Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция

— Чудненько. — «Крыс» отстранился и, обойдя по дуге, снова встал перед стулом, так что Лавру пришлось задрать голову, чтоб смотреть на него. — На чём мы с вами тогда остановились?

Выжидающее молчание.

Лавр зажмурился, ненавидя и его, и себя.

…и Стрельницкого, что приучил к этому правилу давным-давно.

— На… том, что я не имею никакого отношения к взрыву в штабе ДРА.

— Ах, да-а, — растягивая от удовольствия слова, отозвался «крыс». — На том, что вам было видение.

— Это была шутка.

— Так вы шутник, Дмитрий Романович… Ну, над вашим чувством юмора мы тоже поработаем. Видите ли, господин генерал-майор — человек занятой и навещать вас часто просто не имеет возможности, так что он поручил мне проследить, чтобы вы тут не скучали. Ускорить, так сказать, процесс.

— Кто? — не понял Лавр, и только потом до него дошло, что речь про «Сергеича».

…ну да, человек в звании выше, чем полковник Стрельницкий. Генерал-майор и есть.

Но даже для того, чтобы выстроить такую простую цепочку, понадобилось напрячь всё своё внимание.

— Генерал-майор Луговой Сергей Сергеевич, — подтвердил «крыс». — Вы даже этого не знаете? Лавров, ну вы даёте, я, конечно, понимаю, мятежники тупы и необразованны, но чтобы даже не знать, чьим гостеприимством вы пользуетесь…

Гостеприимством! Нервный смех резанул по рёбрам, ноющим от неестественной позы.

…уже привычной и почти естественной.

— Он не представился, — задыхаясь то ли от смеха, то ли боли, пояснил Лавр, стараясь не думать о том, что до этого никто ему имя Сергеича не называл, а теперь… терять нечего?

Он отсюда не выйдет?

…или это дурная паранойя?

«Крыс» засмеялся вместе с ним, показывая зубы.

— Ему было некогда, Дмитрий Романович, он очень занятой человек. Но вы, однако же, только понапрасну потратили его время… Ну, ничего страшного. Уверен, мы с вами и вдвоём плодотворно посотрудничаем.

— В бездну такое сотрудничество, — искренне пожелал Лавр.

…и напрягся в ожидании удара.

Но «крыс» на удивление не обиделся.

— Это вам пока так кажется, Дмитрий Романович… Вы лучше скажите: что вашей мятежной Коалиции известно о проекте «Бастион»?

— О чём? — не понял Лавр.

Где-то он точно слышал это название — но сейчас был не в том состоянии, чтоб сосредоточиться и вспомнить.

— Не притворяйтесь, Дмитрий Романович, у вас это плохо получается. Итак, что вашей Коалиции известно? Сроки? География? Ответственные лица?

— Понятия не имею. Я да… давно уже не с ней.

— И снова врёте, Дмитрий Романович, — разочарованно покачал головой «крыс». — В Старорецке вы вполне активно искали её контакты.

— Мне просто нужна была информация!

Лавр осёкся, но было уже поздно.

…он подтвердил, что общался там именно со связным КОДы.

— О чём?

— О т-том, что мне было необходимо знать для выполнения за… за-адания Стрельницкого, — попытался он исправить положение, борясь с предательски вылезшим заиканием.

— Что же это за задание такое, что вам пришлось тайком от ваших сопровождающих искать контакты с Коалицией? — недоверчиво рассмеялся «крыс». — А может, вы пытались получить новые указания от ваших кураторов? Вы провалили прошлую миссию, оказались под подозрением, еле вывернулись… конечно, вам нужны были новые инструкции.

— Какие? — спросил Лавр с каким-то глобальным недоумением.

— Это и нам интересно, Дмитрий Романович, — заверил «крыс». — Как и то, кто именно вас курирует, и кто был вашим связным в столице… Но, вижу, вам сложно на этом сосредоточиться, да?

Лавр моргнул, отказываясь признавать в голосе «крыса» сочувствие.

Впрочем, тот не стал долго притворяться и, отойдя на пару шагов, принялся расхаживать по комнате, заставляя следить за ним настороженным взглядом.

— У вас выдались тяжёлые дни… и ночи, понимаю. Вы даже неплохо держитесь. Да, вы не то чтобы нормальный человек, а драконий мутант, но ведь чип у вас в затылке как раз и призван уравнять вас, так сказать, с нами, простыми смертными…

Словно маятник: туда-сюда, туда-сюда.

Голова пошла кругом, и захотелось попросить остановиться, оставить в покое, дать просто тихонько сдохнуть.

— Я не… мутант.

— Да ну. А эти ваши ментальные фокусы с драконом? Регенерация? Это разве нормально для человека? Миллиарды лет эволюция добивалась нашего совершенства, но то, что произошло с вами, — это всего лишь её ошибка, аномалия, мутация под влиянием бездны и её… порождений. Мутация, которая оказалась полезна государству. Но только до тех пор, пока вы государству служите… А вы, Дмитрий Романович, не захотели. Свободы захотелось, верно?

— Да, — процедил Лавр, следя, как загипнотизированный, за расхаживающим по камере «крысом».

Туда-сюда.

— И вот куда вас эта свобода привела, — победно усмехнулся «крыс», указав на стул. Лавр дёрнулся, неохотно признавая его правоту. — В то время как те, кто принял своё место, вполне спокойно и свободно живут, и их даже уважают. Иронично, не правда ли?.. Но, возможно, вы просто чуть дальше мутировали, чем они. Чуть меньше человек, чуть больше тупая хищная тварь, жаждущая крови того, кто хоть раз в жизни заставил вас занять положенное вам место.

— К-кого?

«Крыс» оборвал своё размеренное движение и подошёл к нему вплотную, вновь заставив задрать голову.

— Полковника Стрельницкого, разумеется.

— Нет!

Лавр рванулся, чувствуя, как впиваются наручники в запястье, как выворачивает больное плечо, но «крыс» лишь отошёл на полшага, никак не меняясь в лице.

— Глупо отрицать очевидное, Лавров. Сигнал на детонатор был подан с места, радиус действия приёмника, чьи обломки были найдены на месте взрыва, — пять-десять метров, не больше. В коридоре были только вы и Стрельницкий.

— Неправда! Там ещё б-был… я не помню, как его зовут, майор, ко… который меня проводил.

— Он к тому моменту уже спустился на первый этаж, я лично его допрашивал.

— И д-дальше по коридору были кабинеты!

— Вне радиуса действия.

— И те, кто был на совещании…

— Они оказались непосредственно под ударом. В то время как вы, Дмитрий Романович, отделались парой царапин. Вы явно знали о взрыве.

— Но я спас Сергей Саныча! — выдохнул Лавр. — К-как вы это объясните?!

— А зачем это буду объяснять я, если у нас есть вы, — рассмеялся «крыс». — Вот вы мне и расскажете. Вашей целью был не он, а кто-то в кабинете? Или вы поняли, что ликвидировать его не получится, и решили отвести таким образом подозрение? Или попросту… испугались последствий? Вы, конечно, туповаты, но должны же были понимать, что мы вам этого так не оставим…

— Я просто его спас! Я не имею отношения ни к взрыву, ни к КОДе! Они сами мне приговор п-по… подписали, вы что, не в курсе?!

В курсе «крыс» был или нет — но это заявление это его не смутило.

— Для того, кому на самом деле подписан смертный приговор, вы очень спокойно живёте, Дмитрий Романович. Ни одного покушения. Даже при прямом контакте со шпионом в Старорецке.

…действительно, Семён Русланович должен был знать про директиву.

Почему же он?..

Кита, вон, очень даже правдоподобно убить пыталась в Новогорске.

— Возможно, смертный приговор вам подписали… очень условно, — выдвинул свою версию «крыс». — Как часть вашей легенды, чтобы вы могли подобраться к Стрельницкому ближе… А может, вы пошли на сделку, чтобы его отменить.

— С кем?!

— С кем-то из вашей Коалиции, разумеется. С кем-то, кто давал вам задания: собирать информацию на базе МАГА, которая, как мы узнаем, утекла мятежникам, искать возможность ликвидировать Стрельницкого и сорвать работы по «Бастиону»…

— Ни на какую сделку я н-ни с кем не шёл! И не собирал информацию, и про «Бастион» слышу… н-ну, второй раз в жизни.

Стрельницкий, кажется, и правда про этот проект упоминал.

Или не он, а тот офицер ДРА?..

— Осталось найти, через кого вы держали связь, — пропустив его возражения мимо ушей, продолжил «крыс». — Но это несложно. Всего-то надо перебрать все ваши немногочисленные внешние контакты… С кем вы общались, с кем встречались. Родители, старые знакомые, якобы случайные разговоры по дороге… Думаете, мы не знаем, как это делается? Звоните друзьям, а на самом деле сообщаете связному кодовую фразу. Покупаете огурцы на рынке, а на самом деле передаёте оборудование. Идёте на свидание с красивой девушкой, а на самом деле…

— С кем я на свидания хожу, моё личное дело, — процедил Лавр с неожиданной злостью, отгоняя мысли о Ките. — А вы пы… п-пытаетесь подогнать ответ к вопросу, хотя на самом деле я не имею ко всему этому никакого отношения!

— Все так говорят, — пожал плечами «крыс». — Впрочем, насчёт красивых девушек соглашусь, это в вашем случае вряд ли. Кто на вас глянет…

— А на вас? — с глупой обидой отозвался Лавр. — Как-то в КОДе девушек у меня хватало.

И Киту некрасивой точно не назвать, хотя она совсем не его девушка, и…

Перед глазами замелькали бессвязные образы, мир ухнул куда-то вперёд, и Лавр вырвался из очередного микросна.

— …ещё раз доказывает, насколько скорбно обстоят дела у мятежников, — насмешливо говорил «крыс», словно бы и не заметив ничего. — Если даже такие туповатые драконьи мутанты там пользуются, как вы уверяете, популярностью.

Вот это отношение — как к неполноценному уроду, с которым нормальный человек и дела иметь не будет, — внезапно резануло так, что грудь сдавило спазмом.

Связь с Дарой и все её «побочки» вроде регенерации не делали его уродом!

…уродом его делало то, что Дару он подвёл. И не только её.

— Но что-то мы отвлеклись… Вернёмтесь-ка к вопросу, пытались вы в тот день Стрельницкого спасти — или ликвидировать?

Лавр вздрогнул от резкой смены темы.

— Спасти.

— Для чего?

— …Просто.

— Просто так? — «Крыс» недоверчиво рассмеялся. — Вы хоть слышите, как это звучит?

Лавр сглотнул — и чуть слышно признал:

— Глупо.

— Рад, что вы сами это понимаете. Итак, для чего же вы хотели его спасти? Чтоб вывести себя из-под подозрений? Втереться в доверие? Просто импульсивно испугались?

— Не испугался, просто…

— Просто вспомнили, что ваша жизнь зависит от него?

— Да, но я…

Лавр осёкся, со всей ясностью вдруг понимая, что нелепо оправдывается — и соглашается! — там, где нет никакой его вины.

Как это произошло?

Почему он вообще спорит и что-то доказывает этому «крысу» вместо того, чтоб просто молчать, как намеревался?

…сколько всего он уже успел наговорить?

— Что же вы замолчали, Дмитрий Романович, — с мягким укором, от которого в груди что-то оборвалось, позвал «крыс». — Продолжайте. Давайте уже наконец-то проясним ваши мотивы хотя бы в этом моменте. Вам же самому это нужно. Вы и сами явно запутались.

Лавр шумно сглотнул.

— Я просто хотел его спасти, — буркнул он наконец.

…почему он опять отвечает?

— Что, просто так? Благородный импульс?

— Почему нет.

«Лавр, просто заткнись!»

— Что же этого импульса не хватило на то, чтоб удержаться и не лезть в Старорецке к шпиону Коалиции? Зачем вам искать следы… как там его…

«Дока».

…он почти, почти произнёс это в нелепом желании подсказать «крысу» якобы забытый им позывной.

Открыл рот… и в бессильной досаде дёрнулся так, что плечо снова хрустнуло.

Этот грёбанный «крыс» буквально по методичке его разболтал. Втянул в разговор, заставил реагировать, возражать и оправдываться.

Ещё мгновенье, и Лавр сдал бы ему Дока.

…и даже не заметил бы этого.

— Что такое? — словно бы удивился «крыс», отступая на шаг. — С чего такая бурная реакция?

Лавр прикусил губу, чтоб не отвечать.

Молчать.

Секунду тянулись. Слюна снова наполнилась знакомым солоноватым привкусом — на сей раз из прокушенной губы.

— Вам надоела наша беседа? — «догадался» безопасник. — Устали? Понимаю… Думаю, вам стоит перевести дух. Мы плодотворно поработали, так что вполне можем взять некоторую паузу… Правда, вот, полноценно отдохнуть я вам пока позволить не могу. Но я уверен, следующая наша беседа будет ещё плодотворнее.

Каждое его слово пригибало к земле отчаянием — осознанием, что Лавр попался в тупейшую ловушку… и дальше попадётся снова и снова, потому что соображает всё хуже, а поспать, очевидно, ему так и не дадут.

В глазах темнело, и хотелось заорать от досады на себя.

— Что ж, до скорой встречи, Дмитрий Романович.

«Крыс» отошёл к двери, и с той стороны тут же открыли, всё это время, очевидно, наблюдая за ними по камере.

Лавр ещё раз рванулся, осознав, что так и останется сидеть, прикованный к стулу.

— Что? — обернулся «крыс» уже за порогом. — Хотите продолжить? Или… о чём-то попросить?

Челюсти свело — нет, он не будет ни о чём просить этого урода! — но стоило представить, как он снова останется сидеть в этой позе часами, слова вырвались помимо воли:

— Я могу хо… хотя бы встать?

— Ах, да. — «Крыс» словно бы обрадовался собственному пониманию… и замолчал, и тянул паузу так долго, что Лавр опустил голову, заранее зная ответ.

…вот не нужно было вестись на эти тупые провокации, и всё бы закончилось быстро. Ну подбил бы «крыс» ему глаз в отместку, позвал бы охрану попинать — и всё.

И не было бы вот этого унизительного ожидания.

…пустота.

— Да, конечно, — произнёс вдруг «крыс», вырывая из сонного небытия.

И действительно — вместо него в камеру вошёл охранник, расстегнул наручники и молча вышел, даже не сделав привычного внушения типа «не дёргайся» или «а ну смирно».

…и это, честно говоря, было ещё хуже.

Оставшись один, Лавр какое-то время шагал по камере, не в силах успокоиться. Саданул кулаком по стене, выругался. Сонная муть отступила, обнажая реальность, в которой он проиграл — вернее, неминуемо проиграет.

Потому что он и правда ущербный, сломанный урод, ошибка эволюции, и Кита зря ему доверилась — лучше бы застрелила ещё в Новогорске. Потому что теперь, выжив, он предаст и её, и Мирру, и Дока — и всех, кто ему дорог.

…дорог?

Он остановился на середине движения, в ужасе и восторге одновременно.

…он что, реально ставит ершистую, взрывную кимрийку, с которой всего пару раз поговорил по душам (и один раз после этого она попыталась его убить, а другой — спасти), в один ряд с Миррой?

Ставит. Ещё как.

«Лавр, ну ты идиот…»

Нашёл в кого влюбиться. И нашёл, когда это осознать.

…он же её этим погубит, он едва не сдал Дока, сдаст и её.

Пытаясь избавиться от этих мыслей (выбросить из головы, вычеркнуть, спасти!), Лавр поступил так же, как поступал в такие моменты всегда — упал в упор лёжа… Но первая же попытка отжаться прострелила болью выбитое плечо, так что он повалился на пол, шипя сдавленные ругательства.

Несколько секунд просто лежал, рассматривая ссадины от наручников на запястьях; от линолеума резко пахло дезинфицирующим средством, из угла тянуло вонью канализации, и вместе от этих запахов мутило.

Сжав зубы, Лавр снова принял упор лёжа. Развёл ноги шире, чуть сместил левую руку, перенося вес, а правую, травмированную, завёл за спину.

Для отжиманий ведь не обязательно нагружать оба плеча.

…На третий заход вниз левую руку свело судорогой, и он опять рухнул лицом в пол. Лёгкие не справлялись, словно это было не третье, а двадцать третье отжимание, и он лежал, задыхаясь, и в ушах не звенело — шипело и трещало, как в сломанном радио, и мир медленно ехал по кругу, а стоило закрыть глаза — завертелся, как в штопоре.

«Где-е ты? Где ты?..»

Детский плач. Треск помех. Дрожь тела — там, в далёкой реальности…

Лавр вырвался из сна, перекатился на спину, пытаясь отдышаться, но перед глазами всё плыло, и казалось, люминесцентная лампа на потолке мерцает всё тусклее.

…что вообще произошло?

Он попытался вспомнить, почему лежит на полу, где «крыс», откуда во рту густой привкус крови, что вообще случилось за последние несколько минут… или часов?

Он о чём-то думал. О чём-то, о чём ему думать нельзя.

…о ком-то.

О ком?

Не выдержав, он хрипло рассмеялся.

Они пытаются выудить у него информацию, но от их методов он скоро собственное имя забудет, не то что секреты КОДы…

Облизав саднящую — прокушенную на допросе — губу, он всухую сглотнул, внезапно осознав, насколько хочет пить. Когда он пил последний раз?.. Об этом думать тоже было слишком сложно.

Он так и лежал — минуту, две, пару вечностей — болтаясь между явью и сном и медленно моргая. От лампы на веках отпечатывались цветные пятна, раскрашивая окружающую равномерную серость, пропитавшую, казалось, Лавра уже изнутри вместе с мерзкими местными запахами.

— Не спать! — рявкнул динамик.

Лавр повернул голову к двери — никто не входил, — и снова отвернулся.

Он не спит, он просто…

Скрежет засова продрал ознобом, и тело привычно сжалось.

— Встать! — рявкнул охранник с порога.

Лавр неохотно сел, покачиваясь и удивляясь, как быстро нервное оживление сменилось апатией. Он же совсем недавно метался по камере и пытался отжиматься, а теперь сил не хватает даже на то, чтобы просто подняться на ноги.

…что ж, ему помогли.

Вздёрнули на ноги, ткнули кулаком в и без того ноющий бок — не столько ударили, сколько призвали сосредоточиться — и вышли.

Он снова остался один. «Крыс» возвращаться не торопился.

…ну да, всё по методичке. Допрашиваемый должен проникнуться, дозреть и ждать нового разговора с нетерпением.

Лавр заставил себя обойти камеру по периметру, нашёл частично рассыпавшиеся по полу макароны — впихнул в себя пару ложек, но дальше снова подкатила тошнота, и миску пришлось отставить в сторону.

…К моменту возвращения «крыса» он снова впал в оцепенение на грани между явью и сном, но грохот распахиваемой двери заставил очнуться.

В памяти пронеслось собственное бессилие в конце прошлого допроса, когда он даже не мог заставить себя промолчать, и вновь вернулось осознание: рано или поздно он выдаст всё.

Всех.

Потому что просто не сможет вовремя заткнуться…

Его опять вздёрнули на ноги, потащили к стулу, и в этот момент Лавр понял, что у него всё ещё есть способ избежать допроса. Ссутулившись, он послушно шагнул вперёд, давая охраннику расслабиться. Сел, позволил взять себя за руку… и резко вскочил, смещаясь. Охранник потерял равновесие всего на мгновенье — Лавру этого хватило, чтоб дёрнуть на себя и вырваться.

Броситься к двери и тут же отскочить в сторону, когда в камеру шагнул второй охранник. Пнуть в колено, уйти от удара резиновой дубинки…

В прошлый раз Лавр пытался сбежать — инстинктивно, не думая, как запертый пёс рвётся из клетки, завидев приоткрытую дверь.

В этот раз он прекрасно знал, что не сбежит, но и не это было целью.

…В угол его загнать сумели только втроём — и то больше друг другу мешали. Поймав момент, Лавр присел и рванул мимо третьего охранника, пока второй загородил ему движение.

Вырвался, поймав удар в бок, метнулся к двери, которая снова открылась, впуская четвёртого.

…они его реально толпой гасить собрались? Ну, тем лучше.

Он ещё додумывал эту мысль, позволяя новому удару скользнуть по плечу, но внезапно мир взорвался жгучей болью. Тело вышло из-под контроля — каждая мышца задёргалась сама по себе, обжигая нервы, и Лавр рухнул на пол, всё ещё слыша — ощущая — мерзкий треск пробегающих по телу электрических разрядов.

Сердце — комок подёргивающихся мышц — словно распухло, вытеснив из лёгких воздух, и Лавр захрипел, пытаясь вдохнуть хоть чуть-чуть, но ничего не получалось, и разум захлёстывала паника.

Тело больше ему не подчинялось, и когда судороги прошли, он просто остался лежать мешком, скребя пальцами по линолеуму.

— Добавить? — донеслось до него сквозь белый шум в ушах.

— Сдохнет ещё, — с явственным сожалением отозвался знакомый голос. — Тащите его на стул.

Лавра и правда подняли — он обвис, не в силах пошевелиться, — и усадили.

Голова мотнулась, и он сполз куда-то вбок.

Выругавшись, охранник подтянул его, заставляя сесть ровнее, защёлкнул обе руки — сейчас это нужно было не для того, чтоб не дать ему сбежать, а чтобы он просто не свалился.

Лёгкие наконец-то справились и втянули первый глоток отдающего кровью и желчью воздуха. Лавр закашлялся и сплюнул себе на брюки красную слюну.

…пытался в сторону, но промахнулся.

Преодолевая дикую мышечную боль — словно он вчера пробежал марафон в полной выкладке, как когда-то в кадетке, а потом ещё Дара тащила его высшим эшелоном с перегрузками в пике, — Лавр приподнял голову, пытаясь найти взглядом «крыса».

Это же его голос был?..

«Крыс» стоял на пороге камеры, скрестив руки на груди… и улыбался.

Поймал взгляд Лавра, улыбнулся ещё шире, кивнул, как старому знакомому, и вышел.

…хуже ведь стать уже не может?

Ожидание тянулось невыносимо — каждый вдох давался с трудом, отзываясь болью в груди. Пожалуй, спроси сейчас кто у Лавра его имя — даже этот вопрос надолго бы вогнал его в ступор.

Фантомный треск разрядов заставлял мышцы снова и снова судорожно сокращаться.

…Возвращение охраны в камеру Лавр пропустил, очнувшись, только когда кто-то взял его за подбородок, заставляя поднять голову.

Сергеич смотрел на него неожиданно снисходительно и спокойно. Никакой злости.

…толку злиться на букашку у тебя под ногами?

— Думаешь, я не знаю, зачем ты это делаешь? — произнёс он негромко и провёл большим пальцем по напрягшейся в ответ челюсти. — Пытаешься сорвать допрос. Но уж извини, я хочу предъявить тебе Санычу целым, невредимым и признавшим свою вину.

— Н-невредимым, х-ха… — выдохнул Лавр, пытаясь разорвать прикосновение… и Сергеич позволил ему это.

Позволил голове Лавра бессильно упасть на грудь.

А потом как ни в чём не бывало снова подхватил за подбородок — помогая удержать её на весу, потому что и с этим Лавр сейчас сам не справлялся.

— Электрошок почти не оставляет следов на теле, — пояснил генерал-майор СГБ. — А пара старых синяков под футболкой… да кто тебя там будет рассматривать?

Лавр всухую сглотнул.

— Т-то есть всё, что м-м… что мне… нужно, — с трудом выговорил он, путаясь в звуках, — это по… по-одбить себе глаз хо-хотя бы о… о… об этот стул?

Сергеич усмехнулся и плавно убрал руку, вновь позволяя голове Лавра упасть. Наблюдал несколько секунд за попытками её поднять самому и, наконец, произнёс с некоторым сожалением:

— Что ж, очевидно, ты хочешь ещё поразмыслить о своих перспективах когда-нибудь отсюда выйти. Не буду тебе мешать. Как надумаешь — зови.

И вышел, сделав знак охране, — один из бойцов зашёл и встал у Лавра за спиной.

…спать ему, очевидно, больше не дадут никогда.

Впрочем, держался охранник тихо и даже как-то ненавязчиво. Не лез, не дёргал понапрасну, только изредка переминался с ноги на ногу, и рация у него в кармане потрескивала обрывками еле слышных фраз.

Этот треск скрёб по ушам, словно подёргивая мир рябью.

— Попить… можно? — с трудом выдавил из себя Лавр, сухо сглатывая.

Он не хотел соскальзывать туда, в эту рябь.

— Нет, — равнодушно отозвался охранник.

— Просто воды… Что я сделаю с водой?

— Ничего.

— Мне, — Лавр закашлялся, — даже го… говорить тяжело.

— Значит, молчи.

Лавр зажмурился до звона в ушах.

— Но н-на… на допросе мне надо будет говорить.

Охранник молчал какое-то время, но потом всё же достал рацию и бросил:

— Воды нам принеси.

Насмешливый тон его Лавру заранее не понравился.

…Прошло ещё несколько минут. Мышечная боль не ушла, но словно переполнила тело и перестала быть ощущением, став состоянием, и Лавр соскользнул в зыбкое забытье, полное трескучих уколов тока, всхлипов и собственного хриплого, сорванного дыхания.

«Ты где-е?!»

Знал бы он это сам…

Ледяной волной в сон ворвалась реальность. Задыхаясь и отфыркиваясь, Лавр на секунду точно оглох и даже не сразу понял, что его просто окатили водой.

А потом судорожно принялся облизывать губы, ловя языком сбегающие по лицу струйки.

Охранники довольно ржали.

— Ну, теперь не заснёт, — усмехнулся тот, что принёс ведро. — Пойдём на обед, что ли? Ща Захарова на смену пришлём, а этот пока пусть сохнет.

— А если вырубится?

— Ой, да что ему пять минут дадут. И не такие у Ротта птичками пели, а уж если за него сам Главный взялся…

Они вышли, оставив дрожащего Лавра сидеть.

В сон действительно больше не тянуло — только белый шум в ушах становился то тише, то громче, словно раскачивался огромный маятник. Зрение сузилось, окружив серой хмарью, в которой изредка вспыхивали ускользающие от взгляда колючие искры.

Лавр зажмурился и снова открыл глаза — всего и разницы, что собственные колени в поле зрения и пятно слюны с кровяными сгустками на штанине, там, куда не попала вода.