Санька-Блатной: обратно в 90-е

— Что за херня...

От голоса меня пробрало ещё сильнее. Грубоватый, высокий.

Я сел. Комната тут же поехала, пришлось схватиться за диван. Посидел, пока перестало мотать. Сердце колотилось быстро, но как-то легко, без привычной тяжести. Я положил ладонь на грудь и тут же убрал. На дверце шкафа висело зеркало.

Вот к нему идти хотелось меньше всего. Руки я уже видел. Голос слышал. Мне, в общем, хватало. Но зеркало висело напротив, и делать вид, что его нет, было совсем уж глупо. Я поднялся и подошёл.

На меня смотрел молодой парень. Лет двадцать. Тёмные волосы, глаз заплыл, губа разбита. Я потрогал щёку. Он полез туда же. Поднял руку. То же самое. Ну да. Каких ещё доказательств тебе надо, Санька?

Я отвернулся. За пятьдесят четыре года я прошёл зону и хлебнул дерьма ложкой с горкой. Но проснуться с чужими руками и чужой мордой — тут даже мой запас жизненного опыта заканчивался.

Комната тоже была неправильная. Или наоборот — слишком правильная, только лет на тридцать с лишним назад. Пузатый телевизор. Видеомагнитофон. Кассеты стопкой. На столе разобранная техника, отвёртки, провода. Я смотрел на это и никак не мог ухватить, что именно меня так давит. Потом полез в карман джинсов — немного денег, старые рубли. На стене висел календарь — 1992 год, июнь.

В дверь постучали.

— Санёк! Климов, открывай!

— Кто?

— Конь в пальто! Пашка, забыл меня, Задрот?! Тебе вчера совсем башку отбили? Рыжий тебя ищет. И деньги где, он спрашивает. Тебя ещё Ленка спрашивала, как ты. Что ей передать?

Значит, фамилия моя Климов. А звать также, как я звался в той жизни — Санёк.

— Передай, что всё хорошо. Я щас плохо себя чувствую. Рыжего найду. Извини, мне нужно побыть одному.

— Открывай! Рыжему деньги нужны.

Я ещё несколько секунд стоял молча, потом сказал, чтобы отвалил до завтра. Витька поругался, пообещал, что Рыжий сам придёт, и ушёл.

Я сел за стол и попытался вспомнить хоть что-нибудь про этого Климова. Ничего. В голове была только моя жизнь, целиком, со всеми отсидками, драками, родителями, Танькой и Туманом, который пару минут назад меня застрелил.

На подоконнике лежала газета. 30 июня 1992 года. До у