Полная версия:
Притворись моим! Френдзона для Мажора
И молчит.
Как будто все сказала, а я – обязан все понять и принять.
- На выходные.
- Ага. Следующие.
- С ночевкой. – Едва успеваю заметить, что слишком сильно давлю на газ. Сбрасываю скорость. Не хватало убиться вместе с ними, на хрен. У меня еще большие планы на жизнь. Обязательно – вместе с живой и здоровой Алькой.
- Ну, конечно. Концерт же будет поздний. Мы просто не успеем на последний рейс.
- И как ты это планируешь провернуть? – Упорно слежу за дорогой. Хотя, там все чисто, пусто, ровно и спокойно. Если чуть-чуть поверну голову – просто уничтожу ее взглядом!
- Ну, ты же нас прикроешь, правда?! И с папой твоим договориться можно. Он ведь у тебя классный, правда же? – Она растягивает губы в ненатуральной улыбке. Притворяется, что верит в свою же чушь…
- Я должен сказать, что ты у меня ночуешь? – даже мне от этой идеи боязно. И запрещаю себе даже думать, что ночевать она хочет с Митей, тварью такой!
- Блин. Дань. Ты же всегда умеешь сочинить что-нибудь крутое! Сколько раз ты раньше меня отмазывал, помнишь?!
Глава 18
Конечно же, я хорохорюсь. Держу гордо голову, нос – по ветру, и голос почти не дрожит.
Но в сторону Даньки смотреть просто страшно!
Не просто слышу, а ощущаю нутром, как он клокочет от злости. Краем глаза, стараясь сильно не косить, наблюдаю, с какою силою он стискивает руль. Кажется, еще чуть-чуть – и кожа под его пальцами начнет расползаться на части. А вслед за нею – и машина целиком рассыплется.
Нет ничего страшнее, чем Воронов Данька в ярости.
Сердце падает в пятки, даже когда приходится наблюдать, как он на кого-то злится. Но еще ни разу не приходилось ждать, что он растерзает именно меня…
- Ты охренела, Алевтина?
- Прекрати меня так называть! Прекрасно ведь знаешь, терпеть не могу эту форму имени!
- Могла бы поменять, когда получала паспорт… Кстати, Алевтина – очень редкое имечко, красивое. – реплика с заднего сиденья не успокаивает, а еще больше бесит!
- Виол, я понимаю, тебе есть, чем гордиться! А меня с детства дразнили бабушкой!
- Ты мне зубы не заговаривай, Румянцева. И от темы не уходи. – Даня просто не слышит нашу перепалку. Он зациклен на одной проблеме.
- А чего уходить-то? Я же тебе все объяснила: ты скажешь папе, что вы проводите вечеринку в доме на озере. Там будут только свои. Можем даже придумать, что с нами будет Виолетта и еще несколько девочек. Чтобы папа не бесился.
- Бля… Румянцева, ты в своем уме? Твой батя вчера едва за ружье не схватился…
- Ты фильтруй базар при девушках. За речью-то следи. – Митя, до того молчавший, ну, очень не вовремя вмешивается. Плохо он знает Даню, конечно… Надо их как-то познакомить поближе…
- Тебя, мудак, спросить забыли! Скажи спасибо, что еще до сих пор из машины не выкинул, а Альке задницу крапивой не надрал, за ее дебильные идеи!
Снова жмурюсь от ужаса: Данька вот-вот забудет, что машиной нужно управлять, бросит руль и полезет назад, чтобы выполнить свое обещание! С него станется, он и выкинуть Митю может…
- Дань. Конечно же, ты у нас мажор. И тебе можно все. Это ты так считаешь. – Стараюсь говорить медленно, разборчиво и очень внятно. И плевать, что хочется от паники орать и стучать по полу ногами. – Только, напомню, твой отец всегда говорил: вытаскивать тебя из тюряги не будет! А Митя, между прочим, тоже не такой и простой человек, чтобы его можно было покалечить, убить и забыть. Спрятать свои косяки – не получится! И вообще, я первая пойду сообщать на тебя в полицию!
- Слышь, Митяй, а чем ты ее таким кормил-то сегодня? Или поил, не знаю? – На удивление, Данька криво ухмыляется. Его моя пламенная речь, внезапно, очень веселит. А меня от этого веселья еще больше коробит! – Чего она такая шальная, чушь несет, не останавливается? Вроде, раньше дурой никогда не казалась. Это что, ее гормонами так накрыло?
- Слишком много на себя не бери, мажорчик! Думаешь, сел на крутую тачанку, значит, можно всех вокруг оскорблять? От тебя, между прочим, я тоже не слышал сегодня много умных слов. Так что, давай, вези нас уже, и не выделывайся. Я от твоих понтов очень сильно устал.
Вот за что я Митю обожаю: умеет поставить на место, даже самого задиристого и крутого. Его никто на курсе поэтому и не трогает: знают, что никого не боится, любому даст отпор!
- Значит, так, дорогой дед Митяй. – А Данька веселится все больше и больше. Его Митины слова нисколечко не задевают, похоже. – Ты же как дед себя ведешь? Значит, не обижайся на прозвище. Ты сейчас рот прикрываешь, и больше не откроешь, пока я не скажу.
- Даня, сколько можно?! – Теперь я уже завожусь от его наглого, презрительного тона.
- И ты – молчишь и слушаешь. И делаешь, как я скажу. Иначе, Виктор Андреевич прямо сегодня узнает про все твои мутки! Я от этого ничего не потеряю. Только избавлюсь от геморроя. А ты – перейдешь на домашнее обучение, потом тебя сошлют в другой город, в закрытый пансионат. И выйдешь ты оттуда старой девой, которая мальчиков даже на картинках не видала!
- Боже. Божечки! Обожаю тебя, Даня! Вот что значит – взрослый мужчина командует! Митя, ты понял, как надо?! - В изумлении разворачиваюсь, чтобы посмотреть на Виолу. Что с ней такое?! И как у нее губы не слипаются от такого приторного тона? И как она смеет указывать Мите, как надо себя вести?!
- Ты чего? Белены объелась?
- Ой, блин, ребята, вы чего такие серьезные? – Она мило, непринужденно улыбается, зачем-то гладя Митю по коленке. И глядя мне прямо в глаза. Вот же тварь, а! - Мне сейчас уже плохо станет от ваших кислых рож…
- Так. Мне все эти разборки надоели. Аля, слушай меня внимательно. – Воронов просто игнорирует Виолу. Как будто это радио болтало, а не очень наглая пассажирка…
- Я только этим и занимаюсь. – Нет больше сил наблюдать, как Виолетта клеит моего парня. А ведь полчаса назад взасос целовалась с моим бывшим лучшим другом. Перевожу взгляд на Данилу. Лучше его сейчас ненавидеть, кажется.
- Я беру билеты и еду с вами. Это не обсуждается.
- Да зачем ты мне там сдался-то?! Пасти, хуже папы?!
- Или ты сдаешь свои, и не едешь вообще никуда. Выбирай. У тебя еще есть пара минут для раздумий.
Его голосом можно камни на кусочки резать…
- А я тоже с вами поеду, давайте?! Вы с Митей будете гулять, я – с Данилой. И никто никому не помешает. Здорово же я придумала? – Виолетта снова влезает в разговор, хотя ей никто не давал слова… - Только вы мне купите билеты, я уже на мели в конце месяца. А еще ведь нужно будет марафет навести…
- Давно ты это придумала? Только не говори, что сочинила в моменте. Ты не умеешь, я знаю. – О ее сообразительности на курсе ходят легенды…
- О. Смотри, отец уже тебя встречает… И даже, кажется, без оружия… - Данила уже загоняет автомобиль в наш двор, сквозь автоматически открытые ворота.
- Виктор Андреевич, так вот вы какой интересный мужчина! Аля столько о вас рассказывала… Я всю жизнь мечтала о том, чтобы иметь такого же классного отца!
Мы, втроем, раскрыв рот, наблюдаем, как Виола вылетает на ходу из еще заведенного автомобиля, и тут же бросается навстречу моему папе.
А тот, впервые в моей жизни, теряется от такого напора.
Глава 19
Охреневаю от происходящего. Я видел борзых по природе дам. Наглых и нахальных пацанов – тоже, пачками. Но чтобы девица обхаживала сразу трех самцов, не особо стесняясь…
- Ты где ее взяла, такую, Аль? – Оборачиваюсь к мелкой. Жаль, сидит от меня далековато, иначе бы точно – щелкнул ей снизу по челюсти, чтобы прикрыла рот.
Между мной и Румянцевой до хрена всего. Слишком много факторов, нас разделяющих… Но что нас точно объединяет – это шок от поведения Виолы.
Пока мы тормозим, не спеша вылезать из тачки, эта звезда в мини-юбке, из-под которой только-только резинки чулок не торчат, уже успевает обнять Алькиного отца и надолго зависнуть на его надежной шее…
- Это ж, вроде, твоя девушка? – Митяй недовольно скрежещет, дергая за свою ручку, и никак не может вывалиться из машины.
Я, тем временем, успеваю выйти, выпустить Альку, подать ей руку, галантно придержать, помогая приземлиться. Она как-то нервно цепляется за мой локоть, не сводит глаз с Виолетты и отца.
- Забыл, о чем мы договаривались, когда сюда ехали? Аля – со мной. Виола – твоя печаль. Иди, вызволяй ее из лап дракона. – Этому придурку, похоже, нужно все разжевывать и раскладывать по полкам.
- Да, Мить. Сейчас, пожалуйста, нужно немного попритворяться. Иначе наша затея провалится, целиком и полностью! – Алька смотрит обеспокоенно, глаза испуганные, а ее пальцы впиваются в мою куртку с такою силой, что кажется, вот-вот проткнут кожу насквозь!
- Короче, Митя. Делай то, что тебе сказано. Если не понимаешь задачу – просто молчи и притворяйся влюбленным идиотом! Не в Альку влюбленным, а в Виолу! – Я не могу наблюдать, как этот сивый амбал набычивается, явно готовясь устроить нам тут спектакль одного актера. – Иначе, вылетишь отсюда, к хренам! И Альке жизнь испортишь, и всем окружающим. Ты же этого не хочешь, да? – Демонстрирую челюсть во всем ее великолепии. Издалека, это должно выглядеть радушной улыбкой. Митя должен понять угрозу. Не настолько же он идиот, как сейчас пытается изобразить…
Виоле надо спасибо сказать: отлично отвлекает дядю Витю, пока мы у машины пререкаемся…
- Папа… Привет… - Альке еще ждать приходится, пока ее подруга отлипнет от отца. – А это вот… Виолетта… И ее…
Черт. А она совсем не любит и не умеет врать. Особенно – дяде Вите. Растерянно замолкает, с мольбою смотрит на меня, явно прося о помощи.
- Дядь Вить, мы решили, что Але пора выходить из тени. Раз уж она рискнула все рассказать вам о нас, то познакомить со своими друзьями – уже просто обязательно надо!
В любой другой ситуации, я бы обязательно помолчал, помучил Румянцеву, чтобы больше такие аферы не сочиняла. Но сейчас на кону – все будущее. Если Виктор Андреевич нас раскусит, выгонит всю компанию, а Альку запрет под замок. С него, как пить дать, станется!
- С Виолеттой, похоже, вы уже знакомы… - Хитро подмигиваю. Так-то, можно понять взрослого дядьку, если он залипнет на эту кралю. Ноль осуждения, максимум поддержки с моей стороны, и я это, как могу, демонстрирую. – А это – ее парень, Митя.
Дядя Витя успешно делает вид, что ничего такого и не творится. И что ее взгляд не прилип к пятой точке малознакомой пигалицы. Он хмыкает, чуть недовольно, и теперь пытается просверлить глазами Митяя.
- Митя? Это, значит, Дмитрий изначально? Тебя же родители не додумались в паспорте кличкой записать? – Ему этот сивый тоже не нравится. И дядя Витя даже не пытается притвориться. Сочувствую Мите… Правда, не от всей души…
Чувствую, как Алька уже рвется на защиту своего нерадивого избранника: она уже встала в стойку и вот-вот начнет говорить. И портить нам всю малину…
Дергаю за рукав, прижимаю к себе. Притворяюсь, что целую в висок. Уже этого достаточно, чтобы Алька застыла, замерла каменной статуей. Надо же, как эффективно… Стоит почаще так делать, не отказывать себе в радости.
- Молчи. Он мужик. Сам должен справиться. Не лезь пока. – Шепчу ей тихо-тихо на ушко, а сам наблюдаю, как от злости перекашивает рожу Митяя… Пускай. Пускай, блин, пострадает от ревности. Может, быстрее поймет, что ему тут точно ничего не обломится, как бы ни старался?!
- Эй. Данила! Ты не путай мне тут берега! Если я тебя еще не подвесил за причиндалы, не факт, что не сделаю этого прямо сейчас!
- Простите, дядь Вить. Я подумал, раз вы Виолу обняли так крепко, при первом знакомстве, то ко мне уж точно претензий не будет… - Алька испуганно замирает от моего откровенного нахальства.
- Слышь, Воронов? Ты когда у нас бессмертным-то стал? – Дядя Витя хмурится, но одобрительно крякает. Знаю его слабую сторону: любит, когда ему дают отпор. Такой, не сильной борзый, но с намеком, что и мы не пальцем деланы, что с нами надо чуточку по-другому…
- Пап. Давай, ты познакомишься с моими друзьями, и мы их чем-нибудь угостим, да? Чаю, хотя бы, нальем, или кофе? А потом их Даня отвезет домой… - Я уже привык к тому, что Аля греется под моим теплым боком. И мне это очень нравится. Не хочу выпускать ее… Но у девочки другие планы: она аккуратно выползает из-под моей руки, тянется к отцу. Не имею права держать больше – психанет, занервничает, что-нибудь ляпнет лишнее… Да еще и Митя этот. Ну, не выглядит он, как человек, ревнующий Виолетту. Того и гляди, дядя Витя нас всех одним щелчком раскусит!
- А зачем вы их сюда, вообще, притащили-то? Что, больше попить и поесть негде? – Румянцев-старший никогда не славился гостеприимством. Это близкие друзья могут к нему явиться хоть днем, хоть ночью, и жить в его доме, пока самим не надоест. А вот посторонних он неохотно на порог пускает…
- Дядь Вить. Я Алевтине подарок сделал.
- И че? Это ее новые крепостные, что ли? – Тот усмехается, явно довольный своей грубой шуткой.
- Я купил билеты на концерт в другом городе. – Озарение приходит моментально. Решаю рубить все концы одним махом. Так, чтобы ни у кого назад уже дороги не было!
- Супер. Тебе денег за них вернуть надо? К чему ты клонишь, Воронов?
- Пап. Они поедут с нами. Со мной и Данилой. Мы хотели, чтобы ты знал, какая у нас будет компания… - Алька быстро ловит мою идею, подхватывает на ходу. И плевать, что тонкие пальчики скрючены, словно она уже приложила их к моей шее. – Ты же нас всех вместе отпустишь?
Глава 20
Что делать? Что делать, Господи?!
Сердце заходится в сумасшедшем темпе, готовится выломать мне ребра изнутри.
Все происходит не так, как я хотела. Вообще все – мои планы рассыпаются, крошатся, ломаются на ходу! А ведь все, что от Даньки требовалось – это просто меня прикрыть! Просто сказать моему отцу, что увез меня в домик на озере. Что мы там ловим рыбу, жарим шашлыки, собираем осенние листики в красивые букеты… Папа ему обязательно бы поверил… Наверное…
- Отпущу? Кого? Куда? – Даже мой папа, который не удивляется ничему и никогда, сейчас, похоже, огорошен. Он еще не встречал такой борзости. Даже от Воронова, которого любят в этом доме больше, чем меня, кажется…
- Виктор Андреевич. А вы не хотите попить чаю? Или чего-нибудь покрепче? – Из-под папиной руки, как чертик из табакерки, внезапно вылезает Виолетта.
- Это, в каком таком смысле? – Мда. Общаться с молодежью в постпубертатном периоде – это тебе не совещания в офисе проводить. И не переговоры с важными дяденьками. Впервые вижу, как мой солидный, невозмутимый, всегда находчивый папа, все больше и больше теряется, глядя на нашу компашку.
- Ну, как вы не понимаете? Мы весь вечер бродили по городу, смотрели на красоту парка, немного подмерзли… - Виола, стоящая в укороченной курточке нараспашку, вдруг начинает показательно ежиться и приплясывать. Как будто в туалет срочно хочет, именно так это смотрится.
- И я теперь должен вас всех согреть? – отец, в своем фирменном стиле, едва заметно двигает бровью вверх… Но на Виолу смотрит с каким-то странным интересом.
- Ну, если чаю нальете… Или, например, глинтвейна предложите… - Она тут же испуганно всплескивает руками. – Безалкогольного, конечно же! Мы тут все очень приличные люди…
- Вы не могли выпить… кхм… чаю… где-то в городе? – Папа, будто бы, недоволен. Мне бы, в такой ситуации, уже надавали бы по заднице (морально), и отправили в свою комнату! Подумать о том, как опять нелепо и неправильно себя вела! А сейчас… Он как будто принимает игру Виолы. И даже, едва заметно, ей улыбается… батюшки! Что в этом доме, вообще, происходит?
Моя подруга охмуряет моего отца?! А он еще на это и ведется?
Тихо возмущенно ахаю, уже готовая рваться в бой и наводить порядок… Но Даня, своей железной ладонью, просто закрывает мне рот рукой. И тоже мягко улыбается глазами. Словно намекает, что нужно заткнуться и молчать!
- Хотели, конечно! Но потом же Даня вспомнил, что нужно Алю привезти домой вовремя, а то вы будете ругаться… И вот – прыгнули в машину и поехали… - Она разводит руками в стороны и растягивает губы в наиглупейшей улыбке, на которую только способна.
- И теперь так пить хочется, что даже ночевать негде? – Я в изумлении наблюдаю, как мой отец все больше втягивается в эту тупую, нелепую, самую бестолковую игру на свете… Неужели, он не замечает, что Виолетта его просто клеит? На глазах у всей честной компании?!
- Нет. Ночевать приличным девушкам положено дома. Это даже не обсуждается!
- Аль. Ты умеешь готовить глинтвейн? – О, чудо… Папа неожиданно вспоминает про меня… Он так резко переключается, что я теряюсь.
- А? – Если он успел забыть про поездку, билеты и прочий бред, который нес Даня… Да я готова даже китайскую церемонию устроить!
- Все понятно. Глинтвейном мы вас не накормим. У нас его никто не делает. – Я не верю своим глазам… Мой папа… Мой бесконечно суровый, надменный, непроницаемый предок… Он что? Улыбается?!
- Я могу сварить его сама. На всех. – Виола уже переходит все границы. Она почти льнет к отцу, практически трется об него своей пышной, очень выдающейся грудью. И отец, конечно же, вообще забывает, что ему нужно смотреть по сторонам. Еще чуть-чуть – и он забудет, как его зовут, где он находится, и что у него, между прочим, есть дочь! Ровесница вот этой самой Виолетты!
- Ничего себе… Дочь, а ты почему мне раньше не рассказывала, что у тебя есть такие замечательные подруги? – Надо же. Чудо какое! Папа вдруг вспоминает про меня, и даже глаза от Виолкиных достоинств отрывает! Слышу, как тихо, едва слышно, фыркает Данька над моим ухом… Со всей дури толкаю его локтем в бок! Чтобы не забывал, что тут делает, и зачем его сюда, вообще, позвали!
А этот придурок широко улыбается и целует меня прямо в нос! Я совсем перестаю понимать, что происходит…
- Дядь Вить, вы у нас такой грозный и серьезный фазер, что Алькины подруги просто боятся ступить на ваш порог. – Пока я глотаю воздух и пытаюсь понять, что делать дальше, Воронов берет все в свои руки. И отмазка у него выходит… Что сказать – весьма правдивая… Как жаль, что мы давно с ним не общаемся. Он бы мог и дальше быть моим очень хорошим другом…
- Разве? И чем я подругам не угодил? Когда это я запрещал тебе приводить домой подружек, доченька? – Отец такой ласковый, заботливый и внимательный… Надо будет у Виолы уточнить, какой туалетной водой она сегодня надушилась. Не может ведь быть, что папа только от ее красоты так резко изменился?
- Я сама однажды решила, что не буду пускать на наш порог людей, которым не доверяю. Ты тут вовсе ни при чем, пап. – Нагло вру. И понимаю, что почти все в моих словах – правда.
- А этот парнишка? Он чем твое доверие заслужил? – Боже. А ведь мы почти про Митю и забыли! Тихо ахаю про себя… Как я выгляжу, интересно, в его глазах сейчас? Жмусь тут к Воронову, все внимание – на Виолетту и папу… А мой любимый… Он просто стоит в сторонке и молчит!
- Он – лучший друг Данилы. Они давно не виделись. Сегодня вот встретились случайно у нас в универе, и весь день никак не могут расстаться.
Потрясающе. Сегодня все кубки по тупости – мои! Пока я соображаю и придумываю, как бы чего лишнего не ляпнуть… Виола уже все решает. И дает такие ответы, что ей мог бы позавидовать даже Данила!
Глава 21
Как же мне хочется дико ржать! Эти вытянутые, охреневающие рожи – лучшее завершение дня!
Мало того, что Алька в явном шоке жмется ко мне и забывает, что вообще-то, я – ее фиктивный парень… Мало того, что дядя Витя сегодня явно хотел плевать на то, как я тискаю, глажу и обнимаю его дочь… Ошалевшее лицо Митяя – вот, чего мне просто не хватало для счастья!
А Виолетта – достойный союзник, между прочим. И будет опасным соперником, если придется с нею поссориться… Так вывернуть всю нашу историю – это еще надо уметь!
- Хм… Любопытно… - Виктор Андреевич бросает цепкий взгляд на белобрысого, коротко сканирует его, от макушки до самых кончиков модных найков… Дорогих, но явно видавших виды. Потом изучающе смотрит на меня. Что-то там для себя решает, а вслух выдает и вовсе неожиданное: - точно друг? А ты не боишься, Данила, такого друга, а?
Хлопает меня по плечу, галантно подает Виолетте руку и тащит ее к парадному входу в свой скромный с виду, но капец какой дорогущий дом.
- Эй, вы чего? Мы тут еще собираемся тусить?
- О! Надо же! У кого-то прорезался голос? А я думал, ты уже и родную речь забыл от шока… - Аля до сих пор - со мною рядом. Крепко держится ладошкой за мою ладонь. Так цепко, что ноготки уже оставили следы на коже. Но мне плевать – главное, что про этого своего бессловесного придурка она уже почти позабыла.
- Руки от нее убери, слышишь? Я не собираюсь здесь торчать до скончания веков и наблюдать, как ты лапаешь мою девушку!
- Аль, вот скажи? – Не могу отказать себе в удовольствии, щелкаю мелкую по кончику носа. – Как так вышло, что подруга у тебя – сообразительная, вон, как все круто вывернула! А дружок… Дружок, вообще, мышей не ловит? Что у тебя за искривления такие в выборе?!
- А у меня, знаешь ли, ценности немного другие. И друзей я выбираю не по хитрости. – Все, как обычно: Альку цепляет моя колкость, она тут же выпячивает иголочки, готовая грудью встать на защиту сивого придурка.
- Чувак. Убери от нее руки. – А вот Митяю на мои слова глубоко плевать. Он их словно и не слышит. Все, что его волнует – это то, что я обнимаю Алю. И прижимаю ее все ближе и ближе, пытаясь защитить от опустившейся вечерней прохлады.
- Ты девочку любишь, малыш? – оглядываюсь. Вижу, что Румянцев-старший уже утащил Виолетту в дом, и не может услышать наш разговор. Слегка ужесточаю тон. А то паренек уже начал забывать, кто в этой стае – главный.
- А что, есть сомнения? – Он явно готов переть на рожон. Того и гляди, затеет драку. Чувствую, как Алькины ладошки начинают увлажняться от волнения.
- Значит, терпи и не выёживайся. Иначе, всю малину нам с Алей и Виолой поломаешь. Если Виктор Андреевич хоть в чем-то засомневается – все. Конец доверию. И можно больше не притворяться! И тебя под зад ногой выгонит, и Виолку, и Алю дома запрет. Мы же тебя предупреждали. Ты что, тупой? Или память слабая, как у рыбки Дори?
Мне нравится над ним издеваться. Не люблю бить слабых и беззащитных. Это ниже моего достоинства. Но Митяй словно сам просит, чтобы ему бросали оскорбления в лицо! Особенно - на глазах у Али! Я просто обязан доказать ей, что этот урод ее внимания не стоит!
- А тебе это все зачем, я не понял? – Надо же. А сивый придурок – не такой и тупой, как казался… Самый неприятный вопрос. И Алька тоже напрягается в ожидании. Раньше ее этот пункт не волновал, похоже. А теперь начинает очень даже волновать.
- Бизнес, дружочек. Онли бизнес. И ничего больше.
- Бизнес, Дань? Это какой такой? Ты же никогда с моим папой никакими делами не занимался? Тебя, вообще, тысячу лет не видели в нашем доме, и на праздниках ты никогда не показывался?
Аля выдергивает свою руку из моей, заставляя резко ощутить холод и одиночество. Я так уже привык, что она рядом, греется… И тут – такое резкое расставание. Всего на пару сантиметров дальше – а мне уже становится хреново.
- Эй. Ты, давай, не забывай, что нам нельзя ссориться. – Не даю опомниться, притягиваю ближе к себе. Держу за плечи, заставляя закинуть голову, чтобы смотрела мне прямо в глаза.
- Я не буду ссориться. Просто отвечай! – Ее зрачки расширены, губы сухие, трескаются… Аля пытается смочить их, облизывает… А меня опять уносит. Не могу смотреть спокойно на такие дела. Пальцы тянутся к ее лицу, щекам – только потрогать, ничего больше… Почему мне этого нельзя?!
- Аль, как ты думаешь, мне вот нужно возиться с вами, тратить время, силы – и просто так? Раз я помогаю, должна и у меня быть выгода, правильно?!
Вот она, выгода! Стоит, дрожит от возмущения в моих объятиях, губы трясутся, ресницы порхают… Еще чуть-чуть – и начнет орать. Или плакать. Черт ее знает… Обычно начинает орать…
- И ты решил замутить с папой бизнес, пользуясь, что мы как будто встречаемся?
- Ну, ты же с Митяем своим мутишь, и тебе ничто не мешает пользоваться мной? – Возвращаю претензию, убирая от лица белокурую прядку… Пропускаю сквозь пальцы шелковистые волосы… И снова забываю, о чем думал только что…
- А жирно тебе не будет? Вообще-то, Алевтина – моя девушка. Не боишься вылететь из бизнеса потом, когда у нас с ней будет все официально?! Мы же с ней всю жизнь скрываться не будем?! – Черт. Ну, что за человек такой? Почему он все время вылезает, когда я уже успел забыть о его присутствии?!
- А ты мой, мой дорогой лучший друг, так далеко не заглядывай. Смотри, как бы Алька не дала тебе под зад ногой. Она у нас девушка горячая, долго дурачков рядом с собой не держит… - какое же удовольствие – издеваться над этим слабаком, наблюдать, как он закипает, и ничего не может мне сделать. В этой ситуации, я – главный. И буду пользоваться своей привилегией, пока не отважу его от своей девочки!
