
Полная версия:
Лукоморье

Лукоморье
Глава 1
– Феликс!
Саша вскочила с каменного края фонтана.
– Там! Возле хлебной лавки!
Максим резко поднял голову. Над ним шумела торговая площадь Лукоморья: двигались люди, покачивались корзины, между прилавками протискивался грузчик с мешком на плече.
– Где?
Саша указала через площадь. Сначала Максим ничего не увидел. Потом грузчик прошёл дальше, и возле хлебного прилавка мелькнул знакомый тёмно-зелёный сюртук.
Феликс Карлович Вельский стоял вполоборота к ним и разговаривал с торговкой. На голове сидела та самая мягкая шляпа с узкими полями. Он что-то сказал, улыбнулся, и женщина за прилавком рассмеялась.
Вчера этот человек отвёл их к мастеру, которому они оставили ковёр и три золотых монеты. Сегодня на месте лавки оказалась глухая стена. А Вельский спокойно прогуливался по рынку.
Максим поднялся с мостовой так резко, словно под ним распрямилась пружина. Два медяка выпали из его руки и покатились по камням.
– Ну сука, ты у меня сейчас огребёшь!
Он сорвался с места. Вика едва успела встать. Лёша схватил Сашу за локоть, помогая ей обойти край чаши, и оба побежали следом.
Люди торопливо расступались. Максим едва не опрокинул корзину с яблоками, задел плечом прохожего и перескочил через ящик, выставленный посреди прохода. Разбитая рука отозвалась болью, но он только крепче сжал кулак.
– Феликс! Стой!
Господин Вельский услышал крик. Он обернулся, увидел приближающегося Максима и на мгновение застыл. На его лице появилась прежняя добродушная улыбка. Феликс даже приподнял шляпу, словно собирался поздороваться.
Затем нырнул за торговые прилавки.
– Куда он делся?! – выкрикнул Максим, добежав до хлебной лавки.
За прилавком стояла полная торговка в белом переднике. Она указала мучной рукой в узкий проход между соседними рядами.
– Туда побежал.
Судя по улыбке, происходящее её забавляло.
– Спасибо!
Максим рванул в указанную сторону. Они протискивались между прилавками, перепрыгивали через корзины и уворачивались от возмущённых покупателей. Торговцы кричали им вслед, кто-то требовал возместить ущерб, но останавливаться никто не собирался.
Впереди снова мелькнул зелёный сюртук. Феликс оказался на удивление быстрым. Он проскальзывал между людьми, не задевая ни одного прохожего. Там, где Максим прокладывал себе дорогу плечами, господин Вельский успевал повернуться боком, пригнуться или на ходу обойти препятствие.
– Он уходит в Старый город! – крикнул Максим.
Феликс выскочил на главную улицу и побежал в сторону старых ворот. Его шляпа едва держалась на голове, полы сюртука развевались за спиной. Несколько раз он оглядывался, и с каждым разом улыбка становилась всё менее уверенной.
На главной улице догнать его почти удалось. Максим постепенно сокращал расстояние, но Феликс внезапно свернул под каменную арку и исчез в одном из переулков.
– Туда! – крикнул Лёша.
За аркой стало теснее и темнее. Солнечный свет почти не проникал между нависавшими этажами. Под ногами попадались лужи, обломки ящиков и гнилая солома. Феликс знал эти переулки гораздо лучше преследователей. Он сворачивал, не замедляя шага, перескакивал через водостоки и нырял в проходы, которые издали казались тупиками.
Максим бежал первым. Следом держалась Вика, за ней – Лёша и Саша. Воздуха быстро перестало хватать. В груди жгло, ноги тяжелели, но зелёный сюртук всё ещё мелькал впереди.
На очередном повороте Феликс неожиданно остановился. Между ним и преследователями стояли трое мужчин. Они перегородили переулок от стены до стены. Один был широкоплечим и лысым, второй носил старый солдатский мундир без знаков различия, третий казался худым и держал руку в кармане длинного плаща. Феликс стоял в нескольких шагах за их спинами. Он уже поправил шляпу и снова улыбался.
– Куда путь держим? – спросил лысый.
– Мужики, не мешайте, – тяжело дыша, ответил Максим. – Нам вон того мудака поймать нужно.
Он указал на Феликса. Ни один из троих даже не обернулся.
– Никого не видели, – сказал мужчина в мундире.
– Он прямо за вами стоит!
Трое медленно двинулись вперёд. Феликс снял шляпу, отвесил преследователям глубокий поклон и скрылся за следующим поворотом.
– Да вы издеваетесь! – Максим сжал кулаки.
Места для драки почти не было. Мужчины приближались, заставляя четверых пятиться. Лысый улыбался, демонстрируя сломанный передний зуб. Его товарищ вытащил руку из кармана, но пока держал её сжатой в кулак.
Лёша лихорадочно огляделся. Справа находилась глухая стена, слева – закрытая дверь. Разойтись с тремя мужчинами в узком проходе не получилось бы.
Он сунул руку в карман и достал золотую монету. Поднял её повыше, чтобы мужчины увидели блеск, а затем бросил в сторону открытого водостока. Монета ударилась о камень и со звоном покатилась вдоль стены. Все трое проводили её взглядами.
– Золотой! – выкрикнул Лёша.
Лысый первым кинулся за монетой. Мужчина в мундире толкнул его плечом, третий попытался проскочить между ними. Через мгновение все трое уже ругались и отталкивали друг друга возле канавы.
– В аниме видел, – объяснил Лёша.
Максим несколько секунд смотрел на него с искренним изумлением.
– Что встал? Догоняй!
Макс проскочил мимо дерущихся мужчин и бросился за Феликсом. Остальные поспешили следом.
За поворотом переулок разделялся надвое. Лёша не успел понять, куда бежать, но справа послышался грохот, а затем сдавленный вскрик.
Когда он вместе с девушками добрался до следующего поворота, всё уже закончилось. Максим прижал Феликса к стене, схватив за ворот сюртука. Шляпа валялась на мостовой. Под левым глазом господина Вельского расползалось красное пятно, а на платке, которым была обмотана разбитая рука Максима, проступила свежая кровь. Очевидно, первый удар Феликс всё-таки пропустил.
– Где дверь?! – кричал Максим ему в лицо. – Где ковёр?!
– Какая дверь? Какой ковёр? – торопливо заговорил Феликс. – Дорогой мой, я решительно не понимаю, о чём вы!
– Не понимаешь?
Максим встряхнул его так, что затылок господина Вельского ударился о стену.
– Ты отвёл нас к своему мастеру! Сегодня там голая стена!
– Мастеру? Я лишь показал вам дорогу к человеку, которого мне рекомендовали как специалиста по старым вещам. За его расписание, перемещения и особенности ведения дел я отвечать не могу.
– Бодун где? Бодун твой!
– Борум, – машинально поправил Лёша.
– Да плевать, как его зовут! Где он?
Феликс попытался вернуть себе привычную улыбку, но с разбитой скулой она получилась кривой.
– Позвольте заметить: Борум мне не принадлежит. Это самостоятельный мастер, который волен менять место работы, закрывать лавку и принимать заказы по собственному усмотрению. Вы добровольно вошли, самостоятельно показали ему вещь и без всякого давления договорились о цене.
– Ты сказал, что он лучший чаротворец!
– Один из лучших знатоков старых вещей. Это не совсем одно и то же.
– Ты сказал, что он починит ковёр!
– Насколько я помню, я этого не говорил. Да и в разговоре не участвовал. Более того, из уважения к вашим тайнам даже не вошёл внутрь.
– Очень удобно получилось.
– Удобство – одно из главных достоинств хорошего посредника.
Максим занёс кулак. Феликс зажмурился и втянул голову в плечи. Удара не последовало. Саша успела подойти и осторожно положила ладонь на запястье Максима. Он мог легко вырвать руку, но почему-то остановился.
– Не надо, – тихо сказала она.
Максим тяжело дышал. Несколько секунд смотрел на Сашу, затем немного опустил кулак, продолжая удерживать Феликса за ворот. Саша перевела взгляд на господина Вельского. Глаза у неё были красными от недавних слёз.
– Феликс, миленький, пожалуйста… Скажите, где мастер и куда он унёс ковёр. Нам эта вещь очень нужна. Без неё мы не сможем вернуться домой.
Феликс осторожно открыл глаза. На мгновение его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а взгляд задержался на Саше дольше обычного. Однако уже через секунду господин Вельский снова стал прежним – участливым, внимательным и почти оскорблённым несправедливыми подозрениями.
– Дорогая Александра, поверьте, ваше горе трогает меня до глубины души. Если бы я знал, где сейчас находится Борум, то немедленно отвёл бы вас к нему. Я тоже стал жертвой неприятного недоразумения. Мою безупречную репутацию использовали, чтобы завоевать ваше доверие.
– Вы сами нас туда привели, – напомнил Лёша.
– Исключительно желая помочь!
Феликс снова посмотрел на Сашу.
– Возможно, мастеру пришлось срочно перенести лавку. Возможно, дверь появляется лишь в определённые часы. Наконец, возможно, он уже приступил к работе и закрыл вход, чтобы никто не мешал. Вы ведь сами согласились на три дня. Разумнее всего отпустить меня и позволить спокойно всё выяснить. Избиение единственного человека, способного вам помочь, едва ли приблизит возвращение домой.
– Правда выясните? – спросила Саша.
– Даю слово, что приложу все доступные мне усилия.
– Твоё слово уже ничего не стоит, – произнёс Максим.
Но его хватка всё же немного ослабла. Феликс почувствовал это раньше остальных. Он резко вырвался, толкнул Сашу на Максима и нырнул между ними. Девушка потеряла равновесие, и Макс успел её подхватить. Феликс уже схватил с мостовой шляпу и помчался к выходу из переулка.
– Ах ты ж сука!
Максим осторожно поставил Сашу на ноги и бросился следом. Лёша с Викой подхватили девушку под руки.
– Ты цела? – спросила Вика.
– Да. Бежим!
Они не стали терять время. Все трое рванули вслед за Максимом, а впереди, на следующем повороте, снова мелькнул зелёный сюртук. Выбежав из переулка, они увидели стоящего посреди улицы Максима. Он тяжело дышал и растерянно оглядывался по сторонам. Феликса рядом не было.
– Где он? – крикнула Вика.
Максим молча указал вдоль улицы. В нескольких десятках шагов стояли двое городских стражников. Один держал под мышкой длинное ружьё, второй опирался ладонью на рукоять короткой дубинки. Рядом с ними находился Феликс. Он быстро что-то объяснял, размахивая шляпой и время от времени показывая на преследователей.
– Вот же гад, – выдохнул Лёша.
Феликс оглянулся, заметил вышедшую из переулка четвёрку и поспешно сунул руку в карман жилета. Между его пальцами блеснула серебряная монета. Он незаметно вложил её в ладонь стражника, дружески похлопал того по плечу и укрылся за спинами обоих. Лёше показалось, что это была та самая монета, которую они отдали Феликсу накануне. Стражник с дубинкой спрятал руку в карман, коротко приказал что-то напарнику и направился к ним. Второй остался рядом с Феликсом, перехватив ружьё поудобнее.
– Вы чего? – растерянно спросил Максим. – Не к нам идите. Держите этого ворюгу! Он у нас вещи украл!
– Он говорит другое, – ответил стражник, не замедляя шага. – Документы приготовьте.
– Мало ли что он говорит! Это же мошенник, его здесь каждая собака знает!
– Его знает, – согласился стражник. – А вас я впервые вижу.
Максим уже набрал воздух для ответа, но Вика схватила его за здоровую руку.
– Не надо. Покажем регистрацию и спокойно всё объясним. Спорить со стражей сейчас не лучшая идея.
– Да что тут объяснять? Вон он стоит!
– Макс.
Тот выругался себе под нос, но всё же полез в карман. Остальные тоже достали регистрационные карточки. Стражник подошёл ближе и протянул руку.
– Сюда.
Мужчина собрал все четыре карточки, разложил веером и поочерёдно осмотрел. Угол его рта презрительно дёрнулся.
– Ну-ну. Второй день в городе, а уже буяните.
– Мы не буяним, мы…
Максим осёкся, встретившись с тяжёлым взглядом стражника.
– Дяденька полицейский, – вмешалась Саша, – тот человек украл у нас деньги и очень дорогую вещь.
Стражник медленно повернулся к ней.
– Какой я тебе ещё полицейский?
– Я хотела сказать…
– Это что, оскорбление такое? Или вы намекаете на что-то?
– Нет, простите. Я ничего такого не имела в виду.
Саша опустила голову и отступила на шаг. На заплаканном лице девушки на мгновение появилось такое испуганное выражение, что даже Максим перестал возмущаться. Однако стражник не смягчился. Он убрал регистрации под мышку и достал из внутреннего кармана плоский прямоугольный брусок. Тёмное дерево было покрыто мелкими выточенными символами, похожими на знаки с их жетонов. Мужчина несколько раз провёл по поверхности указательным пальцем, словно рисовал невидимые линии. Один за другим символы вспыхнули тусклым багровым светом.
– Что это? – насторожился Лёша.
Стражник не ответил. Он провёл бруском над регистрационными карточками. Все четверо разом почувствовали покалывание на тыльной стороне кисти. На коже начали проступать красные линии, складываясь в незнакомый угловатый знак.
– Ай! – Вика прижала руку к груди. – Больно!
На деревянном бруске что-то коротко вспыхнуло. Стражник удовлетворённо кивнул.
– Вот и всё. Нарушение порядка зарегистрировано. Придётся пройти в управление.
– Какое ещё нарушение? – не выдержал Максим. – Ты сам сейчас что-то нарисовал! Мы ничего не сделали!
– Вот там и разберёмся.
– Да вы совсем уже охренели? Куда пройти? За что?
Стражник не стал отвечать. Посмотрел за их спины и махнул рукой. Они обернулись.
Рядом с переулком стояли ещё трое стражников. Двое держали руки на рукоятях дубинок, у третьего за спиной висело короткое ружьё. Они неторопливо расходились в стороны, отрезая путь обратно.
– Похоже, объяснить не получилось. – Вика отпустила руку Максима.
– Это что за беспредел такой?! – закричал Максим. – Я сейчас отцу позвоню и…
Он внезапно замолчал. Рука уже по привычке потянулась к карману, где лежал разряженный телефон. Максим вспомнил, что связи здесь нет, телефон давно превратился в бесполезный кусок пластика, а отец находится в другом мире.
– Отцу позвонишь? Это как? В колокольчик? Или на башню полезешь? – ухмыльнулся стражник.
Остальные громко заржали. Даже тот, что остался возле Феликса, усмехнулся. Сам господин Вельский стоял за его плечом, прижимал платок к распухавшей скуле и смотрел на происходящее с оскорблённым достоинством.
Смех быстро стих. Первый стражник подошёл к Максиму почти вплотную. От него пахло табаком, кожей и вчерашним перегаром.
– Слушай внимательно, – сказал он уже тихо. – Будете рыпаться – оформлю нападение на стражу. А там следом пойдут грабёж, насилие и убийство.
– Какое убийство? – прошептал Лёша.
Мужчина перевёл взгляд на него.
– Какое потребуется.
Затем снова посмотрел на Максима.
– В темнице сидеть будете долго. А если выйдете… – Он сделал паузу и особенно чётко произнёс:
– Если выйдете, вас здесь уже никто не вспомнит.
Угроза прозвучала негромко, почти буднично. От этого стало страшнее. Все четверо молча смотрели на стражника. Ещё минуту назад они собирались кричать, спорить и требовать справедливости. Теперь даже Максим не находил слов.
– Забираем! – приказал мужчина.
Трое подошедших стражников разошлись. Один встал за Максимом, второй направился к девушкам, третий – к Лёше.
– Руки за спину.
– Мы сами пойдём, – попытался возразить Алексей.
– Я сказал: руки.
Лёша подчинился. Стражник обернул вокруг его запястий тонкую серую верёвку всего один раз. Узла он не завязывал: концы сами стянулись и словно вплавились друг в друга. Лёша осторожно пошевелил руками. Верёвка не давила, но при каждой попытке развести запястья становилась короче и жёстче. Максим поморщился, когда ему заломили разбитую руку. Кровь снова проступила через платок.
– Ай, туго, – жалобно пискнула Саша.
– Ничего, потерпишь, – ответил стражник.
– Ты это, не борзей, – выпалила Вика.
Мужчина медленно повернулся к ней. Вся прежняя решительность сразу исчезла с её лица. Вика ссутулилась и попыталась отступить, но сзади стоял другой стражник.
– Что сказала?
– Ничего.
Он подошёл ближе, взялся за верёвку и резко дёрнул. Петля на запястьях Вики затянулась.
– Ай! Больно!
Стражник продолжал смотреть на неё, не отпуская верёвку. Вика стиснула зубы. Она поняла, что ещё одно слово заставит его затянуть петлю сильнее, и опустила взгляд.
– Вот и хорошо, – сказал мужчина.
Стражники окружили задержанных со всех сторон. Первый убрал деревянный брусок в карман, а их регистрации спрятал за пазуху. Феликс всё ещё стоял поодаль. Максим посмотрел на него. Господин Вельский встретился с ним взглядом, слегка приподнял шляпу и отошёл к ближайшей лавке. Через несколько мгновений зелёный сюртук исчез в толпе.
– Пошли, – приказал стражник.
Их повели к торговой площади.
– Начальник, может, договоримся? – неуверенно спросил Максим.
Стражник даже не обернулся.
– Да-да. Сейчас доведём, там сразу обо всём и поговорим.
Максим понял, что намёк не сработал, и больше не произнёс ни слова.
Они вышли на площадь той же дорогой, по которой совсем недавно гнались за Феликсом. Только теперь никто не бежал. Приходилось идти медленно, с заведёнными за спину руками, под конвоем вооружённой стражи.
Прохожие расступались заранее. Разговоры стихали, когда процессия приближалась, и возобновлялись за спиной уже приглушённым шёпотом. Торговцы выглядывали из-за прилавков, покупатели останавливались с корзинами в руках. Кто-то пытался понять, что произошло, другие без раздумий принимали сторону стражи.
Саша шла, опустив голову. От стыда ей хотелось провалиться под мостовую. Вика держалась рядом и время от времени касалась её плечом, показывая, что она не одна. Лёша пытался не смотреть на людей. Он думал о регистрациях, оставшихся у стражника, и о красном знаке на руке. Если их документы действительно были связаны с магическим договором, то теперь власти могли записать туда что угодно. Убийство, кражу, нападение – всё, чем им только что угрожали. Максим шёл впереди. Его плечи оставались напряжёнными, а связанные руки то и дело сжимались в кулаки. Но он молчал.
Возле фонтана стояла женщина с корзиной хлеба – та самая, что недавно подала им два медяка. Она узнала задержанных, прижала корзину к животу и укоризненно покачала головой. Максим тоже её заметил. На мгновение его лицо исказилось. Он отвернулся и ускорил шаг, насколько позволяли стражники.
За торговой площадью начался правительственный квартал. Здесь людей было меньше, однако скрыться от чужих взглядов не получилось. Из окон выглядывали служащие, на ступенях останавливались посетители. Даже кучер проезжавшей повозки придержал лошадей, чтобы лучше рассмотреть пленников.
Наконец впереди появилось здание управления стражей. На фоне светлых административных домов оно выглядело тяжёлой серой коробкой. Три этажа сложили из крупных каменных блоков, почти не тронутых украшениями. Только возле главного входа стояли короткие массивные колонны, а над узкими окнами виднелись небольшие каменные вензеля.
Окна первого этажа закрывали толстые решётки. На верхних этажах стёкла были мутными, словно их годами не мыли. По краю крыши тянулся невысокий зубчатый бортик, больше напоминавший крепостную стену. Над центральным входом висел герб Лукоморья, но краски на нём выцвели, а золотой дуб почернел от дождей. Большие дубовые двери были обиты железными полосами. Возле них стояли два вооружённых стражника, лениво наблюдавших за площадью.
Задержанных повели не туда. Процессия обогнула здание и остановилась у его торца. Здесь улица становилась узкой и почти всё время находилась в тени. В каменной стене пряталась небольшая дверь без вывески и окон. К ней вели три стёртые ступени, уходившие немного вниз. Древесина почернела от времени, а железные заклёпки покрывала ржавчина.
Рядом стоял ещё один стражник. Увидев конвой, он молча достал из кармана ключ.
Их втолкнули в узкий коридор, выкрашенный светло-зелёной масляной краской. Стены здесь находились так близко друг к другу, что два человека могли разойтись, только повернувшись боком. Под потолком висели редкие лампы в проволочных колпаках, но даже при их свете коридор оставался сумрачным. Пахло сыростью, старой краской и чем-то кислым.
Задержанных выстроили друг за другом. Первым шёл Максим, за ним Вика и Саша, последним – Лёша. Стражники подгоняли их короткими приказами, не позволяя останавливаться. Связанные за спиной руки мешали держать равновесие, поэтому на каждом повороте приходилось задевать плечами стены.
Коридор закончился небольшой комнатой с несколькими дверями. Почти всё свободное пространство занимал стол, заваленный бланками, журналами и регистрационными книгами. За ним сидел худой мужчина в поношенном форменном жилете. Его рукава были закатаны до локтей, пальцы перепачканы чернилами, а под глазами темнели глубокие круги. Судя по выражению лица, за годы службы он устал не только от работы, но и от людей вообще. При виде стражников мужчина нехотя поднялся.
– Новенькие?
– Да. Буянят.
– И куда их?
Стражник посмотрел на него с раздражением.
– Ты что, дурак? На оформление, конечно.
Он положил на стол четыре регистрации. Следом бросил деревянный брусок, на котором всё ещё слабо светились багровые знаки. Служащий тяжело вздохнул, снова уселся и подвинул к себе чистые бланки. Несколько минут в комнате слышалось только скрипение пера. Мужчина переписывал имена, даты и непонятные обозначения с регистрационных карточек, затем ставил печати и что-то отмечал в толстом журнале.
Все четверо стояли молча. Максим смотрел на дверь, Вика – на свои ноги. Лёша пытался прочитать перевёрнутые бумаги, но из-за треснувшего стекла видел лишь расплывчатые строки.
– А что с нами будет? – наконец тихо спросила Саша.
Писарь даже не поднял головы. Стражник усмехнулся.
– Дознаватель разберётся. А там, может…
Он замолчал. Саша повернулась к нему. В её взгляде появилась слабая надежда. Казалось, сейчас мужчина скажет, что после короткого разговора их отпустят.
Стражник выдержал паузу.
– Может, отделаетесь парой лет. А если не повезёт – и на двадцать сядете.
У Саши задрожали губы. Остальные тоже замерли. Всё произошло настолько быстро, что сил спорить уже не осталось. Ещё утром они сидели за гостиничным столом, пили чай и строили планы на день. Теперь стояли связанными в здании стражи и слушали, сколько лет могут провести в темнице.
– Всё, – неожиданно объявил писарь.
Он посыпал последние записи песком, стряхнул его и передал стражнику четыре заполненных бланка вместе с регистрациями.
– Ведите.
Затем указал на боковую дверь и сразу вернулся к журналу.
– Двигаем, – рявкнул стражник.
За дверью находилась более просторная комната. Вдоль стен стояли длинные деревянные лавки, отполированные одеждой множества задержанных. Окон не было. Свет проникал через застеклённое отверстие под потолком и придавал лицам болезненно-серый оттенок.
– Сели и ждём.
Устраиваться со связанными за спиной руками оказалось неудобно. Саша осторожно опустилась на край лавки. Вика села рядом. Максим остался стоять, но стражник положил ладонь ему на плечо и с силой надавил.
– Я сказал: сели.
Макс подчинился.
Сам стражник направился к двери в дальней стене и скрылся за ней. Его голос доносился отчётливо, но слов разобрать не удавалось. Он что-то докладывал, иногда понижал голос, затем снова начинал говорить громче. Другой мужчина несколько раз задавал короткие вопросы. Внезапно дверь приоткрылась. Из кабинета показалась голова стражника.
– Веди.
Он повернулся к невидимому собеседнику, выслушал уточнение и добавил:

