Пленный дракон. Шестая хозяйка

— Нора...

— Я действующая хранительница. Согласно договору имею право получать сведения о состоянии пленника и нарушениях, связанных с его печатью.

— Сведения о смертях предыдущих хранительниц не полностью входят в этот перечень.

Я достала из сумки договор.

Раскрыла на нужной странице.

— Вот здесь указано: «Все документы, необходимые для безопасного использования ключа и предупреждения повторных аварий».

Он посмотрел на строку.

— Вы всегда умели находить выгодные формулировки.

— Обычно потому, что сама умею их писать.

Хольт откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Завтра вам предоставят выписки из служебных отчетов.

— Полные.

— В пределах допуска.

— Я также требую схему удерживающей системы.

— Мы уже обсуждали это.

— Мы обсуждали закрытую часть договора до моего назначения. Теперь я назначена.

На его лице появилось раздражение.

Едва заметное, но настоящее.

— Полная схема содержит военные сведения. Вы сможете ознакомиться с разрешенными разделами.

— Я не могу отвечать за безопасность системы, принцип работы которой от меня скрывают.

— Вам не требуется отвечать за ее устройство.

— Тогда зачем назначать специалиста по печатям?

Хольт замолчал.

Я поняла, что задела что-то важное.

— Лиана не была специалистом, — продолжила я. — До нее, насколько мне известно, тоже назначали женщин самых разных занятий. Почему именно меня решили допустить к договору, который связан с магическим устройством?

— Вы сами потребовали эту должность.

— Нет. Мне предложили наследственное назначение, подготовленное до моего приезда.

Хольт внимательно посмотрел на меня.

— Ваша сестра оставила соответствующее распоряжение.

— Тогда я хочу увидеть его полностью.

— Документ хранится в реестре.

— Разумеется.

Он снял очки.

Потер переносицу.

— Нора, я не хочу, чтобы вы начали воспринимать всех вокруг как врагов.

— Пока я вижу людей, которые не отвечают на вопросы.

— Вы только вчера приехали.

— А моя сестра умерла за десять дней до моего приезда. У меня было достаточно времени, чтобы сформулировать вопросы.

Хольт медленно вернул очки на место.

— Иногда горе заставляет нас искать чей-то злой умысел даже там, где произошла трагическая случайность.

Я посмотрела ему в глаза.

— Пять случайностей?

Он ничего не сказал.

— Пять женщин, один дракон, один и тот же ключ. Это очень необычное совпадение.

— Вы не знаете обстоятельств всех пяти случаев.

— Именно поэтому прошу документы.

Хольт поднялся.

Разговор явно был закончен.

— Я распоряжусь, чтобы капитан предоставил вам выписки. Советую пока не перегружать себя. Вы только вступили в должность.

Я тоже поднялась.

— И хочу уточнить процедуру отказа.

Он остановился.

— Что именно?

— В договоре указано, что полномочия прекращаются после регистрации уведомления. Но не указано, когда снимают браслет.

Хольт взглянул на мою руку.

— Отключение ключа проводится по завершении необходимых проверок.

— Какие проверки?

— Безопасности системы.

— Сколько времени они занимают?

— Зависит от состояния печати.

— В договоре установлен трехдневный срок.

— Для административной процедуры, Нора.

Я почувствовала холод под ребрами.

— Значит, через три дня полномочия прекратятся, но браслет может остаться?

Он не ответил прямо.

— Подобные вопросы проще решать после изучения действующих правил.

— Хольт.

Он посмотрел на меня.

Я впервые произнесла его фамилию без титула.

— Вы можете гарантировать, что я сниму ключ и покину крепость в течение трех дней после подачи заявления?

В комнате повисла тишина.

Потом смотритель аккуратно сложил бумаги.

— Я могу гарантировать, что управление предпримет все предусмотренные меры для обеспечения вашей безопасности.

Я смотрела на него еще несколько секунд.

Два года назад он точно так же заверял меня, что отстранение от службы является временным.

Потом пришло распоряжение о лишении допуска.

Я уже знала цену подобным обещаниям.

— Благодарю за разъяснение, — сказала я.

Повернулась и вышла.

За дверью пришлось остановиться.

Не потому, что я боялась капитана или Хольта.

Просто внезапно стало трудно дышать.

Я подошла к открытому окну в коридоре.

Снаружи пахло мокрым камнем.

Вчера я думала, что могу уйти.

Теперь у меня не было уверенности даже в том, что поданное заявление позволит снять браслет.

И чем дольше я изучала документы, тем меньше мне нравилась эта неопределенность.

***

К вечеру я получила две папки с выписками.

Они оказались гораздо тоньше, чем я рассчитывала.

В первой содержались назначения хозяек. Во второй — служебные заключения после их смерти.

Часть строк была закрыта серыми полосами ведомственной печати.

Я попыталась снять верхнее копировальное изображение обычным проявляющим порошком.

Безуспешно.

Скрывающий слой был магическим.

Он не портил бумагу, но надежно защищал текст от глаз тех, кто не имел соответствующего допуска.

Я отложила папку.

Потом достала блокнот и переписанные записи Мирены.

На отдельном листе составила перечень имен.

Агата Дейн.

Беата Ровен.

Мирена Соль.

Ольна Тар.

Лиана Велант.

Пять женщин.

Пять назначений.

Пять смертей.

На мгновение я задержала перо над шестой строкой.

Потом написала собственное имя.

Нора Велант.

Не очень приятный список.

Я вышла в галерею.

Портреты висели на прежних местах. Теперь рядом никого не было. Сквозь высокие окна падал косой вечерний свет.

Я остановилась перед первым портретом.

Агата Дейн.

Женщина с темными волосами, собранными под скромным чепцом. Лицо строгое, у губ заметные складки. Она выглядела уставшей, будто художник заставил ее слишком долго сидеть неподвижно.

Ниже были выгравированы дата назначения и дата окончания службы.

Я переписала обе.

У следующего портрета задержалась дольше.

Беата Ровен оказалась молодой женщиной с ярко-рыжими волосами и большим жемчужным украшением на шее. Она смотрела на художника почти вызывающе.

Потом Мирена.

На портрете третья хозяйка держала руки сложенными перед собой. Художник изобразил ее в светлом платье с узким воротом. Выражение лица было сосредоточенным, даже немного сердитым.

Я вспомнила ее последние записи.

«Завтра потребую прекращения договора».

Ольна Тар выглядела старше остальных. Седые пряди выбивались из строгой прически. Рот был сжат, глаза смотрели прямо перед собой.

Последняя — Лиана.

Я остановилась.

Вчера мне показалось, что художник передал ее улыбку точно.

Сегодня я заметила, что он не сумел нарисовать глаза.

Лиана обычно смотрела на человека чуть исподлобья, даже когда веселилась. Здесь ее взгляд был слишком мягким.

Я невольно подняла руку.

Не коснулась портрета.

Только провела пальцами в воздухе возле рамы.

— Прости, — тихо сказала я.

И снова не знала, за что именно.

Из противоположного конца галереи донеслись шаги.

Я быстро опустила руку.

Появился капитан Бренн.

Увидев меня, он остановился.

— Вам что-нибудь требуется?

— Нет. Изучаю историю крепости.

Его взгляд скользнул по блокноту.

— Полагаю, вы получили выписки.

— Да.

— Господин Хольт распорядился, чтобы с завтрашнего дня вы согласовывали посещение архивного крыла заранее.

— А портреты тоже считаются архивом?

Гарт посмотрел на стену.

— Нет.

— Тогда, вероятно, я могу еще немного здесь постоять.

Он не улыбнулся.

Но уголок его рта чуть дрогнул.

— Можете.

Я снова повернулась к портретам.

— Вы видели всех пятерых?

Капитан помолчал.

— Да.

— И все они жили в моей комнате?

— Да.

— Вы были здесь, когда они умирали?

— На службе.

— Это не совсем то же самое.

Он ничего не ответил.

Я показала на таблички.

— Почему здесь написано «окончание службы», а не дата смерти?

Гарт посмотрел на портрет Лианы.

— Такова установленная форма.

— Удивительная у вас любовь к формам.

— Крепость военная.

— Значит, если завтра меня найдут мертвой, мне тоже напишут, что я закончила службу?

Он резко повернул голову.

— Госпожа Велант.

Я пожалела о словах, как только они прозвучали.

Не потому, что он рассердился.

Потому что я сама услышала, насколько страшно это выглядит.

Шестая пустая дата.

Шестой портрет.

Мое имя на металлической табличке.

Гарт отвел взгляд.

— Вам не следует говорить подобное.

Я закрыла блокнот.

— Я предпочла бы иметь основания не думать об этом.

Он стоял неподвижно.

Потом сказал:

— Иногда осторожность полезнее вопросов.

Я посмотрела на него.

— А предыдущим женщинам она помогла?

Капитан сжал губы.

Несколько секунд мы молчали.

Наконец он произнес:

— Я не желаю вам зла, госпожа Велант.

— Тогда расскажите, что произошло с моей сестрой.

Он опустил глаза.

— Я не присутствовал при самой смерти.

— Но вы знаете больше, чем говорите.

Гарт посмотрел на меня.

Впервые его лицо перестало быть просто официальным.

Я увидела усталость.

Настоящую, накопившуюся за долгое время.

— В этой крепости есть вещи, которые я не могу объяснить, — сказал он.

— Попробуйте.

— Не сегодня.

Он развернулся и ушел.

Я осталась одна перед портретами.

Некоторое время смотрела вслед капитану.

Потом снова открыла блокнот.

Если люди не хотят рассказывать, иногда за них говорят даты.

***

Следующее утро началось с письма.

Его принес молодой служащий, едва я закончила завтрак.

На плотной бумаге стояла официальная печать Хольта.

Смотритель уведомлял, что полная схема привязки будет предоставлена мне после дополнительной проверки допуска, а до того я должна воздержаться от самостоятельного вмешательства в удерживающую систему.

В конце следовала любезная просьба сообщать о любых изменениях самочувствия.

Я перечитала последнее предложение.

Потом посмотрела на браслет.

Изменений пока не было.

По крайней мере, заметных.

Вчера вечером ключ нагрелся, когда я долго работала за столом. Потом остыл сам.

Я приняла это за обычный отклик металла на близость магических ламп.

Теперь уже не была уверена.

На третьи сутки моего пребывания в крепости мне хотелось получить хотя бы одну хорошую новость.

Вместо нее я получила запрещающее письмо.

Я отложила его и вернулась к списку дат.

Ночью успела переписать все сведения с портретов. Но считать усталой головой не стала.

Теперь разложила перед собой календарь, служебные выписки и блокнот.

Начала с Агаты.

Дата принятия ключа.

Дата смерти.

Отметила каждый день, считая день принятия ключа первым.

Потом пересчитала.

Получился тридцатый день.

Я проверила еще раз.

Та же цифра.

Перешла к Беате.

Тридцать.

К Мирене.

На ее портрете день окончания службы совпадал с датой, указанной в медицинском заключении.

Тридцать.

Я положила перо.

Некоторое время смотрела на записи.

Взглянула на дату назначения Ольны.

Начала считать медленно, с учетом перехода между месяцами.

Тридцать.

Осталась Лиана.

Я почему-то медлила.

Ее дата стояла передо мной, написанная моим же почерком.

Я знала день смерти.

С тех пор вспоминала его каждое утро.

И вдруг мне стало страшно выполнить самый простой расчет.

Я заставила себя начать.

Первая неделя.

Вторая.

Третья.

Четвертая.

Еще два дня.

Снова тридцатый день.

Я медленно опустила перо.

Совпадение?

Пять раз?

При разных женщинах, разных обстоятельствах, разных временах года?

В случае обычной болезни можно ожидать приблизительно одинаковый срок развития. Но здесь каждая женщина вступала в контакт с одной и той же магической системой в разное время.

И умирала на тридцатые сутки после принятия ключа.

Я открыла дневник Мирены.

«Двадцать девятый день».

Следующая страница пуста.

Теперь стало понятно, почему.

Я взяла второй лист.

Написала крупно:

«Тридцатый день после соединения».

Подчеркнула.

Потом посмотрела на собственный браслет.

При назначении Хольт сказал, что ключ зарегистрирован.

Сегодня шел третий день, если считать день принятия ключа первым.

Значит, до предполагаемого срока оставалось двадцать семь.

Я закрыла глаза.

Пять смертей могли быть связаны с нарушением одного и того же устройства.

Но если срок был настолько точным, это слабо походило на случайную аварию.

Аварии не назначают себя на определенное число.

По крайней мере, не пять раз подряд.

Я быстро собрала бумаги.

Нужно было поговорить с Мартой.

И с Каэром.

Причем в этот раз я собиралась задавать вопросы иначе.

***

Марта работала в лечебнице.

У нее находился солдат с перевязанным плечом. По их разговору я поняла, что он получил обычный порез, а не магическое повреждение.

Увидев меня, лекарка указала на свободный стул.

— Подождите немного.

Я села.

Солдат пытался объяснить, что рана пустяковая и он вполне способен вернуться на пост.

Марта затянула повязку чуть сильнее.

Он немедленно замолчал.

— Вот теперь, — сказала она, — можете продолжить рассказ о своей невероятной стойкости.

Я неожиданно улыбнулась.

Солдат покраснел и поспешил выйти.

Когда дверь закрылась, Марта посмотрела на меня.

— Что-то случилось?

Я положила перед ней список дат.

— Проверьте мои расчеты.

Она взяла лист.

Некоторое время читала.

Потом медленно села.

— Откуда у вас эти сведения?

— С портретов. Часть подтвердила по служебным выпискам.

Марта посмотрела на каждую строку.

Я видела, как меняется ее лицо.

— Вы раньше не сравнивали даты? — спросила я.

— Сравнивала обстоятельства смерти. Симптомы. Медицинские показатели.

— Но не сроки назначения?

Она покачала головой.

— Хранительницами занималась канцелярия. Я получала сведения о назначении уже после их приезда, иногда с задержкой. Записи о смерти были в медицинском деле, а данные о принятии ключа — у смотрителя.

— Теперь они перед вами.

Марта снова прочитала список.

— Тридцать дней...

Я кивнула.

— Пять раз.

— Может быть, это связано с периодом настройки ключа?

— Именно об этом я думаю. Но чтобы проверить, нужна полная схема.

Она потерла лоб.

— Хольт ее не даст.

— Тогда придется искать другую.

Марта подняла глаза.

— Вы не понимаете, насколько опасно вмешиваться в печать.

— Пока не собираюсь вмешиваться.

— Нора.

— Я собираюсь разобраться, почему пять женщин умерли в один и тот же срок.

Она долго смотрела на меня.

Потом сказала:

— Лиана тоже обнаружила, что в крепости что-то не сходится.

Я замерла.

— Что именно?

Марта покачала головой.

— Она почти ничего мне не рассказывала. Но за несколько дней до смерти попросила проверить, меняется ли температура ключа сама по себе.

Я почувствовала, как по спине проходит холод.

— И?

— Да. Он нагревался даже без прикосновения к управляющей пластине. Но только ближе к концу срока.

— С какого дня?

— После двадцатого заметно. У разных женщин немного по-разному.

Я посмотрела на собственный браслет.

Пока он был холодным.

Но теперь мне не хотелось радоваться этому.

— Почему Лиана вас спрашивала?

— Я не знаю.

— Она оставила записи?

— Возможно.

— В ее комнате все убрали.

— Да.

Марта отвела взгляд.

Мне показалось, что она хотела добавить что-то еще.

Но вместо этого поднялась и подошла к шкафу.

— Мне нужно показать вам одну вещь.

Она достала тонкую деревянную пластину. На поверхности были нанесены несколько линий магического наблюдения.

— Это старый прибор, — сказала она. — Он не вмешивается в работу ключа. Только показывает наличие активного потока рядом с ним.

Я узнала устройство.

Простой медицинский индикатор.

Подобные использовали в городских лечебницах, чтобы определять активность стабилизирующих печатей.

— Он исправен?

— Да. Я проверяла.

Марта положила пластину на стол.

— Можете поднести руку. Не касайтесь внутреннего участка браслета.

Я осторожно вытянула левую руку.

Между ключом и деревянной пластиной оставалось расстояние в несколько пальцев.

По нанесенным линиям пробежало слабое свечение.

Оно было неровным.

Я нахмурилась.

— Еще раз.

Марта переставила пластину.

Свечение повторилось.

Одна из линий вспыхнула ярче остальных, затем медленно погасла.

Я убрала руку.

— Странно.

— Что именно?

— Ключ поддерживает постоянное соединение, даже когда я не отдаю приказ.

— Это нормально?

— Для удерживающей системы — возможно. Для обычного управляющего браслета — нет.

Я посмотрела на пластину.

— Но без полной схемы ничего утверждать нельзя.

Марта убрала прибор.

— Я бы предпочла, чтобы вы пока больше не проверяли его самостоятельно.

— Согласна.

Она удивилась.

— Правда?

— Я не собираюсь рисковать жизнью ради красивого наблюдения, которое все равно ничего не доказывает.

Марта слабо улыбнулась.

Я забрала бумаги.

— Мне нужно поговорить с Каэром.

— О чем?

— О том, что он чувствовал перед каждой смертью.

Марта нахмурилась.

— Он не любит вспоминать.

— Я тоже.

Некоторое время мы смотрели друг на друга.

Потом она кивнула.

— Постарайтесь не превращать разговор в допрос.

Я уже собиралась выйти, когда она остановила меня.

— Нора.

Я обернулась.

— Когда найдете ответы, постарайтесь сначала сохранить себе жизнь.

Я посмотрела на ее лицо.

— Вы действительно считаете, что я могу умереть?

Марта не ответила сразу.

— Я считаю, что нам слишком долго говорили, будто происходящее нормально.

После этого спрашивать больше не хотелось.

***

К Каэру меня провели во второй половине дня.

На этот раз капитан Бренн сопровождал лично.

Он остановился у двери.

— Сегодня никаких проверок не назначено.

— Приятная новость.

— И господин Хольт просил напомнить, что пленник может использовать разговоры с вами для давления.

Я повернулась к капитану.

— А кто не может?

Гарт нахмурился.

— Простите?

— Хольт советует не доверять Каэру. Вы советуете соблюдать осторожность. Марта просит не вмешиваться в систему. Сам Каэр требует уйти. Каждый пытается убедить меня, что знает, как будет лучше.

Капитан молчал.

— Я просто собираюсь поговорить.

— Я понял.

Он открыл дверь.

Каэр сидел у окна.

На столе лежала книга, но на этот раз закрытая.

Увидев меня, он посмотрел на капитана.

— Я думал, у тебя сегодня выходной, Бренн.

— Не сегодня.

— Жаль. Мне почти удалось соскучиться.

Гарт не ответил.

Я прошла внутрь.

Дверь закрылась.

Каэр повернулся ко мне.

— Что-то случилось?

— Почему вы решили?

— Ты идешь слишком быстро, когда злишься.

Я остановилась.

— Мы знакомы всего три дня.

— Этого хватило, чтобы заметить.

Я невольно посмотрела на свои ботинки.

Потом снова на него.

— Мне нужны ответы.

— Как неожиданно.

Он откинулся на спинку стула.

На правом запястье оставался след той проверки. Теперь красная полоса выглядела темнее.

Я задержала взгляд.

Каэр заметил.

— Не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Зато подумала достаточно громко.

Я вздохнула.

— Можно мне сесть?

Он поднял бровь.

— Разве ты должна спрашивать?

— Если собираюсь пользоваться вашим столом, наверное, да.

Каэр несколько секунд смотрел на меня.

Потом отодвинул ногой второй стул.

— Садись.

Я села.

Он посмотрел на папку в моих руках.

— Принесла еще один договор?

— Нет.

Разложила перед ним список.

— Даты.

Каэр опустил глаза.

— Что с ними?

— Все пять женщин умерли на тридцатые сутки после принятия ключа.

Он не выглядел удивленным.

Это меня насторожило.

— Вы знали?

— Знал, что каждый раз проходило примерно столько времени.

— Почему не сказали?

— Ты не спрашивала о датах.

Я раздраженно выдохнула.

— Вы серьезно?

Каэр посмотрел на меня.

— Я провел здесь девять лет, Нора. Последние полтора года смотрел, как одна за другой приходят женщины, которых называют моими хозяйками. Я не вел календарь ради удовольствия.

Он говорил спокойно.

Но за этим спокойствием чувствовалась усталость, которую не объяснить одной бессонной ночью.

Я опустила глаза.

— Извините.

— Не нужно извиняться каждый раз, когда узнаешь неприятную вещь.

— Тогда перестаньте отвечать так, будто я виновата в вашем плене.

Он замолчал.

Я тоже.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом Каэр неожиданно спросил:

— Ты хочешь получить правду или доказать, что я обязан быть тебе благодарен за поиски?

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Правду.

— Тогда давай искать ее.

Он подвинул список ближе.

Я не сразу нашлась с ответом.

Это был первый раз, когда Каэр предложил мне не уйти и не оставить его в покое, а продолжить разговор.