Тарвин из клана Всадников - Правитель

— Что это — я не знаю, — ответила она. — Это плохо. Но есть и хорошая для нас новость: они не смогут подойти к нам незамеченными — я их почую.

Я обрадованно хлопнул себя по колену:

— Это действительно прекрасная новость!

Дарк встал:

— Что ж, — произнёс он твёрдо, — раз так, пора собираться. Чем быстрее уйдём с этого места, тем лучше. И будем идти так, чтобы Корвин и его тени нас не нашли.

Я поднялся следом, уже спокойный и уверенный. Мы знали врага в лицо. А остальное зависело только от нас.

Глава 3. Пощаду надо заслужить

Копыта дробно стучали по утоптанной дороге, грива Яра развевалась на ветру, били по лицу, но я не обращал на это внимания. Все мои мысли были устремлены к одному — как освободить отца.

Темница в замке… Замок за Барьером — неприступным и непреодолимым. Да и добираться нам до Барьера ещё не меньше недели — и это при благоприятных условиях, а их нам никто не собирался создавать. Корвин с «тенями» рыщет по степи, разыскивая нас. Если верить словам Саурона, у меня есть неделя. Но что я могу сделать в этих условиях?

Я могу лишь своей «второй оболочкой» быстро добраться до замка — а что дальше? Проникнуть в темницу? Но как найти её в лабиринте коридоров? Как вызволить отца, не попавшись на глаза страже? Как уйти незамеченным? Вопросы множились, а ответов не было.

— Тар! Ты там часом не уснул? — вырвал меня из раздумий голос Дарка.

Он подъехал ко мне, и наши кони поскакали бок о бок. Ветер трепал его жёсткие пряди цвета вороного крыла, выбившиеся из‑под кожаного ремешка, а взгляд был острым, цепким — таким он смотрел, когда готовился к схватке.

Я посмотрел в глаза друга — в них читалась та же тревога, что терзала меня.

— Не даёт мне покоя, как освободить отца, — произнёс я тихо, почти шёпотом, будто боялся, что сами камни вокруг услышат и донесут магу.

Дарк нахмурился, потёр подбородок, задумчиво посмотрел вдаль, туда, где на горизонте темнели очертания леса.

— Сам думаю об этом, — отозвался он, — и ничего на ум не приходит. Мало того что до Барьера ещё надо добраться, так ещё вопрос — как через него перебраться? Да и замок… Если мы туда каким‑то чудом проберёмся, вряд ли мы сможем взять его штурмом. Колдун нас размажет одним взмахом руки — и не заметит.

— Да, ты прав, — тяжело вздохнул я, сжимая поводья так, что побелели костяшки пальцев. — Слетаю‑ка я сегодня ночью в замок, разведаю для начала, где заточили отца. А там, может, и придумаю что‑нибудь. Надеюсь на это.

Дарк с сомнением покачал головой, взгляд его стал ещё тяжелее. Он помолчал, подбирая слова, потом произнёс:

— Дай‑то Бог, — сказал он тихо, но твёрдо. — Но будь осторожен. Не лезь на рожон. Если что — сразу назад. Мы должны действовать вместе, Тар. Втроём. Ты, я и Лина. Поодиночке нас перебьют, как щенят.

— Я буду осторожен, — пообещал я.

Дарк хлопнул меня по плечу:

— Вот и ладно.

Мы пришпорили коней, и дорога потянулась дальше — через степи, к лесу, к Барьеру, к судьбе, которую нам ещё предстояло переписать.

В голове сложился план: ночь, полёт, тайное проникновение в замок… И отец. Живой. Упрямый. Гордый. Тот, кто научил меня держать меч и смотреть в глаза опасности. «Я найду тебя. Я вытащу. Чего бы это ни стоило», — мысленно повторил я, сжимая кулаки.

Мои мысли прервал голос Дарка.

— Пахнет… странно, — он втянул носом воздух и вдруг нахмурился. — Как будто чем‑то горелым.

Я напрягся. Прислушался. Принюхался. Да, есть что‑то. Еле уловимый, но настойчивый запах дыма.

— Костёр? — предположил Дарк.

— Или пожар, — мрачно добавила Лина.

Я присмотрелся, заметил впереди едва заметный дымок, теряющийся в синеве неба.

— Едем проверим, — я тронул поводья, и Яр послушно повернул в нужном направлении.

— Держимся ближе, — бросил я через плечо. — Лина, смотри влево. Дарк, ты — вправо. Если что‑то покажется странным — сразу говорите.

Лина молча кивнула. Её глаза прищурились, скользнули по горизонту, выхватывая малейшее движение. Дарк внешне остался спокоен, но оружие достал — меч ярко блеснул на солнце.

Запах дыма становился сильнее. Теперь уже не еле уловимый — настойчивый, едкий. За волнистой линией травы, горел огонь. Но чей? Костёр путников? Или что‑то иное?

— Может, это те, кто нас ищет? — предположил Дарк, чуть понизив голос.

— Те, кто нас ищет, не стали бы жечь костёр на открытой равнине, — отрезал я, не отрывая взгляда от дали. — Да и не могли они так быстро здесь оказаться. Летать‑то они не могут.

Дарк неопределённо хмыкнул.

Мы проехали ещё. Трава под копытами становилась суше, ломалась. В воздухе повисла пыль, поднятая ветром. И вот наконец впереди, за невысоким пригорком, показался дым — уже бледный, едва заметный на фоне неба.

— Спешиться, — скомандовал я.

Мы покинули сёдла, повели лошадей под уздцы, осторожно продвигаясь к краю пригорка. За ним открывалась небольшая ложбина. В центре — пепелище костра. Рядом — обгорелые обломки повозок, ещё дымящиеся, разбросанные вещи… и тела.

Два, одетые в потрёпанные дорожные плащи, лежали неподвижно. Один — лицом вниз, второй — с неестественно вывернутой рукой.

— Там ещё один, — указал Дарк в сторону.

Я повернул голову. Мужчина. Сидит, прислонившись к колесу подводы, голова опущена. То ли спит, то ли…

— Подходим, — решил я.

Мы медленно спустились в ложбину. Запах гари бьёт в нос, смешиваясь с сладковатым привкусом крови. Я подошёл к раненому. Ему - лет сорок, по виду — купец: лицо в саже, на боку — глубокая рана. Грудь слабо вздымается, а на земле под ним темнеет пятно. Мужчина приоткрыл глаза, увидел меня — и попытался отползти.

— Тихо, — я поднял руки. — Мы не враги.

Он замер, тяжело дыша. Губы дрогнули:

— Они… ушли?

— Кто? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Разбойники… — прошептал он.

Я оглянулся на повозку. Теперь разглядел: на досках — следы от стрел, одна из них торчала, сломанная, в колесе.

— Ты один остался? — спросил Дарк, подходя ближе.

Раненый кивнул. Потом вдруг схватил меня за рукав:

— Девочка… Они забрали девочку…

Сердце ёкнуло.

— Какую девочку?

— Мою дочь… — он закашлялся, кровь выступила на губах. — Ей десять… Не успели спрятать…

Лина осмотрела подводу. Хмуро бросила:

— Ничего. Ни еды, ни воды. Забрали всё.

Я снова посмотрел на раненого. Он угасал. Глаза тускнели, дыхание становилось реже. Надо спасать. Я наложил руку ему на рану, сосредоточился, направляя энергию раненому. Почувствовал, как через мою ладонь пошла тёплая волна. Мужчина задышал ровнее и глубже, лицо на глазах розовело. Рана закрылась, кровь перестала сочиться. Он открыл глаза — в них отразилось недоумение. Хорошо, уже не умрёт.

— Сколько их было? — спросил я. — И куда пошли?

Мужчина повернул голову, выдохнул:

— Человек семь. Конные. Напали на рассвете — мы толком не успели ничего сделать. — Он указал на закат. — Ушли туда… К холмам…

Я поднялся.

— Ну, что будем делать? — спросил Дарк.

Я посмотрел на закат. Тёмные очертания холмов вырисовывались на фоне неба. В груди закипала ярость.

— Идём за ними, — твёрдо произнёс я.

Дарк рассмеялся:

— Я другого и не ожидал.

Купец, опираясь о колесо повозки, поднялся. В его глазах я увидел надежду.

— Вы спасёте мою девочку? — его голос дрожал.

— Спасём, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю.

— По коням! — скомандовал я и запрыгнул в седло. — Дарк, возьми с собой…

Мужчина заметил мою заминку:

— Марвин. Купец я.

Дарк молча кивнул, протянул руку:

— Ехать можешь?

Тот подвигал руками, прислушался к себе:

— Могу.

— Тогда залезай.

Дарк легко втянул купца на спину жеребца. Тот недовольно заржал под тяжестью двух седоков.

— Едем, — сказал я и тронул пятками бока Яра. Тот сразу пошёл рысью.

Мы двинулись на закат, к тёмным очертаниям холмов. След, оставленный конскими копытами, вёл прямо туда — чёткий, свежий. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени. Каждая неровность рельефа казалась ловушкой.

Скакали молча. Холмы приближались — становились выше, угрюмее. В воздухе пахло пылью и чем‑то едким — будто горелой шерстью. Небо темнело, на нём заблестели первые звёзды.

— Костёр, — вдруг шепнул Дарк. —Близко совсем.

И действительно: вскоре показался дымок — едва заметный на фоне неба. Те, кто разжёг его, знали своё дело.

— Спешиться, — скомандовал я.

Мы обошли холм по дуге, подбираясь с подветренной стороны. И вот — прогалина, окружённая валунами. В центре — маленький костёр. Вокруг — семеро. Матёрые мужики с лицами убийц: войлочные шапки, стёганые куртки, кривые сабли. Короткие копья стоят пирамидой рядом.

А в шести шагах от них — девочка. Сидит, прижавшись к камню. Руки связаны. Глаза широко раскрыты от страха. Неподалёку пасутся кони.

Купец увидел дочь — открыл рот, чтобы вскрикнуть. Я вовремя заметил, зажал ему рот ладонью, приложил палец к губам и сделал зверское лицо. Купец затих, только бросал отчаянные взгляды — то на девочку, то на нас.

— Ещё один. На часах, — шепнул Дарк, указывая на стража у края прогалины. Он посмотрел на меня, доставая из колчана за спиной дротик. — Что делать будем?

План созрел мгновенно.

— Значит, так, — я говорил быстро, времени не было. — Я снимаю часового. Лина, швыряешь шар в центр этой шайки. Дарк — бросаешь дротики. Выживших добиваем мечами. Марвин, — я посмотрел на купца, — бежишь к девочке. Хватаешь и бегом сюда. Всё ясно?

Кивки. На лицах ни тени страха.

Я вытянул арбалет, поймал в прицел часового.

— Начали!

Нажал на спуск. Часовой дёрнулся и затих.

Просвистел дротик — один из разбойников захрипел и опрокинулся в костёр.

В тот же миг шар, пущенный Линой, прошипел, вспыхнул огненной кометой. Удар! В воздух взлетели угли костра, взрыв откинул разбойников в стороны.

Я выхватил меч и уже набегал к месту взрыва. Рядом мелькнул Дарк — меч сверкнул хищно. Краем глаза заметил купца: он бежал к девочке, спотыкался, но не останавливался.

Один из разбойников поднялся, вскинул саблю. Я ударил первым — клинок вошёл в горло, хлынула кровь. Второй бросился сбоку — Дарк встретил его ударом в грудь. Лина уже была рядом, огненный шар полыхал на ладони ища жертву.

— Девочка! — крикнул я.

Марвин схватил дочь на руки, прижал к себе. Та всхлипнула, но не закричала.

— Уничтожить всех, — бросил я сквозь зубы. — Никого не оставлять.

Оставшиеся в живых разбойники, оглушённые и обожжённые, уже приходили в себя. Самый крепкий, рванулся к копью. Дарк метнул дротик — тот вошёл в плечо. Разбойник зарычал, но оружие не бросил. Я бросился вперёд, ударил мечом — он рухнул, захрипел.

Другой, с обожжённым лицом, кинулся на Лину. И получил огненный шар в грудь. Грохнуло. Разбойника не стало.

Третий попытался обойти с фланга. Дарк перехватил его на полпути — короткий обмен ударами, и разбойник упал, не успев вскрикнуть.

Самый молодой, отпрянул к валуну, поднял руки:

— Пощади!

Я замер на миг, посмотрел ему в глаза. В них — страх, отчаяние. Но за спиной — девочка, дрожащая в объятиях отца. За спиной — память о пепелище, о телах у повозок.

— Пощаду надо заслужить, — процедил я сквозь зубы.

Меч опустился…

Двое, оставшихся в живых, бросились к лошадям. Не добежали - арбалетный болт и дротик остановили.

Тишина.

Только треск догорающего костра, тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах.

Я обернулся. Марвин прижимал к себе дочь. Та смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Всё, — выдохнул я. — Они больше не тронут никого. Оглядел место недавней битвы, уже укрытое ночным мраком. – Заночуем здесь.

Лина подняла бровь:

— Здесь?

— А что тебя не устраивает? — сказал я. — Хорошее место. Защищённое от ветра — и не только...

Девушка покосилась на тела разбойников.

— А как же эти? — кивнула в их сторону.

— А эти… — я усмехнулся зло. — Их мы сейчас уберём. Дарк, помоги.

Мы с Дарком молча взялись за дело. Оттащили тела за камни — подальше от лагеря, подальше от глаз. Работали быстро, без лишних слов. Закончив, вытерли руки о траву, вернулись к костру.

Лина уже подбросила дров. Огонь весело трещал, бросал рыжие отблески на лица. Котёл с водой висел над пламенем, вода начинала закипать, пускала первые пузыри.

Я опустился на плоский камень у огня, провёл ладонью по лицу. Усталость накатывала волнами. Тело ныло от напряжения, пальцы ещё помнили рукоять меча, а в ушах звучал последний хрип поверженного врага. Но это была приятная усталость — усталость от проделанной работы: тяжёлой, грязной, но необходимой.

Я посмотрел на огонь. Пламя плясало, бросало рыжие отблески на землю.

И впервые за этот долгий день я почувствовал: мы сделали что‑то правильное. Не просто выжили. Не просто отомстили. Мы спасли девочку. Вернули отцу дочь. И это было важнее всего.

Дарк присел рядом, посмотрел на меня — пристально, оценивающе.

— Что‑то не так? — спросил я.

— Смотрю, ты мужаешь, Тар, и… быстро, — он слегка усмехнулся, откинулся на локоть. — Ещё месяц назад занервничал бы, замешкался. А сейчас — всё чётко, по делу.

— С вами по‑другому не получится, — криво усмехнулся я. — Да и вы, скажу, не отстаёте. Одна Лина чего стоит.

Дарк хмыкнул, протянул флягу:

— На, глотни.

Я сделал глоток. Вернул флягу.

— Спасибо.

Лина помешала в котле длинной веткой, бросила на меня короткий взгляд. В нём было что‑то такое… Сердце забилось чаще. Я поспешно отвёл глаза, сделал вид, что внимательно слежу за огнём.

Девочка, укутанная в плащ, сидела неподалёку, прижавшись к отцу. Марвин гладил её по голове, шептал что‑то успокаивающее. Она подняла глаза, поймала мой взгляд — и робко улыбнулась, чуть приоткрыв рот.

Я кивнул ей в ответ. В груди потеплело.

Да. Мы сделали всё правильно.

Дарк снова хмыкнул, любовно погладил меч:

— Завтра снова в путь?

— Да, — ответил я, глядя в огонь. Пламя играло, бросало рыжие блики на камни и лица, трещало, рассыпая искры в ночную тьму. — Но сначала — выспаться. Мы это заслужили.

Лина кивнула, достала из мешка нехитрую еду — копчёное мясо, лепёшки, горсть ягод.

— Тогда давайте ужинать, — она ловко разложила припасы на куске ткани. — Пока вода не выкипела. И пока кто‑то не уснул прямо у костра.

— Кто‑то уже почти, — я невольно зевнул, но тут же взял себя в руки.

Марвин поднял голову, посмотрел на нас. В глазах стояли слёзы, но он улыбался — искренне, открыто.

— Я… я не знаю, как вас благодарить, — голос его дрожал. — Вы спасли мою дочь. Мою жизнь…

— Не надо благодарностей, — я махнул рукой. — Мы сделали то, что должны были.

— Всё равно, — он сжал руку дочери. — Я ваш должник. Навсегда.

— Договорились, — Дарк хлопнул его по плечу. — Долг платежом красен. Когда‑нибудь пригодится твоя помощь.

Девочка вдруг встала, подошла ко мне, робко коснулась рукава:

— Спасибо, — прошептала она. — Вы храбрый.

Я слегка потрепал её по волосам:

— Главное, что ты в безопасности. А остальное — пустяки.

Лина разлила кипяток по кружкам, протянула одну мне:

— Пей.

Взял кружку, вдохнул аромат травяного настоя — зверобой и мята, знакомые с детства. Огонь трещал, ночь окутывала холмы, а мы сидели у костра — трое воинов и двое спасённых. Усталые, в крови, но живые.

Над головой раскинулось звёздное небо — бескрайнее, холодное, но почему‑то сейчас не пугающее. Где‑то вдали завыл шакал, но звук быстро затих.

Сделал глоток, почувствовал, как тепло разливается по телу.

Закончив нехитрую трапезу, мы стали устраиваться на ночлег.

Дарк потянулся, хрустнул плечами:

— Кто первый сторожит?

— Думаю, что сегодня нам ничего не грозит. Некому, — ответил я, поправляя плащ под головой.

— Уверен? — Дарк прищурился. — А как же Корвин?

Я устало отмахнулся:

— Они нас ждут в другом месте. Мы идём другим путём. И они об этом пока не знают.

Лина, до этого молчавшая, подала голос:

— Не спорьте. Я наложу охранное заклинание — никто чужой не пройдёт. Так что укладывайтесь и спите спокойно.

Дарк с уважением посмотрел на девушку:

— Ай да Лина, ай да молодец.

Девушка слегка улыбнулась, но отмахнулась:

— Пустое. Это простейшая магия, но надёжная.

Она встала и обошла нашу стоянку по кругу, шепча слова заклинания. Пальцы её слегка светились в темноте, оставляя едва заметный мерцающий контур вокруг лагеря.

Вернувшись, Лина села, выдохнула и провела рукой по воздуху перед собой — линия вспыхнула на миг и тут же погасла.

— Спите, — сказала она. — Никто не пройдёт. Ни зверь, ни человек.

— И как долго продержится? — уточнил Дарк, укладываясь на бок и подкладывая руку под голову.

— До рассвета, — коротко ответила Лина. — Этого хватит.

Я кивнул, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

— Тогда всем спать, — произнёс я. — Завтра встаём рано.

Дарк хмыкнул, закрыл глаза:

— Наконец‑то. Хоть раз высплюсь нормально.

Лина устроилась у костра, поправила плащ:

— Я ещё немного посижу. Присмотрю за огнём.

— Не стоит, — я приподнялся на локте. — Ты тоже устала. Ложись.

Она на мгновение задумалась, потом кивнула:

— Хорошо. Но если что — будите меня.

— Договорились, — улёгся поудобнее, глядя в звёздное небо.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь треском костра и редким шорохом ветра в траве.

Глаза закрылись. Тело ныло от усталости, но чувство безопасности не покидало меня. Рядом тихо сопели Дарк и Лина, неподалёку, прижавшись друг к другу, спали Марвин и его дочь.

Охранный контур Лины пульсировал где‑то на грани восприятия — тонкий, но надёжный. Я видел его внутренним взором: сеть из серебристых нитей, натянутая над лагерем. Каждая нить слегка подрагивала, будто держала на себе тяжесть ночи.

Странно. Раньше я не мог видеть магию так отчётливо. Что изменилось? Может, усталость обострила чувства? Или это след от исцеления купца?

Но думать не хотелось. Сил не осталось.

Я глубоко вздохнул, вслушиваясь в ровное биение пульса контура. Оно напоминало стук сердца — спокойного, уверенного.

Да, сегодня можно спать спокойно.

Глава 4. Благодарность купца

Нос что‑то щекотало. Я открыл глаза и обомлел: Лина — голова у меня на груди, каштановая прядь лезет в нос; рукой она обняла меня за плечо, а ногу закинула на бедро. Спит. Чему‑то улыбается во сне. Ухо ловит её тихое, ровное дыхание.

Я замер, боясь шелохнуться, чтобы не разбудить девушку. Скосил глаза: Марвин с Кирой спят, завернувшись в одеяла, — дочь уютно устроилась у отца под боком, уткнувшись носом в его плечо. Дарк… Где он?

Дарка я обнаружил около костра. Как всегда, он встал раньше всех и теперь подбрасывал дров в огонь, осторожно ворошил угли веткой. Его спина была ко мне повёрнута, но я‑то знал: Дарк замечает всё. Мысли метались в голове: «Увидел? Или не заметил?»

Дарк делал вид, что занят только костром, но я, к своему ужасу, заметил улыбку на его лице. «Заметил, конечно же, чертяка, — мелькнуло в голове. — Лина так спит наверняка давно, и он просто не мог не заметить».

Я осторожно попытался чуть отодвинуться, но Лина во сне вздохнула, крепче прижалась ко мне и пробормотала что‑то неразборчивое. Её волосы щекотали шею, дыхание согревало кожу. Я замер снова, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Дарк, будто почувствовав мой взгляд, обернулся. Его улыбка стала шире. Он подмигнул мне и беззвучно, одними губами, произнёс: «Ну и повезло же тебе!»

Я нахмурился, грозно покачал головой, показывая, чтобы он молчал. Дарк лишь тихо рассмеялся, покачал головой и снова повернулся к огню.

— Эй, Тарвин, — негромко позвал он, нарочито громко вороша дрова. — Поди‑ка сюда, помоги. Без тебя мне не справиться.

Я осторожно, стараясь не потревожить Лину, высвободился из её объятий. Она на мгновение нахмурилась во сне, но не проснулась. Я осторожно прикрыл её краем плаща, поправил сбившееся одеяло и на цыпочках подошёл к Дарку.

— Ну? — прошипел я, присаживаясь рядом. — Чего надо?

Он усмехнулся, покосился на спящую Лину и тихо ответил:

— Да ничего. Просто подумал, что тебе не помешает отвлечься. А то лежишь, как на иголках.

— Не смешно, — буркнул я.

— Да ладно тебе, — Дарк хлопнул меня по плечу. — Ты ж не сделал ничего плохого. И она, похоже, рада быть рядом.

Я промолчал, глядя на огонь. Проснулись птицы — утро вступало в свои права, первые лучи солнца бросали длинные тени на землю.

— Думаешь, она… специально? — спросил я наконец, не отрывая взгляда от Лины.

Дарк пожал плечами:

— А кто её разберёт? Лина — она как ветер: свободная, непредсказуемая. Но если уж выбрала, то крепко.

Я снова посмотрел на девушку. Она перевернулась на бок, улыбнулась чему‑то своему. В груди потеплело, а в голове вдруг всплыли воспоминания: как она прикрывала нас в бою, как читала заклинания, не жалела сил, как подбадривала, когда становилось совсем тяжело.

— Ладно, — я вздохнул. — Разбудим их через полчаса. Пусть ещё поспят.

— Мудрое решение, — кивнул Дарк. — Особенно для тебя.

Он подмигнул, потом вдруг стал серьёзным, понизил голос:

— С неё получится хорошая жена… Жена правителя, вождя. Ты не задумывался об этом? — Он требовательно посмотрел на меня.

Я растерялся от такого прямого вопроса, ладонь невольно сжала рукоять меча:

— Да как‑то пока не до того было. Мы же в пути, опасности подстерегают каждый день…

— А зря, — сказал Дарк твёрдо. — Птице твоего полёта надо находить время для всего. Особенно — чтобы подумать. Ты не просто воин, Тарвин. Ты ведёшь нас. Спас девочку, сплотил отряд. Мы уже смотрим на тебя иначе. Неужели не заметил?

Я нахмурился, провёл рукой по волосам:

— Ты преувеличиваешь. Мы просто идём к цели.

— Да, — согласился Дарк. — Но ты делаешь это так, что мы верим: всё получится. И Лина это видит. И Марвин. Даже Кира смотрит на тебя, как на героя.

Он помолчал, подкинул дров в костёр:

— Знаешь, в старину говорили: «Вождь — не тот, кто громче всех кричит, а тот, за кем идут без приказа». Ты уже им стал. Осталось только осознать это.

Я молчал, обдумывая его слова. Взгляд снова скользнул к Лине. Она пошевелилась во сне, приоткрыла глаза, на мгновение встретилась со мной взглядом — и улыбнулась. Не сонно, а ясно, осознанно.

— Доброе утро, — тихо сказала она, садясь и поправляя волосы.

Дарк усмехнулся:

— О, так ты не спала?

Лина пожала плечами:

— Частично. Но кое‑что услышала. — Она посмотрела на меня. — И Дарк прав. Ты действительно ведёшь нас. И ведёшь верно.

Я почувствовал, как кровь прилила к щекам. Марвин зашевелился, потягиваясь, Кира сонно протёрла глаза.

— Пора вставать, — сказал я, поднимаясь. — Солнце уже высоко. Собираемся. Впереди долгий путь.

Дарк хлопнул меня по плечу:

— Вот так и надо. Уверенно.

***

Я посмотрел на купца. Марвин уже оправился от вчерашних потрясений — лицо порозовело, движения стали увереннее, в глазах снова появился живой блеск.

— Марвин, пойдём‑ка посмотрим, как там лошади, — предложил я.

Марвин охотно пошёл за мной — ему не терпелось узнать, что с его лошадьми и грузом. Он даже чуть ли не приплясывал от нетерпения, потирал руки и бросал нетерпеливые взгляды в сторону выхода из пещеры.

Мы вышли на солнечный свет. Утреннее солнце уже согревало камни. Лошади спокойно паслись на склоне — там, где трава была погуще, а меж камней журчал родник. Хорошее место выбрали разбойники: укромное, с водой и кормом.

Лошадей я насчитал четырнадцать: восемь разбойников и шесть купца. Они были навьючены тюками — некоторые мешки промокли, другие потрепались, но в целом груз выглядел целым.

Марвин обошёл животных, внимательно осматривая каждого:

— Ох, мои хорошие, мои дорогие, — приговаривал он, похлопывая лошадей по холкам. — Живы, целы… Молодцы.

Он остановился у одной из своих лошадей, быстро развязал край тюка, заглянул внутрь, пощупал содержимое, затем перешёл к следующей, проверил ещё пару мешков. Лицо его постепенно светлело.

— Цело! — выдохнул он с облегчением. — Всё цело! Специи, ткани… Ничего не пропало. Даже удивительно, что эти негодяи не успели ничего растащить.

Я присел на корточки у родника, зачерпнул воды в ладонь, напился. Вода была холодной, чистой, с лёгким привкусом железа. Огляделся вокруг — тишина, покой, мирная картина. Но что‑то внутри подсказывало: нельзя расслабляться.

— Марвин, — я поднялся, отряхнул ладони, — нам надо спешить. Покинуть это место как можно скорее.

Купец замер, вопросительно поднял брови:

— Почему? Всё же в порядке…