Эксперимент 175

– Стоять! Не двигаться! Эмили Уайл, вы задержаны, за подозрением в угрозе государственному порядку.

Голоса были чужими, грубыми. Солдаты в чёрных масках ворвались в дом, рассыпались по комнатам, опрокидывая стулья. Мама закричала, будучи лежа на столе, прижатая руками в перчатках. Она пыталась сделать что-то руками, чертить узоры пальцами в воздухе, что-то быстро бормотала, но все напрасно.

Мама словно пыталась создать щит, вокруг себя или вокруг дочери. С её глаз потекли слезы. Они были кроваво красные. Селина не поняла, что происходит. Страх ударил в живот, ноги стали ватными. Она развернулась и побежала наверх, хватаясь за перила, спотыкаясь о ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле.

За спиной грохотали сапоги. Кто-то кричал, и ругался, опрокидывая вещи в зале.

– Обыскать всё! Ищите девчонку!

Селина влетела в свою комнату, захлопнула дверь и сразу поняла, что это глупо. Маленькие ручки тряслись и замок не слушался. В душе все оборвалось, её найдут. Она заметалась, потом бросилась на пол, забилась под кровать. С глаз текли горячие слезы. Она не понимала, что происходит. Под кроватью было пыльно, пахло старым деревом и чем-то сладким. Здесь лежали её старые игрушки в куче коробок, за которые она легла калачиком. Точно таким же, как будет спать всю жизнь. Это защитная реакция. Внутри неистово жгло. Она пыталась не обращать внимание на боль. Зажала рот ладонями, чтобы не дышать. Чтобы не всхлипнуть. Чтобы не слышно было, как стучат зубы.

Снизу доносились крики. Мама звала её. Нет, этого не может быть. Она не хотела бы чтоб я выходила, проносилось в голове девочки. Впервые в жизни она ослушалась.

Затем стуки и крики прекратились, закончившись глухим ударом. И тишина. Такая страшная, что девочка перестала дышать вовсе. Страшно громкие шаги приближались быстро, а затем удалялись в комнате родителей напротив.

Затем и вовсе один из солдат зашёл в её комнату. Покрутив в руках одну из игрушек, он тихо позвал девочку. Она видела его ботинки, грязные, с толстой подошвой. Он прошли к шкафу, открыл его, заглянул под стол. Лина сидела побледнев. Не издавая ни звука. Онемев. Не в силах была даже дышать. Резко наклонившись, мужчина осмотрел пространство под кроватью. Селина зажмурила глаза. Сейчас её поймают и закончится сказка о прекрасной принцессе, которую спасёт принц. Никаких принцесс не будет. Только чернота. Но солдат не увидел ничего кроме коробок, разбросанных под кроватью.

Селина вжалась в пол, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ботинки остановились в нескольких сантиметрах от её лица. Она не дышала.

– Здесь чисто, – сказал кто-то. – Наверху никого.

– Есть информация что девочки здесь вообще нет. Она в городе. Внизу чисто. Уходим.

Ботинки развернулись и застучали к выходу. Дверь хлопнула. Девочка сидела под кроватью ещё несколько минут, а может часов, упав лицом на ковролин. Впившись в него пальцами. Где-то вдалеке завелась машина, потом звук стих. В голове Селины ещё долго слышались шаги в дальних комнатах и на первом этаже. Ей постоянно казалось, что вот-вот сейчас войду именно за ней. Вытащат из засады и поволокут по полу.

Она все лежала под кроватью. Ей казалось, что прошла вечность. Адреналин в крови успокоился и ему на смену пришла другая эмоция. Липкая и вязкая. Вина. Что она могла отвлечь солдат на себя, и не дать им схватить маму. Но она этого не сделала. Вместо её отважных действий, сейчас в доме завывал ветер, и скрипят половицы. Медленно, боясь лишний раз пошевелиться, девочка выползла наружу.

Комната была разгромлена. Ящики выдвинуты, вещи разбросаны. Она спустилась вниз, на кухню. Стол был опрокинут, оладьи валялись на полу, в луже растопленного масла. Мамы не было. Она все надеялась, что это розыгрыш, и сейчас её приведут обратно, словно перемотают эти долгие часы назад, и все. Все будет как раньше. И вместо тех страшных мужчин придёт пьяный отец и уляжется спать. И всё будет как раньше. Но этого не происходило. Селина ходила из комнаты в комнату, осторожно заглядывая за углы.

– Мама? – позвала она тоненьким голосом.

Никто не ответил.

Почему? Почему они забрали её... Мою маму. Зачем они это сделали?

Девочка говорила сама с собой, захлебываясь слезами. Её истерика была тихой. Никто так и не пришёл на помощь. Ни соседи, ни отец. Селина вышла на крыльцо. Солнце всё так же светило, но теперь оно казалось чужим. Дома неподалёку стояли тихие, будто вымершие. Она посмотрела на дорогу пусто. Отрешённо. Глаза были все ещё застелены слезами. Она пыталась вытереть их, но не выходило. Платье смялось, а коленки дрожали. Пошёл слепой дождь. Но девочка так и сидела на пороге, раскачиваясь из стороны в сторону. А затем встала и побрела вперед. Маленькая Селина еще не знала куда бредет. Она просто шла, прижимая к груди плюшевого зайца, которого успела схватить из-под кровати. Шла и надеялась только убежать подальше от этого страшного места.

Проходили дни, недели, месяцы. Селина пришла в небольшой город, в котором попала в небольшую группку таких же как она, беглецов сирот. Мимо проходили люди, быстро вышагивая по мостовой. Ездили черные машины. На небе лишь изредка появлялись тучи. Невыносимое пекло выжигало траву на небольших участках земли. Все словно застыло. В воздухе все чаще стали появляться огромные самолеты. Они кряхтели старыми двигателями, приземляясь недалеко от города. Вскоре началась суета. Селина не понимала, что происходит. Она все также сидела на мосту, вместе со своими друзьями по несчастью и просила милостыню. Один прохожий положил рядом со спящей девочкой небольшую книжку. Селина еще плохо умела читать, но сохранила это как реликвию. Со временем людей в городе стало меньше. И даже если они появлялись на улице, то спешили укрыться в помещении. Она не попала в программы опеки. В те времена государству было не до сирот. Война только начиналась, и все ресурсы бросили на фронт. Детские дома переполнялись, но новых не открывали. Сотрудники, которые должны были забирать таких, как она, сами разбегались кто куда, спасая свои семьи. Все занимались собой. Из их компании «бедных сирот» половина ушла на тот свет, так и не наевшись досыта. А вторая половина, в которую входила Селина, разбрелась по разным районам штата. Все пошли своими путями. Девочка бродила одна, и спала на скамейках. Лина приняла решение уйти из того города, где она жила с мамой. Чтоб не вспоминать. И чтоб не маячить перед такими же солдатами в черном, которых на улице стало подозрительно очень много. Однажды обессиленная, она уснула прям под дверью чьего-то дома. Ей было плевать кто это был, главное, чтоб не выпнули до рассвета.

Дверь поутру открыл мужчина. Среднего возраста и невысокого роста. Он не сразу обратил внимание на свернувшийся у его порога клубок. Девочка проснулась и поспешила освободить дорогу, но он остановил ее.

– А где твои родители? – он спросил тихо, чтоб никто не слышал его прокуренный голос.

– Их нет. Я одна. Извините что спала у вас на пороге…

Он покачал головой. Слегка седые и просаленные волосы упали на лоб.

– Ничего страшного. Я Дориан. А тебя как зовут? – мужчина наклонился ниже.

– Ли… Меня зовут Селина. – отчеканила девочка, привставая и отряхивая коленки.

– Хорошо. Сейчас всем лучше укрываться в домах. У тебя есть куда пойти?

Селина помотала головой.

– Ну что ж, если хочешь можешь жить у меня. Правда я, конечно, не могу похвастаться роскошными апартаментами, но кровать и игрушки я для тебя найду. Хорошо?

Из всего этого Селина понимала лишь часть слов. Но его интонация и доброжелательность, с которой он говорил, очень располагали к себе. На душе впервые за долгое время воцарилось спокойствие. Что есть кто-то старше, кто сможет защитить.

Она помогала ему в быту, и параллельно подглядывала на его работы, как он пишет. Проходили месяцы. Прошла зима, затем весна порадовала теплыми дождями, изнуряющее лето, а затем и осень. Желтые листья осыпались с одиноких деревьев. Укрывая проселочные дороги красивыми узорами. Дориан как-то узнал, что у Селины осенью день рождения. Это был первый ее праздник вне дома. Без кого-либо родного. Мужчина надел галстук, и завязал красивый бант на платье девочки. Ей исполнялось семь. В тот вечер по радио передали что некие “чужие самолеты” пролетали слишком близко к границам города, но бояться было нечего. Так говорил Дориан.

Время проходило. Быстрее и быстрее. Девушка буквально загорелась искусством. Втихаря, когда Дориана не было дома, она брала палитру с красивыми масляными красками, и вставала у холста, представляя, что она пишет картины, которые продавала бы по всему миру, рассказывая про историю своей жизни, и о том, как она любит мир. О том как ее завораживает природа и о том, как скоротечна жизнь. Обо всем этом.

Так и прошли двенадцать лет войны и мучений. Голода и холода. И единственное что спасало, это искусство. Дориан продавал картины буквально за гроши, рисовал агитационные плакаты для поддержания духа страны, когда всем казалось, что смерть мира уже близко. Хлеба и воды у них было в достатке, мясо тоже иногда покупалось, по праздникам. Жили не бедно, но и не купались в роскоши. Мужчина обучал девушку математике и грамотности. Она прочитывала все книги что были у него на пыльном чердаке. Даже самые старые и испорченные.

По ходу взросления, Селина все чаще замечала, с какими голодными глазами смотрел на нее художник. Проходя мимо ее комнатушки, он ненароком задерживался чтоб поглазеть на нее. Проводил липким взглядом по ее оголённым ногам и плечам. Она старалась не обращать внимания, отворачивалась к стене, куталась в одеяло даже в жару, лишь бы не чувствовать на себе этот взгляд. Но он не унимался. С каждым месяцем его приставания становились всё наглее, а деваться было некуда. Другой крыши над головой не существовало. Он хотел ее, и со временем, перестал это скрывать. В ее шестнадцать, он решил поздравить ее необычным подарком. В этот раз не было ни галстука, ни банта на платье. Лишь одно большое и ужасное действие. Домогательство. Страшная штука. В тот вечер она легла спать, как обычно, уставшая после долгого дня. Уснула быстро, проваливаясь куда-то глубоко, подергивая ладонями. Она даже не заметила, как он вошёл в комнату. Дориан дождался, пока её дыхание станет ровным, пока она полностью уснет. Тогда он бесшумно приблизился, стягивая со штанов широкий черный ремень. Кожаный, старый, со следами масла. И пока она спала, крепко привязал её тонкие запястья к изголовью деревянной кровати.

Селина очнулась от резкой боли в запястьях. Мир перед глазами ещё плыл, она не сразу поняла, что происходит. Дёрнулась – и только тогда осознала: руки прикованы. Сердце пропустило удар. Она попыталась позвать на помощь, но голос сел от страха. Дориан стоял рядом, ухмылялся, и в его глазах не было ничего человеческого. Ничего не получалось и она уже чувствовала, как кончина ее существования как девушки была близка, что он изуродует ее. И не будет всего этого волшебного и доброго мира каким она его себе представляла. Он приближался стремительно, приспуская штаны, лапая и кусая девушку.

Зажмурившись, она почувствовала, как нечто изнутри вырывалось наружу с неведомой силой. Оно таилось где-то в груди, вырвалась из нее, свирепым рыком. Селина сама не поняла, как от неимоверной ярости оборвала ремень. Воспарила над кроватью. Ее волосы стали развиваться, а глаза залились золотым. Этот свет исходил отовсюду. Сочился из ее кожи. Дориан отлетел в другой конец комнаты от взрывной волны. В висках лишь стучал гнев. Гнев и желание отомстить. Опустившись на ноги, она подошла к нему. Лежащий на полу мужчина все также с интересом смотрел на девушку. Не отступал. Тогда нащупав рядом с собой какой-то предмет, Селина подняла его и раз за разом стала наносить увечья своему опекуну. Больше и больше. Его крики становились все мучительнее. Как вдруг не стихли и вовсе. Он издал свой последний вздох и замолчал. Бренное тело скатилось по кухонному гарнитуру и легло на пол. В голову вдруг пришел здравый смысл и рассудок. По телу моментально пробежал холод от осознания всего того, что она натворила. Селина с ужасом смотрела на человека, которого мечтала называть папой. И теперь он лежал здесь. Из-за нее. Но я же не виновата? Я же просто защищала себя. Меня ведь не найдут. Не посадят? А если все же поймают, то все...

Пробежав мимо зеркала, она заметила изменения в ее внешности. Волосы, как и глаза стали светится золотом, а даже малейшие царапины на руках тут же зарастали. Она не узнавала себя. Та девочка, что смотрела из зеркала, была чужой. В оцепенении она стояла, очень долго прокручивая все что случилось.

Я не узнаю себя... Что со мной? Что произошло? Кто я теперь?

Накинув старый плащ и собрав пару вещей, книгу, которую когда-то получила от прохожего, она кинулась бежать прочь, из этого дома, из города. Она бежала, спотыкаясь, не разбирая дороги. Внутри всё дрожало. От того, что она только что сделала. И от того, что не чувствовала вины. Только пустоту.

Она ошибка, которой нет места нигде в этом городе. Или на этом свете. Вина гложила ее. Пробирала до глубины костей. Изнуряла. По щекам стекали тонкие горячие струйки слез. Но чувство собственного достоинства и победа над насилием брали верх. Она не гордилась тем, что сотворила, хотя и не хотела в этом признаваться.

Я ведь хотела называть его папой... А теперь. Теперь я не знаю кому я смогу так легко доверять.

Скитания продолжились, что и привели шатенку в прибрежный городок. Познакомилась с Винэей. И решила остаться. Но на долго. Спустя время она вместе с подругой отправились в большой город рядом, где и нашли себя. Найдя тут работу, и жилье, они решили остаться здесь. Большой город манил своей загадочностью и возможностями. У Селины постоянно спрашивали на работе в придорожной забегаловке, почему убежала из прошлого города? Почему осталась здесь? А она все отшучивалась, мол, тут намного спокойнее и работа лучше. Затем пришли времена нового правительства, которые перевернули все с ног на голову. Абсолютно всё. И всех людей в своем строю. Многих уволили, но Селина держалась за эту работу. Ей нужно было оставаться незамеченной, иначе придет конец. И ей, и всему миру.

Странно. Мне давно не снился Дориан. Видимо ему неспокойно на том свете, и он жалуется, что я не молюсь за его душу. Господи успокой его и дай мне существовать спокойно. Дни, итак, тяжелы. А жизнь бежит так быстро что не успеваешь даже поесть. Проносилось в мыслях у Селины пока она поднималась с кровати. Тяжело пройдя до ванной комнаты, она туго затянула пучок русых волос и отправилась одеваться. Начинался новый рабочий день в Администрации по устранению «Энергов», и ей нужно было поспешить до начала смены. За окном заморосил дождь.

Незнакомец

Саундтрек главы: Deftones – My Own Summer

***

Вновь обычный, ничем не примечательный рабочий день. Все также серые лица окружали девушку. Они мельтешили вокруг, будто в калейдоскопе. Кто-то кашлял и рыгал, кто-то молча сидел и смотрел в стену. Кто-то изучал схемы выхода и эвакуации. Глупые и наивные люди. Они не знают, что за них могут решить все что угодно. Даже решить, что они могут быть недостойны жизни. Абсолютная жестокость. Селина тоже скучала. Смотря через панорамные окна, она про себя уже сто раз успела пожалеть, что одела короткую юбку. Но что поделать. На улице было холодно, как и на душе. Даже скорее противно.

Как ни лето, так потоп. Ну что за день...

Прохладный дождь тарабанил по крыше. На улице вновь стало промозгло и сыро. Через служебный вход вошли двое. Один высокий и низкий, парни. Они переговаривались, друг с другом занося огромные коробки с новыми колбами. Швырнув первую, мелкий быстро вышел за второй коробкой, когда как высокий остался заполнять бланки. Быстро выскочив из-за стойки регистрации, где сегодня сидела девушка, она ворвалась в служебное помещение куда скидывали коробки.

– Что вы делаете? Зачем вы так кидаете коробки?! – возмутилась она, поднимая с пола смятую посылку.

– Не переживайте мисс, её, итак, до нас уже, наверное, раз сто пошвыряли. Не мы первые, не мы последние. Вы будете принимать? – высокий парень не соизволил даже снять капюшона и возвышаясь над Селиной, протянул ей бланк.

– Ничего я заполнять не буду, пока вы нормально не доставите и не выполните свою работу.

– Ну не хотите, как хотите. – он попросту вышел. Поднял с пола коробку и унёс её. А сегодня Селина как раз должна была встретить партию новых колб для анализов, иначе от начальства её ждал выговор.

Сжав зубы и с диким недовольством, она вышла под холодный дождь за курьером.

– Стойте!

Он обернулся в пол оборота.

– Я приму вашу доставку, только если вы выполните условие.

– С чего бы мне его выполнять? – он ретировался.

– С того, если не хотите получить выговор и пройти внеочередную проверку, которую я с удовольствием могу вам устроить. – Селина сама того не замечая хотела улыбнутся, но пресекла даже мысль об этом. Прикусив щеку изнутри, она все также стояла, ожидая ответа.

– Знаете дамочка, меня не нужно пугать этими вашими проверками. Попросили бы по-хорошему сначала, и мы бы все сделали.

– Я и попросила.

– Нет.

– Либо вы заносите, либо я иду писать на вас жалобу.

Парень опустил взгляд ниже, на её ноги. Туфли погрязли в грязи, а колготки стали мокрыми, мерзко прилипая к коже.

– Вряд ли кто-то вас пустит обратно в таком виде. Вы же теперь нестерильная. – он усмехнулся. И эта усмешка была грубее чем все что Селина могла услышать за все время своей жизни.

– Знаете что? А не пошли бы вы...

Резкий визг колес и через секунду на Селину светила пара фар. Фура неслась на неё с огромной скоростью. Она даже не успела бы зажмуриться. Вдруг её что-то потянуло. Рука, цепко схватившая её предплечье потянула тело в сторону.

Машина проехала мимо, дальше скользя по дороге и сигналя всем подряд. А девушка так и стояла, смотря вниз. На её лице мог бы застыть ужас. Если бы не годы тренировок и отточенная до идеала, маска безразличия.

Я могла бы умереть.

Прямо здесь и прямо сейчас.

– Девушка, я, конечно, понимаю, что все от меня без ума, но не надо вешатся на меня при первой же встрече. – вдруг донеслось до ушей Селины. Опомнившись, она отлетела от него на метр.

– Вы слишком самодовольны.

– А вы слишком серьезны.

Из служебной двери вдруг показалась голова Винэи. Её волосы уже успели намокнуть, только тогда в тумане она смогла разглядеть ругающуюся Селину.

– Лина, заходи. Пора принимать новых людей. Народ уже собрался, я одна не справляюсь.

– Иду, иду! – и бросив прощальный взгляд, она ушла вдаль. Хлопнула дверь.

День подошел к концу. Людей опять становилось все меньше, и только старая уборщица ходила по кабинетам как призрак.

Селина и Винэя все также сидели за стойкой регистрации. Их лица осунулись от усталости, а причёски растрепались.

– Сегодня никаких баров, я просто приду домой и вырублюсь. – сказала брюнетка, захлопывая ящик.

– И не говори. Ещё какой-то курьер сегодня попался. Странный. Засадить бы его куда-нибудь куда Энергов отправляют. – она усмехнулась.

– Лина, ты слишком груба с ним. Тем более я слышала, что его перевели к нам в отдел. Теперь придётся как-то мирится всем вместе.

Внутри все осело. Еще одного такого раза она бы не выдержала.

– Как бы там не было, я бы не хотела пересечься с ним снова. Уж больно он какой-то... – она не смогла подобрать слов.

– Своенравный?

– Наверное... и очень самодовольный.

Винэя позволила себе немного улыбнутся. Совсем немного. Буквально на секунду. Но по этому жесту было понятно, что ей смешно. Смешно от того, что её непробиваемой Селине кто-то запал в душу. Даже если плохим поведением. Не зря же она весь день о нем проговорила.

Вечер проходил быстро. Селина сидела на кровати листая старый дневник и зарисовывая что-то непонятное. В голове роилась куча мыслей. Она стала выводить их на бумаге. Карандашом провела линию, потом ещё. Все больше и больше рисунок стал вырисовываться. Феникс. Он загорался, освещая всем дорогу, а потом погибал, сгорая дотла. Ей нравились рассказы о нем. Сказки которые читала ее мама. Карандаш провёл очередную черту, которая уж была очень похожа на его силуэт. Внутри на секунду возникло лицо того курьера.

Ты и тут доставать меня будешь. Отстань.

Обычная неприязнь все больше переходила в злость. Это не на шутку пугало Селину. Зачем она так думает? Зачем злится. Ей должно быть плевать. А мозг все больше рисовал его силуэт под дождём. Нечто горячее под кожей не отступало. Резко поднявшись, девушка решила освежиться. Холодная вода прошлась мурашками по коже, расслабляя мышцы и приводя мысли в порядок. Мне страшно, страшно от того, что я начинаю вновь чувствовать. Даже если это плохие эмоции. Они у меня есть. Я могу кому-то навредить ими. Нельзя чтоб кто-то узнал о том, что происходит во мне... Она стояла так под холодным душем, пока не перестала чувствовать кончиков пальцев. Как наказание. Я не имею права чувствовать, иначе всем будет плохо. Моим коллегам, Винэе...

– Феникс сгорит и возродится, а если кто-то узнает, что я сгорю, то я никогда не воскресну.

Этой фразой она словно обрубила все мысли что плыли по голове. Плюхнувшись на кровать, Селина закрыла глаза. Она хотела прикрыть их всего лишь на секунду, но будильник зазвенел раньше, чем она успела понять, что проспала всю ночь.

Следующий день разливался по небу ярким рассветом. Он тянулся от самого горизонта до туч, уходящих куда-то вдаль и вносящих за собой дождь. Настроение с самого утра было хорошее. Улыбнувшись самой себе в зеркало, она надела обычную для себя маску безразличия и спокойствия. Камера навелась на Селину, сканируя её одежду и обувь. Вторник, и снова она на рабочем месте. Люди толпились у входов. Кто-то начинал кричать, где-то хлопали дверьми. Наверху грубо причитали важные дяди в костюмах. Селина глубоко вздохнула воздух, ставший уже родным ей.

Сев за рабочее место, она принялась перекладывать бумаги. Поняв, что оставила в другом кабинете несколько бланков нужных для заполнения, подскочила с места, помчавшись по коридору. Работники вежливо здоровались, прижимаясь к стене, пропуская девушку вперёд. Подняв голову, внутри все охладело. Она вновь увидела того парня. Он был в обычной одежде, как и все здесь. Рубашка слегка смялась на его плечах, пока он шёл по коридору с коробкой в руках, сосредоточенно глядя перед собой. Она замерла, ожидая колких слов в её сторону. Комментариев о её внешнем виде, или о том какая она не благодарная что не сказала спасибо за спасение. Но он просто прошёл мимо, даже не повернув головы. Селина почувствовала странное разочарование, хотя сама не могла объяснить, почему. Внутри все оборвалось. Но зачем? Зачем ей надо его внимание.

И хорошо, что молчит. Меньше проблем.

Она вернулась на рабочее место, почти белая. Ее губы сложились в одну длинную полоску. Сев за стойку, она обратила внимание на пришедшую подругу.

– Ви, а ты знаешь этого нового? Курьера?

– Атлана? Говорят, его откуда-то перевели. Молчаливый, ни с кем не общается. А что?

– Да так, – Селина пожала плечами.

– Странный он.

– Странный? – Ви усмехнулась.

– Ты о нём уже второй день говоришь. Для тебя это тоже странно.

Неделя проходила быстро за рутинными делами. Отнести это, заполнить то. Под конец недели её ждала архивация. Большие стопки клались перед ней на стол, вместе с огромными цифрами, обозначающими их коробки с колбами. После долгого дня заполнения всей этой ерунды, она, протирая глаза вынесла коробки и огромные стопки бумаг в коридор. Скорее выпнула. Теперь задачей Селины было отнести все это обратно в архив. Ноги на высоких каблуках не слушались из-за усталости, но девушка не подавала виду. Сложив пачки бумаг поверх коробок, она взвалила их к себе на руки. Края стопки предательски затряслись, и несколько папок полетели вниз. Она выругалась про себя, и присела чтобы собрать их. Перед взором предстали чьи-то руки, которые уже ловили эти листы и складывали обратно в папку. Атлан. Он молча собрал рассыпавшиеся бумаги, выровнял стопку и протянул ей.

– Спасибо, – выдохнула она, удивлённая.

Он кивнул и пошёл дальше, даже не остановившись. Селина проводила его взглядом, и в его движении не было ни насмешки, ни прежней грубости. Только спокойная готовность помочь.

В пятницу в столовой было не протолкнуться. Селина сидела одна за маленьким столиком, когда Атлан вошёл с подносом. Он оглядел зал, все места были заняты, кроме стула напротив неё. На секунду их взгляды встретились. Селина внутренне сжалась, ожидая, что он сделает на этот раз. Но он просто поставил поднос и сел. Почему-то она стала ожидать от него какой-то подляны.

Несколько минут они ели в молчании. Потом Атлан, не поднимая глаз, произнёс, отпивая глоток воды.