Эксперимент 175

Поток мыслей прервался громким стуком железной двери об бетон. Шум донесся до ушей Селины и она тут же потушила сигарету, выкинув ее в клумбу стоящую поблизости.

– Эй, ты! – раздалось из темноты.

Трое. Она узнала их. Это те парни что сегодня орали в приёмной. Один, в грязной куртке, подошёл ближе.

– Мы к тебе приходили за результатами. Ты нас даже не приняла нормально. Дала какие-то паршивые бумажки и сказала ожидайте. И в итоге ничего. А завтра если мы придем, ты скажешь, что приходите послезавтра. Где справедливость в этом мире? Наверное, с тем пацаном с кофе ты не так разговаривала.

– Я не знаю, о чём вы, – тихо сказала она, пятясь к стене.

– Знаешь, знаешь. Ты там главная по пробиркам. И по кофе, по всей видимости. – он сплюнул. – И что теперь? Где он? Этот любитель стоять в проеме и не пропускать в час пик людей. Теперь его нет. Сбежал твой хахалень, да? А ты слыхала что его забрали. Все. Теперь уже не попьешь кофеёк, и будешь нормально принимать людей.

– Отстаньте, – она попыталась уйти, но они загородили дорогу.

– А ты сама кто такая? Что можешь вообще? Сидишь там с этими бумажками. Может, ты его покрывала? Может, вы оба… –

второй, с щетиной, шагнул вперёд. Они окружали медленно, как гиены, подходившие к еще живой добыче. Сердце бешено колотилось в груди. От каждого слова. Они эхом отражались в пустой голове. Пробираясь до самых костей и поднимая приглушенные алкоголем мысли и эмоции.

– Моего брата вот забрали. Сдал кровь, ему сказали чисто, а через неделю пришли. Ошибка. Такие, как вы, там работаете… сами знаете, за что забирают. И ничего не делаете.

– Ты такая же, как он. Как мой брат. И таких же покрываешь, а когда надо спасти, не можешь даже оторвать свой зад от стула. Ты и его, наверное, покрывала. Два сапога пара, курящих на заднем дворе.

Селина замерла. Внутри закипало что‑то горячее, чуждое. Они говорили что-то невнятное. Обрывками. Но Селина собирала из этих слов пазл который идеально складывался в ее голове. Пробуждал внутри нечто более древнее.

– Оставьте меня в покое.

– Или что? – первый усмехнулся. – Ты нас испугаешь? Ты сама, наверное, боишься. Стоишь тут дрожишь одна. А скоро можешь и вовсе пропасть, также как и твой друг. Просто вопрос времени.

Слова ударили в самое сердце. В душе словно что-то оборвалось. Обрушилось словно лавина.

Сердце больше не стучало. Оно колотилось о рёбра, ломая кости изнутри. В ушах нарастал гул. Высокий, звенящий писк, перекрывающий грязный смех парней. Гнев. Он больше не был просто эмоцией. Он стал физическим телом. Жидким огнём, что заполнил вены вместо крови. Ей стало тесно в собственном теле. Селина начала отступать, но все больше заходила в лапы к опасности. Страх дрожал на кончиках пальцев.

Крик вырвался сам. Он родился не в горле, а где-то в солнечном сплетении, раздирая лёгкие в клочья. Дикий. Первобытный. Это был крик раненого зверя, загнанного в угол. Звук ударил по барабанным перепонкам. Воздух вокруг выгнулся, ломаясь под чудовищным давлением. Самая мощная и при этом простая эмоция, обрела своё лицо. Гнев. Боль. Страх.

Мир перед глазами лопнул. Из глазниц брызнули слёзы, горячие, вязкие, со вкусом железа. Кровавые. Они текли по щекам, но Селина этого не чувствовала. Её зрение затопил ослепительный золотой свет. Он лился из неё, прорываясь сквозь кожу, сжигая одежду. Гравитации на секунду не стало, от чего девушка воспарила в воздухе. Пылая, словно феникс.

Ударная волна разошлась кругами, сметая всё. Время замерло. Селина видела, как исказились лица парней. Ухмылки сменились гримасами ужаса. Но было поздно. Энергия ударила их, как таран. Их тела отшвырнуло назад, ломая, как тряпичных кукол. Они пытались схватиться за столбы, афиши. Скользили руками по мокрым стёклам. Тщетно.

Она больше не чувствовала земли под ногами. Гравитация исчезла. Ветер, поднятый её собственной силой, хлестал по лицу, развивал волосы, превращая их в ореол. Она пылала. Живой факел посреди грязного переулка. Лина была словно феникс. Жар был невыносимым. Асфальт внизу зашипел, пузырясь и плавясь, превращаясь в чёрную вязкую смолу. Кусты вспыхнули, как спички, мгновенно осыпаясь серым пеплом.

Сила текла из неё бурным, бесконечным потоком, пока внутри не осталась звенящая пустота. Селина рухнула вниз...

Осела на землю, и застонала от боли, пронизывающей все тело. Тишина окутывала всё пространство. Вокруг неё был точный ореол из выжженной поверхности. Её рубашка испортилась до неузнаваемости, а лицо было покрыто царапинами. Всё это происходило от силы минуты-двух, если даже не меньше. Парни, все еще пребывающие в сознании, с таким же ужасом на лицах помчались прочь. Они не различали дороги в ночи, а просто бежали. Подальше от этого ужаса что происходил секунду назад. Они буквально ощутили, как смерть поцеловала их и подарила жизнь снова.

Очнувшись, Селина приподнялась на локтях и осмотрелась. Память не хотела запоминать всё, что случилось. Зачем? Она встала и на ватных ногах прошла по периметру. Где-то пискнула камера, чётко записывая каждое движение единственной движущейся точки на земле.

Она не помнила, как развернулась. Ноги не слушались. Каждый шаг отдавался глухим ударом в затылок. Асфальт под ногами качался из стороны в сторону. Селину шатало от одной стены переулка к другой. Плечо больно ударилось о кирпичную кладку, сдирая кожу, но боли не было. Была только тошнота.

К горлу подступал горячий, кислый ком. Желудок скручивало спазмами, будто кто-то выжимал его. Лина зажала рот ладонью, сглатывая вязкую слюну.

Только не здесь. Не под камерами.

В носу всё ещё стоял запах палёной плоти и озона. Он въелся в волосы, в поры, в мысли.

Селина громко ввалилась в дом. Замки щёлкнули. Один раз. Второй. Пальцы дрожали так сильно, что ключи выпали из рук, звякнув о пол, как приговор. Она не стала их поднимать.

Ванная встретила её холодной стерильностью плитки. Она не включила свет, сейчас темнота казалась безопаснее. Как и все последнее время. Одежда полетела в угол. Рубашка, юбка, нижнее белье, всё это теперь казалось грязным, заражённым. От их слов. От их криков. От того что они посмели тронуть то, что дорого. Они задели за живое и получили по заслугам. Но это было неправильно... И Селина сама это прекрасно понимала.

Душ включился с шипением. Вода была почти кипятком, пар мгновенно заполнил тесную кабинку, но этого было мало. Она схватила жёсткую мочалку.

Тереть.

Смыть это.

Она с остервенением драла кожу на руках, на шее, на животе. Снова и снова. Грубые ворсинки царапали эпидермис, оставляя багровые полосы, но девушка не останавливалась. Кожа горела, саднила, краснела до цвета мяса, но ощущение грязи не уходило. Их слова проникли уже куда глубже, чем просто кожа. Она вдруг осознала, что могла их убить. Точно также как и Дориана. Все из-за этой силы. Эмоций. Желудок снова предательски сжался. Лина согнулась пополам, упираясь лбом в холодную мокрую плитку, и её вывернуло желчью прямо в слив. Горло обожгло кислотой. Слёзы смешивались с потоками воды, стекая по пунцовому, истёртому телу. Она сползла вниз, обхватив колени руками, и затряслась в беззвучном плаче. Отмыться не получалось. Грязь была не снаружи. Она была внутри.

Выбравшись из душа, она чувствовала себя оголённой до костей. Зубы стучали. Постель не манила уютом, она выглядела как гроб. Девушка рухнула на матрас, даже не укрывшись. Свернулась клубком, пытаясь унять дрожь, пробирающую до костей. Мёртвое окно напротив смотрело на неё чёрным, равнодушным глазом. Сон не приходил долго. А когда пришёл, это был не отдых, а провал в вязкую тьму, когда организм просто отказался функционировать от перегрузки. Опять эти ненавистные ей мысли о нем. Ей уже было плохо от самой себя.

Лишь бы побыстрее заснуть чтоб не слышать себя.

Она долго вертелась на кровати, дрожа и укутываясь в тонкую ткань. За окном проехала машина. Потом еще одна и еще. Они останавливались рядом с ее воротами. Внезапно вскочив с кровати, до неё донеслись звуки сирен и позывные административных служб по отлову «Нестабильных». – Окружаем объект!

– На счёт три, выбиваем дверь.

– Раз, – Селина успела лишь спрятать свои блокноты получше. – Два, – ладони похолодели от страха, но деваться уже было некуда. Она наспех натянула на голое тело атласный халат. – Три! – с этим криком группа военных проломила хлипкую деревянную дверь.

Они ворвались стремительно, рыская по комнатам. Снаружи группой управлял человек, чей голос казался ей знакомым. Но сейчас он был металлическим и холодным. Прошла секунда, и её спальня, такая уютная и маленькая, наполнилась неимоверным количеством людей в форме. Они быстро передали информацию о девушке начальнику и приступили к захвату. Селина попыталась убежать, выпрыгнуть в окно или куда-нибудь, но её успели схватить за ноги и повалить на пол. Жёсткие кожаные перчатки сомкнулись на лодыжках, ограничивая движение. Такие же сомкнулись в районе шеи, а затем стремительно вонзили шприц с бледной жидкостью. Она разлилась по венам мгновенно, ослабляя все мышцы. Ударившись о деревянную поверхность пола, в голове остался только гул их голосов, смешавшихся с адреналином.

Всё происходило оперативно и слаженно. Без лишних движений. Без слов. Без эмоций.

Выведя её на улицу, строй солдат отчитался перед начальником. Белые прожекторы полоснули по асфальту и уставились в одну точку, на Селину. Сомкнулись на её фигуре. Девушка подняла голову, не в силах что-либо сказать. Пролетавший мимо вертолёт слегка приглушил ор их командира.

– Захват произошёл успешно, товарищ полковник, – подошёл к нему один из солдат и встал рядом.

– Хорошо, а теперь грузите её, – скомандовал он. Холодно и жёстко. Словно был машиной или киборгом, не имеющим эмоций вовсе. Без привилегий страха или боли. Ряды солдат пополнялись. Машины гудели, задыхаясь собственными выхлопами. Группа по задержанию Нестабильных сработала как часы. Без форс-мажоров, гладко и слаженно. Сквозь всю эту суету Селину повели к машине, мимо полковника, чтобы показать ему, словно добычу, схваченную девушку.

– Вы? – в высоком мужчине она узнала того старика из бара, который следил за ней из угла бара. Мужчина лишь слегка наклонился и ухмыльнулся краешком губ.

– Не ожидала?

Селина промолчала и попыталась вырваться, чтобы отвесить этому ублюдку пощёчину. Полковник посчитал это оскорблением и скомандовал вколоть большую дозу того препарата, который уже был в ней.

– Ты, нестабильная, и тебя надо устранить. Устранить от всех. Изолировать от нормального общества.

Её повели дальше. Коридоры из людей казались бесконечными, их лица были одинаково серыми. Сухими. Немыми. Словно прозрачные, стеклянные колбы, наполненные ничем. Среди всего этого кошмара Селина пыталась смотреть каждому в глаза. Кто смотрел в ответ. Тот, стоящий чуть поодаль. находился в своих мыслях, будто отключённый от мира. А кто-то...

Внезапно сердце Селины пропустило удар.

Нет. Этого не может быть. Неужели эти глаза... Ну уж нет. Это скорее всего следствие препарата, или она просто опять начинает сходить с ума. Солдат стоял чуть поодаль от фургона, куда вели девушку. Под чёрной маской блеснули до боли знакомые глаза. Они пересеклись взглядом на секунду, даже меньше. Но этого хватило, чтобы в девушке вновь загорелись эмоции. Все, что она прожила за эти короткие дни. Страх, боль, неизвестность и предательство. Она упёрлась ногами в землю, больно царапаясь и пытаясь выкрикнуть хоть что-то.

– Ат... – и грубая рука закрыла её рот, буквально запихивая в тёмный фургон. Парень в ответ сделал шаг вперёд, и тут же замер, когда полковник бросил на него предупреждающий взгляд. Атлан смотрел на неё пусто. Это уже был не он. Другой. Чужой.

– Не смей, – сказал полковник тихо, чтобы слышал только он.

Её усадили на жёсткое кресло и привязали жгутами, но девушка старалась не видеть ничего. Зажмурив глаза, она только и делала, что вспоминала то мгновение. Мгновение, когда на секунду она почувствовала знакомые чувства где-то глубоко. Она боялась ошибиться. Боялась. А вдруг это не он?

И последним, что она успела увидеть, были его глаза. Такие знакомые, родные, которые смотрели на неё, будто она никто. Пустое место. Именно для него. Её вырвали из этого взгляда так же резко, как вырвали его из её жизни. Фургон закрылся. И тьма сомкнулась раньше, чем она успела вдохнуть.