Атрибут с изъяном

— Да что ты выдумываешь?! — возмутился рыжий студент. — Я такого сроду не утверждал! Все ж знали, что похищение провалилось!

— Зато болтал, что она ведьмой после провала в астрал стала! — продолжил наседать на приятеля купчишка. — А ведьму бы бояре в свой род не взяли! Ну куда чёрным белая?

Невыспавшийся Борич с набухшими под глазами мешками покачал головой и предложил:

— По пиву?

— Не, у нас боевая импровизация сейчас, — за всех нас ответил Стремглав и ухватил под руку замедлившего шаг Кабана. — Потом!

— Вот ты злыдень! — вздохнул деревенский увалень. — Есть же ещё время!

— Нету! Вон, уже Книжник маячит!

Мы и в самом деле малость припозднились, но в аудиторию успели заявиться раньше профессора Горисвета. Аспиранты подтрунивали над Хоривом, который, по их словам, упустил возможность породниться с домом Пламенной благодати. При нашем появлении водных дел мастер отмахнулся от приятелей и отметил:

— Долго вы в этот раз!

— Два раза пришлось в Закряжинск летать, — на ходу соврал Стремглав, а дальше все поднялись, приветствуя профессора, и стало не до разговоров.

После занятия я подошёл к Горисвету и поинтересовался, нельзя ли занять одну из тренировочных площадок. Профессор воззрился на меня с нескрываемым удивлением.

— Неужто подготовил какой-то новый аркан?

— Увы, наоборот, — вздохнул я. — Пытался выправить аспект — склонность к аспекту, в смысле, да что-то пошло не так, один фиолет в итоге только и остался. А я ж изначально огневик — всё теперь не то.

Бывший старший наставник школы Огненного репья кивнул.

— Ещё бы! Оранж и фиолет — это как небо и земля. Пламя жжёт быстро, а твоя нынешняя порча не слишком жгучая, зато въедливая и вязкая. Ещё и заметно плотней. От этого и отталкивайся, когда схемы перестраивать будешь.

Ну я и пошёл, благо профессор Горисвет разрешил сослаться на него при разговоре с дежурным смотрителем, и тот без лишних проволочек запустил меня на одну из площадок.

Прямо с порога я метнул в плиту зачарованной стали то, что изначально было кровавой искрой — фиолетовый сгусток расплескался при ударе о металл мелкими брызгами. В отличие от огня они так сразу не рассеялись и, запятнав стену, начали медленно сползать на пол. Серп же не получился вовсе — его разорвало на куски, как только сорвался с кончиков пальцев, не помогло даже добавление ощущения стали, а вместо нетопыря возникло что-то вроде вязкого комка медузы — эта гадость шлёпнулась на пол уже в паре саженей от меня.

Я зло выругался и сотворил кровавый гарпун. Как и в прошлый раз, результат нисколько не порадовал — тогда по совету Горисвета взялся корректировать схему и менять местами служебные приказы. Получил в итоге фиолетовое щупальце вроде того, на которое насадил маменьку Беляны, только покрытое присосками-ртами, и счёл эту вариацию атакующего приказа достойной дальнейшей проработки. В сочетании с моим ампутационным ножом отросток получался заострённым и достаточно прочным, чтобы пронзить человека насквозь, но…

Но, но, но… Всё это было не то! Будто не сталь в него втолкнул, а свинец! Самое большее — серебро!

Цеп? Сотворил его и не получил шипов, зато тяжеленный бугристый шар за миг до удара раззявил беззубую пасть: будь цель из плоти и крови, точно бы отхватил от неё изрядный кус мяса.

Как и в случае с щупальцем, следовало попытаться внедрить в схему моё ощущение стали, но вместо этого я сотворил взрывной шар. Рванул тот при ударе о противоположную стену весьма басовито, но приказ воспламенения с фиолетовым аспектом сочетался из рук вон плохо. Так даже стог сена не запалить, не говоря уже о защищённом чарами тайнознатце! Нужно всё делать не так!

А как именно — я пока не представлял, поэтому окутался обжигающей аурой, и второе колено атрибута проявилось вокруг меня фиолетовым облаком — вязким и плотным, отравленным, но не горящим. Да и с выставленных рук вновь сорвалась струя не пламени, но порчи.

И что делать? И как быть?

Я заходил по тренировочной площадке, принялся восполнять растраченную небесную силу, запустил пальцы в волосы.

Думай! Думай! Думай!

Пурпур разогревал фиолет, наверняка аналогичным образом сказывалось и наличие серебра, но при этом в прошлом мои чары зачастую получались недостаточно стабильными. Сейчас — другое дело. Так, может, именно от этого и стоит плясать?

Ещё больше уплотнить, сжать и стабилизировать, а вместо обычного воспламенения задействовать обжигающую ауру и… Грохнуло!

Хлопок, с которым расплескалось во все стороны облачко фиолетового тумана, болезненно ударил по ушам, и я расплылся в довольной улыбке. Пусть и сотворил не шар, а что-то вроде кометы, но — не суть важно! Получилось же! Рвануло!

Я присовокупил к схеме атакующего аркана крылья ночи, и расход энергии разом подскочил, но зато и резко увеличилась скорость чар. При этом отдачей тряхнуло будь здоров, поэтому добавил приказ отделения, тогда как по маслу прошло.

И — быстрее, быстрее, быстрее!

Огненные шары на таких скоростях разваливались и полыхали раньше времени, а эти — нормально! Летят!

Быстрее! Нащупал правильную схему и влил в неё достаточно энергии — прочь унеслась крылатая пиявка.

Всё бы ничего, но взорвалась мерзкая гадина как-то не слишком-то и впечатляюще — как видно, слишком много энергии ушло на стабилизацию и прочие второстепенные приказы. Я расстроился было даже, но сразу решил, что если увеличить скорость, то эдакий метательный снаряд будет иметь все шансы снести большую часть магических барьеров.

Нормально! Есть с чем работать.

Только не сейчас. Сейчас я окончательно выдохся, и к тому же начал расползаться сформированный вчера узел, вот и решил закругляться. А двинулся на выход и задумался, что именно даст мне пробитие чужой защиты. Потратить треть таланта небесной силы только лишь для тарана противника пиявкой? Не полагаться же на то, что серьёзные раны нанесёт выплеснувшаяся вовне порча! Да — она прилипчивей некуда, но это ведь не проклятие!

Я хмыкнул и остановился.

А почему бы и нет? Почему бы и не проклятие?

Наскоро добавил в схему приказ подпитки, метнул взрывной шар в противоположную стену, и облачко фиолетовой отравы на миг обрело облик призрачного осьминога, зашарило по сторонам щупальцами в поисках того, к кому можно присосаться, потом развеялось. Я удовлетворённо кивнул.

Пусть жечь несказанно проще, но можно и так. Ещё и не всякий защитится! Это огневиков как собак нерезаных, а с чистым фиолетовым аспектом я тайнознатцев даже и не встречал пока, пожалуй!

На факультете тайных искусств я задерживаться не стал и сначала наведался к магистру Любору, коему повинился в невольном прогуле, а после обошёл и других преподавателей, курсы которых посещал, благо лекций за два дня пропустил не так уж и много. Дальше заглянул в один из кабаков по соседству, где помимо Стремглава и Кабана застал ещё и Кочана с Вьюном. Компанию моим товарищам составляли Борич, Звонимир и Гродан, вот с рыжим студентом я и договорился об очередном занятии математикой.

Заодно задержался отдышаться и взял кружку пива, тогда Кабан страдальчески вздохнул.

— Домой пора!

— Иди-иди, а то жена наругает! — заржали парни.

— Мне привратника нанять нужно, дураки! — возмутился деревенский увалень. — Люди ж придут пробоваться!

— Подожди, — придержал я его. — Сейчас промочу горло и с тобой двину.

Кабан на радостях заказал себе ещё кружку, а Вьюн и Кочан перебрались ко мне и сели по бокам.

— Серый! — начал разговор бывший босяк. — Интересовались тут тобой.

По спине побежали мурашки.

— Это кто ещё?

— Да познакомились сегодня с барышнями… — пожал плечами Кочан. — Думали, приличные. Оказалось — не очень.

Вьюн кивнул.

— Шибко их наши заморские приключения заинтересовали. Как в Тегос попали, с кем вернулись. — Он хохотнул и кивнул на товарища. — Я бы и внимания не обратил, это Кочан у нас бдительный.

— В общем, нам не до разговоров стало, — усмехнулся здоровяк. — Собирался после их расспросить, но они как-то очень уж ловко смылись.

— Угу, — скривился Вьюн. — Но это твои заботы, Серый, а нам хорошо бы доходное дельце найти, пока на мели не оказались.

Все мысли занял интерес ко мне непонятных девок, вот и отмахнулся бездумно.

— Поди, снова на доставку груза в Закряжинск подрядят… — Но сразу осёкся и протянул: — А-а! Ну да…

— Вот тебе и «а»! — вздохнул Кочан. — Яхту ж чуток поломали!

— Да ерунда! — отмахнулся я. — Не шибко много там и поменять придётся!

Я искренне полагал, будто будет не слишком-то и сложно заменить сгоревшие силовые каналы — всю глубину этого заблуждения растолковал Дарьян.

— Ну где вас черти носили?! — возмутился книжник, стоило только нам с Кабаном пройти в гостиную. — Мне больше всех, что ли, надо с Бедным торговаться?

— А что не так? — удивился я.

— Всё не так! Каналы и стабилизаторы под замену, ещё и движителю капитальный ремонт нужен! Это самое меньшее три тысячи, а Бедный предложил дополнительно корабельную формацию продублировать и на одну бортовые щиты вынести, а на другой ходовую часть оставить. Накопитель на полтора таланта, знаете, во сколько обойдётся?

— Примерно в стоимость новой яхты? — предположил я.

— Примерно так, — подтвердил Дарьян.

— Не! — сразу пошёл в отказ Кабан. — Не потянем!

— Да он деньги вперёд не просит, — поморщился книжник. — Предложил «Репейник» в церковной артели за полцены подлатать. Мол, отработаем со временем.

— Отработаем? — заинтересовался я. — Конкретика была?

— Послезавтра приём в городской резиденции рода Пурпурного змея устроят по поводу помолвки Заряны и Чарослава, нас в оцепление поставят.

— На кой чёрт? Резиденция же на Холме!

— Бедный сказал, тайнознатцев в городе как блох на бродячем псе стало, вот и хочет дополнительно нас привлечь. Платит по червонцу просто за дежурство, а если прихватим кого, то премия сверху.

— Да и нормально, — решил Кабан и предложил: — Книжник, давай Кочана третьим возьмём на ночные дежурства? Подстрахует, если что.

— Можно и взять. Серый, Вьюн тогда к вам?

Я пожал плечами.

— Наверное. Но у нас шиш да маленько обычно выходит за вечер.

Дальше Кабан убежал, дабы переговорить с подысканным привратником, а Дарьян углубился в проверку составленной отцом Бедным сметы по ремонту «Репейника». Я отвлекать его не стал и спустился в подвал. До того, кто именно станет собирать с посетителей плату на входе в театральное кафе, лично мне не было никакого дела, но приметил на груди крепкого усатого дядьки средних лет значок в виде черепа в цилиндре и с ножом в зубах, вот и не удержался, спросил:

— И впрямь в пластунах Мёртвой пехоты служил?

— Было дело, — подтвердил тот. — Пять сезонов за морем от звонка до звонка.

— Обычно черноводские в морскую пехоту вербуются.

Дядька пожал плечами.

— Ну а меня вот занесло как-то.

— Побольше уважения, когда разговариваешь с господином урядником! — рыкнул на него Кабан и присоединился к моим расспросам: — В чьей полуроте служил?

Соискатель удивлённо поглядел, но ответил без запинки:

— У Седменя.

— Колдуном кто был в отделении?

— Основным — Червень.

— У Куклы что за кадавры?

И вновь с ответом у дядьки не возникло никаких сложностей.

— Мартышки дохлые.

Кабан хмыкнул.

— Годишься, чего там! Одёжку тебе из театральных костюмов подберём, можешь хоть прямо сейчас на вход становиться. Деньги с посетителей не бери, полсотни грошей пусть буфетчику платят. Ты просто об этом всех предупреждай и за порядком следи.

Дальше я уже слушать не стал, поднялся к себе и погрузился в медитацию.

Стабильности у нового силового узла не было ни на грош, но только приступил к его укреплению, и в дверь заколотил кулаком захребетник Кабана.

— Брат Серый! Брат Серый! — позвал меня мальчишка. — Какой-то священник спуститься требует! В карете на улице ждёт!

Думал, пожаловал отец Бедный, но — нет, видеть меня пожелал отец Острый.

— Поедем куда? — насторожился я, забираясь в экипаж.

— А это исключительно от твоих ответов зависит!

Заявление сие меня нисколько не воодушевило, но паниковать я раньше времени не стал, лишь вздохнул тяжко:

— Спрашивайте!

— Нашли тело Дарёны с Дальнего кордона.

Этого и следовало ожидать, к этому я был готов.

— Сёстры прикончили?

— Почему ты так решил? — прищурился отец Острый.

— А кто ещё? Больше на холме никого не было. Опять же — она ведьма, а они на них охотятся.

— Лишь на самых отпетых, объявленных вне закона! — поправил меня священник. — И к тому же Дарёну погубили чары пурпурного аспекта, а не рдяного!

Я улыбнулся.

— Рискуете, отче!

— Угрожаешь? — разом подобрался тот. — Ты её прикончил? Как так вышло?

— Бросьте! — улыбнулся я ещё шире прежнего. — И в лучшие свои времена чисто пурпурным аспектом не обладал, чернота и фиолет непременно бы проявились. Единственным чисто пурпурным там был Чарослав. Точно хотите обвинить в убийстве ведьмы боярина?

— Пока мы не подозреваем его в этом! — отрезал отец Острый и уточнил: — Видел что-нибудь?

Внимание священника навалилось и облепило, почудился даже запах ладана, вот и не стал врать, отшутился:

— Я не видел, как Чарослав убивал Дарёну, если вы об этом.

— А сам ты?..

И вновь врать я не стал.

— Решили замять дело? — прищурился недобро. — У вас не получится повесить убийство на меня! Не выйдет, отче! Даже не пытайтесь!

— Ну-ну! — хмыкнул отец Острый и отпустил меня: — Свободен!

Я покинул экипаж, тот укатил в сторону Холма. Спина взмокла, сердце заколотилось бешено-неровно. Ну и какие тут могут быть медитации?

Следующее утро началось с очередных трат, и тратами же оно продолжилось.

Сначала заплатил Дане пять целковых за ежедневный осмотр — точнее, за её содействие в развитии ядра. Затем стабилизировал и зафиксировал в нужной позиции новый силовой узел, потянул в себя энергию. Всё больше, больше и больше, а когда показалось, будто ещё немного и меня попросту разорвёт, магистр медицины вдруг уколола своей волей, и моё вместилище небесной силы разом увеличилось в размерах. Пусть и едва-едва, но увеличилось!

— Это как так? — спросил я, когда чуток отдышался и пришёл в себя.

Дана пожала плечами.

— Просто сняла спазм. Не обольщайся — дальше столь быстрых подвижек уже не будет.

— Упустил время, — кивнул Ночемир. — Если б сразу после метаморфозы развивать ядро начал, было бы проще. А так…

— А что так? — возмутилась его невеста. — Пусть за это время эластичность слегка и уменьшилась, зато оно прочность набрать успело! Спазмы я без особого труда сниму, а с излишним растяжением даже дедушка не меньше седмицы провозился бы! Насмотрелась я на таких торопыг!

— Хорошо-хорошо! — выставил перед собой раскрытые ладони ассистент профессора Чернояра. — Идём, брат Шебутной!

Но только я уселся на столе, и сразу остановила Дана.

— А вот ещё что, Серый! Твой атрибут не лучшим образом сочетается с аспектом, в следующий раз попробуй излишек небесной силы с помощью какого-нибудь из аргументов расходовать.

Ночемир не удержался и хохотнул.

— Можно подумать, у его аргументов азимут лучше!

— У кровавых рук точно лучше!

— И сколько ему рук создать придётся? — резонно возразил аспирант.

Я хмыкнул и сотворил магическую конечность, а после сделал то, что прежде никогда не приходило на ум в силу полнейшей ненужности: взял и втолкнул в осклизлую разбухшую кисть с пальцами-сосисками зерно своего атрибута. И — заплясало фиолетовое пламя, куда более похожее на нормальный огонь, нежели всё сотворяемое мной в последнее время!

Одновременно начала прогорать и развеиваться прахом магическая плоть, пришлось спешно напитывать её небесной силой, не прекращая при этом поддерживать горение.

— Сложно, — наморщила носик барышня, — но сойдёт.

— Серый! — поторопил меня Ночемир. — Профессор ждёт!

Лично мне общаться со злобным асессором нисколько не хотелось, вот и предложил:

— Может, сам у него книгу заберёшь?

— Не заберу. Шагай!

Как ни странно, никаких посторонних разговоров профессор Чернояр заводить не стал, вручил пособие, наказал Ночемиру присмотреть за книгой и выставил меня за дверь. Тут-то и выяснилось, что свободных комнат в представительстве нет, в общий зал аколита никто пускать не намерен, а книга сама по себе слишком ценна, чтобы штудировать её на подоконнике.

— Да вы издеваетесь! — возмутился я.

— Вовсе нет, — покачал Ночемир головой. — Правила едины для всех, для тебя исключений делать не станут.

— Хочешь сказать, вы меня не ущемляете?

— Никоим образом.

Я криво ухмыльнулся и спросил:

— А почём у вас номера на втором этаже?

Думал, пошлют куда подальше, но ассистент профессора Чернояра и глазом не повёл.

— Двадцать целковых сутки, — объявил он цену, если и не людоедскую, то самое меньшее — несусветную.

— А если до конца дня?

— Двадцать целковых, — повторил аспирант и предупредил: — Стол оплачивается дополнительно.

В иной ситуации я и не подумал бы раскошелиться, ну а тут ругнулся мысленно и полез за кошельком. Вручил собеседнику два червонца, и тот предупредил:

— Подожди!

Он ушёл в общий зал, но вернулся не с ключом, вернулся он в компании Лилии из рода Пурпурного змея.

— Сударыня! — наметил я поклон.

Ответным приветствием та меня не удостоила, а Ночемир повторил:

— Жди! — И увёл боярышню в подвал. Объявился буквально минуту спустя, указал на лестницу: — Идём!

Мы поднялись на второй этаж, миновали дверь кабинета, в котором профессор Чернояр подбил меня на вылазку в астрал, и зашли в следующую комнату с широкой кроватью, полированным платяным шкафом, резным обеденным столом, лакированным коробом настенных часов и отгороженным ширмой углом.

— Располагайся! — заявил Ночемир, сопроводив слова хозяйским жестом. — Для вызова обслуги просто дёрни шнур.

Я положил книгу на стол и заглянул за ширму — там обнаружилась медная ванна на звериных лапах.

— Горячая вода включена в плату?

— Вода — включена. Игристое вино оплачивается отдельно, весёлых девиц не предоставляем.

— Кстати, о той барышне… — произнёс я, прежде чем Ночемир успел выйти за дверь. — Её Дана пользует?

— Нет, профессор, — сказал аспирант и прищурил свои чёрно-оранжевые глаза. — А тебе какое дело?

Вопрос я проигнорировал, задумчиво хмыкнул.

— Тоже за сто целковых час? Третий день кряду?

— Ну ты не сравнивай первоначальное полноценное обследование и рутинную работу с энергетикой! — фыркнул Ночемир и покинул комнату.

Я кинул взгляд на часы, убрал в шкаф плащ и уселся за стол, раскрыл пособие. Последняя двадцатая глава называлась: «Обретение контроля над чужими зловредными чарами высшего порядка путём их целенаправленного взращивания непосредственно в носителе оных». И без того уже знал об этом, но не сдержался и ругнулся в голос, мысленно помянул недобрым словом Ночесвета и Божану. Обвели вокруг пальца! Досуха выдоили! Пусть форму апогея и оставили, но толку-то с той пустой оболочки? И сам тоже хорош — нашёл кому верить!

Впрочем, сразу опомнился, отбросил эмоции и углубился в чтение, но тут же постучали в дверь. Отпер — и прикреплённые к представительству школы ученики принялись наполнять ванну кипятком. Я едва вслух Ночемира крепким словцом не приложил: шутник нашёлся!

Когда с суетой наконец оказалось покончено, вернулся за стол и вновь погрузился в чтение. Глава оказалась не слишком велика, но была при этом до отказа нашпигована умными словесами и непонятными терминами, а ещё скорее носила обзорный характер, нежели раскрывала все детали взращивания зловредных чар для их последующего обуздания. Но даже так почерпнул из неё немало интересного о требованиях к сродству и взаимозаменяемости аспектов, важности безостановочной культивации проклятия и неспешности изменений, идущих вразрез с изначально заложенными в него приказами, путях обретения контроля для беспроблемного извлечения чар из жертвы.

Медленно, равномерно и безостановочно, а ещё — чем раньше, тем лучше.

И — крючки. И — ключи.

Это были основы основ, но одно я понял совершенно точно: само по себе развитие зловредных чар остановиться не могло, а сродство было способно лишь замедлить этот процесс, но не более того.

Божана не успела завершить формирование зловредных чар, мне же зафиксировать их конечную форму и в голову не пришло. И пусть помещённое в Лилию проклятие могло развиваться годы и даже десятилетия, но шансы на успешное обретение истинного облика и восстановление связи духа и тела эдакая червоточина снижала самым решительным образом. Если до того ещё испытывал сомнения в верности принятого решения, то тут колебаться перестал.

Заберу своё, избавлю Лилию от чужого.

Так будет правильно и даже справедливо. Самое меньшее — оправданно.

Глава 6

17-70

Работая с пособием, я не забывал поглядывать на часы и покинул комнату даже раньше нужного времени. Не боялся опоздать, просто ум начал заходить за разум. В итоге ещё примерно минут десять проторчал у лестницы, благо представительство школы особой многолюдностью не отличалось. Ну а потом из подвала в сопровождении Ночемира поднялась Лилия, и я показал боярышне обложку книги с золотым тиснением названия.

— Обсудим? — спросил, пытаясь не скривиться от ощущения сосущей пустоты внутри.

Ассистент профессора Чернояра нахмурился.

— Брат Серый…

Аспирант ошибочно счёл, будто мои слова адресованы ему, но Лилия всё поняла верно и отрезала:

— Нам нечего обсуждать!

— Взращивание можно и продолжить, — улыбнулся я. — У кого остались ключи, а?

Отношения с тёткой у боярышни были хуже некуда, и она остановилась, уточнила:

— Где тут можно поговорить?

— В комнате наверху.

Ночемир шагнул ко мне.

— Брат Серый!

Но его тут же остановила Лилия.

— Прошу передать моим спутникам, что приём у профессора продлится дольше ожидаемого.

— Сильно дольше, — сказал я аспиранту. — Сложный случай!

И первым начал подниматься на второй этаж. Лилия поспешила следом, под шорох юбок платья нагнала и прошипела на ухо:

— Ты что себе позволяешь?!

— Ключи! — повторил я, приподняв книгу на уровень головы. — Ты ведь не думаешь, будто Божана избавилась от ключей к проклятию? Либо будешь послушной девочкой, либо вмиг к ногтю возьмут!

Лилия зло выругалась, а только я распахнул дверь, вырвала у меня пособие и двинулась с ним к столу. Положила, раскрыла, зашелестела страницами, сняла шляпку. По своей привычке опускаться на стул она не стала и склонилась над книгой, я подступил сзади и потянул за шнуровку корсета.

— Эй! — тотчас взвилась боярышня, обернулась ко мне и потребовала объяснений: — Ты что творишь?!

Я ответил широченной улыбкой.

— Мы же не хотим помять платье?

— С ума сошёл?!

— Ну ты же не книжку сюда почитать пришла! У вас у самих такая в библиотеке есть. Вклеили обратно, поди, вырезанные страницы!

— Ключей в книге нет! — парировала Лилия, и в её пурпурных до откровенной черноты глазах мелькнуло понимание. — Вот я дура! Тебе их тоже неоткуда узнать!

— Мне они и не нужны. Достаточно сродства.

— Быть такого не может!

Ни в чём убеждать боярышню я не стал, просто открыл пособие на одной из последних страниц и ткнул в нужный абзац. Лилия прикипела взглядом к тексту, и я вновь взялся расшнуровывать её платье. На сей раз отреагировала боярышня на мои действия уже не столь остро, лишь потребовала:

— Перестань! — А потом забормотала: — Ключи, ключи, ключи… — Но сразу выпрямилась и оттолкнула меня. — Отстань! Имей она ключи, сразу бы осадила меня! Не стерпела б, когда я велела ей заткнуться!

— Проклятие переродилось куда сильнее, чем того хотела Божана. Оно ушло в черноту, и ключи теперь придётся допиливать, как подгоняют к замку отмычки.

Что самое интересное — так дела в действительности и обстояли. Умолчал я лишь о собственной роли в случившихся со зловредными чарами изменениях.

Лилия закусила губу, лицо её приняло задумчивое выражение. Я подступил вплотную, боярышня попятилась, но сразу упёрлась спиной в стену и попросила:

— Не надо! Я в прошлый раз чуть не умерла! Твой апогей слишком сильно исказил дух, про аспект и не говорю!

Она прижала ладони к солнечному сплетению, я ухватил её повыше и слегка стиснул пальцы.

— В этот раз всё будет иначе!

— Врёшь ты всё!

Но голос Лилии дрогнул, и не составило особого труда ни избавить её от платья и всего обнаружившегося под ним, ни повалить барышню на кровать.

— Я буду кричать! — разве что пригрозила она, прикрыв ладошками груди.

— Только не кусайся!