договариваться с ними, воевать с ними или заключать союзы. Разве не разумнее узнать их сейчас, пока половина из них еще не научилась улыбаться на переговорах и лгать без паузы?

Даймар долго смотрел на нее из-под нахмуренных бровей.

— Ты хочешь сказать, что едешь туда ради государственной пользы?

— Я хочу сказать, что государственная польза удивительно удачно совпадает с моим желанием покинуть цитадель.

Уголок его рта дрогнул.

— По крайней мере, честно.

— Я стараюсь.

Она не пыталась убедить себя, что переигрывает человека, который правил Родом дольше, чем существовало множество человеческих династий. Даймар видел ее насквозь и прекрасно понимал, насколько сильно дочери хотелось свободы. Но аргумент ему не нравился именно потому, что был разумным.

Академия действительно оставалась одним из немногих мест, где будущие правители разных народов годами жили бок о бок. Доклады давали сведения. Личное знакомство давало то, чего в донесениях не было: характер, привычки, слабости, способность держать слово.

— Три года, — сказала Лиара.

Даймар медленно поднял бровь.

— Что?

— Полный академический цикл, который мне нужен. Три года без разговоров о браке. После этого вернемся к вопросу.

— Полгода превратились в три года за одну беседу?

— Не превратились. Я предлагаю заменить прежнюю договоренность новой.

— Как удобно.

— Зато без мелкого шрифта.

Даймар встал из-за стола и подошел к окну. За высоким стеклом лежал Черный Пик — бастионы, мосты, зубчатые стены, уходящие вниз уступами по склону. Несколько минут он молчал.

— Не знаю кто такой этот твой «мелкий шрифт», но академия — нейтральная территория, — произнес он наконец. — Ее устав старше половины ныне существующих королевств. Моя стража не сможет ходить за тобой по аудиториям и жилым корпусам.

— Именно.

Он обернулся.

— Не улыбайся.

Лиара послушно выпрямила губы.

— Обсидиановая Стража останется на внешнем кордоне академического городка, — продолжил Даймар. — Не потому, что я вдруг перестал беспокоиться о твоей безопасности, а потому, что устав Академии не позволяет держать вооруженную свиту внутри кампуса. Если возникнет непосредственная угроза твоей жизни, я заберу тебя оттуда независимо от твоего мнения.

— Это уже звучит как знакомый Даймар Рокс.

— Я твой отец. Привыкай.

Она подошла ближе.

— Значит, три года?

Даймар вздохнул так, словно соглашался не на обучение дочери, а на затяжную военную кампанию.

— Три года. И прежний срок в шесть месяцев больше не действует. Вопрос политического брака откладывается до окончания этих трех лет.

Лиара замерла, проверяя, не ослышалась ли.

— Ты сейчас это действительно сказал?

— Не заставляй меня передумать.

Она широко улыбнулась.

— Я люблю тебя.

— Именно поэтому ты так безжалостно пользуешься моими слабостями.

— Я называю это убедительной дипломатией.

— Я называю это воспитательной ошибкой.

Но свиток он подписал.

Осенью тяжелая черная карета Рода Рокс, запряженная четверкой пепельных грифонов, прошла через кованые ворота Высшей Академии Семи Вершин.

Появление Лиары вызвало ожидаемый переполох.

Вообще-то, к тому моменту слухи давно опередили ее. Первая чистокровная драконица, появившаяся за несколько столетий. Дочь Владыки Черного Пика. Наследница одного из древнейших Родов. Этого хватило, чтобы на висячих галереях между белыми башнями собрались студенты, а занятия в ближайших аудиториях вдруг стали значительно менее интересными.

Лиара вышла из кареты в темно-изумрудном походном камзоле, узких кожаных брюках и высоких сапогах. Пепельно-серебристые волосы были собраны в хвост. Она скользнула взглядом по толпе и с привычным спокойствием выдержала десятки чужих взглядов.

За годы при дворе к подобному вниманию она привыкла. Но Академия с первых минут оказалась не Черным Пиком.

Здесь тоже кланялись, шептались и пытались познакомиться, однако рядом с дочерью Даймара учились эльфийские аристократы, наследники человеческих княжеств, дети старейшин оборотней, талантливые маги без громких фамилий и представители народов, о которых Лиара до этого читала только в книгах. Ее имя значило много, но явно не было единственным именем, способным заставить помещение замолчать.

И это ей понравилось.

Обсидиановые стражники проводили карету до внутренней границы кампуса и остались за воротами, заняв предоставленный им внешний пост. Когда последний знакомый черный доспех исчез за аркой, Лиара испытала почти неприличное желание рассмеяться.

Никакой Эйлин. Никакого капитана у двери. Никого, кто доложит отцу, во сколько она вернулась в комнату и почему на сапогах грязь.

Свобода имела вкус холодного осеннего воздуха.

К вечеру первого дня комнаты в Башне Ветра начали заполняться цветами, приглашениями и подарками. Лиара благодарила посыльных и быстро поняла, что академическая среда в одном отношении ничем не отличается от двора: дочь Даймара оставалась слишком заметной фигурой, чтобы политики забыли о ней только потому, что теперь она называлась студенткой.

Некоторые хотели познакомиться из простого любопытства. Другие явно рассчитывали на полезное знакомство. Третьим нравилась она сама, и политические перспективы этому совершенно не мешали.

Лиара принимала внимание спокойно. Пару раз соглашалась на прогулки, отклоняла слишком настойчивые приглашения и уже на первой неделе научилась исчезать из общей гостиной Башни Ветра раньше, чем очередной молодой аристократ успевал начать заранее подготовленный комплимент.

Настоящий друг появился там, где она меньше всего этого ожидала — в узком тупике за алхимическими лабораториями, пропахшем серой и мокрым камнем.

На второй неделе Лиара скрылась там от младшего принца речных наяд, который почти час пытался прочесть ей стихотворение собственного сочинения о свете на ее чешуе. Спрятавшись под старой каменной аркой, она прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза.

— Если ты сейчас спалишь плющ, чешуйчатая, старик Морват заставит виновника соскребать копоть до рассвета, — раздался сверху насмешливый голос.

Лиара вскинула голову.

На широком каменном карнизе над аркой сидела девушка примерно ее возраста. Короткие рыжевато-бурые волосы торчали в разные стороны, из них выглядывали небольшие рысьи уши с черными кисточками. Янтарные глаза с узкими зрачками смотрели на Лиару с откровенным любопытством. Девушка сидела на краю совершенно расслабленно, будто несколько саженей до земли не имели никакого значения.

— Ты знаешь, с кем разговариваешь? — поинтересовалась Лиара, привычно вздернув подбородок.

Незнакомка фыркнула и спрыгнула.

Приземлилась мягко, почти беззвучно, согнув колени и тут же выпрямившись одним плавным движением.

— Конечно. Лиара Рокс. Надежда драконьего народа, страшная наследница Черного Пика и причина, по которой последние две недели половина мужского общежития начала пользоваться духами. Я Нэйра. А теперь подвинься.

— Зачем?

— Ты стоишь перед моей вишней.

Лиара моргнула. Нэйра наклонилась, засунула руку в узкую щель между камнями и вытащила оттуда небольшой холщовый мешок.

— Сушеная, — пояснила она. — Контрабанда из северных кланов. В столовой ее почему-то считают десертом и варят. Преступление против природы.

Ни титул, ни фамилия, ни драконья кровь девушку, похоже, совершенно не впечатляли. Лиара неожиданно рассмеялась, а Нэйра сунула ей горсть ягод.

— Только тихо. Если твой поклонник услышит, что ты здесь, я сдам тебя ему за две бутылки вина.

— Дешево ценишь.

— Две бутылки вина, это сокровище!

Так началась их дружба.

Нэйра оказалась оборотницей-рысью из одного из вольных северных горных кланов. Училась она благодаря собственным способностям и стипендии, которую получала по разведывательному направлению. Придворных церемоний не признавала, правила рассматривала скорее как рекомендации, а Академию за несколько лет успела изучить так, будто лично проектировала ее тайные лестницы, крыши и обходные коридоры.

Она упорно называла Лиару «чешуйчатой», пока та не пригрозила однажды проверить, насколько хорошо рысь плавает.

— Очень хорошо, — невозмутимо ответила Нэйра. — Но твой интерес к моему мокрому меху начинает вызывать вопросы.