Седьмая вдова проклятого короля

— Живого человека нельзя лишить прав только потому, что кто-то записал его мертвым.

Ответ мне понравился.

Но я слишком хорошо помнила, кем был этот мужчина.

И что именно ему поручили делать, если суд решит мою судьбу не в мою пользу.

— Господин Морн, — спросила я, — вы присутствовали на похоронах прежних королев?

— Нет.

— Ни на одних?

— Мне не приходилось.

— Но вы служили суду все эти годы?

— Да.

— Тогда наверняка слышали, как они умирали.

— Слышал разные версии.

— Например?

Он посмотрел на часы, стоявшие возле двери.

— Сейчас не лучшее время для пересказа дворцовых слухов.

— Вы опять говорите, что время неподходящее.

— Потому что у нас осталось сорок минут до выхода.

Я вздохнула.

— Хорошо. После похорон вы расскажете.

— Если сведения будут иметь отношение к делу.

— Я сама решу, что имеет отношение к моему мужу.

Он не стал возражать.

Только коротко поклонился и вышел.

Я еще несколько мгновений смотрела на закрытую дверь.

После чего взялась за волосы.

***

В траурную часовню нас повели через внутреннюю галерею.

Госпожа Орт все-таки принесла мое дорожное платье. Она добавила к нему широкий черный пояс и простую вуаль, которую закрепила так ловко, что та ни разу не съехала на глаза.

Когда я поблагодарила ее, женщина неожиданно задержала мою руку.

— Государыня...

Я посмотрела на нее.

— Да?

Она отпустила мои пальцы.

— Постарайтесь сегодня не оставаться одна.

Мне хотелось спросить, почему уже второй человек за два дня дает мне один и тот же совет.

Но госпожа Орт опустила голову и принялась складывать оставленные вещи.

Я решила поговорить с ней позднее.

В коридоре ждали Морн и два стражника.

Один из них был мне незнаком. Второго звали Лорен. Именно он охранял гостиную, куда меня отвели после обнаружения тела Рейнара.

Юноша поклонился.

На этот раз он не выглядел испуганным.

Скорее уставшим.

Мы спустились по широкой лестнице и направились к западной части дворца.

По обе стороны прохода горели свечи. Их было так много, что в воздухе стоял тяжелый запах воска.

На стенах висели темные полотнища с гербом Арвелей.

Слуги снимали последние праздничные украшения, оставшиеся после свадьбы.

Я увидела корзину с белыми цветами.

Лепестки уже начали буреть по краям.

Всего два дня назад похожие цветы бросали нам под ноги перед алтарем.

Сейчас их собирались выбросить.

— Его величество перенесут сегодня в усыпальницу? — спросила я.

— После прощания, — ответил Морн. — Окончательное погребение состоится позднее, когда совет утвердит порядок траура.

— Значит, сегодня не совсем похороны.

— Для большинства присутствующих разница несущественна.

Я посмотрела на него.

— Для людей, которые утверждают, что уже лежали в той же усыпальнице, возможно, существенна.

Он ничего не ответил.

Мы прошли мимо караульной комнаты.

За открытой дверью двое стражников разговаривали, склонившись над столом.

Я услышала обрывок фразы:

— ...говорят, все шесть пришли.

Второй заметил меня.

Разговор оборвался.

Когда мы прошли дальше, я спросила:

— Об этом уже знает весь дворец?

— Скорее всего.

— Хорошо умеют хранить тайны при королевском дворе.

— Тайна, о которой знают двадцать человек, редко остается тайной.

Я задумалась.

Если женщины действительно намеревались появиться публично, то скрыть их прибытие уже было невозможно.

Канцлер наверняка понимал это.

И все же пытался не пустить их в часовню.

Почему?

Потому что боялся скандала?

Или потому что могло выясниться что-то гораздо более неприятное?

На повороте навстречу нам вышел Валлен.

С ним находились двое советников и высокий мужчина в сером плаще. Я узнала представителя торгово-земельных гильдий, господина Хеста.

Канцлер остановился.

— Ваше величество.

Я слегка наклонила голову.

— Ваше превосходительство.

Он посмотрел на мой наряд.

— Надеюсь, госпожа Орт позаботилась обо всем необходимом.

— Да. Даже нашла платье, в котором я могу дышать.

Хест неожиданно кашлянул, прикрыв рот рукой.

Валлен не обратил внимания.

— Сегодня ожидается большое количество гостей. Прошу вас соблюдать порядок и не вступать в разговоры, способные вызвать недоразумения.

— Например, спрашивать, отчего умер мой муж?

— Обстоятельства смерти выясняются.

— Тогда какие разговоры запрещены?

Он посмотрел на Морна.

— Полагаю, господин Морн уже ознакомил вас с распоряжением.

— Ознакомил.

— Прекрасно.

Валлен собирался продолжить путь, но я остановила его.

— Мне сообщили, что на церемонию хотят прийти прежние супруги короля.

Советники переглянулись.

Канцлер медленно повернулся ко мне.

— Самозванки.

— Их личности уже проверили?

— Достаточно очевидно, что речь идет о мошенничестве.

— Почему?

— Потому что прежние супруги его величества мертвы.

— Именно это женщины и оспаривают.

На лице Валлена появилось выражение усталого терпения.

— Госпожа Арвель, я понимаю, что ваше положение заставляет вас искать любые обстоятельства, способные отвлечь внимание от расследования. Но дворцовые документы весьма точны.

Я вспомнила утренний разговор с Морном.

— Документ может содержать ошибку.

— Шесть одинаковых ошибок?

Вопрос показался ему удачным.

Хест, однако, не улыбнулся.

— Вот это мы и должны проверить, — сказал он.

Канцлер резко повернулся.

— Господин Хест, речь идет о людях, пытающихся воспользоваться смертью государя.

— Если они самозванки, проверка это установит.

— Не думаю, что стоит проводить ее на похоронах.

— А я не думаю, что храм вправе отказать в рассмотрении их заявления только потому, что нам не нравится время.

Валлен сжал губы.

Я посмотрела на Хеста с новым интересом.

Вчера он поддержал мое требование сохранить хозяйственные платежи Каменного Брода.

Сегодня не позволял канцлеру просто объявить шесть женщин мошенницами.

Мне хотелось думать, что дело в принципиальности.

Но я слишком хорошо знала торговых людей.

Господин Хест мог быть честным и одновременно преследовать собственные интересы.

Пока эти интересы помогали установить правду, я не собиралась возражать.

— Храмовый суд допустит их на церемонию? — спросила я.

Хест ответил раньше канцлера:

— Если они подчинятся установленному порядку и согласятся дать показания, оснований для отказа нет.

Валлен посмотрел на него.

— Решение еще обсуждается.

— Тогда обсудите быстрее, — сказала я. — До начала осталось меньше часа.

Канцлер медленно повернулся ко мне.

Я впервые заметила, как глубоко залегли складки возле его рта.

— Ваше величество, проявите хотя бы сегодня уважение к памяти покойного супруга.

Я заговорила резче, чем собиралась.

— Я пришла на его похороны. Вы обсуждаете, кого следует не пускать к гробу. Не уверена, что именно я нарушаю уважение к покойному.

Морн чуть повернул голову.

Наверное, хотел напомнить мне об осторожности.

Но я уже сказала все, что собиралась.

Валлен некоторое время молчал.

Затем поклонился.

— Прошу проходить. Церемония скоро начнется.

Мы разошлись.

Когда канцлер скрылся за поворотом, Морн тихо произнес:

— У вас есть особый талант раздражать людей, которые принимают решения о вашей судьбе.

— А у них талант принимать решения, не задавая правильных вопросов.

— Это не делает ваше положение безопаснее.

— Знаю.

Я поправила вуаль.

— Но если буду соглашаться с каждым их словом, через пять дней меня повесят, а господин Валлен очень вежливо извинится за неудобства.

Морн ничего не ответил.

Я посмотрела на него.

— Извините. Наверное, не стоило говорить это при вас.

— Почему?

— Потому что исполнять приговор придется вам.

Он остановился возле дверей часовни.

Повернулся ко мне.

— Приговора еще нет.

— Да.

— Тогда не будем вести себя так, будто он уже вынесен.

Я внимательно посмотрела на него. Это было первое утешение, которое я услышала от палача: сдержанное, но неожиданно разумное.

***

Королевская часовня оказалась почти заполнена.

Вдоль стен стояли дворяне в черных одеждах, представители гильдий, храмовые служители, старшие офицеры и несколько десятков придворных.

В отдельной галерее разместили людей, которым позволили присутствовать по особому разрешению. Среди них были городские старосты, богатые торговцы и представители служебных домов королевства.

На возвышении перед алтарем стоял открытый гроб.

Внутри лежал Рейнар.

На нем был темный церемониальный камзол, украшенный серебряными застежками. Грудь закрывало широкое полотно с королевским гербом.

Лицо выглядело спокойным.

Даже слишком.

После вчерашнего осмотра тело подготовили к прощанию и перенесли в часовню.

Теперь на покойном не осталось заметных следов неожиданной смерти.

Подбородок был выбрит, волосы аккуратно уложены.

Только кожа казалась непривычно бледной.

Я подошла ближе.

Стражники остановились за моей спиной.

Еще перед свадьбой я рассчитывала обсудить с этим человеком долги Каменного Брода.

Теперь единственное, о чем мне хотелось его спросить, было совершенно бесполезным.

Кто хотел вашей смерти?

Я посмотрела на его руки.

Они лежали поверх покрывала.

На левой руке блестело брачное кольцо.

Правая была прикрыта краем ткани.

Королевской печатки я не увидела.

Мне хотелось поднять покрывало и проверить повреждение на пальце.

Но вокруг стояло слишком много людей.

И я уже знала, каким будет ответ канцлера, если меня заметят.

Поэтому просто склонила голову.

— Прощайте, ваше величество, — тихо сказала я.

Вспомнила, как он поправлял перстень.

Как раздражался из-за отчетов.

Как обещал утром рассмотреть мои документы.

Я не могла сказать, что буду скучать по нему.

Но мысль о том, что его жизнь закончилась настолько внезапно, все равно была неприятной.

Возможно, он так и не понял, что произошло.

Возможно, в последние минуты пытался позвать кого-нибудь на помощь.

А дверь оставалась заперта изнутри.

Я отвернулась от гроба.

Мне отвели место в первом ряду, возле алтаря.

Морн встал немного позади, у колонны.

Я заметила, что несколько придворных смотрят на него почти с таким же интересом, как на меня.

Неудивительно.

Королевская вдова и назначенный ей палач составляли странную траурную пару.

Я села.

Через несколько минут началась церемония.

Старший настоятель произносил слова о долге правителя перед королевством. Затем говорили советники, военные и представители городов.

Все вспоминали государственную мудрость Рейнара, его решительность, заботу о порядке, победы в пограничных спорах.

Никто не упоминал шесть жен.

Никто не говорил о том, что король собирался проверить собственную казну.

И, разумеется, никто не рассказывал, как вчера его нашли на полу кабинета.

Я слушала и думала, насколько легко можно составить историю человека из одних только удобных сведений.

Если бы кто-нибудь не знал Рейнара, после этих речей решил бы, что королевство потеряло безупречного государя.

Мне хватило одного вечера, чтобы понять: таким он не был.

Однако теперь я впервые задумалась, насколько мало мне известно о его настоящей жизни.

Канцлер произнес заключительную речь.

Говорил красиво: вспоминал, как молодым советником поступил на службу к отцу Рейнара. Как наблюдал взросление наследника. Как помогал ему принимать первые государственные решения.

На последних словах его голос слегка дрогнул.

Несколько женщин заплакали.

Я смотрела на Валлена и пыталась понять, действительно ли он скорбит.

Возможно, да.

Люди могли испытывать привязанность даже к тем, с кем постоянно спорили.

А могли произносить правильные слова, потому что так требовало положение.

После речи канцлера наступила пауза.

Старший настоятель уже собирался перейти к последнему благословению, когда возле дверей часовни послышался шум.

Сначала я не обратила внимания.

Потом кто-то громко произнес:

— Им нельзя сюда!

Несколько гостей обернулись.

Настоятель замолчал.

Я тоже повернула голову.

У входа стояли храмовые служители.

Перед ними — шесть женщин.

***

Первой я увидела высокую женщину в черном дорожном плаще.

Она стояла совершенно прямо, хотя на лице были заметны следы усталости.

Темные волосы с серебристыми прядями убраны назад, на висках несколько выбившихся локонов.

Ей было около сорока пяти.

В руке она держала небольшую кожаную папку.

Рядом стояла женщина пониже ростом, с тонкими чертами лица и рыжеватыми волосами, собранными в тугой узел. Она теребила пальцами застежку перчатки.

Третья была темноволосой, с широкими плечами и простым шерстяным платьем. Она смотрела не на гроб, а на окружающих, словно пыталась запомнить каждого, кто находился поблизости.

Четвертая, в дорогом сером плаще, выглядела раздраженной.

Пятая стояла немного впереди остальных.

Коротко подстриженные каштановые волосы, худое лицо, темные глаза.

Она почти сразу начала искать кого-то среди стражников.

Последней вошла молодая женщина с темными волосами и четко очерченными скулами.

Ее платье было очень простым.

Никаких драгоценностей.

Только небольшая серебряная застежка возле горла.

Она остановилась рядом с первой женщиной и подняла голову.

В часовне стало тихо.

Настолько, что я услышала, как кто-то в дальнем ряду уронил молитвенник.

Женщина с папкой сделала шаг вперед.

— Мы просим разрешения присутствовать на прощании с Рейнаром Арвелем.

Она говорила спокойно, не повышая голоса. В притихшей часовне ее услышали все.

Валлен первым пришел в себя.

— Уберите их.

Двое стражников направились к женщинам.

Однако между ними и посетительницами встал храмовый служитель.

— Их обращение принято судом, ваше превосходительство.

— Они самозванки.

— Личности заявительниц подлежат установлению.

— Это королевская церемония!

Старший настоятель поднял руку.

— Господин канцлер.

Валлен повернулся.

— В храме нельзя задерживать людей без установленного законом основания, — продолжил настоятель. — Эти женщины прибыли добровольно и готовы подтвердить свои слова.

— Они оскорбляют память государя!

Первая женщина медленно повернула голову.

— Я уже однажды слышала это от вас, Ордис.

Канцлер замер.

Она посмотрела на него с холодным спокойствием.

— Тогда вы убеждали меня, что заботитесь о чести королевской семьи. Кажется, с тех пор ваши привычки не изменились.

Валлен побледнел.

Всего на мгновение.

Затем выпрямился.

— Я вас не знаю.

— Очень жаль. Мы провели немало времени за одним столом.

По залу прошел шепот.

Старший настоятель спустился с возвышения.

— Назовите свое имя.

Женщина повернулась к нему.

— Адела Роан.

Я крепче сжала край вуали.

Первое имя на памятной плите.

Первая жена Рейнара.

Адела раскрыла папку и достала сложенный документ.

— Тринадцать лет назад я вышла замуж за Рейнара Арвеля. Спустя несколько лет королевская канцелярия объявила меня умершей.

Она подняла голову.

— Как видите, сообщение оказалось преждевременным.

В часовне кто-то вскрикнул.

Пожилая придворная дама возле колонны схватилась за спинку скамьи.

Я узнала ее.

Госпожа Орт.

Она смотрела на Аделу так, словно не могла поверить собственным глазам.

— Госпожа Роан? — едва слышно произнесла она.

Адела повернулась.

На ее лице впервые появилось что-то похожее на улыбку.

— Клара?

Госпожа Орт сделала шаг вперед.

— Простите... Я...

Она закрыла рот рукой.

Адела посмотрела на нее внимательнее.

— Вы все еще служите при гардеробе?

Женщина кивнула.

— Да.

— И все еще спорите с портнихами из-за длины рукавов?

Госпожа Орт неожиданно заплакала.

Не громко.

Просто несколько слез скатились по щекам.

— Это невозможно, — прошептала она.

Адела опустила глаза.

— Мне тоже много лет казалось, что вернуться невозможно.

Настоятель смотрел то на одну женщину, то на другую.

— Госпожа Орт, вы узнаете заявительницу?

Та с трудом выпрямилась.

— Да, ваше преподобие. Я служила госпоже Роан, когда она была королевой.

— Вы готовы подтвердить это под присягой?

— Да.

По залу снова прошел шепот.

Адела медленно сложила документ.

— Благодарю, Клара.

Валлен выступил вперед.

— Одного свидетельства недостаточно. Люди могут ошибаться после стольких лет.

— Разумеется, — сказал настоятель. — Поэтому мы проведем надлежащую проверку.

Адела посмотрела на канцлера.

— Именно этого мы и просим.

Затем она отошла немного в сторону.

Вторая женщина сняла перчатку.

— Виола Тарн.

Я узнала и это имя.

Виола была второй женой.

Она выглядела напряженной, словно с трудом заставляла себя говорить перед собравшимися.

— Я тоже состояла в браке с Рейнаром Арвелем.

На ее левой руке виднелась старая белесая полоса от ожога.

Женщина в одном из дальних рядов встала.

— Виола?

Та повернулась.

— Тетя Эсма.

Женщина схватилась за грудь.

— Девочка моя...

Виола резко выдохнула.

Я увидела, как у нее дрогнули губы.

Она сделала движение к родственнице, но остановилась.

Наверное, не знала, разрешат ли ей.

Храмовый служитель осторожно предложил женщине сесть.

Виола сжала снятую перчатку в кулаке.

Следующей выступила третья гостья.

— Марта Селен.

Голос оказался низким, немного хриплым.

— Я не собираюсь рассказывать здесь всю свою жизнь. Но если суд хочет выяснить, кто я такая, пусть приглашает людей, которые знали мою семью до свадьбы.

Она посмотрела на канцлера.

— Только без вашей помощи, господин Валлен. В прошлый раз она обошлась мне слишком дорого.

Несколько придворных переглянулись.

Четвертая женщина не стала дожидаться приглашения.

— Ильса Дрейн.

Она сняла капюшон.

Темные волосы оказались аккуратно уложены, хотя платье было дорожным.

— У меня имеются документы, подтверждающие происхождение, и родственники, готовые свидетельствовать. Надеюсь, проверка не займет еще столько лет.

В голосе прозвучала сухая насмешка.

Валлен смотрел на нее с выражением, которого я прежде у него не видела.

Он не казался испуганным.

Скорее рассерженным человеком, чьи тщательно составленные планы кто-то грубо испортил.

Пятая женщина сделала шаг вперед.

— Тесса Грейн.

Ее голос был резким.

— Я была пятой женой Рейнара.

Она посмотрела на гроб.

Потом отвела взгляд.

— Никогда не думала, что мне придется благодарить его за смерть.

В часовне раздались возмущенные возгласы.

Старший настоятель поднял руку.

— Прошу соблюдать порядок.

Тесса не обратила внимания.

Ее взгляд скользил по рядам.

Она явно искала кого-то.

Наконец остановилась.

На мужчине, стоявшем возле колонны за моей спиной.

Эдрике Морне.

Лицо Тессы изменилось.

Я увидела, как она побледнела.

Потом сжала кулаки.

Но прежде чем она успела что-нибудь сказать, выступила шестая женщина.

— Нерина Фальт.

Ее голос оказался тихим, но отчетливым.

— Последняя супруга Рейнара перед нынешним браком.

Она посмотрела прямо на меня.

Я невольно выпрямилась.

Нерина медленно кивнула.

Не приветственно.

Скорее так, словно убедилась, что нашла человека, которого искала.

— Полтора года назад меня объявили умершей, — сказала она. — Сегодня я пришла посмотреть на человека, чья канцелярия подписала мое свидетельство о смерти.

Валлен резко произнес:

— Достаточно!

Нерина повернулась к нему.

— Я с вами согласна, ваше превосходительство. Действительно достаточно.

***

Старший настоятель потребовал закрыть двери часовни.

Не чтобы задержать женщин.

Чтобы остановить поток любопытных, который уже начал собираться возле входа.

Я услышала, как снаружи люди спорят со стражей.

Наверное, слух о появлении покойных королев распространился по дворцу еще до того, как все шесть успели назвать свои имена.

Канцлер требовал немедленно вывести их в соседнее помещение.

Храмовые служители настаивали, что публичное заявление уже сделано и теперь должно быть надлежащим образом зафиксировано.

Хест подошел к настоятелю.

Они обменялись несколькими словами.

Затем представитель гильдий поднял руку.

— Господа, прошу внимания.

Голоса постепенно стихли.

— Эти женщины сделали заявления, затрагивающие государственные документы. Если они говорят правду, необходимо пересмотреть записи о смерти, браках и наследовании. Если лгут — установить, кто организовал обман.

Валлен посмотрел на него с явным раздражением.

— Неужели вы предлагаете проводить судебное разбирательство возле гроба короля?

— Нет. Предлагаю сначала завершить церемонию, а затем получить показания. Но выгнать заявительниц без проверки мы не можем.

Старший настоятель кивнул.

— В нашем храме они будут находиться под защитой закона.

Канцлер сделал шаг вперед.

— Королевский совет отвечает за безопасность дворца.

— А храмовый суд — за законность свидетельств о смерти, — ответил настоятель.

Я наблюдала за ними.

Еще вчера вся власть во дворце казалась сосредоточенной в руках Валлена.

Он отдавал приказы, решал, кому позволено входить, распоряжался документами.

Теперь выяснялось, что ему приходится считаться с людьми, которые не обязаны выполнять каждое его требование.