Атрибут с изъяном

— Буду!

И укусила — да, пусть и не всерьёз, как в прошлый раз, но тоже достаточно сильно. Именно в этот момент я и ощутил яснее некуда своё отданное Лилии проклятие, дотянулся до него волей и попытался изменить, как изменяла его во мне Божана. А после намеренно ничего забирать не стал, но зловредные чары прилипчивей некуда, вот и утянул малую толику черноты, впихнул её обратно в опустевшую форму апогея. И та бесследно канула в ней, не запятнала чистейший фиолет моего духа!

Ощущение внутренней опустошённости слегка ослабло, а Лилия содрогнулась, но отнюдь не по причине магического воздействия. Чуть погодя я отвалился в сторону, распластался на кровати и выдохнул:

— Говорил же, всё будет иначе!

— Какой позор! — произнесла в ответ уставившаяся в потолок барышня. — Я должна обольщать и сводить с ума, а меня валяет как какую-то дворовую девку простой трудник! И знаешь — почему?

Она уставилась на меня, я улыбнулся.

— Просто я хорош.

— Да не в этом дело! — возмутилась боярышня. — Цвет обольщения — лиловый! Мои атрибут и аргументы рассчитаны на этот аспект, а в итоге я стала без малого чёрной! Капля пурпура — не в счёт! Все умения насмарку!

— Бывает.

— Бывает? Да что ты вообще можешь об этом знать?!

— И в самом деле, — хмыкнул я, — что может об этом знать тайнознатец с огненным атрибутом и фиолетовым аспектом? Азимут — закачаешься!

— У меня — хуже!

— Да прям! Где обольщение и страсть, там вечно кровь и боль, а это пурпур и чернота! — заявил я и повторил за профессором Горисветом: — От этого и пляши, когда станешь схемы арканов править!

— Такой умный, да? — разозлилась Лилия. — Ну так измени тогда мой апогей, чтобы старые ключи не подошли!

Я набрал в лёгкие воздуха и протрубил:

— Тру-ту-ту! — Перехватил злой взгляд боярышни и мотнул головой. — Нет, я уже начал, но это дело не одного дня.

— Начал? — поразилась Лилия. — Я ничего не почувствовала!

— Ты и не должна была, тут торопиться нельзя. Но не переживай, со временем сделаю всё как надо. Долго сюда ходить ещё будешь?

— Долго. Но каждый день задерживаться не смогу. — Она оценивающе посмотрела на меня и решила: — В следующий седмень теперь увидимся. Не успеют изменения рассосаться?

— Не успеют. Ну и сама ещё пытайся объять вниманием атрибут и стабилизировать его апогей.

— А что за ужасный шрам у тебя на шее? — полюбопытствовала Лилия. — Кто-то хотел взять тебя на поводок? Твоя ведьма?

— Лучше даже не спрашивай!

Боярышня насмешливо фыркнула и встала с кровати, я взялся оценивать её фигуру, но сразу опомнился и полюбопытствовал:

— Зачем ты здесь? Неужто дядюшка так и держит твоё преломление в секрете от родни?

Лилия отмахнулась.

— Не в этом дело!

— И в чём же тогда?

— Мастера нашего рода не сильны в раскрытии разных граней аспекта, а мне позарез надо разделить пурпур и черноту. — Она подняла платье и закатила глаза. — Ну и как я в таком виде Раске покажусь? От меня же тобой пахнет!

— Не придумывай! — рассмеялся я. — Но вообще — за ширмой ванна.

Боярышня сунулась туда, радостно охнула и сразу же вернулась, чтобы собрать одежду.

— А ведь я без малого счастлива! — заявила она, вновь скрывшись за ширмой. — Начинаю верить, что ты и в самом деле принёс мне удачу!

У меня вырвался нервный смешок. Поднялся с кровати и прошёл за загородку, а там посмотрел на усевшуюся в ванне Лилию, поколебался немного и присоединился к ней.

— Эй! — возмутилась боярышня, когда я обнял её сзади. — Не приставай!

Я и слушать ничего не стал — заставил барышню чуть приподняться и наклониться вперёд, прижался.

— Ой! — пискнула Лилия. — Ну не так же! Прекрати немедленно!

— Расслабься! — потребовал я и чуть отодвинулся, но сразу с усилием подался обратно, тогда вновь яснее некуда ощутил отголоски проклятия — обжигающую и одновременно колючую неправильность пурпура и черноты. Вот к последней и обратился, дотянулся и попытался изменить. И попутно снова слегка испачкался — не без этого.

В итоге утомился до такой степени, что из ванны выбраться не хватило сил, так и улёгся в ней, когда отпустил Лилию. Та от избытка чувств плеснула мне в лицо водой, потом наскоро ополоснулась, вытерлась и начала спешно одеваться.

— Знаешь, — произнесла вдруг она, — а ведь мне стало легче! Не так давит апогей и жжение самую малость утихло.

— Обращайся! — улыбнулся я.

— Но зато теперь в другом месте тянет и жжёт!

— Не придумывай!

Лилия подступила и наклонилась, но не поцеловала, а вместо этого вдруг надавила на макушку ладонью, и я от неожиданности ушёл с головой под воду. А стоило только вынырнуть обратно и отфыркаться, эта чертовка задумчиво произнесла:

— И ты прав, перестроить арканы под мой новый аспект будет не так уж и сложно, особенно если и дальше продолжим оттачивать его грани.

— Погоди! — окрикнул я её, сообразив, что не спросил о самом главном. — Как ты вообще прошла преломление с зачарованным ошейником?

Лилия заглянула обратно за ширму и расплылась в предвкушающей улыбке.

— Расскажу, если в следующий раз будешь себя хорошо вести!

Подумалось, что «хорошо себя вести» мне нисколько не понравится, но ничего говорить не стал, не стал и провожать Лилию — ушла сама. Смежил веки и лежал так до тех пор, пока окончательно не остыла вода.

Тогда выбрался из ванны и постарался на время позабыть о Беляне, поскольку яснее некуда осознавал, что появись возможность всё переиграть, ничего бы менять не стал. Пусть пара капель черноты и бесследно растворилась в апогее, но даже этого хватило, чтобы самую малость выправить образовавшийся после отторжения его содержимого дисбаланс. Бутон воображаемого чертополоха остался всё таким же сухим и безжизненным, но теперь в нём завелось нечто тёмное и недоброе. Не опарыши как в репьях — что-то опасное и зубастое. И только от меня зависело, смогу я взрастить эту пакость или она останется бесполезным головастиком, а то и вовсе растворится в моём духе, самую малость исказив текущий аспект.

«Поживём — увидим», — решил я и вернулся к штудированию пособия, в котором оставалось немало непонятных мест.

Представительство школы Пылающего чертополоха я покинул уже только следующим утром. Просто засиделся допоздна за пособием, вот и решил заночевать прямо там. Встал голодным и невыспавшимся, вернул книгу, позанимался с Даной и отправился домой, пребывая в препаршивейшем расположении духа.

От вчерашнего воодушевления не осталось и следа, вновь начала донимать сосущая пустота. Ну вот как теперь с Беляной объясняться буду, а?

Пусть и… общался с Лилией исключительно выживания для и возвышения ради, но в следующий седмень её ведь снова в койку тащить придётся! Иначе не получится до проклятия дотянуться, иначе могу и лишнего хапнуть или ещё как напортачить, а тогда обоим мало не покажется.

Хорошо бы на работе с уже захваченной чернотой сосредоточиться — только не выйдет. Не хватит. Не разгорелся огонёк. Пока — нет.

Да и невозможно столько времени одному быть! Живой же человек, у меня тоже потребности имеются!

Плюнул под ноги, ругнулся в сердцах и прибавил шаг, дабы успеть перед учёбой позавтракать.

Дома меня потеряли, Дарьян даже выговорил сгоряча:

— Ты бы хоть предупредил! — буркнул он. — А то пропал, и эти ещё…

«Этими» он обозвал Кочана и Вьюна, парни обиделись.

— А мы-то чего? Мы сразу сказали, что в борделе заночуем!

У Мары запунцовели щёки, и она уставилась в тарелку, а книжник возмущённо засопел, но сказать ничего не успел, поскольку его опередил Кабан.

— Задрали квасить! — пристукнул он кулаком по столу. — Работать вечером!

— Да! — веско добавил Стремглав.

Кочан и Вьюн послали приятелей к чёртовой бабушке, но без огонька — как видно, ночка у них выдалась насыщенней некуда. В итоге они ушли отсыпаться, а я сел завтракать и между делом спросил:

— Дарьян, а ты о нетрадиционных способах преломления что-нибудь знаешь?

— О взрывном только, рассказывал уже.

— А в университетской библиотеке есть книги на эту тему?

Мара сидела тут же, но вопрос я адресовал своему товарищу — он повернулся к подружке, та покачала головой.

— Не наш профиль. В свободном доступе точно ничего нет.

Интересоваться возможностью заполучить доступ к закрытому фонду я не подумал, беспечно пожал плечами.

— Не проблема.

Засиживаться за столом мы не стали и отправились в университет. Голова была тяжёлая-тяжёлая, на занятии по основам комбинаторики позавидовал даже Кочану и Вьюну, которые остались дома дрыхнуть. Но высидел как-то лекцию, даже носом ни разу не клюнул. На переменах времени зря не терял и не кемарил, вместо этого пытался составить схему взрывного аркана, но сколько ни прикидывал и ни тасовал служебные приказы, та получалась излишне громоздкой. Создать — создам, но пару минут на это точно уйдёт, а с непривычки и все пять даже, что в условиях боя настоящая вечность.

Заглянувший мне через плечо Дарьян озадаченно похмыкал и сказал:

— Тут без внутреннего плетения силовых потоков не обойтись.

— Сам знаю! — зло буркнул я.

— Ну или контейнер задействуй. Собери всё заранее и на приказ постоянного действия подвесь. Останется только небесную силу влить, чтобы жахнуть.

— Не, у меня отражающий внезапные атаки аркан на него подвешен, а сразу два не удержу.

— Ерунду говоришь! — укорил меня книжник. — Ты же этот аркан в схему магической брони вшил!

— А ведь и точно! — обрадовался я и отправился на тренировочную площадку.

Чувства и мысли пребывали в полнейшем раздрае, поэтому начал с того, что принялся шибать по плите из зачарованной стали простенькими ударными приказами — врезал с правой руки, добавил с левой, и тотчас колыхнулся болью новый узел в локте. Пришлось остановиться и сосредоточиться на нём, дабы стабилизировать.

В душе ворохнулось раздражение, и я перешёл к огненным арканам, но результат не порадовал и на сей раз, поскольку вспыхивал фиолет крайне неохотно и едва ли так уж сильно обжигал. Но злость требовала выхода, вот и стал перебирать разные схемы, стремясь отыскать наиболее эффективную комбинацию служебных приказов.

Бью! Бью! Бью! Со всей силы бью, а результат так себе!

Что-то начало получаться, лишь когда построил атакующий аркан на крыльях ночи. Выпросталось из руки и со звонким щелчком угодило в пластину зачарованной стали тонкое фиолетовое щупальце — причём выпад оказался куда стремительней замахов огненной плети.

Раз! — и в бронеплиту ровно ударный приказ шибанул!

И вместе с тем навряд ли подобным образом можно было нанести серьёзный урон защищённой цели, но взял на вооружение принцип, начал крутить схему так и эдак, дабы создать цеп. Попутно вливал всё больше энергии, но небесная сила липла ко мне и цеплялась, утекала прочь с видимой неохотой. А стоило лишь ускориться, и вязкий шар попросту оторвало с конца гибкого жгута.

Раньше бы точно плюнул и занялся чем-нибудь другим, но за последнее время нахватался всякого-разного на основах комбинаторики, стал корректировать интенсивность внутренних энергетических потоков и чёткость переходов от приказа к приказу, а потом до предела повысил нагрузку на крылья ночи и ударил, будто плетью щёлкнул.

Раз! — и не получилось цепа: шар вспух, лопнул и расплескался густым фиолетом сразу в паре саженей от меня. Вспомнились слова профессора Чернояра о том, что крылья ночи смогут перебрасывать на короткие расстояния, вот и занялся отработкой нового приёма, но сколько ни силился, приноровиться попадать точно в цель так и не сумел. Заряды возникали абы где, и ничего поделать с этим не получалось.

Накатила усталость, и я остановился перевести дух, принялся собирать в контейнер своё новое заклинание, дистанционное и взрывное. Едва ли не выше головы прыгнул, зато умудрился упихать в схему не только жгучую ауру и приказы отделения и подпитки, но и преломление втягиваемой чарами энергии.

Жаль только аркан получился слишком пухлым и даже рыхлым: шибанул им, и — рассыпался под рывком крыльев ночи, меня самого ещё и взрывом на пару шагов назад откинуло!

Расстроился я сему обстоятельству? Если только самую малость. Ничего-ничего, соберу ещё на коленке да на глазок! Принцип-то понятен!

С факультета тайных искусств отправился в анатомический театр, а после наведался в закусочную, где мы условились встретиться с Гроданом. Неподалёку от спуска в подвальчик наткнулся на круг местами оплавленной, а местами чем-то стёсанной брусчатки, вот и поинтересовался на сей счёт у своего рыжего знакомца.

Тот отмахнулся.

— Да парочка приезжих чего-то не поделила и прямо на улице дуэль устроила.

— А так можно разве? — поразился я.

— А кто им запретит? Аспиранты же! Дворяне!

Он достал учебник, и тут в закусочную пожаловала наша братия. Парни с порога велели разносчице тащить пиво, и я напомнил:

— Ну вы чего?! Работать вечером!

Стремглав посмурнел и кивнул.

— И впрямь без пива лучше обойтись!

— Ты таким правильным стал, аж тошно! — скривился Вьюн.

— Одно слово — монашек! — рассмеялся Кочан.

А вот Кабан легонько пристукнул пальцем по столу.

— Ну-ка цыц! — шикнул он. — Он всё верно говорит! Вздумаете напиться, сам вам бока пообломаю!

— Пупок-то не развяжется?

— Так я помогу! — ухмыльнулся Стремглав.

Вьюн от избытка чувств шлёпнул ладонью по столешнице.

— Айда на тренировочную площадку пара на пару махаться!

— Завтра! — решил Кабан. — Сегодня работать.

Гродан не утерпел и спросил:

— Что за работа-то?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. Мы же трудники — куда пошлют, туда пошлют.

— В газете писали, сегодня бояре из рода Пурпурного змея приём устраивают, — сказал тогда рыжий студент. — Поди, за порядком присматривать будете.

— Будто без нас этим заняться некому, — проворчал я и оказался совершенно прав, поскольку за порядком на Холме и прилегающих к нему улицах Среднего города сегодняшним вечером присматривали все кому не лень.

Пурпурные змеи и благодатные. Монахи и священники. Тайнознатцы, нанятые епархией, и тайнознатцы от управы. Стрельцы, пауки и подручные квартальных надзирателей. От стражей порядка на Холме было попросту не протолкнуться.

— Нас-то на кой дёргать? — возмутился Дарьян, когда обо всём этом рассказал заявившийся к нам отец Бедный. — Там же кого только нет!

— Именно, — скривился священник. — И никто толком друг друга не знает!

— Так мы тоже никого не знаем, — буркнул Кабан. — Нет разве?

— Вы меня знаете, а я знаю вас, — улыбнулся представитель епархии.

Он явно чего-то не договаривал, но в любом случае пришлось брать под козырёк и волочь в одну из прибывших за нами карет увесистый валик ковра-самолёта.

— Дежурить будете на склоне со стороны вокзала, — предупредил нас священник. — Там сборная солянка, злоумышленникам проще всего через пикеты просочиться будет.

— А попытаются? — усомнился Стремглав. — Это ж самоубийство чистой воды!

— Смерть страшит далеко не всех, — как-то совсем уж безрадостно ответил отец Бедный.

Поручили нам присматривать за рядом кварталов на границе Холма и Среднего города — сразу их и объехали, знакомясь с людьми здешнего пристава, стрельцами, монахами, священниками и наёмными тайнознатцами. Всех их точно не запомнили, но зато все они наверняка запомнили нас. Ну в самом деле: сложно спутать с кем-то другим полудюжину колдунов на ковре-самолёте!

Лично я думал, что местные начнут ворчать, а на деле дополнительной поддержке стражи порядка откровенно обрадовались.

— Обстановка в городе непростая, — многозначительно обронил отец Бедный, прежде чем отправиться в резиденцию рода Пурпурного змея, прихватив с собой Волезара из дома Сорванных в агонии глоток.

— Угу, — проворчал Кочан. — И всегда хорошо, когда на кого-то другого собственный промах свалить можно!

Я заставил ковёр-самолёт неподвижно зависнуть над припорошенной снежком мостовой, Дарьян перехватил над ним контроль и тяжко вздохнул:

— Когда уже потеплеет, а?

— Потеплеет вскорости, — хохотнул Вьюн. — И как бы ещё припекать не начало!

— Типун тебе на язык! — ругнулся Кабан.

Мы медленно-медленно полетели по улице, освещённой неярким светом фонарей, в размеренное мерцание которых изредка вклинивались отсветы витрин респектабельных ресторанов и дорогущих питейных заведений. Назвали пароль, выслушали отзыв и миновали пикет на перекрёстке, на следующем повернули, прибавили скорость и понеслись вдоль одного из выделенных нам на облёт кварталов. Вынырнули из тёмной подворотни два монаха, но с ними нас познакомил Бедный, помаячили им и умчались дальше. Спустились к гостинице «Небесная лестница», там повернули раз и другой, после чего легли на обратный курс.

Никуда не торопились, а кое-где даже останавливались перекинуться парой слов с караульными, и даже так уложились в четверть часа. А там — новый круг, только на сей раз полетели в другую сторону, ещё и срезали через один из проходных дворов. Вне зависимости от направления нашего движения студёный ветер дул неизменно в лицо, но прикрыть голову бронёй я не рискнул из опасения оказаться в очередной раз спутанным с демоническим отродьем. Тайнознатцы из внутренних земель прибывали резкие — глазом моргнуть не успеешь, как вдарят!

Людей на улицах, к слову, было предостаточно, попадались на глаза не только припозднившиеся прохожие, но и кареты, а изредка даже самоходные экипажи. Пикеты заворачивали назад лишь простых горожан, препятствовать обитателям Холма и дворянам приказа у них не было.

Время от времени у входов в заведения, скоротать вечерок в которых было накладно даже для меня, попадались на глаза компании подвыпивших аспирантов, и Кабан проворчал:

— Понаехали! Будто мёдом им в Черноводске намазано!

— Рассчитывают половить рыбку в мутной воде, — заявил шмыгнувший носом Дарьян. — Небесный прилив скоро!

— Да уж поскорей бы, — вздохнул я.

Вьюн заворочался и пожаловался:

— Я ног не чувствую! Давайте разомнёмся!

— Сейчас заскочим куда-нибудь чаю выпить, — решил я.

— Бедный узнает — всю плешь проест, — поёжился Стремглав.

— А мы ему не скажем! — заржал Кочан. — И вообще: ну не дураки же лиходеи к себе лишнее внимание привлекать! Может, по питейным заведениям сидят и условного сигнала дожидаются? Вот и проверим!

Зря он это сказал. Когда ввалились в попавшуюся на пути кофейню, я к посетителям напряжённым взглядом так и прикипел. Ладно хоть никто подозрительным не показался, тогда немного расслабился.

Но именно что — лишь немного, поскольку и без аспирантов в кофейне не обошлось, и контейнер с заранее подготовленными чарами ощутимо давил на дух и чем дальше, тем хуже взаимодействовал с приказом постоянного действия. Его бы на призрачный ошейник подвесить, да только не было того больше.

Пока отогревал пальцы о чашку с горячим чаем, обновил схему чар, уплотнил их и стабилизировал, а там и Стремглав засуетился.

— Давайте! — поторопил он нас. — Нечего рассиживаться!

— Задрал! — рыкнул в ответ Кабан.

— Ага, не зуди! — согласился с тем Вьюн.

Аспирант надулся.

— Вам легко говорить!

— Всё, допиваем и выходим! — объявил Дарьян. — И никакого рома!

— Вот вы скучные! — проворчал Вьюн, но спорить не стал. — Да выходим уже, выходим!

И вновь мы никуда торопиться не стали, неизменно притормаживая у пикетов стрельцов или перекидываясь парой-тройкой слов с рассредоточившимися по округе монахами и тайнознатцами — преимущественно из школы Пылающего чертополоха. Потом вновь замёрзли и остановились у чайной.

— Надо было бутылку рома с собой прихватить, — пробурчал Вьюн. — Вот чего бы нам с полштофа на круг было?

— Где полштофа, там и штоф! Нам же и штоф что слону дробина, да? — резонно заметил Дарьян, начал скатывать в валик ковёр-самолёт, и — грохнуло, сверкнуло, накатила рябь магических искажений!

Чёрт!

Книжник распластался на мостовой, Кабан сиганул за крыльцо чайной, а мы с Кочаном шарахнулись к стене, и только парочка босяков осталась стоять, восторженно задрав головы к небу.

— Во дают! — охнул Вьюн. — На все деньги гуляют, а нас не позвали, хотя побольше прочих достойны!

— Даже Серого не позвали! — поддакнул приятелю Стремглав. — Со всеми на коврике задницу морозит!

Над крышами домов с хлопком возник огненный дракон, выдохнул из себя оранжевые клубы, и те обернулись многопалубным летучим кораблём, засверкали в небе всполохи и звёзды. Магическое пламя текло и принимало всевозможные формы и оттенки, от грохота частых взрывов задрожали стёкла, сумрак ночи разогнали разноцветные отсветы. Все уставились в небо, только — нет, не все!

— Парни! — встрепенулся вдруг Кочан. — Гля!

Да я уже и сам обратил внимание на мужчину, слишком уж целеустремлённо шагавшего к перекрёстку. Одет прилично и не шатается, значит — не пьян, а даже с шага не сбился, когда в небе огненная картина расцвела. Стрельцы и те рты поразевали, а этот — ноль внимания!

Не колебался я ни мгновения, гаркнул:

— Бой!

Кочан шумно выдохнул и метнул вдогонку странному типу огненное копьё. Меня прошибло холодным потом от одной только мысли о возможной ошибке, но — не долетел атакующий аркан, взорвался ворохом оранжевых искр, перехваченный каким-то принявшим атаку на свой счёт тайнознатцем. Близкая вспышка осталась стрельцами незамеченной, не расслышали они в грохоте взрывов и мой крик, разве что начал поворачиваться в нашу сторону приставленный к ним парнишка-аколит, но он на приближение странного прохожего отреагировать не успел, к тому же тот оказался не один: вышли с боковой улочки ещё двое, подоспел шагавший навстречу четвёртый. И — притянуло друг к другу, будто железные опилки к магниту!

Жахнуло, стрельцов разбросало во все стороны, злоумышленники или же их марионетки сплавились в единое целое и начали обращаться чем-то воистину невообразимым — сделались скорее неким явлением, нежели материальным существом.

— Сгинь, плесень! — гаркнул Кочан на сбившего его огненное копьё аспиранта, ну а я драть глотку не стал и втолкнул в тяжким грузом давившее на дух заклинание едва ли не половину всей имеющейся в моём распоряжении небесной силы, а заодно и толкнул в цель сам аркан. Лети!

Крылатая пиявка врезалась в воронку белого сияния и разлетелась облачком фиолета, но не рассеялась, а перекрутилась в призрачного осьминога, потянула в себя небесную силу, начала стремительно увеличиваться в размерах и столь же стремительно чернеть и распадаться.

Перестарался с приказами преломления!

— Демон! — крикнул кто-то из прохожих, и в проявление моего аркана шибанула молния, но её успел перехватить щитом небесно-рыжеватого пламени Стремглав. Разряд свечкой ушёл в небо, где так до сих пор и сверкали огненные картины!

— Назад! — гаркнул я. — Все назад!

Курившие перед гостиницей тайнознатцы могли нас и не послушать, но, прежде чем они успели ринуться в бой, моего спрута разметало в клочья, а воронку сорвало с места и бросило в сторону. Она угодила в угол дома и взорвалась кирпичным крошевом, обломками черепицы и обрывками белёсой стылости, воздух неприятно заморозил ноздри, но вдохнул второй раз и отпустило.

— Да как ты смеешь… — начал было обозванный Кочаном аспирант, и тут в стороне от нас белёсым щупальцем астрала взметнулась вверх ещё одна воронка!

Глава 7

17-71

— Именем Царя небесного! — заорал Стремглав. — С дороги!

Тайнознатцы опешили, и Дарьян поднял ковёр-самолёт над землёй.

— Живей!

Но торопить нас не было никакой нужды: все вмиг попрыгали на летающий половичок, и — вверх!

Мы чуть ли не вертикально взмыли над крышами домов, и стало видно, что воронок не одна и не две, а никак не меньше десятка, и все они тянутся к небу с разных склонов, дабы сомкнуться где-то над епископской резиденцией.

Что случится тогда, не хотелось даже гадать, и я указал в сторону ближайшей из аномалий. Ковёр-самолёт тотчас заложил крутой вираж, нас качнуло и накренило, а дальше огненную ауру окутавшегося пламенем Стремглава сорвало и ослепительным силуэтом зашвырнуло в другой конец квартала.

— Легче ты! — взвыл Вьюн. — Спалишь же!

Метил Ёрш в основание воронки, но переполненный небесной силой аркан буквально втянуло в ту, и рыжевато-голубое пламя выжгло середину призрачного смерча: верхняя его часть развеялась, а уцелевший отросток понёсся прочь магическим вихрем.

— Дальше! — азартно крикнул Стремглав, и тут шарахнули уже по нам самим.

Сизый росчерк угодил в наколдованную Кабаном кляксу, и Дарьян успел бросить ковёр-самолёт в сторону. Мы умчались на соседнюю улицу, и в этот самый миг рассыпалась одна из уже выросших до неба воронок, а по другой вместо астральной белизны крутанулся чистейший оранж, и по городу помчался огненный вихрь. При этом с полудюжины вражеских арканов дотянулись до нарисованных магическим пламенем фигур: два разметали летучий корабль, остальные попытались растерзать и всосать в себя дракона, но тот вспыхнул с силой десятка солнц и…