Седьмая вдова проклятого короля

Павел Лимонов

Седьмая вдова проклятого короля

Глава 1. Платье для покойницы

Портниха в третий раз вонзила булавку мне под ребро и попросила не дышать.

— Я стараюсь, — сказала я. — Но если вы намерены закончить платье прямо на мне, придется время от времени делать перерывы.

Женщина испуганно отступила.

— Простите, ваше величество.

— Я еще не королева.

— Через два часа будете.

Она произнесла это так, словно через два часа мне предстояло получить не мужа, а тяжелую, плохо подогнанную мебель, которую нельзя вернуть продавцу.

Я посмотрела в зеркало.

Платье действительно было красивым. Молочный шелк, серебряная вышивка по лифу, длинные рукава из тонкого кружева. По подолу тянулись изображения зимних цветов. На изготовление одного только корсажа ушло столько серебряной нити, сколько стоило содержать две семьи в Каменном Броде всю зиму.

Я знала это совершенно точно.

Последние три года мне приходилось считать даже стоимость подков для лошадей.

— Не затягивайте больше, — попросила я.

— По правилам королевского двора талия невесты должна быть...

— Я не стану тоньше, сколько бы вы ни тянули.

Портниха наконец убрала руки.

За ее спиной стояла Алма, моя горничная. Она служила еще моей матери, а после ее смерти осталась со мной. За двадцать лет Алма успела приобрести неприятную привычку говорить правду даже тогда, когда ее никто об этом не просил.

Сейчас она рассматривала свадебное платье с таким выражением, будто собиралась потребовать деньги обратно.

— Выглядите прекрасно, госпожа, — сказала она.

Я поймала ее взгляд в зеркале.

— А теперь правду.

— Лучше бы вам сегодня надеть дорожное платье и уехать домой.

Портниха уронила наперсток.

— Алма!

— Что? — невозмутимо спросила та. — Я не предлагала увести королевских лошадей.

— Выйдите на минуту, — попросила я портниху.

Та поспешно собрала булавки и почти выбежала за дверь.

Я повернулась к Алме.

— Мы это уже обсуждали.

— Я помню.

— Тогда зачем начинаешь снова?

— Потому что до свадьбы осталось два часа. Потом говорить будет поздно.

Я посмотрела на письмо, лежавшее на столе возле окна.

Бумага была помята на сгибах. Я перечитывала ее столько раз, что могла воспроизвести каждую строчку, даже не открывая.

Управляющий Каменным Бродом сообщал, что сборщики королевских долгов приезжали снова. Они составили опись двух мельниц, зернового склада и трех домов возле старой переправы.

На следующей неделе имущество могли выставить на торги.

Мельницы принадлежали мне, но работали на них люди, которым больше некуда было идти. В домах жили семьи работников. У некоторых было по четверо детей.

Долг когда-то взял мой отец.

После большого паводка размыло каменную насыпь, которая удерживала течение возле переправы. Без ремонта вода уничтожила бы и мост, и соседние поля. Отец занял деньги у торгового дома, уверенный, что успеет расплатиться за несколько урожайных лет.

Он не успел.

Сначала заболел, потом умер.

Торговый дом перепродал долг королевской казне. За следующие два года проценты выросли настолько, что даже продажа половины имения не покрыла бы всю сумму.

Я обжаловала начисления: трижды подавала прошения, дважды приезжала в столицу.

В последний раз вместо ответа получила приглашение к королевскому канцлеру.

Именно там впервые прозвучало предложение о браке.

— Если я уеду, — сказала я Алме, — через неделю они заберут мельницы. Потом землю. А людям предложат искать себе другого хозяина.

— Хороших хозяев тоже иногда хоронят.

— Очень ободряюще.

— Я не обязана вас ободрять. Я обязана следить, чтобы вы ели, спали и не позволяли чужим людям причинять вам вред.

— Последнее у тебя получается хуже всего.

Алма вздохнула.

Я сама понимала, насколько ужасным было мое решение.

Мне исполнилось тридцать. Я достаточно долго занималась хозяйством, чтобы не верить в счастливые совпадения. Особенно в те, где король внезапно выбирал себе жену из небогатого провинциального рода.

У Рейнара Третьего уже было шесть жен.

Все шесть умерли.

Первая прожила с ним почти три года.

Вторая — меньше двух.

Третья умерла после тяжелой болезни, продолжавшейся всего несколько дней.

Четвертая не пережила зиму.

Пятая внезапно скончалась после придворного праздника.

Шестую похоронили полтора года назад.

В столице утверждали, что королевский род проклят.

В Каменном Броде говорили проще: не стоит выходить замуж за мужчину, у которого слишком быстро заканчиваются супруги.

Мне не нравилось ни одно объяснение.

Но отказаться от свадьбы означало признать поражение еще до того, как я попыталась защитить свое имущество.

Канцлер обещал отсрочить взыскание после заключения брака. Само обещание было составлено осторожно: королевская канцелярия обязалась представить вопрос на рассмотрение государю.

Никакого безусловного освобождения от долга в документе не было.

Я заметила это сразу.

Однако больше мне не предложили ничего.

— Алма, принеси мою брошь.

Она подошла к шкатулке на туалетном столике.

— Которую?

— Материнскую. Серебряную веточку.

Алма открыла крышку.

Она несколько секунд смотрела в шкатулку, не двигаясь.

Она перебрала украшения, вынула пару серег, маленькое кольцо с зеленым камнем, несколько шпилек.

Затем подняла шкатулку и посмотрела под ней.

— Что случилось? — спросила я.

— Здесь ее нет.

— Посмотри в нижнем отделении.

— Я уже смотрела.

Алма выдвинула бархатный лоток.

Пусто.

Я подошла к столу, придерживая тяжелую юбку.

Брошь была небольшой, в виде серебряной ветки терна с тремя темно-красными гранатами. Один камень сидел немного криво. Мать уронила украшение много лет назад, и ювелир так и не смог закрепить его идеально.

Вещица стоила недорого.

Для меня она была дороже всего, что лежало сейчас в шкатулке.

— Ты ее перекладывала?

— Нет, госпожа. Сегодня утром сама положила сюда. Помню совершенно точно.

— Кто заходил в комнату?

— Портнихи, две служанки с бельем, распорядитель церемонии. Еще дворцовая девушка приносила новые ленты.

— Она оставалась одна?

— Минут на пять. Я выходила за горячей водой.

Я посмотрела на распахнутую дверь.

Во дворце нас поселили вчера вечером. За это время через мои комнаты прошло столько незнакомых людей, что я не могла вспомнить и половины лиц.

— Поищи среди тканей, — сказала я. — Возможно, кто-то случайно смахнул ее со стола.

Мы осмотрели стол, подоконник, сундук с дорожными вещами. Алма даже опустилась на колени и проверила пространство под кроватью.

Броши нигде не было.

— Доложить дворцовому управляющему? — спросила она.

Я подумала.

Обвинить королевскую прислугу в краже за два часа до свадьбы было не лучшим способом начать жизнь при дворе.

С другой стороны, молчать мне тоже не хотелось.

— Запиши, когда ты видела ее в последний раз, и кто после этого заходил сюда. Не полагайся на память. А я поговорю с управляющим после церемонии.

— После церемонии у вас будет муж, который может приказать всем искать хоть серебряную ветку, хоть целое дерево.

— Надеюсь, до этого дело не дойдет.

Алма достала свою небольшую дорожную книжицу. Она вела ее еще со времен матери: расходы на свечи, имена поставщиков, покупки, даты отправления писем. Теперь туда добавилась пропавшая брошь.

Пока она писала, я вновь посмотрела на себя в зеркало.

Платье сидело превосходно.

Единственное, что в нем мне по-настоящему нравилось, — возможность скрыть под широкой юбкой удобные туфли. Королевский распорядитель принес пару расшитых атласом башмачков на тонких каблуках. Я оставила их на кровати.

Ходить по каменным дворцовым лестницам в такой обуви могли либо очень ловкие женщины, либо те, кого постоянно носили на руках.

Я не относилась ни к первым, ни ко вторым.

***

Канцлер Ордис Валлен ожидал меня у входа в западную галерею.

Он был высоким, сухощавым мужчиной с аккуратно подстриженными седыми волосами и лицом, на котором почти никогда ничего не менялось.

При первой встрече мне показалось, что он немного сутулится от возраста.

Теперь я подозревала, что это привычка человека, который всю жизнь склонялся над чужими документами.

— Госпожа Вейр.

Он поклонился.

— Ваше превосходительство.

— Надеюсь, приготовления проходят без затруднений?

Я подумала о пропавшей броши.

— Почти.

— Что-то случилось?

Валлен смотрел внимательно. Не сочувственно, не обеспокоенно. Скорее как человек, который заметил ошибку в счете и хочет немедленно выяснить ее причину.

— Небольшая неприятность. Ничего, что могло бы помешать церемонии.

— Разумный подход. Сегодня все внимание двора будет обращено к вам. Было бы досадно испортить такой день пустяками.

Он протянул руку.

Мне пришлось опереться на нее.

Дворцовая галерея оказалась намного холоднее моих комнат. В высоких окнах лежало бледное вечернее солнце. По стенам тянулись портреты правителей Арвеля, написанные так давно, что краска на некоторых лицах потемнела почти до черноты.

Мы пошли медленно.

За нами держались две придворные дамы и несколько слуг.

— Вы получили мое последнее письмо? — спросил канцлер.

— Получила.

— Тогда надеюсь, все вопросы улажены.

— Не совсем.

Он едва заметно повернул голову.

— Слушаю.

— В письме сказано, что вопрос о взыскании долга будет представлен королю после свадьбы. Но мы договаривались о приостановке взыскания.

— Именно.

— Это разные вещи.

— Конечно.

Я остановилась.

Придворные дамы позади нас тоже остановились.

Валлен посмотрел на меня с вежливым удивлением.

— Вы хотели бы обсудить юридические тонкости сейчас?

— Я хочу убедиться, что люди в Каменном Броде не останутся без домов.

— Ваше беспокойство понятно. Но вы должны осознавать, что после сегодняшнего вечера станете частью королевской семьи. Его величество не позволит несправедливо обойтись с владениями супруги.

— Значит, мы можем прямо сегодня подписать распоряжение об отсрочке?

Канцлер улыбнулся.

Совсем немного.

— Вы обладаете редкой настойчивостью, госпожа Вейр.

— Она обычно помогает мне добиваться оплаты зерна.

— Королевство несколько сложнее зернового склада.

— Людям, которым грозит выселение, разница не кажется значительной.

На этот раз он перестал улыбаться.

— Предлагаю вернуться к вопросу завтра. Король желает провести свадебный вечер без деловых разговоров.

Мне не понравилось, что решение за меня уже приняли.

Но спорить посреди галереи, где каждое слово могли передать государю в искаженном виде, было бессмысленно.

Я продолжила идти.

— Хорошо. Завтра.

— Благодарю за понимание.

Мы прошли мимо окна, выходившего во внутренний двор. Там суетились повара, носильщики и несколько мальчишек, таскавших корзины с цветами.

Королевская свадьба обходилась казне в целое состояние.

По крайней мере, издалека все выглядело празднично.

— Позвольте один совет, — произнес Валлен.

— Вы уже дали мне около десятка.

— Этот будет последним перед церемонией.

— Тогда слушаю особенно внимательно.

Он не оценил шутку.

— Не пытайтесь изменить жизнь его величества слишком быстро. Король привык к установленному порядку. Он ценит спокойствие, верность и отсутствие ненужных споров.

Я взглянула на него.

— А если я с ним не согласна?

— Находите подходящее время для разговора.

— И кто определяет, что время подходящее?

— Обычно сам государь.

Теперь я понимала, отчего так трудно было добиться от Рейнара решения о моем имении.

— Спасибо. Я учту.

Мы свернули в короткий переход, соединявший дворцовые помещения с королевской часовней.

На стенах здесь не было портретов. Между высокими каменными колоннами стояли небольшие чаши со свечами. За ними виднелись шесть светлых плит, вделанных в камень.

Я узнала первое имя.

Адела Роан.

Первая супруга короля.

Под ним были выбиты годы ее жизни и короткая надпись о добродетели, которую она проявляла при дворе.

Рядом находилась плита Виолы Тарн.

Потом Марты Селен.

Еще три имени.

Шесть мертвых королев.

Я замедлила шаг.

— Это их памятные плиты?

Канцлер проследил за моим взглядом.

— Да.

— Все здесь?

— Все прежние супруги государя. Их останки покоятся в нижней усыпальнице.

У одной из плит лежали свежие белые цветы.

— Кто приносит им цветы?

— Служители часовни. Иногда родственники.

Я подошла ближе.

Возле последнего имени в камне еще сохранилась более светлая полоса от недавней работы мастера.

Нерина Фальт.

Последняя жена Рейнара.

Тридцать один год.

Выходя замуж, она была ненамного старше меня.

— Ее похоронили полтора года назад? — спросила я.

— Верно.

— Она была больна?

Валлен не ответил сразу.

— У госпожи Фальт имелись проблемы со здоровьем.

— Какие?

— Я не лекарь.

— Но вы были канцлером.

— И остаюсь им.

Он произнес это спокойно, однако смысл был понятен.

Я слишком много спрашивала.

— Люди считают, что королевский род проклят, — сказала я.

— Люди охотно верят в то, чего не понимают.

— А вы?

— Я верю в документы, госпожа Вейр. Они обычно надежнее слухов.

Взгляд канцлера скользнул по шести плитам.

— У каждой из этих женщин была своя судьба. Не думаю, что стоит начинать вашу семейную жизнь с размышлений о чужих несчастьях.

— Возможно, вы правы.

Хотя я совсем так не считала.

Я посмотрела на свободное пространство в конце ряда.

Там вполне поместилась бы седьмая плита.

Мне стало неприятно от этой мысли.

Не страшно, как бывало в детстве перед грозой. Скорее досадно. Будто кто-то уже решил, где я должна закончить свои дни, и даже оставил для этого достаточно места.

— Пойдемте, — сказал канцлер. — Нас ждут.

***

Короля Рейнара Третьего я впервые увидела три недели назад.

До того знала его по монетам, официальным портретам и рассказам придворных.

В действительности он выглядел старше, чем на изображениях, но моложе своих сорока восьми лет казаться не пытался. Темные волосы тронула седина, особенно возле висков. Лицо было широким, с тяжелой нижней челюстью и глубокими складками возле рта.

Его нельзя было назвать непривлекательным.

Но приятным он тоже не казался.

Рейнар привык, что люди слушают его, еще прежде чем он начинал говорить.

Когда я вошла в часовню, он стоял возле алтаря и беседовал с главой королевской стражи.

Разговор оборвался.

Король посмотрел на меня сверху вниз, задержался взглядом на платье и слегка кивнул.

Ни улыбки, ни попытки приблизиться.

Я не ожидала нежности от человека, который предложил мне брак через канцелярию, но почему-то ощутила облегчение.

С лживой лаской было бы сложнее.

Церемонию проводил старший храмовый настоятель.

Гостей оказалось немного: члены государственного совета, представители нескольких знатных семейств, высокие военные чины и придворные, которых я прежде видела лишь мельком.

За окнами начинались сумерки.

Слуги зажигали свечи.

Когда я проходила между рядами, женщина в темно-зеленом платье наклонилась к соседке и что-то прошептала.

Та быстро отвернулась.

Я услышала только одно слово.

— Седьмая.

Догадываться, о чем они говорили, не требовалось.

Перед алтарем я остановилась рядом с королем.

Он протянул мне руку.

Ладонь была сухой, пальцы сильными.

— Вы опоздали на четыре минуты, — негромко сказал он.

— Простите, ваше величество. Платье потребовало больше времени, чем ожидалось.

— Советую привыкнуть к расписанию.

— Постараюсь.

Он перевел взгляд на настоятеля.

Церемония началась.

Я произносила положенные слова, которые выучила утром. Обещала соблюдать честь дома Арвелей, не причинять вреда королевству, хранить верность супругу.

Король отвечал коротко и уверенно.

В его голосе не было ни волнения, ни радости.

Наверное, к седьмому разу свадебные клятвы переставали производить сильное впечатление.

Когда настоятель попросил нас обменяться кольцами, Рейнар без затруднения надел на мой палец тонкий золотой ободок.

Кольцо оказалось немного свободным.

Я сжала пальцы, чтобы оно не соскользнуло.

Затем пришла очередь моего кольца.

На руке короля оно сидело плотно.

Он почти не посмотрел на него.

После благословения нам подали брачный договор.

По старому обычаю Арвеля королевские супруги подписывали его перед свидетелями, а монарх утверждал документ большой государственной печаткой.

Мы с Рейнаром подписали договор. Затем Валлен принес небольшую темную коробочку.

Открыв крышку, он вынул массивный перстень с овальным темно-синим камнем.

Я уже видела его на официальных изображениях.

Это была печатка дома Арвелей.

На нижней грани камня было вырезано изображение королевского герба.

Валлен положил перстень перед государем.

— Печать, ваше величество.

Рейнар взял украшение и надел на указательный палец правой руки.

Почти сразу его лицо изменилось.

Он коротко поморщился.

— Проклятая вещь.

Я повернула голову.

— Что случилось?

Король с раздражением посмотрел на руку.

— Оправа цепляется.

— Позвать ювелира? — спросил канцлер.

— Ради пустяка? Не говорите глупостей.

Рейнар поправил перстень.

На мгновение я заметила узкую красную черточку возле основания пальца.

Наверное, он поцарапался о край оправы.

Король прижал печатку к теплому воску на документе.

Первый оттиск получился нечетким.

Валлен быстро передвинул бумагу и приготовил новое место.

— Прошу еще раз.

Рейнар раздраженно выдохнул.

Со второй попытки оттиск получился четким.

После этого канцлер убрал документы в кожаную папку.

Я потянулась за своим экземпляром.

— А копия для меня?

Валлен поднял глаза.

— Вам предоставят ее после регистрации.

— Когда именно?

Король повернулся ко мне.

— Лиана.

Это было первое обращение по имени за весь вечер.

— Да, ваше величество?

— Сейчас не время обсуждать бумаги.

— Я только уточнила...

— Все положенные документы вы получите. Оставьте канцлеру возможность выполнять его работу.

Гости стояли достаточно близко, чтобы услышать каждое слово.

У меня вспыхнули щеки.

Я не любила, когда меня отчитывали при посторонних.

Однако начинать первый супружеский спор прямо перед алтарем не собиралась.

— Разумеется.

Рейнар отвернулся.

Настоятель объявил нас мужем и женой.

В часовне зазвучали поздравления.

Кто-то захлопал.

Две придворные дамы бросили под ноги мелкие лепестки белых цветов.

Один прилип к моей туфле.

Потом король наклонился и коснулся губами моего лба.

Это был короткий, почти церемониальный жест.

— Добро пожаловать в дом Арвелей, — сказал он.

Я поблагодарила его.

По дороге к выходу вновь заметила памятные плиты прежних королев.

Теперь между мной и этими женщинами существовала одна общая черта.

Все мы когда-то стояли возле этого алтаря.

Я решила не думать о том, что было дальше.

***

Свадебный ужин устроили в Зимнем зале.

Под его сводчатым потолком висели длинные светильники, а по обе стороны огромного стола горели камины.

На блюдах лежали запеченные птицы, речная рыба, горы фруктов и сладости, приготовленные в форме королевских башен.

Я сидела рядом с мужем.

По другую сторону от него расположился канцлер.

Меня представили стольким людям, что к середине ужина имена начали путаться.

Все желали здоровья, долгих лет жизни и благополучного брака.

Некоторые произносили последнее пожелание с такой осторожностью, будто опасались нарушить запрет.

Особенно старалась пожилая графиня в тяжелом ожерелье.

— Пусть боги подарят вашему величеству много счастливых лет, — сказала она, поднимая кубок.

Король ответил сдержанным кивком.

Графиня поспешно добавила:

— И вам, государыня, конечно.

— Благодарю, — сказала я.

Она поспешила отойти.

Рейнар проводил ее взглядом.

— Глупая женщина.

Я не знала, предполагалось ли мне согласиться.

— Она хотела сказать что-то приятное.

— При дворе хотят казаться приятными. Это разные вещи.

Он отрезал кусок мяса.

— Вы быстро научитесь различать.

Возможно.

Пока я различала только то, что меня откровенно разглядывали и сравнивали с шестью женщинами, чьи имена были высечены в часовне.

Король некоторое время ел молча.

Затем спросил:

— Канцлер говорит, вы хорошо управляете имением.

— Я стараюсь.

— Сколько семей живет в Каменном Броде?

Вопрос меня удивил.

— Если считать поселения за рекой, сто восемьдесят три. Последняя перепись была весной.

— А доход?

Я назвала сумму за прошлый год.

Рейнар нахмурился.

— Немного.

— Прошлое лето было холодным. Мы собрали меньше зерна. Зато увеличились доходы от переправы.

— И все же ваше имение задолжало казне.

— Долг возник после разрушения насыпей. Отец занимал деньги на ремонт.

— Канцлер упоминал.

Я посмотрела на Валлена.

Тот не вмешивался.

— Мне хотелось бы обсудить взыскание, ваше величество.

Король положил нож.

— Прямо сейчас?

— Прошу прощения. Я понимаю, что вечер...

— Тогда зачем начинаете?

Я помедлила с ответом: мне очень хотелось сказать все начистоту.

Потому что людям некуда будет идти, когда вашу казну заинтересуют их дома.

Потому что обещания канцлера ничего не стоят без вашей подписи.

Потому что завтра вы можете передумать.

Но я произнесла другое:

— Мне важно знать, что вы рассмотрите этот вопрос.

— Рассмотрю.

— Завтра?

Рейнар наконец взглянул на меня внимательнее.