Седьмая вдова проклятого короля

— Вы всегда так настойчивы?

— Когда речь идет о моих людях — да.

Несколько мгновений он молчал.

Потом взял кубок с вином.

— Хорошо. Завтра утром принесите мне бумаги.

Я с трудом удержалась от поспешных благодарностей.

— Благодарю.

— Только не устраивайте мне судебное заседание за завтраком.

— Не стану, если для этого не появится причина.

Король неожиданно хмыкнул.

Удивление было настолько явным, что я едва не улыбнулась в ответ.

— Вот, значит, как, — сказал он.

Валлен отложил вилку.

— Я распоряжусь подготовить документы, ваше величество.

— Не нужно. Госпожа Вейр принесет свои.

Рейнар посмотрел на канцлера.

— У нее, кажется, порядок в бумагах лучше, чем у половины моих чиновников.

— Несомненно, государь.

Валлен больше не пытался присоединиться к разговору.

Впервые за весь день мне показалось, что я сумела добиться хотя бы небольшого результата.

Мысль была почти приятной.

Потом король потянулся к кувшину с вином, но вдруг остановился.

Он посмотрел на правую руку.

— Что за чертовщина...

— Ваше величество? — спросила я.

— Пальцы мерзнут.

Он потер ладонь о колено.

В зале было жарко. От каминов тянуло сухим теплом, и несколько придворных уже сняли верхние камзолы.

— Может быть, позвать лекарку? — предложила я.

Рейнар бросил на меня недовольный взгляд.

— Из-за холодных пальцев?

— Я лишь спросила.

— Со мной все в порядке.

Он отодвинул кубок.

Чуть позже я заметила, что король почти не притронулся к поданному десерту.

Он разговаривал с начальником стражи, но несколько раз просил повторить сказанное.

Когда один из музыкантов ошибся, Рейнар резко приказал прекратить игру.

В зале стало неловко.

Канцлер наклонился к нему.

— Ваше величество, не желаете ли удалиться?

— Я сам решу, когда мне уходить.

Валлен выпрямился. Я отвела взгляд: мне не хотелось становиться свидетельницей их спора.

Однако через несколько минут разговор продолжился.

Тише.

Рейнар потребовал у канцлера сведения о каких-то платежах.

Я уловила слова «северная дорога» и «торговые сборы».

— Ведомость уже подготовлена, — ответил Валлен.

— Тогда почему я видел только половину?

— Остальные сведения проходят проверку.

— Они проходят ее слишком долго.

Канцлер пригубил вина.

— Я представлю вам окончательный отчет на следующей неделе.

— Завтра.

— Государь...

— Завтра, Валлен. Я хочу увидеть все книги.

Голос Рейнара не повысился, но за столом сразу стало тише.

Канцлер поклонился.

— Как пожелаете.

Мне показалось, что он собирался что-то добавить, но передумал.

Король снова потер правую руку.

Затем внезапно встал.

Слуги поспешили отодвинуть его кресло.

— Продолжайте без меня, — сказал он гостям. — Праздник устроен не для того, чтобы вы смотрели, как я ем.

Несколько человек рассмеялись.

Рейнар повернулся ко мне.

— Подойдите.

Я поднялась.

Он отвел меня на несколько шагов, за колонну возле выхода, где нас уже не могли слышать ближайшие гости.

— Я привык работать по вечерам, — сказал он.

— Понимаю.

— Сегодня придется закончить несколько дел. В мои комнаты вас проводят служанки.

Я не сразу нашлась с ответом.

Мы только что поженились.

Я, разумеется, знала, что королевские браки заключают не ради любви. И все же не ожидала, что в первую же ночь муж объявит о намерении оставить меня одну.

— Как пожелаете, ваше величество.

Он изучал мое лицо.

— Вас это обижает?

Я могла соврать.

Наверное, следовало.

Но после целого дня церемоний мне уже трудно было подбирать ответы, которые всем понравились бы.

— Скорее удивляет.

— Мне сорок восемь лет, Лиана. Я не мальчишка, который обязан проводить каждую свободную минуту возле новой супруги.

— Я этого и не требовала.

— Прекрасно.

Он помолчал.

— Завтра поговорим о вашем имении.

— Спасибо.

— И еще. Не принимайте близко к сердцу придворные сплетни. Слухи о проклятии переживут нас обоих.

Последнюю фразу он произнес совершенно спокойно.

Я невольно посмотрела на его лицо.

Неужели после шести смертей он действительно не испытывал никакого страха?

Или настолько привык скрывать его, что уже не мог говорить иначе?

— Доброй ночи, ваше величество.

Он коротко коснулся моей щеки.

— Спокойной ночи, Лиана.

Потом ушел, даже не оглянувшись.

Я стояла возле колонны и чувствовала странное облегчение.

Мне не придется делить постель с незнакомым мужчиной, который уже успел дать понять, что мое мнение не слишком его интересует.

По крайней мере, сегодня.

За столом продолжали смеяться и пить.

Один из молодых дворян уже заметно опьянел и громко убеждал соседку, что способен отличить любое вино от другого с закрытыми глазами.

Женщина не верила.

Я тоже.

Ко мне подошла придворная дама, представленная днем как госпожа Эстель.

— Ваше величество, желаете вернуться в покои?

Я кивнула.

— Да. Пожалуй.

— Утром к вам придет распорядитель, чтобы обсудить обязанности королевской супруги.

— Прекрасно.

Она улыбнулась.

— Первый день всегда самый трудный.

Я подумала о шести памятных плитах.

— Очень надеюсь.

***

Алма встретила меня возле спальни.

Я вернулась одна, и Алма сразу спросила:

— Его величество не придет?

— Работает.

— В первую ночь?

— Алма.

— Я только спросила.

Она помогла мне снять тяжелое платье.

Когда корсаж наконец ослаб, я смогла вдохнуть полной грудью. На коже под ребрами остались красные полосы от тугих швов.

Алма недовольно осмотрела их.

— Они вас чуть пополам не сложили.

— Если бы это помогло государству, канцлер наверняка одобрил бы.

— У вас после свадьбы язык стал еще острее.

Я уселась возле камина в простой нижней рубашке и теплой накидке.

Огонь потрескивал.

За окном темнел двор.

Слуги давно убрали свадебные украшения из коридора. Издалека еще доносились звуки музыки, но здесь было спокойно.

Мне принесли легкий ужин, хотя я почти ничего не хотела есть.

Я попросила только чай.

Алма разобрала прическу, вынула шпильки и принялась расчесывать волосы.

— Брошь так и не нашли? — спросила я.

— Нет.

— Ты записала, кто входил?

— Всех, кого помню. Девушку с лентами тоже.

— Как ее зовут?

— Не знаю. Молодая, светловолосая. На левом рукаве была заплатка, аккуратно зашитая белой ниткой.

— Ты замечаешь такие вещи?

— Кто-то ведь должен.

Я устало улыбнулась.

— Завтра найдем управляющего. Пусть посмотрит, кто сегодня работал в наших комнатах.

Алма кивнула.

Потом остановила расческу.

— Госпожа, можно спросить?

— Ты все равно спросишь.

— Вы боитесь?

Я некоторое время смотрела на огонь.

Ответить было сложнее, чем на все вопросы придворных за вечер.

— Да.

Алма не стала убеждать меня, что опасаться нечего.

За это я ее любила.

— Тогда почему улыбались за столом?

— Потому что от меня этого ждали.

— А если перестанете?

— Боюсь, у канцлера случится припадок.

Она тихо фыркнула.

Потом серьезно сказала:

— Мне не нравится этот дворец.

— Мне тоже.

— Везде слишком много дверей. И слуги ходят так тихо, будто им запрещено наступать на пол.

— Может быть, здесь очень дорогие ковры.

— Люди в дорогих камзолах тоже иногда оказываются неприятными.

Я повернула голову.

— Что ты хочешь сказать?

Алма не ответила сразу.

Она отложила расческу и села напротив.

— Когда я днем ходила за горячей водой, возле лестницы стояли двое мужчин. Один в форме королевской стражи, другой в обычном темном кафтане. Увидели меня и замолчали.

— И что?

— Ничего. Может, просто разговаривали.

— О чем?

— Я не слышала.

Она помолчала.

— Только человек в кафтане спросил, освободили ли уже западные комнаты.

— Наши?

— Полагаю, да.

Я нахмурилась.

— Западные комнаты заняты нами с вечера. Зачем это кому-то выяснять?

— Не знаю.

— Почему ты раньше не сказала?

— Потому что это могло ничего не значить. А еще потому, что вы и без того нервничали перед свадьбой.

Я посмотрела на шкатулку.

В ней по-прежнему не хватало броши.

Не исключено, что все это были обыкновенные дворцовые мелочи. Люди входили и выходили, обсуждали комнаты, переносили вещи.

Но мне не нравилась мысль, что кто-то мог спокойно проникнуть туда, где лежали мои личные вещи.

— Завтра я попрошу приставить к дверям человека, которому можно доверять.

— Кого?

Хороший вопрос.

За один день во дворце у меня не появилось ни одного такого человека.

— Для начала поговорю с начальником стражи.

Алма посмотрела на меня без особой надежды.

— Постарайтесь хотя бы сегодня выспаться.

Она помогла мне снять украшения и подготовила постель.

Я долго сидела у камина, перебирая мысли о предстоящем утре.

Король обещал рассмотреть бумаги.

Я должна была попросить письменную отсрочку взыскания, добиться исправления спорных начислений и получить право направить независимого счетовода для проверки старых долгов.

Возможно, удастся добиться пересмотра самой сделки, по которой обязательства отца перешли в казну.

Я мысленно готовилась к разговору: отделяла главное от второстепенного, обдумывала, на какие уступки могла согласиться.

Впервые за много недель у меня появилась хоть какая-то возможность исправить положение.

Наверное, именно поэтому я не сразу услышала шум за дверью.

Сначала донеслись быстрые шаги.

Потом чей-то раздраженный голос.

Затем отчетливый металлический стук.

Я подняла голову.

Алма тоже прислушалась.

— Что там происходит?

За дверью кто-то пробежал.

Следом раздался приказ:

— Позовите лекарку!

Я встала.

Алма поспешила к двери, но я остановила ее.

— Подожди.

Снова послышались шаги.

На этот раз тяжелые, быстрые.

Мужчина громко позвал начальника караула.

Я накинула поверх рубашки плотный домашний халат и сама открыла дверь.

По коридору двигались стражники.

Двое спешили к лестнице, ведущей в северное крыло. Еще один разговаривал со слугой, который держал в руках связку ключей.

— Что произошло? — спросила я.

Стражник резко обернулся.

Увидев меня, выпрямился.

— Ваше величество.

— Что случилось?

Он замялся.

— Нас вызвали в королевские покои.

— Зачем?

— Мне не велено...

— Я жена короля. Если с ним что-то произошло, я имею право знать.

Стражник посмотрел на своего товарища.

Потом неохотно ответил:

— Его величество не открывает дверь кабинета.

У меня неприятно сжалось в животе.

— Давно?

— Около четверти часа пытаются достучаться. Он приказал не тревожить его до полуночи. Когда пришло время смены караула, не отозвался.

— Возможно, уснул.

— Возможно, государыня.

Но вид у стражника был такой, что он сам в это не верил.

Я посмотрела на Алму.

— Оставайся здесь.

— Госпожа...

— Пожалуйста.

Я вышла в коридор.

Стражник шагнул передо мной.

— Ваше величество, лучше дождаться известий.

— Вы знаете, что с королем?

— Нет.

— Тогда я пойду и узнаю.

Он не решился остановить меня.

Мы быстро пересекли галерею.

Я шла без придворных туфель, в мягких домашних башмаках. Пол был холодным даже сквозь подошвы.

На повороте встретились двое слуг. Один нес фонарь, другой ящик с инструментами.

Откуда-то впереди доносился глухой стук.

К тому времени, когда мы подошли к королевскому кабинету, возле дверей уже собрались люди.

Я узнала начальника стражи, которого видела за ужином.

Рядом стоял седой мужчина в мантии государственного советника.

Чуть дальше — Валлен.

Канцлер был одет так же безупречно, как днем, только на плечах у него лежал темный плащ.

Он повернулся ко мне.

— Ваше величество. Вам не следовало сюда приходить.

— Что с моим мужем?

— Мы пока не знаем.

Из-за двери донесся новый удар.

Двое стражников старались выбить тяжелый замок.

— Почему ее не открыли ключом? — спросила я.

Начальник стражи ответил:

— Ключ вставлен изнутри, государыня. Замок старый. Наш ключ не поворачивается.

— А запасной вход?

— Его нет. Окна выходят на обрыв. Кабинет расположен над северной стеной.

Я посмотрела на дверь.

Широкая, дубовая, укрепленная железными полосами.

Неудивительно, что стражникам потребовались инструменты.

— Когда его видели в последний раз?

— Около девятого часа вечера, — сказал Валлен. — Его величество проследовал сюда после ужина.

Я вспомнила, как король жаловался на холодные пальцы.

Как раздраженно оттолкнул кубок.

Как потребовал финансовые книги.

— Он выглядел нездоровым, — сказала я.

Канцлер быстро посмотрел на меня.

— Что вы имеете в виду?

— За ужином жаловался, что мерзнет. Ему было трудно сосредоточиться.

— Вы сообщили лекарке?

— Я предлагала ее позвать. Он отказался.

Валлен поджал губы.

— Государь иногда пренебрегал советами врачей.

Стражники снова ударили в дверь.

На этот раз затрещало дерево.

Один из них подставил плечо.

Раздался громкий сухой треск.

Железная пластина возле замка оторвалась.

Дверь распахнулась внутрь.

Стражники первыми ворвались в кабинет.

Я услышала короткий возглас.

Потом кто-то произнес:

— Лекаря. Немедленно!

Начальник караула загородил проход.

Но дверь осталась открытой.

Я видела письменный стол, высокий шкаф и тяжелое кресло, опрокинутое набок.

На полу возле стола лежал человек.

Темный домашний камзол.

Белая рубашка.

Правая рука вытянута вдоль тела.

Я узнала короля не сразу.

Лицо оказалось повернуто к окну, и свет от настольной лампы падал только на его щеку.

Он лежал совершенно неподвижно.

— Рейнар?

Мое обращение прозвучало негромко.

Никто не ответил.

Один из стражников опустился возле тела.

Приложил два пальца к шее.

Потом посмотрел на начальника караула.

Стражник не отозвался на мое обращение к королю.

— Рейнар! — повторила я громче.

Я попыталась войти, но стражник осторожно придержал меня за локоть.

— Не надо, государыня.

— Уберите руку.

Он сразу отпустил.

Я сделала шаг вперед.

Теперь было видно, что губы короля приобрели темный, почти синеватый оттенок. На виске блестела капля пота. Глаза были закрыты.

Кожа выглядела неестественно бледной.

На полу возле его плеча лежала перевернутая серебряная чернильница.

Чернила растеклись по ковру.

— Он упал? — спросила я.

— Похоже, пытался подняться из-за стола, — ответил начальник стражи.

Его собственный голос был глухим.

В кабинет вошла женщина лет пятидесяти в сером лекарском плаще.

За ней спешил молодой помощник с кожаной сумкой.

— Пропустите, — потребовала она.

Стражники расступились.

Женщина опустилась возле короля.

Сначала осмотрела его лицо, затем проверила пульс.

После этого достала из сумки небольшую стеклянную пластинку и поднесла ее к губам Рейнара.

Подождала.

Еще раз.

Осмотрела пластинку.

На ней не было следов дыхания.

Лекарка убрала ее.

— Когда его нашли?

— Несколько минут назад, госпожа Дорн, — ответил начальник стражи.

Значит, это была Сайра Дорн.

Я слышала ее имя.

Она много лет служила королевскому дому, и именно ее рекомендовали мне на случай болезни после переезда во дворец.

Сайра взяла запястье короля.

Несколько мгновений держала пальцы на его руке.

Потом осторожно отложила ее обратно.

Я заметила, как она сжала губы.

— Что с ним? — спросила я.

Сайра не сразу подняла голову.

— Мне необходимо провести полный осмотр.

— Он жив?

Она посмотрела на меня.

Я уже знала ответ.

По ее лицу, по тому, как притихли люди в комнате. И все же не хотела слышать то, что она собиралась сказать.

— Государыня, — произнесла лекарка. — Мне очень жаль.

Я закрыла глаза.

Только на мгновение.

Когда открыла, Рейнар по-прежнему лежал возле стола.

Весь вечер он раздражался, разговаривал, требовал документы, отдавал приказы.

Несколько часов назад этот человек держал мою руку перед алтарем.

Теперь он был мертв.

И я совершенно не понимала, что должна чувствовать.

Скорбь?

Облегчение?

Страх?

Я не любила Рейнара. Он не был мне близок. Я едва знала его привычки и никогда не слышала, как он смеется от души.

Но я не хотела его смерти.

Особенно такой.

— Может быть, вы ошиблись? — спросила я.

Сайра осторожно поднялась.

— Я бы очень хотела ошибиться.

Она повернулась к канцлеру.

— Ваше превосходительство, необходимо немедленно вызвать храмовых свидетелей. И никому не следует трогать вещи в комнате до завершения осмотра.

Валлен кивнул.

— Разумеется.

Однако сам уже вошел в кабинет.

Он подошел к столу, осмотрел бумаги и опрокинутое кресло.

Затем остановился.

— Что это?

Я проследила за его взглядом.

Возле ножки письменного стола, частично скрытый краем ковра, лежал небольшой серебряный предмет.

Валлен нагнулся.

— Не трогайте! — резко сказала Сайра.

Он замер.

Потом выпрямился и указал на находку начальнику стражи.

— Поднимите. В присутствии свидетелей.

Мне следовало посмотреть на короля.

Или попросить кого-то закрыть ему лицо.

Вместо этого я смотрела на пол.

Серебряная веточка.

Три красных граната.

Средний камень сидел немного криво.

У меня пересохло во рту.

Стражник поднял украшение за край и осторожно положил на чистую салфетку.

— Что это? — спросил Валлен.

Я молчала.

Это была моя брошь.

Та самая, которую мы с Алмой искали перед свадьбой.

Я узнала ее сразу.

У края застежки даже сохранилась тонкая царапина, оставленная много лет назад.

Канцлер смотрел на украшение.

Потом медленно повернулся ко мне.

— Ваше величество?

Мне стало холодно.

Но теперь не от сквозняка.

— Это мое.

Никто не произнес ни слова.

Валлен шагнул ближе.

— Ваше украшение?

— Да.

— Откуда оно здесь?

— Не знаю.

Он посмотрел на брошь.

— Вы были в кабинете его величества?

— Нет.

— Ни сегодня вечером, ни раньше?

— Никогда.

— Тогда как объясните...

— Я сказала, что не знаю.

Я услышала собственный голос и поняла, что говорю слишком резко.

Канцлер не повысил тона.

— Прошу вас, государыня, сохраняйте спокойствие.

Это было самым неприятным, что он мог сказать.

Мой муж лежал мертвым на полу, а в его кабинете обнаружили украшение, пропавшее из моей спальни еще до свадьбы.

И теперь мне предлагали сохранять спокойствие.

— Брошь исчезла сегодня днем, — произнесла я. — Алма знает. Мы искали ее перед церемонией.

— Вы сообщили об этом?

— Пока нет. Я собиралась поговорить с управляющим завтра.

Валлен медленно кивнул.

По тому, как он посмотрел на начальника стражи, я поняла, что мое объяснение ему не понравилось.

Или, напротив, очень понравилось.

Я не могла определить.

— Запишите слова ее величества, — приказал канцлер.

Начальник стражи подозвал писца, который стоял возле двери.

Тот торопливо развернул небольшую записную книжку.

— Что именно записать?

— Что королева признает украшение своим, но не может объяснить, каким образом оно оказалось в личном кабинете государя.

— И что оно исчезло из моей комнаты до свадьбы, — добавила я.

Писец поднял глаза.

Валлен чуть повернул голову.

— Разумеется. Все обстоятельства должны быть зафиксированы.

Мне хотелось отобрать у писца книжку и самой проверить каждое слово.

Вместо этого я заставила себя запомнить его лицо.

Молодой мужчина. Светлые брови. Крошечное родимое пятно возле левого уха.

Позже я обязательно должна была узнать его имя.

Возле стола задвигались.

Один из слуг отступил от небольшой тумбы у окна.

На ней стоял кубок.

Серебряный, с широким основанием.

На дне оставалось немного темного вина.

— Здесь еще напиток, — сказал слуга.

— Не прикасайтесь, — повторила Сайра.

Она подошла к тумбе.

Наклонилась над кубком, не касаясь его.

Я не могла видеть, что она рассматривала, но заметила, как изменилось ее лицо.

— Что там? — спросила я.

— Мне необходимо проверить содержимое.

Валлен шагнул к лекарке.

— Вы подозреваете отравление?

Вопрос прозвучал отчетливо.

Настолько отчетливо, что я невольно повернула голову.

Сайра нахмурилась.

— Я пока ничего не утверждаю.

— Однако смерть государя была внезапной.

— Именно поэтому необходим осмотр.

— И вино, разумеется, следует исследовать.

— Я сама скажу, что следует исследовать, ваше превосходительство.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Затем канцлер чуть склонил голову.

— Не хотел вмешиваться в вашу работу.

Мне показалось, что Сайра собиралась ответить, но промолчала.

Она попросила помощника подготовить чистый сосуд и опечатать кубок до дальнейшей проверки.

За это время в коридоре собралось еще больше людей.

Кто-то уже плакал.

Один из придворных громко требовал позвать верховного настоятеля.