
Полная версия:
Заключённый
— Тогда что делать?
— Наблюдать. Слушать. Сопоставлять. И никогда не торопиться с окончательным выводом.
Я вспомнил слова Лютого.
— Значит, человека нельзя считать полностью понятным?
— Нельзя. Пока он жив, он может изменить решение, цель, отношение, страх, желание. Даже сам себя человек иногда понимает только спустя годы.
— А как тогда понять, чего он хочет?
— Смотри не только на то, что он говорит. Смотри, ради чего он это говорит.
Я молчал.
— Человек редко показывает себя сразу, — продолжил Старший. — Но постоянно оставляет подсказки. Речь — одна из них. Слова человека представляют собой довольно точное описание его способа мышления.
— То есть достаточно внимательно слушать?
— Не только слушать. Смотри, что за словами. Почему он выбрал именно это слово? Что его задело? На чём он остановился? Что обошёл молчанием? Чего добивается?
— А если он специально меня запутывает?
— Значит, наблюдай ещё внимательнее.
Я улыбнулся.
— Получается, люди как шахматисты?
— Нет. В шахматах правила известны заранее. С людьми гораздо интереснее.
Он сделал небольшую паузу.
— И запомни ещё одно. Никогда не думай, что ты уже научился видеть человека насквозь. Как только решишь, что полностью его понял, ты перестанешь его видеть.
Голос затих.
Я ещё долго лежал в темноте. Я считал, что знание — это когда знаешь ответ. Оказалось, иногда настоящее знание начинается с признания, что ответа у тебя нет. В тот вечер я посмотрел на людей не как на знакомых, врагов или случайных прохожих, а как на отдельные миры. И, пожалуй, впервые осознал ещё одну вещь: чтобы научиться понимать других, сначала придётся научиться смотреть на самого себя.
* * *
Утро следующего дня началось с проверки. Обычная, но всё равно выматывающая: лязг замков, крики «К стене! Руки за голову!», выворачивают карманы, ощупывают одежду. Я стоял, смотрел в стену и вдруг поймал себя на мысли, что наблюдаю за надзирателями. Не как раньше — с раздражением, а с интересом. Один всё время хмурился, другой держал ключи так, будто они его тяготили. Третий вообще не смотрел на нас, будто нас здесь не было.
«Каждый оставляет следы», — вспомнил я слова Старшего.
После проверки я сел на подоконник, закурил и стал смотреть сквозь решётку. Просто смотреть. Я задумался о людях. «А если их не оценивать, не делить на своих и чужих? Просто наблюдать. Многое ли я увижу?».
Меня по жизни окружала музыка. Наушники и плеер всегда были при мне. А тут — тишина. Только какой-то старенький приёмник у Молчуна. Да и то непонятно, как ему удалось договориться с охраной. «А не стукач ли он?» — возник вопрос в голове.
Из приёмника доносилась какая-то старая советская песня. Я слушал её краем уха и каждый раз ловил себя на странном ощущении, будто эти голоса пришли откуда-то издалека.
— Так движухи не хватает, я бы музыку погромче включил. Для тонуса.
— Лучшая музыка — тишина. Но тебе до этого ещё дорасти надо, — обронил он, усмехаясь, но не злобно, а открыто и с любовью.
Я понял, что здесь мне нечего ловить. Остаётся слушать тишину. Или то, что захочет включить Молчун. Но мне не давал покоя вчерашний разговор. Я снова стал прокручивать в голове слова Седого и Лютого. Я понял, что мало просто наблюдать за людьми. Хотелось разобраться, как с ними разговаривать, как находить общий язык и как понимать, чего от тебя хочет человек. Поэтому за завтраком я снова решил расспросить сокамерников.
— Седой, а как тогда правильно с людьми общаться? Как понять, о чём с человеком говорить, что у него спрашивать? Я вчера так и не понял.
Седой посмотрел на меня и усмехнулся.
— Ты бы с этими вопросами не обращался. Зачем тебе эти сложности? В чём ты пытаешься разобраться? Ты хочешь ещё больше и окончательно запутаться? Живи проще. Поел, поспал, поболтал, в картишки поиграл — и день прошёл. Вот оно, счастье.
— А если я хочу научиться понимать людей? — не отступал я.
— А зачем тебе их понимать? — пожал плечами Седой. — Человек либо нормальный, либо нет. Поговоришь — сам поймёшь.
— А если человек мне неинтересен?
— Тогда не разговаривай.
Лютый усмехнулся:
— Не слушай его. Иногда разговор приходится вести даже тогда, когда тебе человек вообще неинтересен.
— А как тогда?
— Для начала не превращай разговор в допрос. Не надо с места в карьер: кто, откуда, сколько, зачем и почему. Человек ещё тебя не знает, а ты уже в душу полез.
— Тогда с чего начинать?
— С простого. Найди общую тему. Что-то, что интересно вам обоим, — и дальше разговор сам пойдёт.
— А если я не знаю, что ему интересно?
— Узнай.
— Как?
— Спрашивай. Только не пулемётом. Задал вопрос, выслушал ответ. Зацепился за что-нибудь — продолжил эту тему.
Цветок добавил:
— И не обязательно всё время рассказывать о себе. Иногда человек сам разговор поддержит, если почувствует, что тебе действительно интересно.
— А если он слишком много говорит?
— Значит, слушай, — усмехнулся Седой. — Тебе же лучше.
— И никогда не перебивать?
— Иногда можно, — сказал Лютый. — Но сначала пойми, зачем перебиваешь. Если просто хочется вставить своё слово — лучше промолчи.
Я задумался.
— А самому много рассказывать можно?
— Смотря кому, — ответил Лютый. — Не надо сразу выкладывать человеку всю свою жизнь. У тебя должна оставаться своя территория.
— То есть секреты не рассказывать?
— Особенно секреты.
— Даже если человек вроде нормальный?
— А что значит «вроде нормальный»? — усмехнулся Седой. — Ты вчера уже выяснял, что людей сразу не раскусишь.
Я улыбнулся.
— Ладно. Допустим, разговор получился. А как понять, когда его заканчивать?
— Когда всё сказано, — ответил Лютый. — Не надо из хорошего разговора делать жвачку. Лучше оставить человеку желание поговорить с тобой ещё раз.
— А если я хочу узнать что-то конкретное?
— Тогда заранее подумай, что именно хочешь узнать. И не суетись. Иногда человек сам скажет больше, чем ты у него собирался спрашивать.
Цветок кивнул:
— Главное — чтобы человеку было с тобой спокойно.
Я посмотрел на него:
— Почему?
— Потому что тогда он не будет всё время думать, что от него хотят.
Седой усмехнулся:
— Вот видишь, Серый. Хотел научиться разговаривать, а тебе опять целую науку придумали.
Все рассмеялись.
Я тоже улыбнулся, но про себя отметил несколько простых вещей: не лезть напролом, не говорить лишнего, заранее знать, чего хочешь от общения и, самое главное, не торопиться.
Седой ушёл на промзону, Лютый с Цветком опять начали что-то мастерить. А я лёг на своё место. Но меня не покидали мысли о Молчуне. Почему он во время беседы только смотрел на нас и изредка улыбался? И за всё время так и не проронил ни единого слова. Я свесился с верхней шконки к его нарам, решив всё-таки пообщаться с ним, чтобы понять, что он за перец. Ведь пока человек молчит, можно только догадываться, кто он. А в разговоре, в речи многое становится понятно.
— Молчун, а как ты сюда попал? — начал я с вопроса.
Он нехотя посмотрел на меня и произнёс:
— Смотрю, тебе заняться нечем. У меня тут завалялась пара книжек. Не хочешь почитать?
— Ну давай, — ответил я, вспомнив слова Старшего. — Только я не любитель литературы, — добавил я.
— А кто говорит про прозу? У меня все книги толковые, научные и исторические. Ну а если не понравится, можно заказать. Раз в неделю из библиотеки приносят журналы и книги. Так что не тушуйся, бери. Когда закончишь — вернёшь.
Он протянул мне книги и, немного помолчав, добавил:
— Хорошая книга не даёт готовых ответов. Она заставляет думать. Я сейчас в своих мыслях. Потом обязательно поговорим.
После этих слов он снова замолчал, будто разговор был окончательно закрыт.
«Ну что же, начало положено», — подумал я и забрался на свой второй ярус рассматривать книженции. Одна была про разведку, а вторая касалась мировой истории. Я с детства мало читал и, самое главное, медленно. Но здесь заняться было нечем. И я принялся читать. Как ни странно, первую книгу я прочитал быстро, за один присест. Она была про женщину, которая по заданию спецслужб вышла замуж за нелюбимого человека и в течение двадцати лет передавала от него информацию в органы.
«Да уж, — мысленно прикинул я. — Это не в заключении двадцать лет провести. Но тоже не сахар. Вот как надо любить Родину… И как человек способен столько лет жить чужой жизнью?»
После этого я решил пообщаться с соседями о прочитанном и узнать, что они об этом думают. К этому времени с промзоны вернулся Седой, так что все сокамерники были в сборе.
— А что вы думаете об этой женщине? Можно ли двадцать лет прожить с нелюбимым человеком ради задания?
— Можно, — первым ответил Лютый. — Если человек понимает, ради чего терпит. Одно дело — жить ради своей цели, другое — просто мучиться и не знать зачем.
— Я бы не смог, — усмехнулся Седой. — Двадцать лет! Да я бы через месяц сбежал. Или от неё, или её выставил.
Цветок улыбнулся:
— А может, она действительно любила Родину больше, чем себя. Не все способны на такое.
— Или просто привыкла, — возразил Седой. — Человек ко всему привыкает.
— А если она за эти двадцать лет стала совсем другим человеком? — спросил я. — Вышла замуж одна, а через двадцать лет уже не та, что была в начале. Получается, она всё это время жила чужой жизнью?
Лютый пожал плечами:
— Может, сначала чужой. Потом своей.
Я замолчал.
С одной стороны, мне было сложно представить, как человек способен столько лет сознательно терпеть нелюбимую жизнь. С другой — я сам только вчера впервые задумался о том, что такое двадцать лет. И теперь почему-то почувствовал, что у меня впереди может оказаться ещё более долгий путь, в котором я сам ничего не выбираю. Разговор постепенно сошёл на другие темы, но мысль о женщине-разведчице осталась у меня в голове.
Вечером, лёжа на шконке, я продолжил размышлять о том, в каких условиях я оказался. «Неужели в этих четырёх стенах мне предстоит находиться ещё два десятка лет жизни? Даже не представить». При этих мыслях я чуть не расплакался от понимания, что ничего не сделать, и придётся свыкаться и терпеть всё происходящее.
Потом я стал размышлять о сокамерниках. «Лютый» — нормальный пацан. Взрослый, ему уже за тридцать. Жизнь повидал. Да и ведёт себя уверенно, с позиции силы… Почему же он мне так приятен? Может, потому, что разделяет мои взгляды? А вот «Седой» какой-то мутный. Не «засланный» ли он? Притаился и сливает все разговоры да движения. Слыхал про одного такого: строчил каждый вечер отчёт обо всём, что происходило днём. Только через год вычислили. Спёкся.
Теперь я окончательно решил для себя, что надо чаще и внимательнее смотреть по сторонам. Раньше люди для меня были просто людьми: хороший, плохой, опасный, полезный. А теперь времени было достаточно, чтобы замечать мелочи. Кто как говорит. Кто когда замолкает. Кто постоянно играет роль. Кто боится. Кто пытается казаться сильнее, чем есть на самом деле.
Я уже собирался уснуть, как в голове прозвучал голос Старшего:
— Доброй ночи, Серый. Не спится?
— Да. Мыслей много.
— Понимаю. Поэтому и связался с тобой. Размышлять полезно. Но сейчас намного важнее не упустить время и не скатиться к бесцельному шатанию. Направь силы на себя — тогда и думать некогда будет.
— Это как?
— Займись телом и здоровьем. Здоровье даёт свободу. Бросай пагубные привычки и продолжай заниматься физкультурой. Ведь ты заглушаешь свои лучшие чувства, наносишь себе вред и не даёшь возможности им раскрыться. Я не пропагандирую быть трезвым. Это само собой разумеющееся. Разве может быть иначе?
Я молчал.
— Даже бросив курить, ты почувствуешь жизнь намного ярче. Без вредных привычек чувства становятся острее и полнее. Трезвость — это показатель разумности и умения владения своим телом. Посмотри, во что ты себя превратил. Тебе это нравится?
— Конечно, сейчас я здоровый и сильный.
— Сейчас. Но это временно. Пойми одно — прошлые заслуги рано или поздно исчерпаются. Если ничего не менять, начнётся деградация.
— И что же делать?
— Начни с основного. Режим дня и строгая дисциплина. Здесь уже воля нужна, а можно и на характере начать. Ты должен обрести власть над своим телом. Поэтому просто делай то, что я буду говорить. Упражнений много. Со временем ты их освоишь.
— А мне времени-то хватит?
Всеволодович рассмеялся.
— Конечно. Я не призываю изматывать себя множеством практик. Дело не в количестве и длительности упражнений, а в регулярности и качестве. Главное — осознанность. Всё очевидно, всё просто. Конечно же, должно быть и духовное развитие, для этого есть специальные упражнения.
— Духовное развитие? — удивлённо спросил я.
— До него мы ещё дойдём. Для тебя лучше начать с тела — так быстрее доходит. Тем более чтение и размышление над прочитанным тоже относятся к духовному развитию. Там тоже главенствует осознанность.
— А что в итоге? Я стану сверхсильным?
— Не надо быть сильнее, чем ты есть. Ты ещё себя не знаешь. Прежде чем мечтать стать сверхчеловеком, надо для начала стать человеком.
Эта фраза мне запомнилась.
— На повестке дня твоё тело. Не торопись. Всё успеешь. Вся соль в ежедневной тренировке. Есть то, что просто необходимо выполнять каждый день. Надо быть последовательным, целеустремлённым, настойчивым, верить и мечтать. Для этого нужно иметь в голове образ того, к чему ты движешься. Задача — научиться программировать самого себя.
— И сколько времени на это потребуется?
— Не жди быстрых изменений. Образ надо формировать и укреплять продолжительное время. Поэтому нужны ежедневные повторения. И это не должно быть тяжёлой повинностью или наказанием. Со временем это станет в радость. Ты будешь с нетерпением ждать нового дня и новой тренировки. Один раз осознаешь, потом за уши не оттянешь… Подумай, чего ты хочешь достичь. Какими качествами хочешь обладать? — продолжил Дмитрий Всеволодович.
И я сразу вспомнил о бесконтактном бое. О том, как хотел бы наносить удары, не касаясь противника.
— Чувствую, что ты опять вспоминаешь о моём ударе, — сказал Старший. — То, чего ты желаешь, и то, что тебе действительно нужно, — разные вещи. Поэтому повторю: делай то, что я говорю. Когда наступит время, ты сможешь намного больше, чем видел. Так что занимайся.
— Понял. Завтра же начну.
— Не откладывай. Завтра может не наступить. Да и сегодня ещё не закончилось… Про растяжку перед сном не забыл?
— Нет, — соврал я, уже понимая, что эти упражнения совершенно вылетели у меня из головы.
— Пойми, в твоей ситуации лучше начать с физики. В растяжке тяжелы только первые секунды, потом наступает радость. Займёмся первым телом матрёшки. Начнём с физического тела. Это только первый уровень. Остальное тебе пока знать рано.
Он взял паузу и продолжил:
— Ты здоровый, но этого мало. Необходим минимум, чтобы запустить процесс. Научившись управлять одним телом, ты получишь возможность управлять всеми остальными. Но сейчас забивать этим голову бессмысленно.
Я немного помолчал, переваривая услышанное. Слишком уж необычно всё это звучало.
— Вы всё это сами придумали? Откуда Вы знаете, что это работает?
— Я не просто говорю, повторяя чужие слова. Я через это прошёл. Отдыхай. Спокойной ночи и приятных снов.
Голос затих.
Я повернулся на бок, расслабился и закрыл глаза в предвкушении сна. «Наверное, Старший прав», — подумал я. Особенно насчёт вредных привычек. А с чего вообще началось моё употребление алкоголя, сигарет и отравы? И к чему всё это привело? Я крепко задумался… Познакомился с девушкой. Выпил. Начал пропускать тренировки. Потом просто перестал выдерживать нагрузки. Да и в конце концов вовсе бросил заниматься. Я думаю, у многих было подобное. Мужчины не всегда могут устоять перед женскими чарами, особенно если влюблены. Наверное, я не один такой. Но даже одно неверное решение иногда может привести к очень тяжёлым последствиям.
С этой мыслью я незаметно уснул.
* * *
Проснулся я резко, всё тело было в холодном поту. В голове ещё звучали страшные, будто нечеловеческие крики, а перед глазами проплывали искорёженные лица людей, и в каждом из них была какая-то ярость и злоба, которые словно давили со всех сторон.
Вспомнив вчерашний разговор со Старшим, я вскочил со шконки и начал неистово отрабатывать двойки и тройки, чередуя их приседаниями и отжиманиями. Ведь здоровье у меня было ого-го, да и нагрузки всегда давались легко.
Вспомнился тренер по боксу и его любимая фраза: «Отдыхаем в беге». Ребята, которые занимались со мной в зале, от этого, конечно, напрягались, а мне было в радость. Дыхалка была что надо. Поэтому и на ринге я всегда был на высоте и творил чудеса.
Конечно, хотелось пробежаться. Но, похоже, пробежки придётся отложить на пару десятков лет. А мои любимые подтягивания я мог делать только в прогулочном дворике, так как в камере вариантов не было.
После утренней тренировки я лёг на нары, закурил сигарету и взялся за книгу про историю Великой Отечественной войны, которую мне дал Молчун. Мои соседи сидели за столом и трещали о чём-то под картишки.
— Хватит там фигнёй страдать, — обратился ко мне Лютый. — Ай да к нам, пообщаемся. Ещё будет время почитать.
— Да уж, точно будет, — поддержал его Седой. — Бросай книгу и присаживайся. Я сейчас тебе разъяснительную работу проведу.
Я потушил сигарету, отложил книгу и присоединился к сокамерникам.
— Не доверяю я книгам, — начал Седой. — Ни в одной не нашёл ответ.
— Так не зря же их пишут. Наверное, есть в этом толк, — произнёс я.
— Мало ли чего в книжках написано. Писать и говорить можно о чём угодно. Не мне тебе объяснять. Языком молоть — не мешки ворочать.
Он раздал очередную партию картишек и, немного помедлив, продолжил:
— Вот тебе случай. Посоветовали книгу. Мол, интересная. Прочитал, но она не понравилась. Пустая трата времени. Думал, дело во мне, в моём опыте и понимании. Что чего-то не достаёт. Поэтому решил вернуться к книге ещё раз, но через большой промежуток времени. Прошло лет десять, наверное… — почёсывая затылок и подняв глаза вверх, добавил он.
— И что? — с нетерпением спросил я.
— Я читал её внимательно, не торопясь, пытаясь увидеть, что пропустил или не заметил. Но с годами она не стала лучше.
Все дружно рассмеялись.
— Читая чужую голову, постепенно начинаешь думать, что она твоя. Вот в чём опасность. Особенно если сам ещё не знаешь, чего хочешь.
Я задумался. Получается, книга может не только дать человеку что-то новое, но и незаметно заставить смотреть на мир чужими глазами.
— Не книга виновата, если у человека своей головы нет, — возразил Лютый.
Он немного помолчал и добавил:
— Можно телевизор смотреть и дураком стать. Можно книжку читать и умнее становиться. Всё зависит от того, что ты из этого берёшь.
— Не всё же в жизни должно быть полезным, — спокойно добавил Цветок. — Иногда человеку просто надо что-нибудь хорошее прочитать, чтобы не очерстветь.
— А разве это не польза? — спросил я.
— Наверное, польза бывает разная, — улыбнулся Цветок.
Седой усмехнулся:
— Читая, ты живёшь в чужих мирах. Но у тебя должно быть своё представление о реальности. А то отголоски того, что ты прочитал и что показалось тебе близким, а значит, ты это принял, начинают влиять на тебя. Есть множество людей, которые беспрекословно верят книгам и делают их своими убеждениями.
— Ты опять за своё, — вмешался Лютый. — На всех-то не наезжай.
— Согласен, — подключился к беседе Цветок. — Есть священные писания… Да и вообще лёгкие рассказы на пару поездок в электричке.
— А у бульварных книг вообще нет смысла, — продолжал отстаивать свою позицию Седой. — Они прожигают жизнь, — нервно произнёс он.
— Так можно обо всём говорить: и телевидение, и радио, и газеты, — добавил я.
— Думаю, мой семейник имел в виду другое, — стал сглаживать углы Лютый. — Стоило ли время, потраченное на её чтение? Была ли в этом польза? Нет, это не значит, что ты зря её прочитал. История должна быть интересной. Если она не такая, не надо себя мучить. А если нравится — читай. Только не пудри мозги прочитанным другим.
Разговор был окончен, а у меня возник только один вопрос: неужели люди и вправду безоговочно верят тому, что написано в книгах? Ведь некоторые готовы жить по написанному, не задавая лишних вопросов. И в конце концов можно расшибить голову из-за книги, которая всю жизнь вела тебя за собой.
Перед выходом в прогулочный дворик я очень медленно и осторожно надел полуваленки, так как каким-то непостижимым образом умудрился за прошлый день натереть от новой обуви мозоли на больших пальцах обеих ног, и они при каждом шаге напоминали о себе. Передвигаться было возможно, но не особо удобно. Я подошёл к турнику и стал подтягиваться, стараясь сделать как можно больше, до жжения в предплечьях. Старшего во дворе опять не было. А у меня с утра к нему было множество вопросов. Поэтому я решил сам его найти.
После прогулки я заглянул в камеру к Всеволодовичу.
— Ты что здесь забыл? — удивлённо произнёс лидер, увидев мою улыбающуюся физиономию. — Я же сказал не появляться у меня.
— Было столько вопросов, что я не удержался… — начал было я.
— А что хромаешь? Ноги, что ли, отбил?
— Нет. Натёр мозоли.
— А-а… Это мелочи, — ровно и даже снисходительно ответил Всеволодович и махнул рукой. — Снимай свои валенки. Щас всё исправим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

