Читать книгу Лукоморье (Павел Ерошин) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Лукоморье
Лукоморье
Оценить:

4

Полная версия:

Лукоморье

– Давай всех сразу.

Задержанных подняли с лавки и завели в кабинет. Помещение оказалось небольшим, но тесным его делало не количество людей, а обилие бумаг. Шкафы занимали все стены от пола до потолка. Их полки прогибались под папками, картотечными ящиками и толстыми журналами. На одних корешках стояли даты, на других вместо названий виднелись длинные ряды цифр и букв.

Между шкафами висели карты Лукоморья и окрестных земель. Одну покрывали цветные отметки и натянутые между булавками нити. На другой были изображены городские улицы, но отдельные кварталы перечеркнули и зарисовали заново. Возле окна стояла высокая доска с приколотыми объявлениями, портретами разыскиваемых и списками имён. На подоконнике громоздились изъятые вещи: несколько ножей, связка отмычек, пустая бутылка, детская деревянная лошадка и один сапог.

Посреди кабинета стоял широкий стол. Его поверхность почти полностью скрывали бумаги, печати и раскрытые справочники. Под зелёным колпаком горела лампа, хотя за окном был день. Рядом с чернильницей остывала кружка крепкого чая. За столом сидел невысокий мужчина в тёмно-зелёном мундире. Ему было около сорока. Короткие волосы начинали седеть на висках, а аккуратные усы придавали лицу строгий вид. Однако глаза смотрели устало и внимательно, без злобы. Дознаватель взял переданные бланки, быстро просмотрел первый и поднял голову.

– Ну, рассказывайте. Что натворили?

– Ничего, – почти хором ответили все четверо.

Мужчина улыбнулся. Улыбка была не издевательской, а скорее сочувствующей.

– За ничего сюда не попадают. По крайней мере, в бумагах такого нарушения ещё не придумали.

Он пролистал бланки.

– Нарушение общественного порядка, преследование гражданина, нападение и попытка ограбления… Насыщенный у вас день.

– Это всё неправда, – сказал Лёша. – Нас самих ограбили.

– Все так говорят. Даже те, кого ловят с чужим кошельком в руке.

– У нас украли очень дорогую вещь, – вмешалась Саша.

Дознаватель посмотрел на её заплаканное лицо, но пока ничего не спросил. Вместо этого взял регистрации.

– Начнём сначала. Откуда прибыли?

– Из Тридевятого, – тихо ответил Лёша, глядя в пол.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Да все вы теперь оттуда. Кто только Тридевятым не прикрывается: беглые работники, должники, контрабандисты, семейные беглецы. А управление прибывающих верит и направо-налево выдаёт регистрации.

Он положил карточки на стол.

– Так всё-таки откуда?

Лёша почувствовал, как Максим толкнул его локтем, напоминая о придуманной легенде.

– Из деревни за лесом, – неуверенно ответил Алексей.

Дознаватель заинтересованно поднял брови.

– Вот это уже больше похоже на правду. И что вы там делали? Жили, скрывались, через границу людей водили?

– Мы там появились.

– Каким образом?

Лёша замолчал. После всего произошедшего продолжать ложь казалось бессмысленным. Их легенда уже не помогла ни в управлении, ни на улице.

– Из другого мира, – едва слышно произнёс он.

Дознаватель несколько секунд смотрел на него.

– Что?

– Мы появились там из другого мира. Через ковёр.

Мужчина закрыл глаза и провёл ладонью по лицу.

– Тьфу ты… А так всё хорошо начиналось. Опять сказы пошли.

Максим снова толкнул Лёшу локтем и выразительно посмотрел на него.

– А что мне ещё сказать? – прошептал Алексей. – Это правда.

– Что такое? Что-то вспомнили? – Дознаватель сразу оживился.

– Нет, ничего, – процедил Максим.

– Очень жалко.

Мужчина собрал бланки в одну стопку и постучал краем по столу, выравнивая листы.

– Тогда посидите сегодня здесь. Утро вечера мудренее. Может, к завтрашнему дню вспомните, откуда приехали, кого преследовали и зачем избили потерпевшего.

– Потерпевшего?! – Максим подался вперёд. – Этот потерпевший украл у нас ковёр и заплатил вашим…

Стоявший рядом стражник коротко ударил его под дых. Удар был не особенно сильным, но точным. Максим согнулся, судорожно пытаясь вдохнуть. Из-за связанных рук он едва не упал и удержался на ногах только потому, что Вика подставила плечо.

– Макс! – вскрикнула она.

– Я не разрешал говорить, – спокойно сказал стражник.

Дознаватель нахмурился, но вмешиваться не стал. Он ещё раз посмотрел на четверых, затем отвернулся к бумагам.

– Уводите.

Их вывели обратно в комнату ожидания, а оттуда – к столику писаря. Тот удивлённо оторвался от журнала.

– Уже?

– А что с ними тянуть? – ухмыльнулся стражник.

– Бланки оставишь?

– Потом занесу.

Писарь пожал плечами и указал на другую дверь. За ней начинался широкий, но короткий коридор. Здесь зелёной краски уже не было. Стены сложили из голого серого камня, пол покрывали тёмные пятна сырости. По обеим сторонам тянулись железные решётки. За некоторыми виднелись деревянные нары, ведро и узкое зарешеченное окно под потолком. В глубине кто-то кашлянул. Из соседней камеры донёсся тихий смешок, но лица за решёткой разглядеть не удалось. Их подвели к последней двери. Один из стражников отпер тяжёлый висячий замок и отодвинул решётку. Петли протяжно заскрипели.

– Заходим.

Четверо нерешительно переступили порог. Камера оказалась настолько маленькой, что две деревянные лавки занимали почти всё пространство. Высоко под потолком находилось узкое окно, через которое проникала полоска мутного света. Следом вошёл один из стражников. Он поочерёдно коснулся верёвок каким-то металлическим крючком. Петли сразу ослабли и соскользнули с запястий.

– Руки перед собой держать, – предупредил он. – Без глупостей.

Стражник вышел. Решётка захлопнулась. Её снова заперли на замок и несколько раз дёрнули его для проверки. Конвой направился к выходу. Звук шагов постепенно стих. Хлопнула дальняя дверь. Они остались в камере одни.

Несколько мгновений они продолжали стоять посреди камеры, словно не понимали, что теперь делать. Потом Максим первым подошёл к свободной лавке и тяжело опустился на неё.

Остальные последовали его примеру. Саша забилась в самый дальний угол. Едва она села, сдерживаемые слёзы снова хлынули по щекам. Девушка закрыла лицо ладонями и попыталась плакать беззвучно, но из груди то и дело вырывались короткие всхлипы. Вика устроилась рядом, обняла её за плечи и принялась тихо успокаивать:

– Всё нормально. Слышишь? Мы выберемся. Сейчас разберутся и выпустят. – Уверенности в её голосе не было.

Лёша сел на ту же лавку, но ближе к решётке. Запястья покраснели от верёвок, и он осторожно растирал их, наблюдая за пустым коридором. Максим развалился на лавке напротив, вытянул ноги и принялся разминать затёкшие руки. Костяшки под платком продолжали ныть, но он делал вид, что не замечает боли. Из соседней камеры донёсся кашель. Где-то далеко лязгнула решётка, послышались голоса, затем всё снова стихло.

– Мусора и в сказке мусора, – бросил Максим.

– А что ты такой спокойный? – Вика повернула к нему голову.

– А чего напрягаться? Помурыжат нас и отпустят. Предъявить-то им нечего.

– Им, может быть, и нечего. А Феликс может предъявить своё лицо.

Максим помрачнел, но промолчал.

– Откуда ты знаешь местные законы? – продолжила Вика. – Может, за драку здесь и правда на двадцать лет сажают.

Саша сильнее всхлипнула и прижалась к стене.

– Ой, не нагнетай, – буркнул Максим. – Сказал же: разберутся.

Он отвернулся к стене и скрестил руки на груди. Теперь его спокойствие выглядело не настоящим, а упрямым. Максим просто не хотел признавать вслух, что угроза стражника напугала и его.

Лёша встретился взглядом с Викой. Она едва заметно покачала головой, давая понять, что продолжать спор не стоит. Алексей кивнул и снова посмотрел сквозь решётку. Коридор оставался пустым.


Глава 2

Остаток дня и всю ночь они провели в камере. Нормально уснуть не удалось никому. Деревянные лавки были узкими и жёсткими, от каменных стен тянуло сыростью, а сквозь маленькое окно под потолком проникал холодный воздух. Стоило закрыть глаза, как затёкшая спина или онемевшая рука заставляли снова менять положение.

За решётками не прекращалась жизнь. Кто-то надрывно кашлял в соседней камере, кто-то ругался во сне. Несколько раз из темноты доносился пьяный смех, переходивший в бессвязную песню. Иногда заключённые начинали перекрикиваться через коридор, обмениваясь оскорблениями и требуя позвать стражу. Тогда появлялся охранник. Он медленно проходил вдоль камер, колотил дубинкой по железным прутьям и требовал заткнуться. От грохота четверо каждый раз вскакивали, надеясь, что пришли за ними. Однако мужчина лишь бросал в их сторону:

– Не шуметь!

После этого уходил, оставляя коридор в прежней полутьме.

Хуже всего оказалось ведро в углу. Оно служило единственным отхожим местом, а в камере не было ни перегородки, ни даже старой тряпки, которой можно было бы прикрыться. Приходилось заслонять того, кто пользовался ведром, и самим при этом отворачиваться. Это унижало сильнее, чем решётка и грубость стражников.

К утру в камере стало особенно холодно. Саша задремала, прижавшись к Вике, но почти сразу проснулась от кашля в соседней камере. Лёша несколько раз проваливался в короткое забытьё и всякий раз вздрагивал, уверенный, что кто-то зовёт его по имени. Максим почти всю ночь сидел у стены, положив разбитую руку на колени.

За ними пришли только ближе к полудню. Решётка открылась с протяжным скрипом. Стражники приказали всем выйти, снова завели руки за спину и стянули запястья серыми верёвками. От прикосновения к уже натёртой коже стало больно, но никто не возражал.

Их провели по знакомым коридорам и отвели в кабинет дознавателя. Выстроив задержанных перед столом, стражники отступили к стене. Один остался возле двери, второй встал у окна.

– Ну как? – добродушно спросил дознаватель. – Удалось поспать и подумать?

Никто не ответил.

После полумрака камеры солнечный свет казался нестерпимо ярким. Он падал через высокое окно прямо на лица. Все четверо щурились и отворачивались. Глаза резало, головы гудели, а кости ломило после ночи на узких лавках. Дознаватель некоторое время рассматривал их.

– По вашему виду понимаю, что времени на размышления было достаточно.

– А можно свет немного приглушить? – хрипло попросил Максим. – Очень некомфортно.

Стоявший возле окна стражник сделал шаг к нему, но мужчина за столом остановил его движением ладони.

– Если вам здесь некомфортно, можете вернуться в камеру. Я никого не держу.

– Н-не надо, – почти одновременно ответили все четверо.

– Вот и чудненько. Значит, здесь всех всё устраивает.

Дознаватель открыл ящик стола и достал небольшую папку. Положил её перед собой, развязал тесёмки и начал перебирать бумаги. Рядом он разместил тот самый прямоугольный брусок, которым стражник вчера провёл над их регистрациями. На тёмном дереве едва заметно светился один символ.

– Так-с, что тут у нас…

Мужчина медленно провёл пальцем по строчкам.

– Вот оно. Итак, Виктория.

Вика подняла голову. Её глаза расширились.

– Д-да?

– У вас здесь воровство высветилось.

Дознаватель кивнул на деревянный брусок. Символ на нём налился красным светом.

– Значит, не всё так чисто в вашем Тридевятом, – продолжил он, с нажимом произнеся название. – Нарушения всё-таки имеются.

Лёша, Саша и Максим одновременно посмотрели на Вику.

– Я ничего не крала! – затараторила она. – В Лукоморье точно ничего. Мы всё время были вместе. Скажите ему!

Остальные торопливо закивали.

– Она от нас почти не отходила, – подтвердил Лёша.

– А я и не говорил, что это произошло в Лукоморье, – спокойно заметил дознаватель. – Может, раньше что-нибудь присвоили.

– Нет. Я никогда…

Вика внезапно замолчала. Дознаватель прищурился.

– Ага. Значит, всё-таки было.

– Ну-у-у…

Она переступила с ноги на ногу и опустила взгляд.

– Это очень давно случилось. Я ещё училась в школе.

– Продолжайте.

– Я кофту в ТЦ украла.

Все трое снова посмотрели на неё, на этот раз с неподдельным удивлением.

– Где? – переспросил дознаватель.

– В ТЦ.

– Это у нас что? Тридевятое Царство?

– Нет, вы что! Торговый центр.

Мужчина отложил перо.

– А теперь поподробнее. Что означает «торговый центр»? Название города?

– Это большое здание с магазинами, – попыталась объяснить Вика. – Там одежду продают, еду, всякое разное.

– Что-то вроде вашей торговой площади, только всё находится внутри одного здания, – добавил Лёша.

Дознаватель сердито посмотрел на него.

– Молодой человек, с вами будем разговаривать позже.

– Простите.

Мужчина снова повернулся к Вике.

– Итак, вы украли одежду на крытой торговой площади?

– Получается, да. Денег у меня тогда не было, а кофта очень понравилась. Подружки подбивали, говорили, что никто не заметит. Я и спрятала её под куртку.

Красный символ продолжал светиться.

– Понятненько, – с лёгким разочарованием произнёс дознаватель. – Мелкая кража. Ничего особенно интересного.

– Подождите! – выпалила Вика. – Я потом за неё заплатила.

Мужчина снова поднял глаза.

– Когда?

– Почти сразу. Мама узнала, отхлестала меня ремнём, дала деньги и отправила обратно. Я заплатила за кофту и извинилась. Честно. Я больше ничего не крала и вообще об этом жалею.

Она говорила всё быстрее, словно от признания зависела её жизнь.

– Я была дурой. Подружки меня подбили, но виновата всё равно я. Больше такого не повторялось.

Свет на деревянном бруске дрогнул. Красный знак начал бледнеть, а через несколько секунд окончательно погас. Дознаватель посмотрел на него с удовлетворённой улыбкой.

– Ну вот, видите? Всё оказалось гораздо проще, чем казалось. Разобрались, а вы так переживали.

Вика с надеждой подалась вперёд.

– Правда? Теперь нас отпустят?

– Нет, конечно.

Улыбка мужчины осталась такой же добродушной.

– Это был неизвестный нам случай. Поскольку прибор его обнаружил, следовало выяснить обстоятельства и закрыть нарушение.

Радость исчезла с лица Вики.

– Но если это не имеет отношения к Лукоморью…

– Уже не имеет. Мы ведь во всём разобрались.

– Тогда зачем вы вообще спрашивали?

– Порядок есть порядок.

Дознаватель отодвинул погасший брусок и снова принялся перебирать листы в папке.

– А теперь перейдём к тому, что нам известно точно.

Лицо дознавателя постепенно стало серьёзным. Шуршание бумаги в притихшем кабинете казалось нарочито громким. Наконец он нашёл нужную страницу, задержал на ней палец и перевёл взгляд на стоящих перед столом пленников.

– Ну, посмотрим, что у нас здесь… Преследование, угрозы расправой, нарушение порядка, избиение…

– Он сам виноват! – выпалил Максим. – Он нас обманул, украл ковёр, а потом…

Мужчина поднял ладонь, и Максим осёкся.

– Да-да, разумеется. Сам виноват. Сам бежал по переулкам, сам споткнулся и упал лицом прямо на ваш кулак.

Он выразительно посмотрел на перевязанную руку Максима.

– Я руку раньше разбил, – возразил тот.

Дознаватель удивлённо поднял брови.

– Так вы ещё кого-то избили?

– Стену.

– А она-то вам что сделала?

На лице мужчины появилась едва заметная улыбка.

– Там раньше дверь была, – вмешался Лёша. – В лавку, куда мы отнесли ковёр. Потом лавка исчезла, и осталась только стена.

Дознаватель медленно откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Несколько секунд он рассматривал Алексея с таким выражением, словно пытался решить, действительно ли тот настолько наивен или лишь умело притворяется.

– Вам очень хочется поговорить, молодой человек?

Лёша сразу замолчал.

– Ну давайте, – продолжил мужчина. – Поговорим. Только постарайтесь не наговорить лишнего.

Алексей покосился на Максима. Тот едва заметно покачал головой. Вика смотрела на него напряжённо, а Саша, наоборот, будто ждала, что он наконец сумеет всё объяснить. Лёша сглотнул.

– Ну же, не стесняйтесь, – подбодрил его дознаватель. – Я внимательно слушаю.

– Позавчера мы встретили Феликса Вельского, – начал Алексей, стараясь подбирать слова как можно осторожнее. – Он сказал, что знает мастера, который сможет починить нашу вещь. Очень редкую и дорогую. Феликс отвёл нас в Старый город, в лавку чаротворца. Там был мастер по имени Борум. Он осмотрел ковёр, сказал, что починит его за три дня, и взял задаток – три золотых.

– Вот как, – пробормотал дознаватель, но записывать пока не стал.

– Когда мы вернулись на следующий день, ни лавки, ни двери уже не было. Просто глухая стена. Потом мы нашли Феликса на площади и попытались выяснить, куда исчез мастер.

– Попытались выяснить, – повторил мужчина, слегка улыбнувшись. – Очень хорошее выражение. Продолжайте.

– Он начал убегать.

– А вы?

– Мы… побежали за ним.

– Все четверо?

– Да. – Лёша помедлил.

Перо дознавателя царапнуло бумагу.

– Дальше.

– В переулке нам преградили дорогу трое мужчин. Они явно пытались помочь Феликсу скрыться. Мы их отвлекли и продолжили погоню. Максим догнал Феликса и остановил его.

– Кулаком?

– Один раз ударил, – нехотя признался Лёша. – Но только потому, что тот отказался говорить, где наш ковёр.

– Значит, сначала преследовали, затем загнали в переулок, после чего ударили и стали требовать имущество?

– Наше имущество! – не выдержала Вика. – Он нас обокрал!

– Я вас пока не спрашивал, – мягко произнёс дознаватель.

Вика стиснула зубы, но промолчала. Мужчина перевёл взгляд на Лёшу.

– Это всё?

– Потом Феликс вырвался и побежал к страже. А дальше вы знаете.

– Теперь знаю. – Дознаватель снова придвинулся к столу. – Ваша точка зрения мне понятна. Остальные с ней согласны?

Он поочерёдно посмотрел на Максима, Вику и Сашу. Все трое кивнули.

– Прекрасно.

Мужчина перелистнул несколько страниц, нашёл нужное место и сделал короткую пометку.

– Значит, признаёте, что преследование и избиение имели место. Причём действовали вы группой.

– Но я не это имел в виду, – растерялся Лёша. – Я объяснял, почему всё произошло.

– А я предупреждал, чтобы вы не наговорили лишнего, – напомнил дознаватель с добродушной улыбкой.

Максим медленно повернул голову к Алексею. Вика посмотрела на него почти так же. В их взглядах читалось столько немого укора, что Лёша невольно втянул голову в плечи.

– Да не смотрите вы на него так, – примирительно произнёс мужчина. – Всё это нам и без его рассказа было известно. Ничего нового ваш спутник не сообщил и положение ваше не ухудшил.

– Тогда зачем вы заставили его рассказывать? – спросила Вика.

– Я никого не заставлял.

– Но вы сами предложили…

– Молодой человек очень хотел высказаться, – пояснил дознаватель. – Я предоставил ему такую возможность. В Лукоморье внимательно относятся к приезжим и всегда готовы выслушать собеседника. Особенно когда ему так хочется поговорить.

Вика немного смягчилась, хотя недоверие из её взгляда не исчезло.

– Так вы нас отпустите? – тихо спросила Саша.

Мужчина посмотрел на неё почти с отеческим сочувствием.

– К сожалению, девочка, не могу. Закон есть закон.

Саша опустила голову. У Максима дрогнули желваки. Лёша уставился в пол, лихорадочно пытаясь придумать ещё хоть один довод. Даже Вика, до последнего державшаяся увереннее остальных, заметно поникла.

– Да что же вы так расстроились? – удивился дознаватель.

Он закрыл папку, поднялся из-за стола и неторопливо обошёл его. Оказавшись рядом с задержанными, мужчина заложил руки за спину и принялся прохаживаться вдоль выстроившейся четвёрки.

– Мы за обычные драки голов не рубим. Назначим месяц исправительных работ и сто золотых штрафа на всех. Будет время подумать о своём поведении, принести пользу городу, а если повезёт – ещё и завести полезные знакомства.

Остановившись возле Максима, он ободряюще похлопал его по плечу. Максим даже не попытался сбросить руку. После бессонной ночи, допроса и долгого ожидания решения он выглядел настолько вымотанным, что в нём не осталось сил ни спорить, ни огрызаться.

– Откуда мы возьмём сто золотых? – спросил Лёша.

– Если честно отработаете весь назначенный срок, штраф спишут, – объяснил дознаватель. – В противном случае…

Он замолчал, давая им самим додумать продолжение.

– А можно нас больше не сажать в ту камеру? – жалобно попросила Саша.

– Я и не собирался. – Мужчина повернулся к ней. – Вас сразу доставят на место работ. Там накормят, дадут умыться и объяснят обязанности. Условия не дворцовые, конечно, но всяко лучше здешнего ведра.

Саша едва заметно вздрогнула, вспомнив прошедшую ночь.

– А если мы сбежим? – хрипло спросил Максим.

– Не сбежите.

Дознаватель поднял руку и несколько раз постучал пальцем по тыльной стороне кисти.

– Регистрация не позволит.

Все четверо невольно напряглись. Вика дёрнула связанными за спиной руками, словно пытаясь проверить, не появился ли на коже красный узор. Увидеть ладони она не могла, но воспоминание о жгучей боли заставило её стиснуть пальцы.

– Что значит «не позволит»? – насторожился Лёша.

– Значит именно то, что я сказал. Не советую проверять. Некоторые проверяли – потом очень жалели.

– А Феликс? – Вика вдруг вскинула голову. – С ним что будет?

– А что с ним должно быть?

– Он привёл нас к мошеннику!

– По его словам, он хотел помочь недавно прибывшим путникам, – невозмутимо ответил дознаватель. – Отвёл вас к известному ему мастеру, рассчитывая получить небольшую плату за новых клиентов. Что именно находилось в вашей суме и о чём вы договорились с Борумом, Вельский не знал. Его самого, выходит, тоже обманули. А когда он попытался объясниться, вы погнались за ним по городу и разбили ему лицо.

– Он врёт! – выпалил Максим.

– Возможно, – легко согласился мужчина. – Но его рассказ почти полностью совпадает с вашим. Разница лишь в том, что вы считаете себя обманутыми, а он – невинно пострадавшим.

– Вы же понимаете, что он всё подстроил, – сказал Лёша.

– Понимание к делу не пришьёшь. Нужны свидетельства, договор с мастером или хотя бы расписка о передаче ковра и золота. У вас что-нибудь из этого есть?

Ответом ему было молчание.

– Вот и славно, – заключил дознаватель. – Отработаете назначенный срок, затем сможете подать прошение на розыск мастера и пропавшего имущества. Тогда и поговорим.

Лёша уже открыл рот, но мужчина покачал головой и указал на стоявшие у стены часы.

– На сегодня разговор окончен. Вам пора.

Он вернулся за стол, раскрыл папку и, словно задержанные уже перестали для него существовать, обратился к стражникам:

– Выводите.

Обратно их повели тем же путём, каким привели в кабинет. Сначала через комнату ожидания с пустыми деревянными лавками. Теперь никто не пытался заговорить со стражниками. Даже Максим шёл молча, опустив голову и глядя под ноги.

Возле стола писаря процессию остановили. За прошедшую ночь здесь ничего не изменилось. Тот же мужчина сидел над бумагами, сгорбившись так низко, словно собирался лечь на них лицом и наконец уснуть. Услышав шаги, он нехотя поднял глаза.

– Уже уводите? – спросил он без всякого интереса.

– На работы везём, – ответил один из стражников и положил перед ним папку.

bannerbanner