Атрибут с изъяном

Спиной я врезался в какие-то доски, выбил их и не рухнул на землю лишь благодаря крыльям ночи. Просел на аршин, но удержался в воздухе и забросил себя обратно.

— Серый, помогай! — завопил Стремглав.

Пламя потухло, сияние погасло, а вот чернильный мрак хоть частично и выгорел, но окончательно не рассеялся, начал понемногу стекаться в единое целое.

Бывший босяк раскинул руки, и по разрушенной кровле побежало сразу несколько вихрей рыжевато-голубого огня, они втягивали ошмётки тьмы, осветляли её и сжигали, но постепенно и сами утрачивали яркость, гасли. Размен определённо шёл не в пользу Стремглава, а ёмкость со святой водой выбросило с разгромленного взрывом чердака, вот и пришлось на скорую руку составлять аркан, направленный на захват и преломление энергии. Увы, сколько ни подпитывал свои чары, фиолет стремительно чернел и растекался. Ладно хоть ещё Стремглав не подкачал и, пока я хоть как-то сковывал часть демонических ошмётков, изловчился спалить остальные куски, а потом подсобил и мне.

— И сколько нам за эту пакость обломится? — спросил напарник, не дождался внятного ответа и глянул вниз. — Эй, пузатый! Какие расценки на демонов?

В ответ послышался нервный хохоток.

— А это вам в епархию обращаться надо! Управа за демонов награду не назначала!

— Чего?!

— Того!

Я выругался и уточнил:

— Но за трёх приблудных духов заплатите?

— Нет! — последовал вполне ожидаемый ответ. — Их же демон сожрал!

— Я тебе сейчас пасть порву, сволочь жирная! — взорвался Стремглав. — Духи были? Были! Теперь их нет? Нет! Вот и платите!

— Воистину так! — поддержал моего товарища отец Чуткий, и пузану резко стало не до смеха.

— Уговор есть уговор, — нехотя признал он. — Но за демона управа ни гроша не даст! Все вопросы к епархии!

Я мысленно ругнулся, нисколько не сомневаясь, что в первую очередь вопросы возникнут к нам. Снова вляпались

Глава 8

17-72

Так оно в итоге и вышло. Сначала битый час ждали на месте представителей епархии, затем отвечали на их бесконечные и преимущественно бессмысленные вопросы. Аколита-трудника наверняка бы ещё и в епархию на беседу потянули, но монах-аспирант птица несказанно более высокого полёта: Стремглав надавил своим авторитетом, а после ещё и на отца Бедного сослался, вот и отстали.

Малолетних босяков нигде видно не было, и по пути домой я зло пробормотал:

— Как бы они ещё нас в ловушку не завели!

— Брось! — фыркнул Стремглав. — Испугались и удрали!

Я покачал головой.

— Времени полно было, чтобы за наградой вернуться.

— Испугались же!

— Ну ты будто не босяк! Точно бы за деньгами самого младшего прислали!

Стремглав неуверенно передёрнул плечами.

— Ну не знаю! Что нам тут грозило-то?

— И в самом деле — что? — хмыкнул я.

— Ладно, тебя бы сожрали, — признал аспирант. — Но не могли же не знать, что я с тобой дежурю!

— А что — ты? — ухмыльнулся я. — Сильно нам твой ложный аватар помог?

— Аспект у той погани шибко неудобный был, — признал Стремглав.

— Вот! — кивнул я. — Не говоря уже о том, что о твоих новых способностях могли и не знать.

— Ну да, — подтвердил Стремглав. — Но насчёт засады ты всё равно загнул. Не они же к нам подвалили, ты сам на них внимание обратил.

Я лишь плечами пожал, а по возвращении домой облазил всю прихожую и отыскал-таки в углу на полу и на одном из стульев непонятные бурые мазки.

— Не было тут ничего такого! — заявила поднятая с постели Догада. — Пускаете невесть кого, а оне гадят! И варежка тоже не наша!

Варежка?

Я поднял её и сразу обратил внимание на немалый вес, а заглянул внутрь и брезгливо скривился.

— Могильный прах! — решил посмотревший через плечо Стремглав.

— Царь небесный, спаси! — испуганно охнула Догада.

Пол замыли, стул и варежку вынесли на задний двор, где их и спалил своим рыжевато-голубым огнём Стремглав.

— Дверь закрытой держи, — предупредил он жену Кабана, когда мы вернулись домой. — Об остальном — завтра поговорим.

Парней наш рассказ следующим утром нисколько не порадовал.

— Вот ты, Серый! — зло проворчал Кочан. — Не живётся спокойно!

У меня аж кусок хлеба изо рта от изумления выпал.

— Я тут при чём?!

— Ну а кто при чём? — поддержал здоровяка Вьюн. — Точно ведь не Ерша прикончить собирались!

Стремглав поскрёб затылок.

— Может, и меня… — пробормотал он и тут же вскинулся, поправился: — Нас, в смысле! Всю нашу братию!

— Это чего ещё? — озадачился Кабан. — Это ещё за что?

— Ну а кто Заряну спас? — напомнил Стремглав. — Неспроста же могильный прах подкинули! Бедный сказал, примерно такой аспект у похитителя и был!

— Такой, ага, — подтвердил я.

Кочан поморщился и попросил:

— Книжник, как думаешь, что с подкинутым прахом сотворить могли?

Дарьян не знал, но пообещал поразмыслить на сей счёт, а Вьюн поднялся из-за стола и заходил по гостиной.

— Вывели на демона — это ладно. Но почему не подстраховались? Почему на самотёк всё пустили?

— Чтоб никто ничего не заподозрил, — решил Стремглав. — Ну сами посудите: если Заряну и впрямь асессор похитить пытался, он бы иначе нас на одну ладонь поставил, а другой прихлопнул! Просто светиться не хочет!

— А значит, у него в городе ещё дела… — решил я.

— Плохо, — вздохнул Кабан. — Надо того-самое… Поостеречься и по шалманам никаким не шляться.

Догада подбоченилась.

— А иначе бы шлялся?

— Я ж не про себя! — постучал деревенский увалень костяшкой пальца по виску. — Я за товарищей беспокоюсь! Понимать надо!

— Никаких шалманов! — ухмыльнулся Вьюн и предложил здоровяку: — Ты с квартальным надзирателем о босяках поговори. Глядишь, получится концы найти.

— Лишним не будет, — решил я. — Их пятеро изначально было. Может, хоть парочку отколовшихся найти получится.

Позавтракал, пошёл на приём к Дане, оттуда двинулся в университет в гордом одиночестве, поскольку Дарьян повёл на работу Мару, а у остальных занятий сегодня не было. Студенты так и продолжали обсуждать недавнюю выходку сектантов — пока под руководством Гродана вникал в математические премудрости, каких только трактовок случившегося не выслушал. Сходились все лишь в одном: если в таком духе продолжится и дальше, епископу Ясному придётся уйти, не дожидаясь небесного прилива.

— Пора бы уже, — почесал затылок Борич, перехватил наши взгляды и пояснил: — Да я не об отставке! Небесному приливу, говорю, давно пора случиться!

Звонимир пожал плечами.

— Бывало, и по году без них обходилось. Раз на раз не приходится.

— Всё против епископа! — усмехнулся Гродан.

Борич фыркнул.

— Да чего против него-то? Духи приблудные? Приезжие из внутренних земель говорят, у них это дело обычное. И никто за их отлов там не платит, потому как бесполезно. Все своими силами справляются.

— Так это во внутренних землях, а не в нашем захолустье! Смекаешь?

Я в спор студентов не вмешивался и решал задачки — едва из ушей дым не повалил, но ответы сошлись, что немало порадовало.

Хоть что-то порадовало, чёрт меня дери!

Аспект сместился, апогея лишился, ещё и асессор на нашу братию зуб точит!

Да — жив и здоров, азимут лучше прежнего стал и все три аргумента сразу после преломления подвязать смогу, но всё это лишь ложка мёда в огроменной бочке дёгтя. И обливать меня им, дабы вывалять в перьях, никто не станет — утопят, и вся недолга.

Вот с такими невесёлыми раздумьями я и заявился в общественную баню, где наша братия сняла отдельный зал с парными и бассейном.

— Зацени, Серый! — похвалился Вьюн. — Мы заморский светлый эль из Южноморска выписали!

— Два бочонка! — с важным видом подтвердил обернувшийся простынёй Кабан.

— И один уже выпили? — усмехнулся я.

— Обижаешь! Только начали.

Мне тут же налили кружку, я надолго приник к ней, затем перевёл дух и заявил:

— Пойдёт!

— Пойдёт? — возмутился Кочан. — Да отличное же пиво! Не хуже, чем в Тегосе!

Раскуривавший сигару Дарьян сдвинул ту в уголок рта и подтвердил:

— Почти как в том подвальчике, куда ты меня водил.

Невольно вспомнился последний визит в тот замечательный подвальчик, вот и поморщился, потёр рубец на шее, ушёл в раздевалку, где меня дожидалась точно такая же простыня, как и у всех остальных. Закутываться в неё я не стал и перво-наперво занырнул в бассейн с тёплой водой. А выбрался, и Вьюн присвистнул.

— Нормально так тебя располосовало! Это в Крутогорске?

— Там, — подтвердил я.

— И на привязь там посадить хотели? — хохотнул Кабан.

Я прикоснулся к шее и досадливо поморщился.

— Хотели и хотели. Не посадили же!

— Ты как трёх аспирантов в одного-то раскидал? — полюбопытствовал Кочан.

— Продолжите к Горисвету на боевую импровизацию ходить — и сами так сможете! — отшутился я.

— Трёх аспирантов одной левой? — прищурился Вьюн. — До такого даже Ершу далеко!

— Даже! — фыркнул Стремглав. — Мне абрис до ума довести в целое состояние обойдётся! Пару узлов в разные оттенки преобразовал, чтобы обе грани аспекта раскрыть, и то в долги влезть пришлось!

Я отмахнулся и наведался в парилку, затем вновь побарахтался в бассейне и уже только после этого вернулся за стол. Тогда с кружкой в руке со своего места поднялся Дарьян. Парни тотчас загомонили:

— Давай речь, Книжник! Заверни покрасивше!

— Вот об этом я и хотел поговорить! — надулся наш товарищ. — Не зовите меня больше Книжником!

Кабан аж пивом поперхнулся.

— Но… — замялся он, — ты ведь Книжник!

— Меня зовут Дарьян!

Я вздохнул и покачал головой.

— Маре не нравится? — предположил и с этой своей догадкой угодил точно в цель.

— Не нравится, — признал Дарьян. — Можете хоть при ней ко мне по имени обращаться?

— Каблук! — объявил Кочан, перехватил злой взгляд Дарьяна и пожал плечами. — Но просьбу надо уважить, я считаю. Женщин расстраивать нельзя — так, Кабан?

Увалень кивнул.

— Мою точно нельзя. В положении же!

— Вот за это и выпьем!

Ну и выпили раз и другой. Точно бы налакались, но тут без стука распахнулась дверь, и к нам присоединился отец Бедный.

— Приветствую честную братию! — объявил он с порога, а следом показался Волезар из дома Сорванных в агонии глоток. В отличие от священника чувствовал он себя явно не в своей тарелке. Бедному — хоть бы что.

— Как говорится, от нашего стола — вашему столу! — хохотнул он, когда бородатый банщик приволок здоровенное блюдо, на котором громоздились варёные раки. — Привезли подарок с жаркого юга, поэтому не гарантирую, что не случится несварения желудка!

Бородач-банщик вышел, священник и родич Волота скрылись в раздевалке, все уставились на Ерша.

— Стремглав, дружище! — недобро улыбнулся Вьюн. — На кой они здесь, а? Мы же пива выпить собрались!

Аспирант и бровью не повёл.

— А кто на денежное дельце наводку просил? — спокойно поинтересовался он.

— И шибко денежное? — заинтересовался Кочан.

— Ремонт «Репейника» за седмицу закроем — плохо разве?

Дарьян присвистнул.

— И кого придётся убить?

— Да как обычно, поди, — скривился я. — Придётся не дать убить нас самих.

— Чего не знаю, того не знаю, — развёл руками Стремглав.

— Мог бы и предупредить! — укорил его Вьюн.

— И что бы это изменило?

Оспорить это утверждение никто не попытался, а там и отец Бедный со своим спутником из раздевалки вышли. Им наполнили кружки, мы выпили за встречу, и все начали разделывать горячих ещё раков, а вот я с этим повременил.

— При всём уважении, отче, но предлагаю сначала обсудить дела, а потом уже налегать на заморский эль. Шибко хмельной он, если правильный.

Дарьян приложился к своей кружке и уверил меня:

— Этот правильный.

— Что ж! — улыбнулся отец Бедный. — Не будем тогда, как говорится, тянуть кота за хвост! Но и запрягать телегу впереди лошади тоже не стоит. — Он приложился к своей кружке и одобрительно покивал. — Посему хочу сообщить, что за изничтоженного вчера демона епархия перевела на счёт братии сто целковых.

— Негусто, — отметил Вьюн.

— Так и демон не из старших был, — развёл руками священник. — Обычный чернильный удильщик. Тварь живучая и как противник не слишком удобная, но и не из тех, что аспирантов на завтрак кушают.

— Всё равно сотни мало, — буркнул Стремглав и поспешил добавить: — Со всем уважением, отче…

— Расценки установлены канцелярией наместника Царя небесного. Что-то не устраивает — куда обращаться, знаете.

— С этим разобрались, — кивнул Дарьян. — Что дальше?

Он передвинул опустевшую кружку Кочану, и тот без дополнительной просьбы наполнил её заморским элем, тогда обратился за добавкой и отец Бедный. Внимательный взгляд его лазурных глаз обежал нашу братию, после чего священник заявил:

— То, о чём пойдёт речь дальше, секрет не из великих, но я весьма расстроюсь, если кто-то из посторонних прознает о случившемся от одного из вас.

— Могила! — пообещал Кабан.

Отец Бедный поморщился.

— Лучше не надо. — Он оторвал крупную клешню и начал сноровисто её разделывать, сказал: — Те астральные воронки в день помолвки дочери его преосвященства — их должны были сотворить дюжину. Две сформироваться не успели, ещё четыре почти сразу порушили…

— Пару мы на себя записали, — отметил Вьюн, — а денег за это ни шиша не получили!

Кочан тут же пихнул босяка локтем в бок, но слово — не воробей, и священник недобро улыбнулся.

— Так с вас и за порушенный дом ни гроша не взяли!

— Пусть чернокнижники платят, — упёрся Вьюн.

— О том и речь, — кивнул отец Бедный. — Но сначала их придётся отыскать. Этим мы и займёмся. Впрочем, я забегаю вперед…

Кочан воспользовался паузой и поднял кружку.

— Ну, за удачные розыски!

Мы выпили, и я пригляделся к Волезару. Дворянчик цедил пиво мелкими глоточками, будто вкус заморского светлого эля был ему не слишком-то и приятен, а на варёных раков глядел едва ли не с недоумением, но никаких замечаний по поводу угощения не отпускал и вообще вёл себя так, будто его тут и нет вовсе.

Выдрессировали, однако!

Сам я на пиво тоже не налегал, зато отдал должное ракам, сочтя слова отца Бедного о возможном несварении желудка не предупреждением и даже не шуткой, а всего лишь завуалированным намёком на прибытие в город отца Шалого.

— Итак, астральные воронки… — пробормотал священник. — Возможно, полная дюжина и наделала бы дел, но скорее всего злоумышленники намеревались просто испортить огненную роспись ночного неба.

У всех при этих словах челюсти так и отвисли.

— Да как так-то?! — округлил глаза Дарьян. — На создание каждой воронки жизни четырёх человек ушли!

Отец Бедный плечами пожал.

— Это даже не фанатики были, а случайные люди, похищенные прямо с улиц и начинённые магией.

— Вот же паскуды какие! — не сдержался Кабан.

— Паскуды, — согласился с ним священник. — И паскуды умные. Прекрасно понимали, что ни при каких обстоятельствах не сумеют пробить защиту рода Пурпурного змея, поэтому выбрали своей целью иллюзию. Представьте только: огненное полотно родичей епископа рушит демоническая магия. Паника, беспорядки, потеря лица. Немудрено, что тайнознатцы дома Пламенной благодати прыгнули выше головы, но чужие чары спалили. На это, собственно, и делался расчёт.

— Интрига в интриге? — догадался Дарьян, хлебнул эля и покачал головой. — Слишком сложно! Проще было призвать архидемона!

— Ничего простого в этом нет, — не согласился с книжником отец Бедный. — И такое никому не спустят. Найдут и затравят. Впрочем, обчистив хранилище банка Небесного престола, недоброжелатели епископа в любом случае обманули сами себя.

Я подавился пивом и закашлялся, священник участливо глянул и спросил:

— Ты, брат Серый, хранил что-то ценное в ячейке? Нет? Тогда и переживать не о чем. Ущерб больше репутационный, нежели материальный.

Кочан покачал головой.

— Только не для тех, чьи захоронки выпотрошили!

— Только не для них.

— Да как так-то? — округлил я глаза. — И как одно связано с другим?!

Ответил мне Дарьян.

— Магические помехи! — заявил он вдруг. — Помнишь, как нас приложило? Наверняка этот выброс подавил охранную формацию банка!

— Не подавил, но создал несколько критических уязвимостей, одной из которых и воспользовались грабители, — подтвердил отец Бедный. — И хоть банковское хранилище они не вскрыли, успев выпотрошить лишь пару дюжин частных ячеек, эта выходка была расценена не только ударом по репутации его преосвященства, но и покушением на основы основ. В Тенезвёзде… недовольны. И недовольны там отнюдь не только одним лишь его преосвященством.

Кабан растерянно огляделся.

— Мы-то тут каким боком?

— Вот-вот! — согласился с товарищем Кочан. — Нам бы подзаработать!

Священник пропустил эти реплики мимо ушей.

— Искать грабителей предписано не только банковским паукам, но и всем… — он позволил себе многозначительную ухмылку, — заинтересованным службам нашей архиепархии. При этом разыскные предписания выписываются непосредственно канцелярией наместника Царя небесного, и так уж получилось, что в связи с недавним переводом заниматься этим делом от нашей епархии поручено именно мне.

Улыбка отца Бедного напомнила волчий оскал, Вьюн поскрёб вихрастый затылок и выразил общие сомнения:

— Так за наградой, поди, со всей архиепархии съедутся?

— Уже съезжаются, — подтвердил священник и взял с блюда очередного рака, приподнял его. — И кто-то даже с гостинцами!

— А если они первыми грабителей найдут? — упавшим голосом поинтересовался Кабан.

— Всенепременно найдут! — развеселился отец Бедный. — Для того всё и затевалось, думаю! Раскроют дело по горячим следам ищейки со стороны — это ж стыда не оберёшься. — Он бросил улыбаться и добавил: — Ну, так мне это видится на текущий момент.

— А в чём тогда наш интерес? — спросил помрачневший Кочан.

Священник отправил в рот очищенную раковую шейку, прожевал и пояснил:

— А мы не будем искать грабителей, других дел хватает. Разыскное предписание, знаете ли, немалые полномочия даёт. Эта бумага подороже своего веса в алмазах будет! Половим рыбку в мутной воде!

Глава 9

17-73

Но сначала мы выпили. Дарьяна неожиданно быстро развезло, и он сознался, что собирается сделать предложение Маре — по этому поводу мы приняли на грудь ещё, хотя и следовало бы уже остановиться.

Сам я после второй кружки на эль больше не налегал, и в итоге трезвей меня остались разве что Волезар и, как ни странно, отец Бедный. Телосложения священник был не самого мощного и, хоть пил наравне со всеми, но нисколько не опьянел.

Я перехватил его холодный и острый взгляд, проследил за ним и встал из-за стола, отправился в парную. Священник зашёл следом, уселся на нижнюю полку и сказал:

— Если чернильного удильщика и приманили, следов этого обнаружить не удалось.

Я пожал плечами.

— Чего и следовало ожидать.

— Босяки твои тоже как в воду канули, — продолжил отец Бедный.

— Снег сойдёт, найдутся, — решил я.

— Допускаю, что так и есть, — не стал спорить священник, — но поговорить хочу о другом: орден Алаи Раскаявшейся лёг под Высокореченского епископа, и роду Пурпурного змея пришлось удовлетвориться, так скажем, их искренними извинениями. Увы, выжечь это гадючье кубло не вышло.

Меня передёрнуло.

— Думаете, постараются сквитаться?

— К дочери его преосвященства они теперь точно не сунутся, а вот вашей братии чужими руками со временем отомстить попытаются непременно. Всё же вы крепко им хвост отдавили, такое не спустят. Пусть и не сразу, но припомнят с гарантией.

— И ничего с этим не поделать?

— Сами думайте, не маленькие!

Я вздохнул.

— А удалось выяснить, откуда монахини о ритуале поклонения луне прознали? Или они за Дарёной проследили?

Отец Бедный явно намеревался заявить, что это не моего ума дело, и уже даже покачал головой, но в итоге всё же сказал:

— За Дарёной сёстры и в самом деле приглядывали, но ваше появление стало для них полнейшей неожиданностью, вот и не сумели сесть на хвост, упустили из виду. На что мы, собственно, и рассчитывали.

— Тогда как?

— О запретном ритуале им сообщили подмётным письмом на следующий день после вашего прибытия в школу. Это точно, в этом поклялась настоятельница.

— Осведомлённых по пальцам руки пересчитать, — многозначительно обронил я.

— Как видно, мы просто не принимаем кого-то в расчёт, — пожал плечами священник и покинул парилку.

Ну а я ещё с минуту обтекал потом, лишь после этого занырнул в бассейн и вернулся к столу. Дальше отец Бедный засиживаться не стал и в сопровождении Волезара отбыл восвояси, а вот парни наотрез отказывались закругляться, пока не приговорили второй бочонок эля.

— Пойми, Книжник!.. — доверительно понизил голос Кочан, когда мы всё же начали собираться.

— Дарьян! — напомнил изрядно поднабравшийся книжник. — Зовите меня Дарьян!

— Да-да! — пьяно кивнул здоровяк, пропустив это пожелание мимо ушей. — Ты пойми: женитьба — это серьёзно! Сначала надо аспирантом стать и только потом уже жениться, а не как Кабан-баран!

— В рыло дам! — пригрозил деревенский увалень. — И вообще я — Тенебор! Тенебор — не баран! Тенебора во внутренние ученики звали, а вам фигу к носу подвели!

Мы вывалились на улицу и ловить извозчика не стали, решили пройтись и освежиться.

— Последние морозные деньки! — объявил Кочан. — Скоро снег сойдёт, и грязи по колено будет!

— Так ты чего про свадьбу плёл? — напомнил ему Дарьян. — Зачем для этого аспирантом становиться?

— Ну а почему бы и нет?

Приведённый довод заставил книжника задуматься.

— Да я хоть завтра! — махнул в итоге он рукой. — Пиковый же аколит! Пиковый!

— Ну и чего тянешь тогда? — удивился Стремглав.

— Сложно, — сознался Дарьян. — Надо же обе грани аспекта раскрыть, а не размазать его в кашу — для преломления якоря понадобятся, а где я столько костей и крови возьму?

— Обожди! — оборвал я его. — Ты же о взрывном преломлении толковал!

Книжник скривился.

— Один чёрт, без якорей никак. Энергией собственной воспользоваться смогу, но аспект может поплыть…

— Ты вот что нам лучше скажи, — приобнял книжника Кочан, — как в пиковые аколиты так легко пробился, а? Ёрш, вон, в предел соответствия упёрся, а уж как его тянули в школе!

— Так мертвослов же! — напомнил Дарьян. — У меня ж ложе абриса сформировалось сразу, как только я тот драный фолиант открыл!

Я покачал головой.

— А чего ж тебя так крутило поначалу? На Южном и когда оправу формировал?

Книжник передёрнул плечами.

— Так на Южном я сосредоточие использовал, а не нормальную алхимию! — заметил он. — А четыре излива на оправе за раз — это перебор, с какой стороны ни посмотри. Ещё бы меня не крутило! Я тогда и вовсе от формирования абриса отказаться хотел! Да и не особо проработанное ложе формирование узлов и прожиг меридианов облегчает, просто те схватываются быстрее, можно в ускоренном темпе развиваться.

— В ускоренном… брр… — скривился Кочан. — Как вспомню о том, как нас к прорыву в аколиты в школе готовили, так вздрогну! Ещё удивлялся, что все поначалу пластом лежали, а тебе хоть бы хны! Знай себе к абитуриенткам клинья подбиваешь!

— Да не подбивал я!

— Нам-то не рассказывай! — рассмеялся Кочан и хмыкнул. — Но вообще — странно. Ты ж не белый больше, как со своим новым азимутом в предел соответствия не упёрся-то?

— Белый однажды — белый навсегда! — рассмеялся Дарьян. — Да и багрянца во мне капелька, а костяной к белому предельно близок. Не говоря уже о том, что абрис универсальный. Какой тут ещё предел соответствия?

— Задрали трепаться! — возмутился Вьюн. — Давайте тройку наймём и кататься за город поедем!

— Лучше дома рома выпьем, — возразил Кабан. — Я запасся хорошим.

— Ага, — поддакнул я. — Дома лучше…

«Дома лучше», — думал я следующим днём, ёжась на не по-весеннему холодном ветру.

Увы и ах, сразу после занятий в университете пришлось тащиться в епископскую резиденцию, куда мне велел явиться отец Бедный. Сказал, что представит другим разыскным командам, но кое с кем я и без того уже был знаком, поскольку из Южноморской епархии выискивать лиходеев прибыли Шалый, Сиплый и Кроткий.

Я не удержался и поприветствовал священника привычным для себя образом:

— Отчим!

Тот, всё такой же худой и чем-то неуловимо напоминавший стервятника, рассмеялся и повернулся к остальным священникам.

— Обратите внимание на сего славного отрока, собратья мои! — торжественно произнёс он. — Увидите его в своих блужданиях по городу — держите ухо востро! Опаснейший тип!

Круглолицый священник необычайно крепкого сложения глянул на меня недобро и уточнил: