Читать книгу Лукоморье (Павел Ерошин) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Лукоморье
Лукоморье
Оценить:

4

Полная версия:

Лукоморье

Марья задержала взгляд на перевязанной руке Максима.

– Для вас там оставили чистое полотно. Старая повязка после бани всё равно никуда не годится.

– Опять рубахи, – пробормотал Максим. – Мы в гостинице уже так ходили. Ещё немного – и я начну считать это своим новым стилем.

Никто не засмеялся.

– Не оценили, – заметил он.

– Внутри есть мыло, мочалки и полотенца, – продолжила Марья, не обращая внимания на их перепалку. – Вода в баках горячая. Холодную берите из бочек. Не перепутайте ковши: деревянными набирайте воду, медными плескайте на камни. Долго не засиживайтесь. После дороги и голода слишком сильный жар вам сейчас ни к чему.

– А вы здесь ждать будете? – спросила Саша.

– Неподалёку. Когда закончите, позовите.

Из-за дверей тянуло густым запахом нагретого дерева и берёзовых веников. Тихо потрескивали дрова, а где-то внутри с плеском вылили воду на камни. Вика взяла Сашу под руку и повела к женскому входу.

– Пойдём, пока я стоя не уснула.

– Только одежду не перепутайте! – крикнул им вслед Максим.

– Твою точно не возьмём, не переживай, – отозвалась Вика, не оборачиваясь.

Лёша и Максим поднялись на левое крыльцо. У самой двери Максим остановился и посмотрел через плечо на Марью.

– А запирать нас не будете?

– Нет.

– Даже охраны не поставите?

– А зачем? – спокойно спросила девушка. – Вы ведь всё равно не сможете покинуть имение.

После этих слов Максим перестал улыбаться. Марья отошла к дорожке, а они разошлись по разным отделениям. Хлопнули две тяжёлые деревянные двери, отрезав их от двора.

Из бани они вышли почти одновременно – красные, распаренные и впервые за последние несколько дней по-настоящему довольные. Прохладный воздух обволок разгорячённую кожу. Лёша остановился на крыльце и глубоко вдохнул. После жара даже запахи хозяйственного двора – дыма, мокрой земли, сена и лошадей – казались удивительно свежими. Голова немного кружилась, тело размякло, зато исчезла тюремная грязь, перестала чесаться кожа, а ломота в мышцах отступила.

В этот раз выданные рубахи оказались почти впору. Сашина доходила до щиколоток и была лишь немного широка в плечах. Вике досталась такая же, но покороче. Лёшина свободно сидела на худощавой фигуре, а Максим впервые не выглядел так, словно отобрал одежду у человека вдвое крупнее себя. Только рука с обновлённой чистой повязкой выбивалась из общего вида.

Увидев друг друга, все четверо невольно рассмеялись. Даже Саша, ещё недавно едва державшаяся на ногах, прикрыла рот ладонью и тихо захихикала.

– Вот теперь мы точно секта, – заключил Максим, осматривая остальных. – Осталось придумать название и начать ходить по домам.

– Сначала научись говорить что-нибудь умное, – ответила Вика. – А то нас даже слушать не станут.

Неподалёку от бань стояла Марья и разговаривала с молодой девушкой в простом платье и белом переднике. Та была ниже ростом, полноватая, с веснушчатым лицом и туго заплетённой русой косой. Судя по муке на рукаве и едва заметному запаху печёного хлеба, она работала на кухне. До четверых долетали лишь отдельные фразы.

– …у нас рук хватает, – говорила девушка. – Но если посуду, овощи, воду носить…

– Одна выглядит совсем слабой, тяжёлую работу пока не потянет. Вторая покрепче и, судя по характеру, за себя постоять умеет.

– Тогда посмотрим завтра. Пелагея Степановна сама решит.

Услышав смех, Марья повернулась. Она ещё несколько секунд что-то объясняла собеседнице, затем кивнула ей на прощание и направилась к баням. Девушка в переднике с любопытством посмотрела на прибывших и ушла в сторону столовой.

– Всё хорошо? – спросила Марья.

– Великолепно, – протянул Максим. – Если здесь ещё поспать дадут, я готов пересмотреть своё отношение к исправительным работам.

– Не обожглись? Голова ни у кого не кружится?

– Немного, – призналась Саша. – Но это, наверное, от усталости.

– Тогда не стойте. Провожу вас в комнаты.

После еды и бани всех начало неудержимо размаривать. Сопротивляться уже не хотелось. Вика зевнула, Саша снова прикрыла рот ладонью, а Лёша почувствовал, что способен уснуть даже стоя. Марья повела их обратно к жилому дому. У входа в женскую половину она остановилась.

– Вы двое проходите со мной, – сказала она Саше и Вике. Затем посмотрела на парней: – А вы подождите здесь. Я скоро вернусь.

– А нам почему сразу комнату не показать? – спросил Максим.

– Потому что она не умеет находиться одновременно в двух местах, – сказала Вика.

– Логично, – согласился Максим.

Вика взяла Сашу под руку, и обе скрылись за дверью. Марья вошла следом. Максим остался стоять на крыльце. Несколько минут он ещё держался, затем сел на ступеньку и прислонился спиной к перилам. Лёша устроился рядом.

Со двора доносились привычные рабочие звуки. На стройке стучали молотки, возле конюшни кто-то перекликался с лошадьми, по земле скрипели колёса тяжёлой тележки. Всё это постепенно сливалось в ровный усыпляющий гул.

– Сколько можно показывать одну комнату? – пробормотал Максим.

– Может, им правила объясняют.

– Какие там правила? Вот кровать, вот шкаф. Спите, не шумите.

Лёша пожал плечами и закрыл глаза.

– Только не засни, – предупредил Максим.

– Сам не засыпай.

Прошло ещё несколько минут.

– Она там их поселяет или комнату заново строит? – не выдержал Максим. – Я сейчас прямо здесь лягу.

Он уже собирался улечься на ступенях, когда дверь наконец открылась. На крыльцо вышла Марья.

– За мной, пожалуйста.

Марья обошла дом и подвела парней ко второму входу. Внутри жилой корпус действительно напоминал общежитие. За небольшой прихожей начинался длинный коридор с множеством одинаковых дверей. Стены были сложены из гладких деревянных досок, половицы местами потемнели от времени, а под потолком через равные промежутки висели масляные светильники. Почти у каждой двери стояла пара обуви или небольшой деревянный ящик. Из-за одной из дверей доносился храп. Где-то дальше кто-то тихо разговаривал, стараясь не мешать отдыхающим. Она повела их к лестнице.

– Только не говорите, что нам наверх, – простонал Максим.

– Вам наверх.

Ступени отзывались негромким скрипом. На втором этаже оказался ещё один такой же длинный коридор. Марья шла почти до самого конца, а Максим с каждым шагом мрачнел всё сильнее.

– Поближе комнаты не нашлось? – недовольно спросил он. – Мы пока до кровати дойдём, снова устанем.

– Хватит. – Лёша толкнул его локтем.

Марья никак не отреагировала. Только связка ключей на её поясе чуть громче звякнула, когда она остановилась возле предпоследней двери.

– Здесь.

Она отперла замок и пропустила их внутрь. Комната оказалась небольшой, но после камеры выглядела почти роскошной. У противоположных стен стояли две кровати, застеленные чистым серым бельём. Между ними помещался маленький стол с двумя стульями. Возле каждого изголовья находилась тумбочка с подсвечником, а рядом с дверью – простой деревянный шкаф. Единственное окно выходило на хозяйственный двор. Сквозь него виднелись крыша конюшни и деревянный каркас над стенами пристройки.

– Одежду принесут к утру, – сообщила Марья. – Сейчас отдыхайте. С рассветом за вами придут и покажут место работы. Если понадобится вода, в конце коридора стоит бочка.

Максим оглядел комнату.

– А туалет где?

– На улице.

– В смысле на улице?

– В прямом. Отхожее место находится за конюшней.

– И нам ночью туда ходить?

– Если возникнет необходимость.

– А поближе ничего нет?

– Есть ночные горшки внизу, в кладовой. Можете попросить у дежурного.

Лёша закашлялся, скрывая смешок. Максим недовольно посмотрел на него.

– Очень смешно.

– Я ничего не говорил.

– Отдыхайте, – повторила Марья. – Завтра подъём на рассвете. Опаздывать не советую.

Она пожелала им доброго вечера, вышла и прикрыла за собой дверь. Несколько секунд мужчины продолжали стоять посреди комнаты.

– Я у окна, – первым заявил Максим.

– Да пожалуйста.

Они почти одновременно добрались до кроватей и повалились поверх одеял. Матрасы тихо зашуршали под их весом, но оказались достаточно мягкими. От подушек и белья пахло солнцем, свежестью и едва уловимо – сухими травами.

– Надо бы девчонок проверить, – пробормотал Максим, не открывая глаз.

– Завтра проверим.

– И вещи из гостиницы забрать.

– Завтра…

За окном продолжал греметь хозяйственный двор, а откуда-то из-за живой изгороди донеслась музыка. Играло сразу несколько инструментов – легко, весело, будто в главном доме готовились к празднику. Максим приподнял голову.

– У кого-то здесь жизнь определённо удалась.

– Спи, – пробормотал Лёша.

Музыка ещё звучала, но усталость оказалась сильнее. Лёша хотел ещё подумать о ковре, Феликсе, месяце работ и о том, что теперь будет с их комнатами в гостинице. Но ни одна мысль не успела оформиться до конца.

Через несколько мгновений оба уже спали.


Глава 4

Стук в дверь сначала был негромким и почти вежливым.

– Доброе утро. Просыпайтесь, пожалуйста.

Лёша что-то невнятно пробормотал и натянул одеяло на голову. Максим даже не открыл глаз, лишь отмахнулся в сторону двери.

– Зайдите попозже… Рано ещё.

За окном действительно едва светало. Комнату наполнял бледный утренний сумрак, а во дворе только начинали раздаваться первые голоса. Однако долгий сон после нескольких тяжёлых дней не принёс ожидаемой бодрости. Казалось, они закрыли глаза всего минуту назад. Следующий удар сотряс дверь так, что на тумбочке подпрыгнул подсвечник.

– Подъём!

Оба вскочили одновременно. Максим запутался в одеяле и едва не свалился с кровати. Лёша несколько секунд испуганно оглядывался, пытаясь понять, где находится. Потом увидел деревянные стены, серое бельё и выданную вчера рубаху на себе – и всё вспомнил. Имение. Исправительные работы. Подъём на рассвете.

– Сейчас! – крикнул он.

Алексей нашарил очки на тумбочке, водрузил их на нос и подбежал к двери. На пороге стояла Марья. Такая же собранная и аккуратная, как накануне, будто уже успела прожить половину дня. В руках она держала два увесистых свёртка.

– Пора, – кратко сказала девушка.

– Простите, мы забылись, – начал оправдываться Лёша. – Вчера слишком рано уснули и…

– Понимаю, – нейтрально ответила Марья. – Здесь ваша одежда и рабочая.

Она протянула ему свёртки. Лёша едва успел подхватить оба.

– Спасибо.

– Не за что. Это моя работа. Жду вас внизу через пять минут.

Марья сразу развернулась и направилась к лестнице. Связка ключей мерно позвякивала у неё на поясе.

– А девушки уже проснулись? – спросил Лёша ей вслед, высунувшись в коридор.

– Они ждут вас внизу, – ответила Марья, не оборачиваясь.

Лёша закрыл дверь. Максим уже снова лежал, отвернувшись к стене, и старательно изображал спящего. Алексей посмотрел на него, затем выбрал свёрток поменьше и бросил ему на спину.

– Какого хрена?! – Максим резко сел и поймал одежду прежде, чем та упала на пол.

– Одевайся. Нас уже ждут.

– Да блин… Поспать не дают.

– Это наказание, а не спа-курорт.

Максим открыл рот, но спросонья не нашёл достойного ответа. Только зло посмотрел на Лёшу и принялся развязывать свёрток. В одном лежала их собственная одежда – выстиранная, высушенная и аккуратно сложенная. Даже въевшийся запах камеры почти исчез, сменившись запахом мыла и свежего воздуха. Отдельно лежали вычищенные сапоги и кроссовки.

Второй свёрток оказался больше. В нём нашлись два комплекта рабочей одежды: плотные серо-коричневые штаны, просторные льняные рубахи и короткие куртки из грубой ткани. На локтях и коленях были нашиты дополнительные куски кожи, а многочисленные карманы отличались размером и формой. Одни подходили для гвоздей и мелких инструментов, другие – для щёток, верёвок или чего угодно, что могло понадобиться в хозяйстве. Одежда выглядела одинаково уместной и на стройке, и в конюшне, и возле кухонной печи.

– Стильно, – заметил Максим, подняв штаны. – Местный рабочий люкс.

– Главное, чтобы подошло.

Они торопливо сбросили ночные рубахи и начали одеваться. Рабочие вещи сели на удивление хорошо. Штаны Максима оказались ровно нужной длины, рубаха не стесняла плеч, а рукава куртки заканчивались у запястий. Лёшина одежда тоже пришлась почти впору, хотя была чуть свободнее в груди.

– Они что, ночью к нам заходили? – Максим подозрительно осмотрел себя. – Мерки снимали, пока мы спали?

– Может, Марья на глаз определила.

– Тогда у неё глаз как у портного.

– Или одежда сама подстраивается.

Максим замер.

– Вот только не начинай с утра.

– Я просто предположил.

Алексей застегнул куртку, сунул руку под подушку и нащупал что-то твёрдое. Там лежал полотняный мешочек с единственной серебряной монетой и несколькими медяками. Лёша быстро проверил завязку, переложил мешочек во внутренний карман рабочей куртки и затянул шнурок. После истории с Борумом оставлять ценности без присмотра не хотелось. Максим тем временем пытался затянуть ремень одной рукой. Свежая повязка мешала сгибать пальцы, и после нескольких неудачных попыток он раздражённо выругался.

– Дай сюда, – сказал Лёша.

– Сам справлюсь.

– У нас осталось минуты две.

Максим нехотя отпустил ремень. Лёша быстро продел ремень в пряжку и затянул его.

– Только никому не рассказывай, – предупредил Максим. – Особенно Вике.

– Что именно? Что ты не умеешь одеваться?

– Что ты мне помогал.

Собственную одежду они сложили в шкаф. Максим ещё раз посмотрел на кровать, словно всерьёз раздумывал, не лечь ли обратно хотя бы на оставшиеся полторы минуты.

Снизу раздался голос Марьи:

– Время!

– Идём! – отозвался Лёша.

Они наскоро обулись. Максим пригладил волосы здоровой рукой, сделал только хуже и махнул рукой. Лёша сунул ноги в сапоги, проверил очки и распахнул дверь.

Оба вылетели в коридор, захлопнули за собой дверь и бросились к лестнице. На повороте они едва не столкнулись с пожилым мужчиной, нёсшим ведро. Тот шарахнулся к стене, расплескав воду на пол.

– Куда несётесь?!

– Исправляться! – крикнул Максим через плечо.

Не замедляя шага, они загрохотали вниз по лестнице.

На улице было свежо. Утреннее солнце только показалось над крышами и ещё не успело прогреть воздух. Трава во дворе блестела от росы, влажные доски настила потемнели, а над крышей конюшни поднимался тонкий пар. Где-то фыркнула лошадь, хлопнула дверь, и почти сразу послышался скрип колёс – хозяйственный двор постепенно просыпался.

Саша и Вика уже ждали возле крыльца вместе с Марьей. На девушках была такая же серая рабочая одежда, только вместо штанов – длинные свободные юбки, не мешавшие ходить, а поверх рубах – плотные передники с глубокими карманами. Волосы они спрятали под белые платки. Вика выглядела недовольной и сонной, Саша же стояла тихо, сцепив руки перед собой. Увидев торопливо выбежавших из дома Лёшу и Максима, Вика усмехнулась:

– Ну что, самостоятельно проснуться так и не смогли? Всё равно понадобилась женская рука, чтобы поднять вас с постели.

– Рука там ни при чём, – буркнул Максим. – У Марьи кулак как у кузнеца. Таким стуком можно мёртвого поднять.

Марья никак не отреагировала на его слова.

– Раз все собрались, следуйте за мной.

Она направилась через двор. Четверо двинулись следом, стараясь обходить особенно мокрые участки травы. Влага быстро осела на штанинах и подолах юбок.

Стройка находилась возле дальнего хозяйственного крыла. К старому каменному основанию пристраивали длинное невысокое здание. Часть стен уже подняли, но дальше начинался голый деревянный каркас. В утреннем свете особенно хорошо были видны переплетения балок и стропил. Вокруг лежали штабеля досок, брёвна, корзины с железными скобами и свёрнутые верёвки. Под навесом стояли козлы для распила, а возле стены темнела груда ещё влажного камня.

На стройке уже работало несколько человек. Кто-то пилил доски, кто-то тесал брус, кто-то наверху закреплял поперечные балки. Над двором разносились удары молотков, скрежет пил и короткие окрики.

Неподалёку стоял Павел Кондратьевич. Рядом с ним находился сухощавый мужчина лет пятидесяти, с загорелым лицом, глубоко посаженными глазами и короткой седой бородкой. Рукава его рубахи были закатаны до локтей, пальцы испачканы углём и мелом, а за поясом торчала деревянная линейка. Одной рукой он придерживал несколько больших листов, другой указывал на начерченные поверх них линии.

Заметив подошедших, Павел Кондратьевич поднял ладонь, прерывая объяснения.

– Привела?

– Как распорядились, – ответила Марья. – Парни остаются с вами, девушек я отведу к Пелагее Степановне.

Она повернулась к Саше и Вике:

– Идёмте. На кухне уже ждут.

– Удачи, строители, – сказала Вика. – Постарайтесь до обеда ничего не уронить.

– Ты, главное, сама кухню не спали, – отозвался Максим.

– Я хотя бы знаю, с какой стороны к кастрюле подходить.

Вика развернулась и пошла за Марьей. Саша на мгновение задержалась, посмотрела на Лёшу, словно хотела что-то сказать, но лишь слабо улыбнулась и поспешила следом. Павел Кондратьевич дождался, пока они отойдут, и внимательно осмотрел оставшихся.

– Марья передала мне то, что вы вчера рассказали. Но я предпочитаю спрашивать лично. С инструментом обращаться умеете?

– Конечно, – уверенно заявил Максим.

– С каким именно?

Максим ненадолго задумался.

– С разным.

– Очень содержательный ответ.

Павел перевёл взгляд на его перевязанную руку.

– Наверх вас пока не пустят. Тяжёлое тоже не поднимать. Будете работать внизу и делать то, что прикажет старший плотник. Без самодеятельности.

– Я вообще-то могу и с рукой…

– Без самодеятельности, – повторил Павел Кондратьевич чуть тише, но так, что продолжать Максим не решился.

Затем управляющий повернулся к Лёше.

– Вы говорили, что разбираетесь в записях, чертежах и расчётах.

– Я говорил, что работал с текстами и разными материалами, – осторожно поправил Лёша. – Но с чертежами тоже немного знаком.

Стоявший рядом мужчина окинул его взглядом и задержался на треснувшем стекле очков.

– Видите хорошо?

– Правым глазом – да. А если ближе поднести, то обоими.

Мужчина протянул ему один из листов.

– Что здесь изображено?

Лёша осторожно взял чертёж. Обозначения оказались непривычными, но общий смысл угадывался: вид здания сверху, расположение стен, опор и проёмов. Некоторые цифры были написаны иначе, чем в его мире, однако после нескольких секунд он начал узнавать их по порядку и повторяющимся размерам.

– Пристройка, – ответил он. – Здесь несущие опоры, здесь вход… А это, наверное, внутренние перегородки.

Мужчина посмотрел на Павла Кондратьевича и коротко кивнул.

– Сойдёт. Пусть держит листы, ведёт перечень и переносит метки. На высоту с такими очками всё равно нельзя.

– Вот и решено, – заключил Павел. – Максим – к плотникам. Алексей – помогает зодчему. Работаете до обеденного колокола. После получите следующие распоряжения.

Он подозвал коренастого бородатого рабочего и передал ему Максима. Плотник не стал долго объяснять и сразу повёл нового помощника к куче досок.

– Эти перенести под навес, – распорядился плотник. – Складывать по длине. Между рядами прокладывать вот это.

Он указал на связку тонких деревянных планок.

– Зачем? – спросил Максим.

– Чтобы воздух проходил и дерево не повело.

– Понял.

Плотник посмотрел на него с лёгким сомнением, но ничего не сказал и вернулся к остальным.

Лёше досталась работа менее тяжёлая, но ненамного более понятная. Зодчий разложил бумаги на перевёрнутом ящике, прижал углы камнями и принялся объяснять, какие доски нужно отобрать, где поставить метки и какие размеры переписать на отдельный лист. Говорил он быстро, будто был уверен, что собеседник знаком со строительством не хуже него. Лёша несколько раз переспрашивал, чем вызывал недовольное сопение, но постепенно начал разбираться. Ему приходилось то держать край длинной линейки, то считать заготовленные балки, то переносить на них углём короткие обозначения. Из-за треснувшего стекла линии временами двоились, поэтому он подносил бумаги почти к самому лицу.

Максим тем временем бодро таскал доски. Первые несколько он аккуратно уложил на планки, как ему показали, но вскоре решил, что это лишь бессмысленно замедляет работу. Деревяшки постоянно сдвигались, падали и мешали ставить следующий ряд. Оглядевшись и не заметив поблизости старшего плотника, Максим отбросил их в сторону и начал складывать доски одну на другую. Без прокладок дело пошло гораздо быстрее. Через некоторое время бородатый рабочий вернулся, молча посмотрел на аккуратный штабель, затем перевёл взгляд на лежавшие в стороне планки.

– Это что?

– Доски, – ответил Максим, вытирая лоб рукавом.

– Я вижу, что не капуста. Прокладки где?

– Да нормально лежат. Я ровно сложил.

Плотник подошёл к штабелю и пнул нижнюю доску носком сапога.

– На сырой земле сложил. Между рядами воздуха нет. К вечеру отсыреют, потом поведёт. Разбирай.

– Да вы издеваетесь…

– Разбирай, – спокойно повторил рабочий. – И складывай так, как показали.

Максим посмотрел на штабель, на плотника, потом на груду ещё не перенесённых досок. Выругавшись себе под нос, он принялся стаскивать верхний ряд. Лёша услышал спор и обернулся. Увидев выражение лица Максима, он едва заметно улыбнулся.

– Работайте, – напомнил зодчий, не поднимая головы от чертежей.

Утренний холод быстро отступил. Солнце поднялось выше, роса высохла, и во дворе запахло нагретым деревом, стружкой и смолой. Строительный шум слился в единый гул. Лёша постепенно перестал обращать внимание на удары молотков и визг пил. Работа требовала постоянного внимания, и это даже нравилось ему: впервые за последние дни появилась задача, которую можно было понять и решить.

Разбирая бумаги, он заметил, что на двух листах один и тот же проём был отмечен по-разному. На верхнем чертеже поперечная опора находилась почти вплотную к двери, на нижнем – была сдвинута в сторону. Лёша несколько раз сверил линии, затем посмотрел на рабочих. Один из них уже положил толстый брус на козлы и размечал место для выемки.

– Простите, – обратился Лёша к зодчему. – Здесь разные размеры.

– Где?

– Вот этот проём. На одном листе опора стоит дальше.

– Старый чертёж, – отмахнулся мужчина. – Смотрите верхний.

– Так верхний как раз старый. На нём ещё нет второй перегородки. А тот рабочий, кажется, размечает по нему.

Зодчий нахмурился, выхватил оба листа и быстро сравнил их.

– Стой! – рявкнул он, резко оборачиваясь.

Рабочий уже занёс топор, но замер. Зодчий подбежал к брусу, проверил метку и раздражённо стёр её ладонью.

– Не тот размер взяли. Сдвинуть на две отметки.

Он вернулся к ящику и внимательно посмотрел на Лёшу.

– Хорошо заметили.

– Просто листы перепутаны.

– Значит, теперь не будут.

Зодчий свернул старый чертёж и сунул его подальше, после чего доверил Лёше самостоятельно проверить остальные листы. Похвала была короткой, почти недовольной, но Алексей невольно расправил плечи.

Максиму повезло меньше. К середине утра он только закончил переделывать штабель. Чистая повязка на руке посерела от пыли, рубаха прилипла к спине, а на ладони здоровой руки появилась натёртость. Плотник осмотрел доски, проверил прокладки и наконец кивнул.

bannerbanner